Тюрьма

Никто никогда не говорит о том, насколько в тюрьме скучно. Суюки кряхтит, в очередной раз сгибая руки, стоя в стойке. Она уже сбилась со счёта, сколько раз ей удалось это сделать, но её мышцы дрожат, а тело покрыто потом, так что, должно быть, много. Она снова выпрямляет руки, поднимаясь в полную стойку на руках, а затем медленно наклоняется назад, пока её ноги не касаются пола, выгибая спину дугой. Вдох, выдох, а затем она несколько раз покачивается взад-вперёд, прежде чем оторвать руки от пола и встать. Она делает несколько упражнений, чтобы размяться, и размышляет. По её подсчётам, прошло около двух месяцев (может, два с половиной?) с тех пор, как её бесцеремонно затолкали в эту камеру, и, если не считать редких визитов принцессы Азулы, во время которых она издевалась над ней, делая вид, что допрашивает, каждый день был похож на предыдущий. О, были обычные драки в столовой и во дворе, попытки приставать как со стороны охранников, так и со стороны заключённых, а ночи могут быть довольно мучительными, пока не привыкнешь, но в целом пребывание Суюки в Кипящей Скале было довольно однообразным. Хотя однажды солнце погасло, и все заключённые покорители огня запаниковали. Охранники уже почти неделю были на взводе, так что Суюки знала, что что-то должно произойти, но, милая Киоши, она не ожидала такого. Конечно, она не видела этого своими глазами, в тот день во всей тюрьме объявили внезапный карантин, но она слышала крики. Она считала секунды, свернувшись калачиком в дальнем углу своей камеры, закрыв уши и называя огненную принцессу всеми известными ей гнусными именами и ругалась всеми проклятиями, которые только могла придумать. После этого карантин был снят, и Суюки наблюдала, как заключенных покорителей огня вывели во двор. Все они были бледными, дрожащими и смотрели широко раскрытыми глазами. Той ночью другой заключенный, который был Мудрецом Огня, тихо рассказал ей о затмении, и Суюки вспомнила о плане вторжения Сокки. В течение следующих нескольких дней по растущему самодовольству охраны стало ясно, что вторжение провалилось. С тех пор она каждую ночь молилась Аватару Киоши, чтобы она сохранила жизнь Сокке и остальным. Дверь её камеры с грохотом открывается, и охранник кричит из коридора: — Время прогулки! Суюки выходит из своей камеры и следует за потоком заключённых по коридору во двор. Она уже почти не морщится от запаха тухлых яиц, исходящего от пара, но ощущение, будто она постоянно покрыта потом, заставляет её кривить губы. Она направляется туда, где бывший Мудрец Огня сидит в окружении большой группы заключённых. Его лысая потная голова блестит в слабом солнечном свете, который пробивается сквозь пар, а ноги сложены в позе лотоса. Он спокойно сидит, пока другие заключённые борются за место рядом с ним, и на его лице играет лёгкая приятная улыбка. Его улыбка становится шире, когда Суюки подходит. — Доброе утро, мастер Суюки, — приветствует он её, кланяясь сидя в стиле Народа Огня. — Доброе утро, Мудрец Огня Шию, — отвечает она, возвращая ему поклон в стиле Царства Земли. — Вы присоединитесь к нашей утренней медитации, мастер? — спрашивает старик. Суюки улыбается и качает головой. — Не сегодня утром, мудрец Шию, но спасибо. Я буду следить за тем, чтобы не возникло проблем. Шию улыбается ей. — Это было бы очень кстати, мастер Суюки, — говорит он. — Благодарю вас, и да улыбнутся вам духи. Суюки улыбается и устраивается на ближайшем камне, торчащем из утоптанной земли. Шию проводил групповые медитации для заключённых в их блоке ещё до того, как Суюки попала в Кипящую Скалу, но охранники и другие заключённые никогда не упускали возможности помешать ему. Суюки потребовалось