casual

Джисон просыпается в три часа ночи от развратного стона, раздающегося со стороны соседней стены. Он абсолютно разбит. Если бы Джисон не знал правду, он бы подумал, что это просто откровенное порно, которое смотрит Чан в своих новых крутых наушниках, он купил их несколько месяцев назад. Джисон раздражённо накрывает голову подушкой и затыкает уши, отчаянно пытаясь снова заснуть, но тот, кого вдалбливает в матрас его сосед по комнате, не затыкается. Они никогда не затыкаются. В последнее время это превратилось в обыденность. В этот раз Джисону снился особенно хороший сон — он собирался разделить большой кусок бананового десерта с Черепашкой Ниндзя в красной маске. Вот чёрт. Он преувеличенно громко стонет от разочарования, но Джисон почти уверен, что никто его не услышал. Если ему здесь так громко слышно, то, должно быть, барабанные перепонки Чана уже получили какие-то повреждения. Он уже не может быть уверен, что там человек, а не монстр. Это уже пятая ночь подряд, когда Джисон вылезает из своей кровати, спотыкается о собственные ноги, чтобы нацепить наушники со стола на другом конце комнаты, а затем падает на пол от истощения. У него не осталось сил, чтобы даже просто добраться до кровати. Сдался где-то на вторую ночь. Чан встречается с кем-то. Очевидно. Ни Чанбин, ни Джисон не догадываются, с кем, но это происходит всё чаще и чаще, поэтому, должно быть, всё серьёзно. Джисон понятия не имеет как Чанбин может просто спокойно спать во всём этом шуме. Вероятно, его всё устраивает. Даже Чонин не удерживается от комментария про его новоприобретённые мешки под глазами, говорит, что Джисон выглядит, словно побывал в нокауте, потому что кто избил твоё лицо, чувак, ты выглядишь ужасно. Он и правда выглядит плохо. — Выглядишь и правда плохо, — говорит следующим утром за завтраком Сынмин. Джисон показывает ему средний палец. Это единственное, что получит от него сегодня Сынмин. — Нет, серьёзно, — спрашивает Чонин, склонив голову набок. — Ты в порядке? Джисон горбится за столом, используя свой рюкзак с книгами как импровизированную подушку. Он игнорирует то, как уголок книги по аудио инженерии для чайников впивается ему в щёку, сейчас на всё наплевать. — Да, порядок, вам лучше спросить об этом у кое-кого другого, — отшучивается Джисон без капли юмора в голосе. Чанбин, Сынмин и Чонин просто смотрят на него. — Может ты вступил в бойцовский клуб, а мне не сказал? — Чанбин делает вид, что обижается. — Я думал, мы друзья. Что за чёрт, чувак? Я тоже хочу в бойцовский клуб. Он показательно играет мышцами, будто пытается что-то доказать. Джисон фыркает. — Запиши меня как потенциального кандидата для вступления в этот клуб, — добавляет Чонин. — Бойцовский клуб? — появляется из ниоткуда Феликс с набитым снэками ртом. Джисон закатывает глаза так сильно, что даже сам удивляется как они не застряли там в голове. Ему кажется, что ещё немного и он вырубится, и больше не сможет их развлекать, поэтому Джисон становится чересчур раздражительным. Никому не нравится, когда он становится таким. — Идиоты, — зло говорит Джисон. — Все знают первое правило бойцовского клуба. — Ведёшь себя как настоящая стерва, — констатирует Сынмин. Чёрт бы тебя побрал, Ким Сынмин, думает он. После перебранки все избегают с Джисоном зрительного контакта, да и ладно, он бы их всех вырубил в этом гипотетическом бойцовском клубе. По крайней мере, мама ему всегда говорила, что он слишком задиристый и сильный. Спустя какое-то время знакомая рука приземляется на его плечо, Джисон вздрагивает и ворчит в ответ. Он ничего не может с собой поделать, он уже ведёт себя раздражённо. — Расслабься, тигр, не кусайся, — предупреждает сзади Минхо. Он занимает привычное место рядом с Джисоном и сначала подталкивает к нему стаканчик кофе, а затем приподнимает бровь и забирает назад. — Я принёс подношения, если ты только не откажешься от них. Джисон поднимает голову с рюкзака и хватает стаканчик на бешеной скорости, чуть не опрокидывая его в процессе. Он прижимает его к груди и смотрит так, словно из них двоих тут сходит с ума именно Минхо, а не он. У Джисона дёргается глаз. — Кофе хорошо, кофеин надо, — хмыкает Джисон. — Мой. — О нет, — вздыхает Сынмин. — Он деградирует у нас на глазах. Сынмин бросает ему на голову кусочки от своего бублика, но промахивается позорно сильно. Если бы Джисон не был сейчас полумёртв, он бы не оставил это просто так. — О боже, — ахает Чонин, поворачиваясь к Минхо с мольбой в глазах. — По-моему, он сломался. Почини его, ты единственный знаешь, как это сделать. — Я в норме, — обжигает язык горячим кофе Джисон, но даже не вздрагивает. Минхо рассеянно потирает его спину тёплой ладонью, выводит успокаивающие узоры и, если бы не занятия через пятнадцать минут, Джисон бы заснул прямо тут. Если бы это был кто-то другой, эти движения скорее бы вывели из себя, чем подарили покой, но есть что-то в прикосновениях Минхо расслабляющее. Ну ладно, окей, Минхо действительно единственный, кто знает, как починить Джисона. Они были лучшими друзьями столько, сколько себя помнит Джисон. Всё началось в начальной школе с жёлудя. Джисону только-только исполнилось семь лет, он был занят тем, чтобы нарисовать шедевр современности на асфальте во время перемены. Минхо подошёл к нему с двумя сжатыми кулаками, вытянутыми вперёд, и озорной улыбкой. — Выбери, — сказал тогда он. — Эм, спасибо, — ответил Джисон, когда взял в руки свой маленький приз и внимательно его осмотрел. Он и сам не знал, чего ожидал. — А в другой руке что? — Мой кулак, я бы тебя ударил, — сказал бодро Минхо, присаживаясь на землю рядом с Джисоном. Он указал на журнал с Человеком-пауком, выглядывающий из сумки Джисона. — Это Сёнен Джамп? — Да, — захлопал глазами Джисон. — Класс, давай дружить, мальчик-белка. — Ну давай, — Джисон просто пожал плечами. Остаток того дня они провели вместе, разыгрывая сцены из выпуска Наруто той недели, а спустя ещё две недели Джисон гордо нарёк Минхо своей родственной душой. За несколько лет к ним приросло ещё несколько бродячих детей. Первым был Феликс — корейско-австралийский студент по обмену, с которым они познакомились во время спектакля в средней школе. Минхо тогда связал шнурки Джисона прямо перед финальным актом «Волшебника страны Оз», потому что подумал, что это будет смешно, а Феликс плакал, когда Джисон опозорился перед всей школой. Им обоим пришлось помогать Феликсу поправлять грим железного дровосека перед последним выходом, с тех пор они неразлучны. Затем присоединились Чан и Чанбин, с ними обоими познакомились через дополнительные курсы по выбору профессии в старшей школе. Чан и Чанбин также познакомили Джисона с миром любительского рэпа на саундклаунд, а Минхо…ни с чем, на самом деле. Он просто ошивался рядом и наблюдал, как они втроём создают дерьмовую музыку в подвале Чана. Вскоре после этого появился Хёнджин, сосед Джисона по комнате в колледже на первом курсе, а за ним, соответственно, его странный мелкий бойфренд Чонин. Это с любовью. Все любят Чонина. Сынмин случайным образом возник сам. — Ты что, всю ночь не спал? — вытягивает Феликс из воспоминаний Джисона. Чанбин смеётся. — Он просто не знает, как справиться с тобой и Чаном, когда вы трахаетесь как кролики. Ему нужно купить шумоподавляющие наушники, как у меня. Я сплю как чёртов