Последствия

— Кёрли? Принтер шумит, страницу за страницей изрыгая из себя очередную порцию геморроя для капитана. Уже неделю он ведет с земным контроллером переписку о состоянии корабля. Без мата и оскорблений обходиться все сложнее и ему, и тому куску дерьма на Родине. Мозгов у него, как у бульонного кубика. В ответ на неразборчивый бубнеж со стороны Джимми капитан делает едва заметное движение головой — то ли от нервов, то ли в безмолвной просьбе пока не отвлекать его от бумаг. Двенадцатый листок падает последним, и Кёрли тяжело вздыхает. Оборачивается через плечо и смотрит на Джимми. Снова двигает головой, на этот раз вопросительно: "что хотел?". Пилот хочет поговорить. "Поговорить". Кёрли мысленно пробегается по списку дел. Заранее знает, что у него нет на это времени. — Давай на собрании, через час. — Кёрли закрепляет листы на планшетке и берет ручку в зубы. — Сейчас мне надо к Свонси. — он бубнит. — Поверить не могу, что мы до сих пор не разобрались с искусственной гравитацией. Неохота, чтобы нас снова тряхнуло, как в прошлый раз, а, Джим? — капитан хмыкает и поднимает глаза на второго пилота. И когда он успел снова отвлечься на документы? Тот встречает его молчанием. Кёрли вздыхает. Очевидно, вариант с собранием Джимми не устроил. Однако в его положении альтернативами разбрасываться не приходится. Черт возьми, даже времени о них думать нет! Он уже должен быть у механика. — Ну что тебя беспокоит? — Кёрли подходит ближе. Не настолько близко, чтобы сесть на свое кресло. Видит, как друг задумывается, запускает пятерню в свои волосы и негромко жалуется на самочувствие. Хочется хлопнуть себя по лбу — самочувствие — это ж к медику, а не к нему! — …Ты слышишь "топот"? — переспрашивает Кёрли и озабоченно склоняет голову на бок. Не настолько озабоченно, чтобы вытащить ручку изо рта и перестать поглядывать на протокол в руках. — Хм… похоже, ты все-таки сильно тогда приложился головой. Эта искусственная гравитация — такое дерьмо. Поэтому надо поскорее с ней разобраться. — Кёрли стучит костяшкой по планшетке. — Я же за тебя переживаю, понимаешь? Кораблю будет туго без второго пилота… — капитан вытягивает руку вперед. Не настолько в направлении Джимми, чтобы его коснуться. Он устраивает её на боку его кресла. — Зайди к Ане после собрания, окей? Я позабочусь о том, чтобы она нашла тебе лекарства. — рука капитана скользит вниз по креслу и прячется в карман комбинезона. Пальцы нащупывают небольшой блокнот, служащий ежедневником. — И прослежу, чтобы Дайске обновил органайзеры с витаминами. Я заметил, что свои ты почти не пьешь. Забываешь? Непорядок, Джимми. Ты мне нужен в добром здравии. Кёрли и сам не замечает, что читает нотации, параллельно двигаясь прочь из кабины. Что о витаминах он говорит, чтобы заглушить некультурно громкий шорох бумаги — ищет, где ему расписаться, перед тем, как направить документы Свонси. Уходит в коридор. Ставит галочку в своем ежедневнике напротив воображаемой строчки, выведенной не самым аккуратным почерком: "поговорить с Джимми". Свонси заканчивает выедать ему мозг спустя пятнадцать минут. Никогда этот человек не принимает документы в руки молча — в грехах компании умудряется обвинить всех: от коммунистов до матери Терезы. От него пахнет исключительным пессимизмом и непрошедшей изжогой, и Кёрли спешит обратно в кабину — похвастаться сделанным делом, пообсуждать жизненную позицию Свонси и напомнить Джимми о сегодняшнем капитанском тестировании. На месте того не обнаруживается. Кёрли убирает исписанные черной ручкой листочки с панели управления и несильным нажатием на штурвал возвращает корабль на прежний курс. Когда он уходил, все было в порядке. А порядок царит везде, где бывает капитан Кёрли. Медсестра Аня тепло ему улыбается, новичок Дайске салютует при встрече и визжит: "здравствуйте, кэп!", а от Свонси достаточно и того, что он не ругается. После утренних