больше двух недель, чтобы донести до нарушителей спокойствия, что Шию, который младше Ояджи, но почему-то более хрупкий, и его группа медитации находятся под запретом. В процессе её несколько раз бросали в холодильник, но когда она не отступила, нарушители спокойствия сдались. Однако Суюки по-прежнему настороже, потому что, похоже, попытки пройти мимо неё, чтобы помешать Шию и его ученикам, стали чем-то вроде ритуала посвящения для новых заключённых. Однако сегодня никто не испытывает судьбу, и когда звучит приказ вернуться в камеры, Суюки обменивается кивками с Шию и уходит без возражений. Она проводит пару часов в собственных размышлениях, но ей трудно сосредоточиться из-за скрежета и стука, доносящихся из вентиляции. Она списывает этот шум на слоновьих крыс, пока по другую сторону решетки не появляется знакомое бледное лицо с багровым шрамом. Суюки очень старается не закричать, и это у нее даже почти получается. Золотистые глаза Зуко расширяются, и он широко улыбается, высвобождая одну руку, чтобы неловко помахать ей. Когда Суюки чувствует, что снова может контролировать свой голос, она шипит: — Что, во имя Киоши, ты здесь делаешь, идиот?! Ты хочешь, чтобы тебя нашли и казнили как предателя?! Зуко делает знак с именем Сокки, закатывая глаза. — Сокка тоже здесь?! Силы небесные, если они втянули кого-то ещё в это бардак… Зуко одними губами произносит «подожди» и отодвигается, а Суюки не может сдержать раздражённый вздох, скрещивает руки на груди и прислоняется к стене. Охранник, который заходит в её камеру, довольно тощий, и когда он пытается её поцеловать, она бьёт его так сильно, что он падает на пол. Шлем слетает, и Суюки смотрит в широко распахнутые голубые глаза на смуглом лице. — Сокка! Она тут же оказывается в его объятиях, одновременно безумно злясь и радуясь, что он здесь, и целует его просто для уверенности. Когда она отстраняется, на его лице появляется самая милая глуповатая улыбка, которая исчезает, как только они слышат приглушённый смех, доносящийся из вентиляции. — Заткнись, придурок! — шипит Сокка, и Суюки не может сдержать смех при виде его возмущённого лица. Из вентиляционного отверстия раздаётся серия постукиваний, и Сокка закатывает глаза. — Это был просто дружеский удар, она могла бы легко надрать задницу нам обоим, и ты это знаешь. Кстати, — он поворачивается к Суюки и галантно помогает ей подняться. Она позволяет ему это, всё ещё наслаждаясь его внезапным присутствием, — а другие Воины Киоши здесь? — Нет, Принцесса Огня забрала меня как лидера и отправила сюда, — ответила Суюки. — А вы двое что здесь делаете? Сокка быстро рассказывает о неудавшемся вторжении в День Чёрного Солнца и о надежде найти в Кипящей Скале его отца. Время от времени речь Сокки прерывается постукиваниями, с помощью которых, по-видимому, Зуко вставляет комментарии. Суюки мысленно отмечает, что нужно выучить код, который он использует, и, возможно, убедиться, что остальные её девочки выучат его, когда она их увидит в следующий раз. На мгновение она восхищается тем, что может строить такие планы, а затем заставляет себя сосредоточиться. — Так у вас есть план, как выбраться отсюда? — спрашивает Суюки и по-женски мудро не стонет, когда Сокка морщится. Отсутствие стука из ветиляции кажется довольно красноречивым. — Я вроде как… немного действую по обстоятельствам? — голос Сокки дрожит, когда он переходит от утверждения к вопросу. Суюки, не впечатлённая его словами, хмурит брови, и он коротко объясняет: — Послушай, вторжение провалилось, потому что мой план не сработал. Мой отец, другие взрослые — все они попали в плен из-за меня. Я должен вытащить отца, но мои планы никогда не