младенец. Феликс бледнеет, Джисон хлопает глазами. Ох. — Что? — Чанбин наклоняет голову набок. — Я разве не прав? Слишком много информации, чтобы уставший мозг Джисона её смог обработать. Отголоски чужих стонов тут же звучат в голове, Феликс сидит напротив с виноватым видом. Все остальные выглядят так, словно это давно общеизвестная информация. Джисон поднимается на ноги и уходит на занятия с пустым взглядом. *** На самом деле Джисон не должен быть так сильно шокирован, что всё это время там был именно Феликс. Он всегда был чересчур любвеобильным в хорошем смысле этого слова. Джисон любит его, правда любит, он его самый лучший друг сразу после Минхо. Джисон любит Феликса всегда, кроме тех моментов, когда он занимается сексом с Чаном. Эти пару часов каждый день Джисон Феликса ненавидит. Феликс извинился за то, что не рассказал об их отношениях с Чаном раньше, Джисон ответил, что он может загладить свою вину, если по ночам будет не таким громким. Феликс пообещал, конечно, а потом пустился в двадцатиминутный монолог о том, насколько хорош член Чана, Джисон отключился незамедлительно. Когда в тот же день он предъявил Чану претензию о шуме по ночам из его комнаты, Чан с головы до ног покраснел и тут же сменил тему, стараясь не позволить Джисону и слова сказать. Чанбин противно захихикал где-то в углу комнаты. Нам нужно перезаписать кое-какие твои партии, говорит Чан, переключаясь на режим продюсера. Джисон знает, что это хрень полная, потому что он всегда справляется за один раз, но решает не настаивать. Джисон, честно говоря, рад за них, даже несмотря на то, что оказался последним, кто об этом узнал и теперь вынужден слушать как протекает интимная жизнь его друзей. Только немного сожалеет, что был главной причиной их встречи, а затем слишком долгой мучительной тоски Феликса по совершенно равнодушному Чану. Несмотря ни на что, это хорошо, что они наконец-то сошлись. Плюс ко всему, Джисон выиграл спор на деньги с Сынмином. Пятьдесят баксов это всё ещё пятьдесят баксов, поэтому всё отлично. Но что ещё может быть крутым? Возможность спокойно написать песню или посмотреть малоизвестную документалку про природу, ну или просто поспать. Не говоря уже о том, что у Джисона имеется синдром главного героя и всё должно быть про него и о нём, но когда Феликс за стенкой скулит как…кит, Джисон больше не чувствует себя главным героем. Это проблема. Но эта проблема может подождать, потому что появляется проблема посерьёзнее — на следующее утро, когда он просыпается, у него стоит член как каменный, и вот с этим приходится справляться в первую очередь. Джисон откидывается назад, вынимает его из штанов и думает о том, что он может взять децибелы выше, чем Феликс. Уверен, я точно могу быть громче. Он теперь хочет только чтобы они тоже попробовали каково это, послушали высокий голос Джисона в любое время дня и ночи. Что более важно, ему теперь хочется выиграть этот дурацкий спор с самим собой, он определённо может быть громче Феликса. Просто нужно доказать это на практике. Хотя, честно говоря, было бы не круто, если бы он всё делал в одиночку, но найти кого-то для секса требует куда больше усилий, чем он готов на это потратить. Однако, теперь это соревнование с самим собой в его же голове, а Джисон никогда не проигрывает. Только если это не игры с мячом. Или в воде. Или вообще неудачный день в League of Legends. По крайней мере прямо сейчас он может справиться и с помощью своей руки. Он обязательно подумает об этом позже, когда приток крови снова вернётся к голове. Ну а пока нужно получить разрядку, что ещё остаётся? Ещё кое-что, что нужно знать о Джисоне — он мог ночами не спать, редактируя AMV из Соника под песни Skillet, или носить очки-жалюзи на людях, и это только за последний год. Он довольно хорошо знает, что такое позориться, он даже это принимает в себе. Поэтому его не особо заботит, когда Минхо заходит к нему в комнату прямо посреди дрочки. Честно сказать, его даже немного заводит это лёгкое смущение. Да и это всего лишь Минхо, его лучший друг, его самонаречённый соулмейт. За все годы он видел и взлёты, и падения Джисона. Например, когда в старшей школе Джисон выхлебал половину бутылки соджу, а затем обблевал свою любимую футболку с эмблемой Uniqlo, Минхо тогда помог ему принять душ и даже вывел пятно. Минхо и раньше видел член Джисона, поэтому всё нормально, да? Верно? Рука не останавливается, когда их глаза встречаются. Иронично, но Джисон снова в той самой футболке Uniqlo. Минхо моргает, его костяшки пальцев бледнеют от того, насколько сильно он сжимает дверь, но всё равно сохраняет невозмутимый вид. — Эм, ну, мы всё ещё идём в зал? — Нггхх, — отвечает Джисон. — Да, дай мне две минуты. Минхо кивает и выходит из комнаты. Две минуты это он явно загнул, Джисону столько много не нужно. Он кончает себе в кулак сразу же, как только дверь за Минхо закрывается. Ха. Странно вышло. *** Джисону приходит в голову гениальная идея. Возникает буквально во время пятнадцатиминутной поездки в спортзал, где-то между серенадой Минхо для Джисона из Oshi no Ko и тем, когда сам Джисон ехал, высунув голову из окна машины на пассажирском сидении. Надёжный как швейцарские часы план, как стать громче Феликса. Ему просто понадобится помощь Минхо. — Можешь заняться со мной ненастоящим сексом? — наглым тоном спрашивает Джисон, вытирая от пота тренажёр, на котором только что пытался взять отметку в 150 футов. После этого руки ощущаются как варёная лапша. Он потом обязательно попросит Минхо сделать ему массаж. Минхо на секунду давится протеиновым шейком. — Прости? — Когда вернёмся ко мне, просто попрыгаем на кровати, создадим громкие звуки, — объясняется Джисон. — Фейковый секс. Я просто хочу доказать им, я не спал уже неделю, а денег на наушники, как у Чанбина, у меня нет. Пожалуйста. Я ещё не всё выяснил с красной Черепашкой Ниндзя. Теперь, когда Джисон пояснил свою точку зрения, Минхо больше не кажется эта идея абсурдной, всё-таки есть причина, почему они лучшие друзья. — Тогда ладно, наверное. Если честно, Джисон ожидал хотя бы какого-то сопротивления, поэтому он немного теряется, когда Минхо так легко соглашается. — Стой, реально? — Да, — пожимает плечами Минхо. — Потом приготовим рамён? Живот Джисона согласно урчит. — Звучит как неплохая сделка. *** Когда они позже возвращаются в его комнату, Джисон злобно указывает в стену, со стороны которой раздаётся особенно громкий стон Феликса. На дворе вторник, время 16:38 дня. Нормальные люди садятся ужинать в это время. Чан и Феликс — не нормальные люди. Впрочем, Джисон тоже, ведь он собирается разыграть фальшивый секс со своим лучшим другом, чтобы хотя бы выиграть несуществующее соревнование в его голове. — Видишь, с чем мне приходится иметь дело каждый день? — жалуется Джисон. Он откидывается спиной на кровати назад и ударяется головой о лежавший на ней ноутбук. Минхо смеётся над ним, прежде чем убрать ноутбук с кровати на стол и забраться на неё с ногами, усаживаясь напротив Джисона. — Вау, не знал, что Чан способен на такое, — говорит он, когда за стеной раздаётся очередной стон. — Чанбину крупно повезло, что его комната находится в другой части дома, — Джисон принимает сидячее положение, скрещивая ноги. — Итак, как будем это делать? — Не знаю, это твоя идея. На какое-то время они