собраний пацан крутится вокруг Кёрли, пока его за ухо не оттаскивают в подсобку заниматься куда менее интересными и важными вещами. Аня всегда твердит, как мило со стороны капитана заглядывать к ним в блоки и помогать с обязанностями, если выдается минутка. Конечно, ведь за малейший прокол со стороны этой разношёрстной компании спросят с него. Конечно, ведь им взяться за капитанские поручения — выговор и пинок в открытый космос, а ему — за помощь с их "принеси-подай" — лишний раз зарекомендоваться хорошим начальником. Вскоре его природная доброта и капитанское соучастие начинают превращать его в мальчика на побегушках, и Кёрли поздно осознает, что выполняет больше дел, чем должен. Дайске называет это "сайд-квестами", и кэпу почти смешно. Он многое на себя берет, многое обещает, прямо как в колледже. В те непростые годы от выгорания его спасал Джимми и раскуренные на пару косячки. Сейчас травы на корабле нет, а Джимми превратился в занозу в заднице — только и делает, что напрашивается на замечания и не следит за кораблем. У настоящего капитана все должно быть под контролем. Ему снова надо поговорить. Кёрли напоминает о таблетках у Ани. О тестировании. Об обязанностях. О приказах, которые Джимми должен принять к исполнению, как второй пилот. Как рабочая сила. Если он соберется, то обязательно со всем справится. *** Титул "оплот надёжности" с него сорвали без предупреждения, с треском, когда выпнули к экипажу с новостями об увольнении. С комком в горле, с испариной на лбу, с дурацким тортом, на который посмотришь — уже заработаешь себе кариес. Кёрли запнулся, когда нёс его, но ещё не упал. Он не упал, но все вокруг начало рушиться. Теперь у всех есть оправдание, чтобы побездельничать и пошляться по кораблю с кислыми минами. У всех, кроме него. Потому что ему повезло оказаться финансово обеспеченным, потому что он занимает должность командира. Потому что он должен на себе нести ответственность за корабль. Аня не успевает провести очередное тестирование и Кёрли почти выхватывает бланки из ее рук, чтобы заполнить их самостоятельно: "порядок", "все под контролем", "работа с полной отдачей" в анкетах обоих пилотов. "Мы пройдем через это вместе" — уверяет медсестру капитан и пропадает в коридоре. Оступается на лестнице и чуть не роняет листы. Свонси становится въедливее, его комментарии — колючей, а способность выполнять приказы на корабле деградирует до уровня малолетки. "А смысл?". И задаёт он этот вопрос не потому, что ему интересны формальностти, а потому что он хочет посмотреть, как долго капитанишка будет искать ответ и чем в этот раз попытается обнадежить. "Мы разберемся" — цедит сквозь зубы Кёрли и покидает механика. Запинается об дурацкую коробку и почти сминает под собой ее содержимое. Дайске слушает музыку на телефоне, с ногами забравшись на пуфик. Он постоянно отвлекается от своих дел и Кёрли едва держится, чтобы не сорваться. "Парень", — окликает он его, как щенка, и указывает рукой на органайзеры. — "Витамины". Пацан нервно сглатывает и берется за сортировку пищевых добавок. Не решается сейчас говорить капитану, что тот к своим витаминам не притрагивался с прошлой недели. И что он находит витамины Джимми в мусорном ведре. Он слышит, как Кёрли ходит туда-сюда по гостиной, бормоча что-то себе под нос. "Эй, извини. Все будет нормально" — выцепляет интерн из общего потока бессвязностей. Кёрли снова спускается вниз, к кабине, когда в глазах темнеет. С последних четырех ступенек он падает чуть ли не кубарем. В ушах звенит, горит от боли правая коленка. Перед глазами маячит чья-то рука. Кёрли отмахивается. "Все в порядке, Джимми. Я сам". Капитан поднимается, отряхивает штанины и машет рукой в том направлении, где, наверное, стоит Джимми. Напоминает про витамины. Обещает поболтать, как выдастся минутка. Находит в себе силы, чтобы добавить: "как в старые добрые, да?". Черт возьми, он бы