срабатывают. Итак, плана нет. Суюки делает глубокий вдох и напоминает себе, что не стоит убивать своего нового парня(?). — Я не видела здесь никого из Племени Воды, но пленники никогда не собираются все в одном месте. Я могла бы поспрашивать. Как зовут твоего отца? — Хакода, вождь Хакода из клана Морских Волков Южного Племени Воды, — отчеканил Сокка, едва сдерживая отчаяние. За дверью раздаются шаги, и взгляд Сокки становится стальным. — Мне нужно идти, я найду тебя позже, — быстро шепчет он, целует её в губы, надевает шлем и бесшумно выходит за дверь. Суюки прижимается к двери, когда Сокка запирает её, и прислушивается через отверстие, который находится слишком низко, чтобы она могла в него заглянуть. — Эй, что ты делаешь? — раздается отрывистый голос. — Внезапная проверка, сэр, — четко отвечает Сокка. Другой голос посмеивается. — Не слишком увлекайся, новичок, — предупреждает он, и его тон становится весёлым. — Не стоит привязываться, да и мы всё равно не готовы к орущим малышам. Лучше держи себя в руках. — Понял, сэр, — деревянным голосом отвечает Сокка, и Суюки едва слышит слабое шипение из вентиляции. Сокка и другой охранник уходят, и Суюки ждёт, пока не перестанет слышать их шаги, прежде чем сказать: — Всё чисто. Но ожидаемого шороха, который раздается, когда Зуко пробирается по вентиляционной шахте, не слышно, и когда Суюки заглядывает внутрь, покоритель огня смотрит на неё с выражением грусти, смешанной с ужасом. — Всё в порядке, Зуко, со мной такого не было, — говорит она. — И я знаю, что Сокка не стал бы этого делать ни со мной, ни с кем-либо другим. Но это удобный предлог, почему он оказался в моей камере, так что я справлюсь с любой глупостью, которая из этого выйдет, чтобы убраться отсюда нахрен. Зуко теперь яростно хмурится, но кивает Суюки, прежде чем протиснуться обратно в вентиляцию. Ни от одного из них нет ни слуху, ни духу до вечерней трапезы, когда Сокка, всё ещё переодетый стражником, грубо и бесцеремонно хватает её за локоть и тащит в угол столовой, в тень главной лестницы. Он загоняет её в угол и упирается руками в стены по бокам от нее, всем своим телом излучая агрессию и угрозу, хотя, когда он поворачивается к ней, выражение его лица становится нерешительным и извиняющимся. — Извини, — тут же шепчет он. — Суюки? Суюки, прости, я сейчас уйду, мне просто нужно поговорить с тобой, и это единственный способ сделать это так, чтобы никто ничего не заподозрил. Суюки коротко улыбается ему, прежде чем положить руки ему на грудь (удивительно, какие у него рельефные мышцы для такого тощего парня). — Я попытаюсь оттолкнуть тебя, — шепчет она в ответ. — Возьми меня за запястья и удерживай их, а потом уткнись лицом мне в шею. Сокка моргает, глядя на неё, а затем на его лице появляется та же глуповатая ухмылка, что и в камере. — Ты такая безумно крутая, — бормочет он, а Суюки оскаливается и толкает его в грудь, едва ли не в два раза слабее, чем обычно. Он хватает её за запястья и грубо прижимает их к стене, широко разводя её руки, а затем утыкается носом между шеей и плечом. Суюки изо всех сил старается сохранить злое выражение лица, несмотря на восхитительно щекочущий поцелуй Сокки. — Зуко пробрался в кабинет начальника тюрьмы, — шепчет он ей в шею. — Судя по донесениям, папа прибывает на транспорте с заключенными завтра утром. Как только он будет здесь, мы придумаем, как нам отсюда выбираться. Максимум через сорок восемь часов. Хорошо? — Хорошо, — шепчет в ответ Суюки, а затем яростно выкрикивает: — Отвали! — и как можно мягче бьёт его коленом в живот. Его бурная реакция забавна, и Суюки притворяется, что лицо у нее покраснело от ярости и смущения, а не от сдерживаемого смеха, и