оба заходят в тупик и просто безмолвно смотрят друг на друга, пока Минхо не начинает ёрзать на кровати, ударяя спинку кровати о стену. — Стоп, вот оно, — радостно восклицает Джисон, поднимаясь на ноги. — Сделай так ещё раз. Когда Минхо отодвигается от изголовья кровати, Джисон начинает прыгать на месте, создавая громкие скрипящие звуки. Он смотрит Минхо прямо в глаза с ухмылкой и издаёт самый непристойный стон, на который только способен. — Теперь ты, — беззвучно говорит Джисон. — Блять. Минхо снова берётся за изголовье кровати, соблазнительно стонет, Джисон не отстаёт и даже преувеличенно громко скулит. Вероятно, они оба сейчас выглядят сумасшедшими, но обоим начинает нравиться, приходится сдерживать рвущийся наружу смех. В какой-то момент звуки из соседней комнаты затихают, но Джисон слишком увлечён своим представлением, он не сразу это замечает. Пока Джисон играет, продолжая скакать на кровати и издавать пошлые звуки, он ловит на себе ласковый взгляд Минхо. На его лице красивая улыбка, он наблюдает за тем, как Джисон дурачится, словно это самое лучшее, что он когда-либо видел в своей жизни. Странный. Его взгляд заставляет Джисона потерять контроль над своим телом, и, прежде чем он успевает это осознать, его лодыжка запутывается в простынях, Джисон тут же летит вниз. Жизнь пролетает перед глазами. Он готовится упасть с кровати, разбить себе черепушку о пол, как глупо, что всё это происходит во время его игры в фальшивый секс с лучшим другом. Всё, что сделал Минхо это…посмотрел? Что вообще можно написать на его надгробной плите в таком случае? Чёрт, такой позор. На счастье Джисона, ему не нужно переживать об этом, потому что у Минхо отменные кошачьи рефлексы, слава Господу. Он ловит его на половине пути, хватает поперёк талии и тянет обратно на кровать. Джисон оказывается на бёдрах Минхо и тяжело дышит — скакать на кровати и оказаться на границе между жизнью и смертью выбивает весь воздух из его лёгких. — Спасибо, — бормочет он. — Я почти умер. — Ты бы не умер, — закатывает глаза Минхо. — Не драматизируй. — Неважно, — начинает Джисон, но обрывает себя на полуслове, потому что внезапно понимает в каком положении находится — буквально сидит на бёдрах своего лучшего друга, с тяжёлой одышкой, вспотевший и с так некстати образующимся стояком. Чёрт бы побрал этот кинк на смущение. Очевидно, руки Минхо, всё ещё сжимающие его талию, не помогают решить проблему абсолютно. Крепкие и горячие руки. Да блять. Минхо несколько секунд выглядит непонимающе, а потом тоже осознаёт их положение. — Джисон, у тебя…встал? — шёпотом спрашивает Минхо то, на что не требуется ответ — Джисон сидит на его коленях и ответ упирается Минхо в бедро. Он даже соврать не смог бы, даже если бы захотел. — Ну типа того, — прочищает горло Джисон, избегая зрительного контакта. — Помочь тебе с этим? — Ну, — Джисон снова ёрзает по бёдрам Минхо, поэтому, когда касается такого же твёрдого члена как и свой собственный, не сдерживает всхлипа, вырывающегося без разрешения. Хватка Минхо на его талии сжимается сильнее, скорее всего останутся синяки. Когда Джисон набирается смелости поднять взгляд, он видит тёмный взгляд в прикрытых глазах. — Оу. — Именно, — звучит напряжённый голос напротив. — Оу. И тогда плотину прорывает. Джисон не может сказать точно, кто двигает бёдрами первым — он сам или это Минхо делает за него, но одного маленького движения хватает, чтобы всё…произошло. Внезапно он чувствует, как Минхо касается его кожи — куда делась футболка Джисона? — бёдра скользят по бёдрам Минхо в своём собственном темпе. Стоны, которые они раньше имитировали, снова вернулись, но теперь они куда более хриплые, настоящие, горящие ожогами где-то в области шеи. Футболка Минхо тоже исчезает. Джисон не знает в какой момент времени его пальцы начинают путаться в волосах Минхо. — Блять, — рычит он, когда его руки опускаются под боксеры Джисона, обхватывая чужой зад ладонями и направляя его движения. Он опускает голову вниз и Джисон чувствует фантомное опаляющее дыхание на своих ключицах. — Как же хорошо, Джисони, не останавливайся. — Да, — отвечает Джисон, будто смог бы остановиться, даже если бы захотел. — Могу ли я снять штаны? Минхо ничего не отвечает, опускает Джисона вниз на спину, а сам нависает сверху, а затем слезает с кровати, стягивает с Джисона ненужную одежду и следом снимает свою. — Так нормально? — глядя снизу вверх спрашивает он. — Да, — Джисон тянет его за шею к себе, их лица оказываются в нескольких сантиметрах друг от друга. Он становится жадным, и когда возбуждён, и когда это касается Минхо, но когда эти два фактора смешиваются в одно время, уровень жадности повышается ещё сильнее. — Просто дотронься до меня снова. — Да, хорошо, я— я могу, — кивает Минхо. Он проходится большим пальцем по соскам Джисона, вынуждая его громко заскулить. Минхо опускает бёдра, соприкасаясь членами, только в этот раз между ними нет ткани. Кожа к коже. Сухое трение друг об друга на простынях Джисона со Звёздными Войнами, и это так чертовски приятно. Губы дышат в губы друг друга в нескольких миллиметрах, носы встречаются, каждый раз, когда Минхо подаётся вперёд, но никто из них не делает ничего, чтобы сократить дистанцию. Некое неозвученное условие. Дрочить друг другу — нормально, целоваться — совершенно другая история. Джисон думает, что хотел бы поцеловать Минхо, почувствовать его язык у себя во рту. Отчаянно, влажно и безумно. Разделить на двоих тонкую нить слюны. Это плохая идея. Ужасная. Джисон хочет этого больше, чем ему казалось. Он неосознанно приподнимает подбородок вверх, тянется совсем чуть-чуть, ещё немного и— Джисон кончает слишком быстро, изо рта вырывается развратный стон. Минхо следует за ним. Когда он кончает — на чужой член и бёдра — Джисон замечает, насколько же Минхо красив на самом деле. Расслабленные челюсти и затуманенные глаза. Взъерошенные волосы и напряжённые мышцы. Он всегда знал, что Минхо объективно красивый, любой, у кого есть глаза, мог сказать это, но в этом контексте осознание бьёт словно тонна кирпичей свалилась Джисону на голову. Минхо чертовски горяч— — Блять, — говорит он, утыкаясь вспотевшим лбом Джисону в плечо и перекатываясь на другую сторону кровати. — Да, — отвечает Джисон. И они больше ничего не говорят. Джисон тянется за салфетками, вытирается и передаёт упаковку Минхо, а затем огибает кровать, чтобы достать рукой трусы на полу. Минхо в свою очередь даже не заморачивается с тем, чтобы надеть свои — сразу включает Тетрадь Смерти. Ну какой лузер, думает Джисон, когда закатывает глаза и открывает Геншин Импакт на телефоне. Честно говоря, Джисону казалось, что после произошедшего — что бы это не было — между ними появится неловкость, но будто бы ничего особенного не случилось. Что само по себе странно. Не имеет значения. У него сейчас явно не осталось сил, чтобы думать об этом, он только что испытал сильнейший оргазм за последние несколько месяцев. Спустя несколько минут он наклоняет голову набок после упорного фарма примогемов, и под фармом Джисон имеет в виду пополнение кристаллов с помощью своей кредитной карты. Каким-то образом он оказывается рядом с боком Минхо. — Эй, — зовёт Джисон. — Всё нормально? — Да, Джисони, всё хорошо, — отзывается мягко Минхо, бездумно запуская пальцы в чужие волосы. Натягивает их