сейчас все отдал, чтобы вернуться в колледж. *** Ему кажется, что бразды правления уже давно не в его руках, что он получает ими по оголенной спине за несвоевременное выполнение обязанностей. Все тело содрогается от ударов. Или от нервов. Или от холода. Когда он ел в последний раз? — Джимми, ты пьешь витамины? Тебе важно быть в форме. Плечи пробивает очередью мурашек и Кёрли растирает кожу под комбинезоном, прикладывает руку к липкому от пота лбу. Он не расслышал, что ответил второй пилот. Впрочем его дело — напомнить. Не пичкать же таблетками насильно. — Где тот астероид? — В обозримом будущем. Кёрли давится нервным смешком и пытается сосредоточиться на приборах. Перед глазами все плывет, а панель управления завалена отчётами, ждущими его подпись и дальнейшие распоряжения. — Мы врежемся. — доносится слева. Кёрли замечает, как крепко Джимми держит штурвал. Какие белые у него костяшки от напряжения. Как чисто на его рабочем месте. Прямо как у настоящего капитана. — Все под контролем, Джимми. — обнадеживает его Кёрли. Тот кивает, не сводя глаз с экрана. "Не бери сильно вправо" — хочет добавить капитан, пока сзади не доносится тарахтение принтера. Очередная морока. *** Кёрли мерещится мятеж, бунт. Топор, который не выпускают руки Свонси. Чемоданчик с пистолетом, кочующий, куда вздумается Ане. Кэп то и дело задирает голову, чтобы взглянуть на этот Дамоклов меч. Но над головой пусто. С чем он должен был разобраться? Точно, с очередной Аниной проблемой. Пригрозить Джимми выговором, придумать, как описать это в отчёте начальству так, чтобы на Земле обошлось без скандальных пресс-конференций. Кёрли уже закончил обрисовывать картинку в голове, когда Аня обрушила на него новость: Джимми в курсе о беременности. Он же говорил, что сам разберется! Как давно? Это неважно. Кёрли спускается по лестнице. На плечах и бедрах синяки, которыми он трётся то об одну стенку, то об другую. Он разберётся с этой проблемой и сможет отдохнуть — сегодня у него сокращённый рабочий день. Он видит Джимми в коридоре и быстрым шагом направляется к нему. Ссадина на лопатке болит, как сука. Вряд ли может быть хуже. Он окликает второго пилота, тот поворачивает голову на звук. — Джимми, я- Тот перебивает. Говорит сам. Кёрли всматривается в его осунувшееся лицо и узнает в этих понурых глазах, острых скулах и щетине того самого парня из колледжа. Не своего второго пилота, а своего лучшего друга. Кёрли наклоняет голову, будто хочет прочистить уши от воды. Груз осознания давит ему на плечи. Это его друг. Его друг изнасиловал члена экипажа. На его корабле. Во рту возникает горький привкус. — Мы... Мы не из такого с тобой выбирались, а? — едва находится Кёрли. — Мы что-нибудь придумаем. Все исправим. Давай погово- Чужая рука касается его плеча. На коже под ней пульсируют небольшие синячки, но ничего страшного. Джимми не хотел сделать ему больно. Джимми отвечает, что разберётся сам. Кёрли ничего не остаётся, как поверить своему помощнику, своему второму пилоту, своему другу. Можно считать, что вопрос улажен. Кёрли пытается расслабленно выдохнуть, но давится комком в горле. Отчего-то ему нехорошо, отчего-то в глазах темнеет. Время принять витамины. Только он собирается подняться наверх, как земля снова уходит из-под ног. Слишком резко, чтобы спереть это на собственное недомогание. Перила врезаются в ребра. Коробки в коридоре с грохотом влетают в стену. Приборы загораются красным. Звучит сигнал тревоги. Команда занять свои места и пристегнуть ремни безопасности. Кёрли делает рывок обратно, к кабине. Все вокруг гремит и трясется. Как на тренажёре, в колледже. Его лучший друг сидит на полу, держится руками за голову. Тряска увеличивается и Кёрли сгибает ноги, чтобы не упасть рядом с Джимми. Он что-то наделал. Что он наделал? Что он, блять, наделал?! Капитан мчится к панели управления. Там ему предстоит столкнуться с последствиями.