убегает так быстро, как только может, пока не расхохоталась. Она берёт еду и садится за свой обычный стол, не обращая внимания на взгляды, которые, как ей кажется, устремлены на неё со всех сторон. — Мастер Суюки, с вами всё в порядке? — раздается мягкий голос Мудреца Огня Шию, и она поворачивается, чтобы улыбнуться ему. — Всё в порядке, Мудрец Огня, — отвечает она, но его обеспокоенное выражение лица не меняется. — Этот новый охранник пристаёт к тебе, босс? — ворчит Чит Санг, с грохотом ставя свой поднос на стол и опускаясь на стул напротив неё. Он гораздо аккуратнее ставит второй поднос, который держит в другой руке, перед Мику, и та благодарно улыбается ему. — Трей сказал, что видел, как этот парень заходил в твою камеру, и что он там долго пробыл. Трей сам садится по другую сторону от Чит Санга и бросает на неё обеспокоенный взгляд. — Всё в порядке, — отвечает Суюки, морщась при виде ярко-красной жижи, налитой поверх разваренного риса, прежде чем взять ложку и начать есть. — Я разберусь. Дорогая Киоши, это отвратительно. Мику по-прежнему смотрит на неё с непроницаемым выражением лица, но Суюки не обращает на неё внимания и механически ест, не замечая остроты специй благодаря долгой практике. Она заканчивает есть как раз в тот момент, когда охранники кричат, что обед окончен, и загоняют всех обратно в камеры. Когда она заходит в свою, её встречает почти неслышный звук жевания, доносящийся из вентиляции над её тюфяком. Она рада, что Зуко нашёл еду, но внутренне ежится при мысли о жуках или, что ещё хуже, мышах, бегающих по её спальному месту. — Постарайся не устроить беспорядок, это место и так достаточно мерзкое, не хватало ещё, чтобы тут что-нибудь завелось, — тянет она, с кряхтением плюхаясь на жёсткий матрас. Жевание на мгновение прекращается, а затем возобновляется с нарочитой медлительностью. Суюки усмехается, затем вздыхает, заставляя себя расслабиться. Если они сбегут завтра, ей нужно быть в отличной форме. Но кое-что не даёт ей покоя, и она знает, что не сможет уснуть, пока не получит ответы. — Эй, Зуко, — тихо окликает она, и он дважды постукивает по решётке, давая понять, что слушает. — Один раз — «да», два раза — «нет». Сокка говорит, что ты пробрался в кабинет начальника? Тук. — Ты случайно не искал информацию по Воинам Киоши? Тук. Суюки старается не надеяться. — Ты знаешь, где они? Тук. — Они в Народе Огня? Тук. — Ты знаешь, где? Тук. — Ты скажешь мне, когда мы выберемся отсюда? Раздаётся одно-единственное «тук», и Суюки принимает его за обещание и засыпает. Через два дня они выбираются из Кипящей Скалы — Суюки, мальчики, троица из Чит Санга, Мику и Трея, вождь Хакода и Мудрец Огня Шию. Устроить бунт оказывается до смешного просто, а схватить начальника тюрьмы — еще проще. Это просто чудесно — по-настоящему размять мышцы, вспомнить навыки, которыми она не пользовалась несколько месяцев, а восторженная улыбка на лице Сокки, когда остальная группа догоняет их, стоит тех болевых ощущений в мышцах, которые она точно почувствует завтра. Они добираются до гондолы, и их ниндзя-покоритель огня доказывает, что он натуральный самоубийца, прыгнув с причала на движущуюся гондолу после того, как сломал ручку механизма. Сокка ловит его, хвала Киоши, но Суюки ещё долго будет видеть это в кошмарах. А потом гребаная Азула и её розовая подружка, блокирующая чакру, решают все испортить, и Суюки умирает от желания ещё раз сразиться с акробаткой. Пока парни сражаются с Азулой, она сражается с Розовой Прыгуньей, которая такая же гибкая, но не такая болтливая, как в их последнюю схватку. Суюки ревностно защищает свои точки чакры и прилагает серьёзные усилия, чтобы обездвижить запястья