на свой указательный палец и немного тянет, у Джисона чувствительная кожа, но ему даже нравится эта лёгкая боль, Минхо это знает, поэтому продолжает. — Всё нормально. — Отлично. *** Ничего не нормально. Ну, технически — да, ничего не изменилось. Джисон и Минхо всё ещё Джисон и Минхо, они ведут себя точно так же, когда они рядом с другими, и, что важнее, точно так же, когда рядом друг с другом. Их обычное состояние уже больше не обычное. Как будто бы ничего не случилось. Они всё ещё кидаются друг в друга бумажками во время ланча, всё ещё берут друг друга за руку, когда идут на занятия, всё ещё практикуются в технике теневого клонирования и одновременно действуют Сынмину на нервы своим пением, пока он не уйдёт. Это для них нормально. Привычно. Из крутого: Джисон был громче Феликса тогда, а значит выиграл свой собственный спор. Из не крутого: Джисон не может перестать думать о том дне. Он снова слышит Феликса за стеной посреди ночи, но больше не злится, потому что всё, о чём он теперь думает, это руки Минхо на собственном теле, его голос, когда они тёрлись друг о друга, или выражение лица Минхо, когда он кончил. Иногда Джисон вспоминает тот самый нежный взгляд, которым Минхо смотрел на него, когда он скакал на кровати и чуть не улетел с неё. Обожание в этих глазах, улыбка на всё лицо. Но Джисон отталкивает эти мысли куда подальше, занимая голову другими. От греха подальше. Но не избавляется от них полностью, конечно же. Более того, он думает о большем. Что, если бы они зашли дальше. Даже если он начинает трогать себя, когда об этом задумывается, что ж, в таком случае, это останется между ним и его правой рукой. Эти мысли бесконечно терзают его голову всю следующую неделю, пока к нему не приходит новая гениальная идея. Просто нужно, чтобы Минхо на самом деле занялся с ним сексом. Если он, конечно, захочет. Почувствовав один раз, он перестанет донимать себя предположениями каким мог бы быть секс с Минхо, Джисон будет знать наверняка. Они сделают это, и эти мысли перестанут преследовать его, ведь так? О да, Джисон гений. Спустя несколько дней после того самого дня, Минхо приходит к нему, чтобы устроить привычный марафон Гибли раз в две недели, Джисон решает именно тогда начать приводить свой план в действие. После того, как фильм закончится, конечно же. Джисон не может спрашивать у своего лучшего друга не хочет ли он заняться с ним сексом во время Ходячего замка Хаула, это святотатство. Такой фильм требует полного погружения и внимания. Но когда на экране появляются титры, становятся пора. Стон Феликса из-за соседней стены раздаётся как раз вовремя. Есть ли шансы? — Не хочешь, может, ну…ещё раз? — начинает Джисон супер обычным тоном. Его пальцы дёргаются где-то рядом с бёдрами Минхо, тот сидит рядом с ним на диване. Тяжёлое дыхание не контролируется, вырываясь изнутри, сложно сдерживаться. — Это не обязательно, в смысле— Просто это весело, да? Можем сделать это как друзья, но если ты не хочешь— Всё идёт по плану, Джисон, ты сама непосредственность. — Конечно, я согласен, если ты хочешь. Секс по дружбе меня устраивает, — лицо Минхо выглядит непроницаемым, эмоции нечитаемы. — Да, отлично, — нервно начинает Джисон. Тремор в руках прекращается, когда он стаскивает с себя спортивные штаны и отбрасывает их в сторону, оставаясь только в трусах и печально известной футболке Uniqlo. Ему просто она нравится, окей? — Да, типа, звучит клёво. Классно. Отлично. Я хочу, если ты хочешь тоже. Просто развлечение. Просто– кхм. — Джисон, — обрывает его Минхо, подтягивая к себе на колени и усаживая сверху. Минхо тоже остаётся в одной футболке и нижнем белье. Быстро. Он кладёт обе руки на талию Джисона и снова сильно сжимает. Самое сексуальное дежавю в жизни Джисона. — Заткнись. Он мгновенно сжимает зубы и закусывает губы, глаза снова расширяются. То, как в этот раз Минхо берёт ситуацию под контроль, слишком горячо. Руки опираются на его грудь, а голова инстинктивно откидывается назад, обнажая шею. — Ты, кхм, можешь оставить следы, где захочешь. — Хороший мальчик, — кусает его кожу Минхо. Джисон не может сдержать стон, вырывающийся из горла. Что за чёрт. Что за чёрт. — Что за чёрт, — повторяет он сам за собой. — Переборщил? — спрашивает Минхо, и это звучит почти как издёвка, когда зубы кусают челюсть Джисона, руки сжимают бёдра, а член упирается Джисону в зад. Это слишком, но недостаточно. — Нет, нет, — с последним воздухом выдыхает Джисон. Дерьмо, у него стоит так, что больно. — Просто— скажи это ещё раз. Пожалуйста. — Сказать что, Джисони? — Минхо притворяется. Кусает чувствительную кожу, посасывает. Джисон готов потерять блядское сознание, и, прежде чем он собирается заныть и пожаловаться, Минхо договаривает. — Что ты хороший мальчик? Всё тело Джисона прошибает разряд. Ох, блять. Это даже хуже, чем его кинк на смущение. Минхо начинает двигать безвольное тело Джисона, подтягивая и опуская его вниз со своих колен, наращивая темп. Его руки спускаются к чужой заднице, сжимают и разжимают, разводят ягодицы, просовывая между ними член. Их разделяет тонкий слой ткани. — Ты мой хороший мальчик, да? Господи, сегодня Джисон открывает для себя множество нового — похвала и собственничество? Стон, разрывающий звуковые барьеры, и есть ответ. Если он до этого не преодолел громкость Феликса тогда, то сейчас вот точно. — Да, — говорит Джисон, снимая с себя футболку. От неё нужно избавиться как можно скорее. — Хочу быть хорошим мальчиком для тебя. Ему приходится напомнить себе, что это просто разговор между двумя обычными лучшими друзьями, которые могут себе позволить заниматься сексом. Да. Именно так. Неожиданно Минхо присасывается к его шее, сильно, словно пиявка. Он наверняка мог бы высосать из Джисона душу, и это так приятно, что ему приходится заставить себя одёрнуть Минхо за волосы, потому что он уже на грани, а они ещё даже раздеться не успели. Тем более у него есть ещё кое-что по плану. — Можем ли мы, кхм… Если ты не против, — мямлит Джисон, а затем выпаливает на одном дыхании. — Я купил презервативы. — О, правда? — Да, на днях, будет немного жаль, если, ну ты понимаешь, они пропадут, хорошие же, — голос дрожит, он нервничает, когда открывает прикроватную тумбочку и достаёт оттуда баночку. — У меня и смазка есть. — Ты уверен? — Минхо удивлённо вскидывает брови и аккуратно отодвигает Джисона на своих бёдрах. — Всё нормально, если ты не хочешь, — Джисон отступает немедленно. Проклятье. Самый ужасный способ испортить почти пятнадцатилетнюю дружбу. Нервы начинают сдавать. — Я просто идиот, я не— — Я не про это, Джисони, — мягко перебивает Минхо, беря в свою руку запястье Джисона, поглаживая большим пальцем. Джисон чувствует, как спокойствие окутывает его, Чонин был прав, Минхо единственный знает, как быстро успокоить Джисона. — Я спрашиваю, уверен ли ты, в том, чего хочешь? — Уверен, — отвечает Джисон, плюхаясь назад на спину и закрывая лицо руками, оставляя маленькую щёлочку, чтобы посмотреть на Минхо. — А ты? — А что я? — Минхо ухмыляется, приближаясь к нему. — Ургх, — рычит Джисон. Конечно, Минхо заставит его это сказать вслух. — Хочешь, эм, трахнуть меня? — Да, Джисони, — буквально мурлычет он, когда обхватывает рукой член Джисона под бельём и опускает голову ниже, чтобы прикоснуться языком к его соскам. Джисон думает, что, возможно, он случайно подобрал суккуба вместо своего лучшего друга где-то на улице, когда возвращался домой. — Я хочу. Хочу тебя, тупица. Всё в порядке? — Ох, блять, — на выдохе произносит Джисон, когда избавляет его от одежды окончательно и принимается ему надрачивать. Руки немного сухие, но Минхо знает Джисона, знает, что он не против лёгких неприятных ощущений. Большой палец Минхо касается уретры, Джисон в этот момент видит звёзды. — Да, пожалуйста. — Хороший мальчик, — дразнится он. Теперь Минхо знает как это влияет на Джисона, поэтому явно будет злоупотреблять. — Но серьёзно, скажи, если в любой момент захочешь остановиться. Или если я сделаю что-то не так. — Я собираюсь подставить тебе свой зад, думаю, точка невозврата уже пройдена, — закатывает глаза Джисон. Минхо криво улыбается, и это так ужасно мило, что Джисону хочется сожрать его всего, но он оставит это на следующий раз. Минуточку, следующий раз? — Просто пообещай мне, что скажешь, ладно? — на счастье Джисона, Минхо продолжает говорить, поэтому непрошенные мысли удаётся отогнать прочь. — Хорошо, обещаю, — кивает он, теперь чувство игривости передаётся и ему тоже, поэтому он тычет указательным пальцем в грудь Минхо. — Теперь давай уже займёмся делом. Или ты только лаешь, но не кусаешь? — Осторожнее, Джисони, — предупреждает Минхо, медленно раздвигая его ноги. Это ведь не должно было быть таким привычным. Или настолько хорошо, насколько оно есть. — Не наглей. — Или что? Отшлёпаешь меня или что-то в этом роде, хён? — Джисон с вызовом преподнимает брови. Окей, это круто. Джисону очень, очень нравится. И…ох. О чёрт. Джисон, должно быть, случайно сказал какое-то ёбанное волшебное слово, потому что Минхо сильно сжимает тело Джисона, а затем переворачивает его лицом вниз. Они уже давно не используют уважительное обращение, примерно с тех пор, как перестали жить с родителями, но чёрт. В Минхо словно что-то пробуждается. Он аккуратно накрывает левую ягодицу Джисона своей ладонью, а затем спрашивает. — Можно? Джисону кажется, что он проживает сейчас свой самый мокрый сон наяву. Что-то самое лучшее из его тайной папки в самом тёмном углу сознания. — Делай всё, что захочешь, я в порядке. Первый шлепок ничего из себя не представляет, просто лёгкое касание. Даже жаль, если честно, о чём Джисон и говорит вслух. Затем следует второй, уже намного лучше. Ладонь касается быстро и сильно, создавая эхо в тишине комнаты. Кожа горит в том самом месте. Ещё один шлепок, за ним другой, рука Минхо успокаивающе ложится на горящую кожу. — Всё нормально? — Нормально, блять, как же хорошо, даже отлично, — бессвязно бормочет Джисон, сползая с чужих колен обратно на кровать, сейчас ему нужны пальцы Минхо, это единственное, что остаётся у него в голове. — Хочу твои пальцы в себе. Прямо сейчас. Пожалуйста. — Ты так чертовски горяч, Джисони, — Минхо замирает на мгновение, заворожённый картиной лежащего перед ним Джисона с разведёнными ногами, которые умоляют прикоснуться к ним. Джисон даже смущается на секунду, Минхо никогда раньше не говорил ему ничего подобного. Называл милым, когда у Джисона щёки раздувались от еды, дразнился, но никогда не говорил, что он горячий. Никогда…до этого момента. Минхо быстро откручивает крышку баночки со смазкой, согревает её, перед тем, как вылить себе на пальцы и ввести их внутрь. Одной рукой сминает его бёдра, а другой дразняще обводит пальцами сфинктер Джисона по кругу. — Давай же, — жалуется Джисон, покачивая бёдрами. Пальцы Минхо неподвижны, Джисон сейчас просто сойдёт с ума от того, насколько сильно он нуждается в них прямо сейчас. Он и так слишком долго ждал. — Чего ты ждёшь? — Скажи пожалуйста. — Ты шутишь? — рычит от бессилия Джисон. — Попроси меня, Джисони, — уголки его губ поднимаются вверх. Говнюк. — Будь хорошим мальчиком для меня, ты же был таким раньше. Я знаю, ты можешь, малыш. Малыш. Малыш. МАЛЫШ?! Джисону нужно подумать о лягушках, например, чтобы не сойти с ума. Если он случайно включил в Минхо что-то неизвестное словом хён, то Минхо сейчас перевернул вообще всё с ног на голову. Джисон думал, что быть названным хорошим мальчиком это его слабость, но малыш… Он после этого превратится в пластилин в руках Минхо. — Пожалуйста, хён, — сдаётся он, переставая вести себя как наглый непослушный мальчишка. Малыш. Угх, трахни Минхо по-настоящему. — Пожалуйста, я буду хорошо себя вести. Хочу тебя, пожалуйстапожалуйстапожалуйста. Минхо, должно быть, остаётся удовлетворён, потому что медленно вводит палец внутрь. Джисон скулит и тут же прячет лицо в руках, но Минхо своими убирает их вверх. — Нет. Хочу видеть тебя. Какое-то странное кружащее чувство образовывается где-то под рёбрами, словно прокатили на местной карусели. Ха. Странно. Минхо большим пальцем руки касается нижней губы Джисона, когда проталкивается другой в его заднице. Джисон приоткрывает губы и посасывает его палец, Минхо в ответ тут же стонет, надавливая на язык. Он тянет его вниз и вперёд, оттягивая нижнюю губу и обнажая зубы. — Чёрт, ты такой узкий, — шипит Минхо, когда собирается добавить второй палец. Он съезжает вниз по постели, чтобы оставить свой укус на бёдрах Джисона. Минхо раздвигает пальцы движениями-ножницами какое-то время, а затем добавляет третий. Всё внутри горит. — Не знаю, получится ли войти. Джисон тоже не знает, но он готов поклясться, что сделает всё, чтобы у него получилось, он перестроит все свои внутренние органы, чтобы принять Минхо, если потребуется. Любую часть тела, каждую его часть. Джисону сейчас необходим его член. — Готов, я готов. Всё получится. Получится. Пожалуйста. — Окей, окей, такой жаждущий, — Минхо вынимает пальцы, Джисон недоволен ощущением пустоты. Он наблюдает за тем, как Минхо раскатывает презерватив и размазывает по его анусу ещё больше смазки, хочется выть от того, насколько сексуально это выглядит. — Не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы всё было хорошо. Расслабься и будь хорошим мальчиком. Джисон настолько увлечён рассматриванием Минхо, который располагается между его ног, что не замечает небольшую струйки слюны, выделяющуюся изо рта. Он так же не понимает, что Минхо говорит с ним, пока он не касается ногтем лба Джисона. — Земля вызывает Джисона, ты как? Я переборщил? Мы можем остан— Глупый, такой глупый Минхо. Он что, не знает, что Джисон тот ещё фрик? — Трахни меня, хён, ты такой сексуальный, боже. Пожалуйста, я тебя хочу. — Джисони, — Минхо выпрямляется, опускается на локти и одновременно приподнимает зад Джисона. — Можем ли мы— Могу ли я… Можно я тебя поцелую? Джисон готов умереть. — Да, да, конечно, — говорит он, сглатывая ком в горле. Минхо толкается внутрь и наклоняется ещё ближе к Джисону, их носы сталкиваются, губы безумно близко, когда наконец соприкасаются. Касаются. Целуются. Минхо проглатывает стон Джисона, медленно двигается внутри него, миллиметр за миллиметром, успокаивает, посасывая язык и обмениваясь с ним слюной. И…это как раз то, чего Джисон боялся. Потому что поцелуй с Минхо ощущается как свободное падение с самой высокой точки мира без парашюта или любой другой защиты. Потому что поцелуй с Минхо запускает необратимые процессы в его груди. Потому что поцелуй с Минхо перечеркивает все остальные поцелуи в его дурацкой чёртовой жизни. И ему некого в этом винить, кроме себя