и лодыжки у противницы, чтобы та перестала прыгать. Гондола внезапно дергается, и все пытаются удержаться на ногах. Розовая Прыгунья объявляет, что охранники перерезают канат. Азула и Розовая Прыгунья возвращаются на твердую землю, а Суюки и мальчики забираются обратно в гондолу. Суюки помогает вождю Хакоде и Чит Сангу связать начальника тюрьмы, а мальчики собираются у окна гондолы. А затем Зуко достаёт лук и несколько стрел с необычными чёрными наконечниками. — Думаешь, сможешь достать его отсюда? — спрашивает Сокка, беря колчан Зуко и отступая на несколько шагов. Зуко не отвечает, просто натягивают тетиву и быстро стреляет. Суюки слышит, как стрелы с глухим звуком попадают в цель, но, похоже, Зуко не получает желаемых результатов, потому что он молча рычит и протягивает руку Сокке, который вкладывает в неё ещё две странные стрелы с чёрными наконечниками. Зуко снова стреляет, нахмурив брови и стиснув зубы от напряжения, и раздаются крики и ругательства, когда над кипящемим озером разносится звук, похожий на звон разбитой посуды. — Ты что, только что расколол эту пилу стрелами?! — кричит Сокка, и Суюки подбегает к окну как раз вовремя, чтобы увидеть, как пара охранников смотрит на огромную пилу, лежащую у их ног. Их коллеги переглядываются, переводя взгляд с пилы на гондолу, и на их лицах она видит удивление и немалый страх. Один из них что-то рявкает остальным, и пара охранников выбивает куски стали, застрявшие в механизме гондолы, и та с рывком освобождается. Суюки видит, как Азула приходит в ярость, когда беглецы добираются до противоположного берега озера, и когда они видят её огромный и роскошный дирижабль, Суюки нравится представлять, насколько сильнее Азула разозлится, когда обнаружит, что они его украли. Только когда дирижабль оказываются в воздухе и Кипящая Скала скрывается за горизонтом, все начинают расслабляться. Покорители огня распределяют смены, чтобы поддерживать работу двигателей, и Чит Санг с Мудрецом Огня Шию отправляются вниз, чтобы сменить их. Суюки находит удивительно удобное кресло рядом с огромным окном, где она может свернуться калачиком и попытаться осмыслить прошедший день. Там её и находят мальчики и вождь Хакода. Зуко выглядит так, будто его кто-то отдраил до блеска. — Привет, — приветствует её Сокка с очаровательной глуповатой улыбкой на лице. — Ты в порядке? Если ты голодна, думаю, Трей и Мику уже на кухне. Суюки пожимает плечами, не особо интересуясь едой в данный момент. Она поднимает бровь, глядя на Зуко. — Ты сказал, что знаешь, где мои девочки? Зуко кивает и начинает складывать знаки. — Согласно последним донесениям, которые я смог найти, они находятся в столичной тюрьме на острове Чжун Ян, — переводит Сокка. — Там же находится и остальная часть сил вторжения. Облегчение почти невыносимо, когда Суюки наконец узнает, что её воины живы и хотя бы номинально в безопасности. — Я познакомился с твоими воинами Киоши, когда был в столичной тюрьме, — говорит Хакода, улыбаясь ей. — Они исключительные бойцы, и они очень хорошо отзывались о своём командире Суюки. Ты должна ими гордиться. — Спасибо, вождь, — мягко отвечает она. Сокка присаживается на кресло рядом с ней и вопросительно приподнимает брови, а она слегка отодвигается, чтобы дать ему место, и откидывается на его плечо и бок. Это немного неудобно, потому что Сокка всем телом показывает Зуко знаки, пока мальчики и Хакода разговаривают, но Суюки всё равно. Она среди друзей и союзников, направляется в безопасное место. Сейчас ей хорошо. И пока она наблюдает за тем, как Сокка и Зуко ведут совершенно безмолвную, но явно жаркую дискуссию, она ухмыляется и думает: «Некоторое время мне не будет скучно».