самого. Он эгоист. Хотя поцелуй с Минхо в то же время ощущается как самая привычная вещь в его жизни. Но секс с ним? Секс с ним — это словно познать другой уровень бытия. У Джисона, честно говоря, всегда была некая склонность к драматичности, но он и правда думает, что способен взлететь. Стоп, нет. Это просто Минхо приподнимает его спину, чтобы подложить под неё подушку. Блять. — Господи, внутри тебя так хорошо, — руки Минхо ослабевают, когда он упирается лбом в плечо Джисона. Бёдра касаются бёдер друг друга, он некоторое время не двигается, даёт себе и Джисону привыкнуть к этому чувству. Хотя Джисону кажется, что ему никогда не хватит времени, чтобы привыкнуть. Оба дышат с трудом, выдыхают друг другу в уши. Воздух вокруг накаляется. — Поцелуй меня ещё раз, — требует Джисон. — И двигайся. — Да, малыш, — шёпотом говорит Минхо, снова приподнимаясь на локтях и опускаясь к его губам. Он переносит вес на одну руку, чтобы иметь возможность второй свободной рукой гладить щёку Джисона пока они целуются. Минхо поглаживает её пальцами, Джисон готов взорваться прямо сейчас. Это их ежедневная дружеская рутина. Когда Минхо отстраняется, глаза Джисона провожают взглядом тонкую ниточку слюны между ними. — Подожди, есть ещё кое-что. — Всё, что захочешь, — отзывается Минхо, понемногу двигая бёдрами. — Можешь, пожалуйста…не смеяться, ладно? Минхо вопросительно наклоняет голову набок. — Джисон, я прямо сейчас нахожусь в тебе. Единственное, что я могу, это пошутить секси шуточку. Я сделаю всё, что ты захочешь. — Можешь типа…поделиться своей слюной? — Блять, — рычит Минхо, закатывая глаза. Он обхватывает уголки его рта пальцами с обеих сторон, несильно надавливая, рот Джисона открывается сразу же. — Господи, Джисон, ты как-будто пытаешься меня убить, как же это блядски горячо. Джисон позволяет ему открыть свой рот, он с готовностью высовывает язык и ждёт. Минхо всё ещё внутри него, нависает сверху, собирает слюну и позволяет ей капнуть на язык Джисона. Она медленно приземляется и остаётся там, во рту. А затем Минхо делает, возможно, самое сексуальное, что могло бы произойти в жизни Джисона — собственным языком облизывает его рот, размазывая слюну везде. Плюёт снова, а затем засовывает ему в рот два пальца. Господи боже, Джисон точно не уйдёт отсюда живым. — Я буду двигаться, — предупреждает Минхо, выходя почти полностью, внутри остаётся только самая малая часть члена. — Хочешь жёстко, Джисони? — Мхм, — неразборчиво кивает Джисон, хватая губами чужие пальцы. В уголке рта скатывается слюна, течёт вниз по подбородку. Брови взметаются вверх. — Хороший мальчик. Когда Минхо первый раз резко подаётся вперёд, в глазах Джисона выступают слёзы. — Ты сейчас так хорошо выглядишь, — на выдохе произносит Минхо, трахая его так привычно, словно это действительно их ежедневная работа. Своими резкими движениями он выбивает из Джисона стон за стоном, всхлип за всхлипом. Отвратительные тихие звуки. — Такой, блять, красивый, ты даже не представляешь. Джисону кажется, что он может жить в этом моменте всегда. Пальцы во рту, ноги разведены, бёдра приподняты. Впитывая похвалу. Лёжа на матрасе, пока Минхо без передышки в него вбивается. А потом Минхо смещается немного влево и находит то самое чувтвительное место, он вынимает пальцы изо рта, мажет его слюной по щекам и, Господи боже мой, это так горячо. Джисон вот-вот взорвётся от переизбытка чувств. — Я– Я близко, — кое-как говорит Джисон. — О боже, не останавливайся. Минхо начинает двигаться быстрее, сильнее. Джисон и не думал, что это ещё возможно. — Верно, — хрипит Минхо. — Кончи для меня, детка. Блять. Когда оргазм накрывает его, Джисон как-будто бы теряет на секунду сознание, и даже видит Господа Бога. Хотя может быть это Черепашка Ниндзя в красной маске. Он уже не знает. Минхо не солгал, когда сказал, что отымеет его и ничего не оставит — в его голове не осталось ничего, кроме звука одной единственной сохранившейся извилины. Следующее, что он осознаёт, это свой липкий живот. Липкий, липкий, липкий. Как в той самой песне Kiss of Life, вроде бы она так называлась, он уже ни в чём не уверен, мозг больше не работает. Минхо над ним не сильно далеко ушёл, ещё несколько небрежных толчков, и Джисон может чувствовать, как он кончает в презерватив. — Охх, — ноет Джисон, когда Минхо выходит из него. — Ноги ещё несколько часов не будут слушаться, можешь подать мне полотенце и какую-нибудь одежду? — Конечно, Ваше Высочество, что-нибудь ещё? — фыркает Минхо, поднимаясь на ноги. — Приготовь мне рамён, — ухмыляется Джисон. — В прошлый раз мы так и не поели. — Нет. *** Минхо готовит ему рамён. И убирает бардак, и помогает одеваться, и включает документалку про Большой Барьерный Риф, которую Джисон хотел посмотреть уже давно. Ему даже не нужно было просить, Минхо сделал это сам. Джисон не собирается признавать, что поведение Минхо вскруживает голову и заставляет почувствовать внутри тепло. Потом разберётся с этим, сейчас он слишком устал. — Останешься на ночь? — спрашивает Джисон уже с закрытыми глазами где-то под боком Минхо. Он опутывает его своими конечностями и отказывается перемещаться. Слишком удобно. — Знаешь, как всегда? — Конечно, Джисони, — отвечает Минхо, нежно укладывая его на свою грудь. Голова Джисона поднимается и опускается вместе с размеренным дыханием Минхо. Он тяжело и продолжительно выдыхает. — Как всегда. *** Джисон думает, что заниматься сексом с Минхо это как после употребления дешёвых напитков попробовать их дорогой оригинал. Жизнеизменяющая фигня. Теперь, когда он попробовал, он не может отказаться. Возможно, гениальная идея не была такой уж гениальной, потому что непрошенных мыслей стало в тысячу раз больше. Словно размножающиеся гремлины, подвергшиеся влиянию члена Минхо, они выходят из-под контроля. Это проблема. Они занимаются в спортивном зале? Джисон хочет, чтобы Минхо взял его прямо на этом тренажёре. Минхо пьёт воду? Джисон пожирает взглядом его дёргающийся кадык и сглатывает образовавшуюся слюну. Джисон пытается написать песню? Что ж, он будет думать о члене Минхо. Или о его улыбке. Или о его глазах, или— Чёрт. Да, это проблема. В голове всё стало…другим. Наверное, когда Минхо его трахнул, он задел какие-то провода, теперь Джисон хочет только чтобы Минхо снова это сделал. И ещё раз, и ещё. Или просто взял его за руку. Чёрт возьми. Джисон обязательно сможет вести себя как всегда. *** — Заниматься сексом со своими друзьями это нормально, да? — спрашивает однажды Джисон после того, как секунду назад отсосал Минхо, вытирая сперму с подбородка. Минхо удивлённо вскидывает брови, натягивая штаны. Обиженное выражение его лица Джисону хочется сцеловать слишком сильно. — С друзьями? Во множественном числе? Я думал, что один такой. Ауч. — О боже, ты ведь понял, о чём я. Я ни с кем больше такого не делаю, — фыркает Джисон, шлёпая его по руке, за тем чуть тише добавляя. — Только с тобой. — Оу, Джисони, ты и правда знаешь, как заставить парня чувствовать себя особенным, — воркует Минхо. — Но да, конечно. Это нормально. Мы нормальные. Это точно не нормально. И они не нормальные. Не для Джисона. Но если для Минхо это норма, для Джисона будет тоже. — Хорошо, это нормально. Нормально и обычно. *** Джисон не слышал, когда Минхо вошёл в комнату. — Господи, — от неожиданности Джисон чуть ли не выпрыгивает из собственной кожи, когда краем глаза замечает развалившегося на диване Минхо. Он захлопывает книжку и резко разворачивается на стуле. — Ты меня напугал, — хватается он за сердце, которое стучит как бешеное. — Это всего лишь я, — усмехается Минхо. — Когда ты зашёл? — дуется Джисон. — Минут десять назад, — отвечает тот, пожимая плечами. — Ты был так занят, не хотел отвлекать. Думал, ты меня заметил. — Я украл у Чанбина его шумоподавляющие наушники, — говорит Джисон, указывая на свою шею. Точнее на то, что висит на ней. — Он вроде как ещё не заметил, они очень классные. — Он будет злиться, — ухмыляется Минхо, он почти впечатлён. — У тебя есть яйца. — Ещё у меня есть мозг, завидуешь? — Не совсем. Я достаточно нанёс критического урона и твоему мозгу, и яйцам тоже. Они теперь принадлежат мне. Или ты уже забыл? Такое не должно было возбуждать, но возбудило. Член в штанах дёргается. — Вот блять, люблю, когда ты такие грязные вещи говоришь, — Джисон отшучивается, но в его словах ни грамма шутки. — Мм, тогда иди сюда. Думаю, тебе необходимо напомнить, — Минхо разминает плечи и манит его пальцами. — А ты…ты хочешь? — медленно поднимается на ноги Джисон, направляясь к постели. На самом деле они не занимались сексом с того самого последнего раза, дрочили друг другу, отсасывали, но дальше не заходили. — Мы ведь друзья, да? — он пожимает плечами. — Поэтому я как всегда хочу заняться с тобой сексом. А ты? Джисон хочет, Джисон очень сильно хочет. *** — Эй, хочешь сейчас сыграть? — спрашивает Джисон Минхо, когда тот всё ещё внутри него. Они планировали поиграть до этого, но отвлеклись. — Конечно. Минхо мертвецкой хваткой держит Джисона, не вынимает член из его задницы и переворачивает так, чтобы Джисон сидел лицом к телевизору. О. Интересно. Джисон, честно говоря, не ожидал такого, но он совсем не против. — Нормально? — Минхо укладывает голову ему на плечо. — Да, хорошо, — Джисон очень надеется, что он не увидит в темноте его покрасневшие уши. Он обвиняет половину промахов в игре член Минхо, который всё ещё в его заднице. На самом деле Джисон хорош в этой игре, просто не при таких условиях. — Да дай мне хоть раз выиграть, — скулит Джисон то ли от семи подряд поражений, то ли от двигающегося Минхо внутри него. Он наблюдает за его руками, управляющими джойстиком и, возможно, совсем немного пускает слюни. — Нет, — выдыхает Минхо в пульсирующую вену на шее, а затем проворачивает противный грязный трюк на своём персонаже, вырывая победу. Джисон глупо пялится на экран. — Чонин прав, тебя легко победить. — Ты худший человек на земле, — жалуется Джисон. — Ты был другого обо мне мнения двадцать минут назад, когда я— — Неважно, — Джисон очень даже рад, что Минхо не может видеть как сильно он закатил глаза. Ты жульничаешь, давай реванш. — Ты просто обиженный неудачник. Джисон может и обиженный, но точно не неудачник. — Если я выиграю, ты покупаешь мне вкусности. — Идёт, — задумчиво тянет Минхо. В следующем раунде у него действительно получается надрать Минхо зад, по крайней мере он невероятно близок к этому. Удивительно, как еда может мотивировать. Он настолько предвкушает вкус победы, что почти чувствует на языке мороженое, которое Минхо ему должен будет купить. С печеньем и кремом. Джисон даже практически забывает, что член Минхо до сих пор у него в заднице. Ну почти. Зубы закусывают губы, глаза сосредоточены на экране, пальцы нажимают на кнопки, ещё всего одна комбинация и… Как раз в тот момент, когда Джисон собирается выполнить самый безумный завершающий приём, который только был известен человечеству, Минхо приподнимает бёдра и задевает простату. Блять. Тело Джисона прошибает импульсом, упуская момент победы. Очередной толчок, и джойстик выпадает из слабых рук на пол с глухим ударом. — Какого хрена? — он откидывается головой на плечо Минхо, утыкаясь носом в его щёку. — Ты сделал это специально, придурок. — Понятия не имею, о чём ты говоришь, — пожимает плечами Минхо, фиксируя очередную свою победу, ведь джойстик Джисона валяется без дела на полу. — Просто мышечная память. — Неважно, — фыркает Джисон. — Иди в задницу. Минхо шлёпает его по ягодицам и ложится спиной на кровать, Джисон остаётся сидеть на его коленях. Ему приходится вывернуться в другую сторону, чтобы видеть лицо Минхо. Тот самодовольно закидывает руки за голову и поднимает брови. — Как раз собирался. На самом-то деле, кто Джисон такой, чтобы сказать нет? *** Теперь они занимаются сексом постоянно. Каждый день. Несколько раз в день. Это нормально. Джисон привычно просит Минхо выбить из него все клетки мозга, Минхо никогда не против. Ничего не меняется. Кроме Джисона. Для него меняется всё. Бабочки в животе закручиваются как бешеные, когда Минхо просто случайно его касается. Просто рука на плече или обычное касание по спине теперь ощущаются как целый армагеддон. Эй-йо. Прямо как в той песне аespa. Это на самом деле становится большой проблемой, потому что изначально должно было быть нормальным, но теперь Джисон больше не считает их такие отношения нормой. Он сделал много глупостей в своей жизни. Например, когда запускал петарды во дворе своего дома и сжёг соседский сарай, или когда хотел проверить сможет ли он поместиться в чемодане своей мамы и застрял там на три часа, или когда хотел заняться паркуром на квадроцикле и сломал ногу, или когда— Ладно, главное здесь то, что он сделал много чего тупого. Но самая тупая идея из них всех это заниматься сексом со своим лучшим другом, когда Джисон, очевидно, питает к нему совершенно не дружеские чувства. Он просто не может ничего с этим сделать. Джисон вскрыл эту банку с тараканами и теперь вынужден со всеми ними мириться. Он тоже один из них, на самом деле. Маленький жалкий таракан, жаждущий внимания Минхо и надеющийся, что его просто тупо не раздавят случайно. Рядом с Минхо он чувствует что-то…новое, другое. Что-то кружащее голову и отзывающееся покалываниями в теле. Он знает, как называется это чувство. Джисон тупица, но не настолько. Нужно поговорить с Феликсом. *** — Мне кажется, я влюбился в Минхо, — прячется Джисон в кружке с кофе. — Ну и? — вопросительно моргает Феликс. Ох вау. Джисон действительно думал, что его признание будет более шокирующим. Он даже не предполагал, что был настолько очевиден. Судя по реакции Феликса на его главное признание в жизни, разделившее её на до и после, видимо, Джисон правда ошибался. Может быть это у него вообще на лице написано. Я ЛЮБЛЮ ЛИ МИНХО прямо посередине на лбу. Блять, неужели все знают? Неужели Минхо тоже знает? — И мы типа…занимаемся сексом. Я с Минхо, — говорит Джисон. — Как друзья. Он особенно подчёркивает последнее слово, они точно больше не просто друзья. Никогда так и не было, если быть честным с собой до конца. Джисон в последнее время хочет быть честен с собой, именно поэтому он прямо сейчас рассказывает обо всём Феликсу. — Стой, подожди, что? — уставляется на него Феликс так, словно у Джисона вторая голова отросла. — Ты и Минхо? — Эм, ну да? — Джисон даже на секунду задумывается не заговорил ли он случайно на корейском, раз Феликс его не понимает. — Вы занимаетесь сексом с… Минхо? — Ну да. — Как друзья? — Да. — И ты в него влюбился? — Да, именно так я и сказал, — Джисон искренне не понимает, что из этого не доходит до Феликса. Тот начинает неконтролируемо смеяться. — Прости, я просто, — пытается говорить он сквозь нехватку воздуха от смеха. — Я просто раньше никогда не слышал эти слова в одном предложении. Особенно, когда это касается тебя. Все же знают, что ты любишь его. И он— — Воу, воу, погоди, — перебивает Джисон и машет головой. — Что это вообще значит? — Ты сейчас серьёзно? — Феликс хмурится и наклоняет голову. — Очень серьёзно, о чём ты говоришь? — Джисон, — Феликс протягивает к нему руки и берёт в свои, смотрит прямо в глаза. — Все вокруг думают, что вы встречаетесь. Да даже я только что узнал, что, оказывается, нет. А сейчас ты говоришь, что вы просто по дружески трахаетесь. Окей ладно. Вы даже хуже Чана, когда дело касается очевидных вещей. — Погоди, вы всё это время думали, что мы встречаемся? — глаза Джисона округляются в удивлении. — Друг с другом? Минхо знает об этом? — Ну ты и идиот, — Феликс разочарованно трёт переносицу. Джисон правда идиот. Такой тупой, очень тупой. — Что, если он не захочет больше быть моим другом, Ликс? — тихо говорит Джисон и начинает ковырять кутикулу на пальцах. Он уже несколько лет этого не делал. — Что, если я всё разрушил? Я не могу потерять его. Феликс хмурится. — Ты просто должен поговорить с ним. Доверься мне. *** Джисон не говорит с Минхо об этом. Просто не может. Это риск, на который он не согласен. Ну или Джисон просто трус. Или и то, и другое. *** Минхо заговаривает об этом первым. — Мы должны прекратить. Джисон может буквально чувствовать, как на его сердце появляется трещина. О господи. Он знает. Минхо знает, поэтому не хочет больше заниматься сексом с Джисоном, потому что Джисон не может держать себя в руках, не может оставаться нормальным. Он собирается прекратить эту дружбу. — Эм, хорошо, — нижняя губа предательски дрожит. Ему вообще не стоило спрашивать, он не хочет слышать ответ, но спрашивает всё равно, он уже и так ненавидит себя. — П-почему? Минхо видит, что Джисон на грани того, чтобы разреветься, и это правда так. Минхо знает его вдоль и поперёк. Минхо видел его член. Минхо сосал его. Минхо его лучший друг, его соулмейт, его вторая половина. Минхо — это всё. И теперь всё закончится. Просто потому что Джисон не смог себя контролировать и полюбил. Худшее в этом всём — он бы сделал это снова. Но всё равно чертовски больно. Минхо тянется к нему, крепко обхватывает за плечи, обвивает руками. Притягивает ближе и целует в макушку. Джисон не уверен, лучше ему от этого или хуже. — Ты, эм, — дыхание Джисона учащается и тяжелеет. Он проводит тыльной стороной ладони по глазам, вытирает влажность, и это тоже смущает, но не в том сексуальном плане, в котором ему нравится обычно. Это жалко и грустно. — Я не виню тебя, если ты этого хочешь. — Прости, — Минхо смотрит в одну точку где-то на земле. — Нет, это ты меня прости, — опустошённо. — Я всё испортил. — Погоди, — озадаченно поднимает он голову. — Что ты испортил? — Нашу дружбу, — Джисон кивает головой сначала на себя, затем на него. — Ты ведь хочешь закончить её? Минхо смеётся. Он смеётся. Давит своим ботинком таракана-Джисона, чтобы посмотреть насколько разбитым он может быть. Посмотреть как он катается на этих качелях. Это больно, как если бы сердце пронзила стрела. Как в песне Twice. Джисон ломается. — Нет, подожди, Джисони, погоди, — хмурится Минхо, прижимая его сильнее. — Прости, малыш. Я не смеюсь над тобой, клянусь. Я никогда не хотел бы, что наша дружба закончилась. Мне просто смешно с того, как это всё абсурдно. Ты застрял со мной навечно, хочешь ты этого или нет. Я просто хочу прекратить…кое-что другое. — О, — Джисон сам не замечает, что всё это время задерживал дыхание и не дышал. — Серьёзно? — Да, серьёзно, — Минхо запускает пальцы в его волосы и слегка царапает ногтями кожу головы. Джисон успокаивается, Минхо делает это с ним. Он единственный, кто так умеет. Минхо продолжает говорить. — Просто…хмм— Как бы это сказать… К чёрту, будь что будет. Помнишь, я сказал, что всё нормально, если мы будем вместе спать? Когда ты предложил делать это ради развлечения? — Я соврал, — Минхо выдыхает тяжело, словно всё это время его грудь сжимали в тисках. Он берёт руку Джисона в свою и нервно перебирает пальцы. — Я соврал, потому что думал, что смогу с этим справиться, но не смог… Это не было нормально, ничего из этого для меня не нормально. Я вообще не нормальный по отношению к тебе. Минхо закрывает глаза. Джисон думает, что это всё очень ему знакомо. Он думал так же. — Я тоже не нормальный по отношению к тебе, — очень тихо говорит Джисон, он даже не уверен, что его услышали. Но его, вероятно, услышали, потому что Минхо поднимает лицо Джисона за подбородок, стирает одинокую слезу и, когда Джисон смотрит на него, видит в глазах напротив всё то же чистое обожание, которое увидел в тот самый раз, когда чуть не умер, упав с кровати. Этот взгляд сочится из каждой клетки тела Минхо, переполняет его и вырывается, не поддаётся контролю. И да, Джисон действительно идиот. Теперь всё вокруг обретает иной смысл. — Послушай, я хочу тебе кое-что сказать, ладно? Извини, если это всё поменяет в наших отношениях, — Минхо глубоко выдыхает и нервно набирает воздух в лёгкие. — Джисон, я люблю т— Джисон не позволяет ему договорить. — Нет! — внезапно подрывается Джисон, запрыгивая на чужие колени и зажимая ему рот обеими руками. — Нет уж, подожди. Я должен сказать первый. Я люблю тебя, Минхо, люблю. Очень. Глаза Минхо распахиваются широко. Он пытается хоть что-то сказать, но ему мешают чужие ладони, поэтому он не долго думает, прежде чем провести языком по внутренней стороне ладони Джисона. Джисон тут же одёргивает руку — это отвратительно — ещё отвратительнее то, что ему теперь хочется лизнуть своим языком там же. Он вообще не нормальный по отношению к Минхо. — Это правда? — глупо спрашивает Минхо. — Да, — Джисон смущённо пожимает плечами. — Я думал, что ты из-за этого хочешь перестать дружить. Думал, что ты всё узнал. Минхо толкает его в плечо. — А я думал, ты узнал. — Феликс сказал, что мы даже хуже, чем Чан, — фыркает Джисон. — То есть ты думал, что я знаю, что ты любишь меня, и всё ещё согласился, когда я предложил секс по дружбе? Просто потому что я попросил? — Стоит сказать, что я тогда пытался остановиться, но не смог, я был слишком эгоистичен и хотел тебя в любом смысле, в котором смог бы иметь, — отвечает Минхо, заправляя непослушную прядь волос за ухо Джисона. — Я бы сделал всё, о чём ты попросил. Джисон игриво ухмыляется. — Прям всё? — Да. — Тогда поцелуй меня. — Это требование, а не просьба, — машет головой Минхо. — Окей, — дуется Джисон. — Поцелуй меня, пожалуйста? И Минхо целует. *** Джисон держится рукой за стену, когда Минхо трахает его сзади. Его бойфренд Минхо. Как же хорошо звучит. Стон за соседней стенкой копирует его собственный. Феликс, ну конечно. Раздражает как и всегда. Джисон стонет вдвое громче и невольно задумывается о том, насколько хорошо, что всё встало на круги своя. Может быть Феликс по другую сторону бесполезной гипсокартонной стены держит руку в том же месте, что и Джисон. Есть здесь какая-то странная параллель — одновременно заниматься сексом со своим лучшим-другом-ставшим-бойфрендом на расстоянии одной стены между ними. Это больше не соперничество. Это сотрудничество. Теперь Джисон понимает.