Озвучка

«Мне казалось, что Скалистые горы должны быть немного поскалистее.».

      — Ты мне тоже очень нравишься! Кажется, я больше не смогу жить без тебя… — прислонившись к студийному микрофону, Тэхён стоит в комнате звукозаписи, сжимает свои пальцы в замок и сосредоточенно озвучивает аниме, за которое ему обещали хорошую плату.       На небольшом экране он наблюдает за развивающейся любовной линией героев, а про себя думает, что больше не сможет есть сахар из-за подобных слащавых сцен. Будто всю эту ваниль придумала маленькая девочка в пубертатном периоде, а не взрослый мужчина, который вызывал бурю противоречивых эмоций у Тэ.       Идея озвучивать подобную брехню, конечно же, изначально ему не принадлежала. Можно вообще сказать, что его силком притащил сюда друг, который заинтересовался листовкой с набором в команду озвучки, а затем и предлагаемой суммой, которая нужна любому уважающему себя студенту. Особенно в разгар летних каникул. Пусть Чонгук и младше на год, но голова у него работает прекрасно, вот только не всегда в нужном направлении. Однако, именно благодаря этой его особенности парни и познакомились.       Ещё год назад высокий и широкоплечий Гук пропускал все пары, пропадая в своих видеоиграх и на свиданиях с миловидными девицами. Он оставался на пересдачах практически по всем предметам и едва ли не был отчислен, из-за чего родителям пришлось весьма нелегко. И чтобы хоть как-то сохранить место сына в университете, они упросили преподавателя помочь подтянуть его предметы любыми способами.       Безусловно согласившись, особенно после внушительного гонорара, «сунутого в широкий карман», тот не стал занимать собственную голову обучением непутевого парнишки, а вызвал к себе в кабинет Тэхёна, являющегося лучшим студентом потока, чтобы скинуть ответственность на него, дабы безответственного бедолагу не вышвырнули после сессии. Одного лишь взгляда через тонкую оправу очков, прожегшего в Чонгуке, сидящего в кресле в расслабленном виде, внушительного размера дыру, хватило, чтобы понять, насколько трудная предстоит ему работа.       И в первое время было действительно сложно привыкнуть друг к другу. Чонгук считал Кима очередным нудным ботаником, строящим из себя «омежку», а Тэ видел в Чоне безмозглый чайник, который только и может, что внешностью хвастаться. Но каково же было их удивление, когда после первого же занятия старший из них предстал в глазах младшего в амплуа красивого парня, обладающим глубоким голосом, что ему не оставалось ничего более, кроме как вникать во всё сказанное, не задав при этом ни одного глупого вопроса. Так, со временем, они стали встречаться не только в студенческой библиотеке, но и за ее пределами. Кроме того, нашли общий язык, стали хорошими друзьями и уже как год не отлипают друг от друга.       Вот и сегодня, прибежав ранним утром к Тэхёну домой, Чонгук не без боя отвоевал старшего у пухового одеяла и вытолкнул его из комнаты, ведя за собой в малознакомый район, утверждая, что за его необычный голос ему прилично заплатят. Конечно же, подобные слова не сулят ничего хорошего и, тем более, не внушают доверия, а, наоборот, заставляют задуматься над тем, точно ли они хорошо знают друг друга и не убьёт ли младший его где-то в подворотне.       В этой ситуации Чонгуком был неучтен один только момент, о котором никто не потрудился их предупредить. Выбранное не ими аниме оказалось «гейским» и старшему придётся озвучивать актива. Ну теперь-то ясно, с чего такая щедрость в зарплате.       — Эй, у них тут поцелуй дальше. И как я, по-твоему, должен это озвучить? — просмотрев следующую сцену, негодует Тэ. Он смотрит через стекло, разделяющее две комнаты, прямо на Чона, который останавливает запись и нажимает на красную кнопку, чтобы его голос был слышен в чужих наушниках. И всё же оставить их наедине оказалось замечательной идеей, предварительно объяснив, что и куда нажимать, ведь стонать в микрофон перед незнакомцами не очень хочется.       — Каком кверху, — пробивает на смех младшего. — Хён, как маленький, ну ей Богу, вспомни свой поцелуй, попробуй причмокивать губами, — абсолютно серьёзно предлагает решение проблемы временный звукорежиссёр, еле сдержав свою очередную усмешку, чтобы старший вовсе не отказался после такого с ним водить дружбу и не ушёл восвояси. Ведь они уже решили, на что потратят деньги.       Конечно, младший бы и сам озвучил одного из героев, он на это и рассчитывал, заявляясь сюда, вот только опоздал с ролью. Да и голос у него недостаточно слащавый для пассива или для второстепенных персонажей. Безусловно, его это расстроило, однако Тэ смог немного развеселить, предложив поделить сумму и потратить на что-то, чего бы им обоим очень хотелось.       — Хён, звучишь так, будто мукбанг записываешь с курочкой во рту. Ты уверен, что вспомнил свой поцелуй? — однако услышав эти ужасные причмокивания, не сдерживается и подкалывает Кима, сделав упор на последнее слово. Второй же, стоит ему услышать упрёк, моментально краснеет от закипающей в нем злобы и неловкости. Мало того, что привёл хрен пойми куда, творить хрен пойми что, так и ещё и гогочет, собака.       — Ну уж извини, я не такая шлюха, как некоторые, что каждый день меняет партнёра, как перчатки, и помнит все свои поцелуи! Может, тогда сам попробуешь, раз такой умный? — намекнув на младшего и его меняющихся с завидной частотой девушек, подобно утру, сменяющему ночь, с гаденькой ухмылкой скрещивает руки на груди.       — Ты меня шлюхой назвал сейчас?! — сразу же раскусив этот летящий в его огород камень, в ответ негодует Гук, желая нанести контрудар. Однако быстро отбрасывает все попытки поссориться, считая, что еще успеет отомстить, ведь на данный момент Тэ — главная звезда, под чью жопу придётся подстроиться до окончания работы. — Ладно, проехали. Попробуй поцеловать тыльную сторону своей ладони, представив, что это губы, — вновь предлагает, наблюдая, как старший безэмоционально подносит руку к губам и неуверенно начинает целовать, стараясь делать это как можно более реалистично. Вот только, сколько бы он ни пытался, звук всё равно мало походит на плод страсти и обожания. — Да уж, это никуда не годится… — шепчет себе под нос.       Вздохнув, он включает запись и выходит из комнаты, чтобы войти в акустическую кабину к другу, чем удивляет. Чонгук подходит едва ли не вплотную, без спроса тянется к чужому запястью и поднимает ближе к своему лицу, глядя на кожу, над которой так старательно издевались минутой ранее. Будто профессионал своего дела, безмолвно касается всё ещё влажного участка своими губами и прямо в микрофон неторопливо начинает посасывать, причмокивать и томно вздыхать, будто серьёзно целуется с кем-то, а не слюнявит руку своего хёна.       Что касается Тэхёна, то тот тут же желает высвободиться и дать щелбан, но вовремя останавливает себя, периферийным зрением глядя на экран, где как раз проигрывается сцена с поцелуем. Ему кажется, что у младшего действительно получается весьма хорошо, поэтому не замечает, как засматривается на его мягкие и плавно движущиеся губы, пока сердце странно заходится дрожью.       — Теперь понял, как надо? Попробуй так же, — но стоит пройти нескольким секундам, как Чонгук сам отстраняется и, вытерев покрасневшую кожу от собственных слюней, поднимает взгляд на серьёзного Кима. — Эй, не смотри на меня так! Ты должен спасибо сказать, что я помог тебе, — и прежде, чем ему что-то отвечают, нападает первым, фыркнув в конце.       — «Спасибо» за что? За то, что притащил озвучивать гейскую порнушку?! — и той же рукой всё же шлёпнув Чона по голове, наблюдает, как тот обиженно чешет ушибленное место.       — Да ладно тебе, в этом нет ничего такого. Сейчас очень популярна эта тема, даже натуралы косят под геев. Или ты гомофоб? — и, сощурив глаза, забавно наклоняется, будто не интересуется, а буквально пытается выпытать правду. Конечно, Тэхёну нечего скрывать, ведь он не гей и ни разу не думал даже пробовать с парнями, но и не чувствует отвращения к этой теме, поэтому лишь пихает надоеду в плечо, чтобы посторонился.       — Ерунду не неси, балбес! Давай быстрее закончим и свалим отсюда, я жрать хочу, — отвернувшись, дожидается, когда Чонгук наконец уйдёт, но тот стоит на месте под предлогом, что поможет вновь в случае, если не удастся. Это, конечно же, ситуацию не упрощает, ведь теперь Тэхён чувствует себя весьма неуверенно, будто его заставляют целоваться на камеру перед толпой. Но соглашается, ибо хочет поскорее покинуть это «злачное» место.       Вот только, как бы брюнет ни старался, у него ничего не выходит ни со второй попытки, ни с пятой. Он вновь и вновь представляет чужие губы и издаваемые звуки, только входит в роль и тут же ощущает дыхание за спиной, которое возвращает на землю и заставляет бедную кожу лица пылать, не говоря уже о руке, которая начинает побаливать. Раз уж хотели, чтоб им сцену озвучили, то стоило и о девушке позаботиться, с которой воплотить это можно. Или они думали, что Ким с Гуком целоваться будет? Пф… Курам на смех! Так ведь?..       — Не выходит! Давай просто твой голос вставим, да и всё, — сдавшись, Тэ раздражённо разворачивается лицом к другу, но не ожидает, что тот окажется так близко. Чонгук стоит в паре сантиметров и смотрит на него так пристально, что в груди всё неожиданно замирает. И чего только атмосфера так странно накаляется? Такое он испытывал лишь несколько раз, но перед девушками, которые ему нравились, поэтому сейчас в нём скребется замешательство с усилиями понять, что же тут не так. А тут явно что-то не так!       — Хён, — но прежде, чем договорить, младший первым укладывает ладонь на чужую щёку, чем вызывает недоумение и заставляет вновь нахмурить брови, а затем медленно ведёт ею до затылка, чтобы после слов: — Только по лицу не бей, — притянуть и неожиданно приникнуть к влажным и таким мягким губам.       Тэхён успевает лишь шокировано промычать и распахнуть глаза, выставив вперёд руки, чтобы оттолкнуть. И он даже предпринимает попытку, чтобы узнать, с каких катушек тот слетел, раз творит подобное, но не может из-за крепкой хватки и… чего-то ещё. Чего-то, что в груди так непривычно бьётся, скручивается и покалывает, но не доставляет дискомфорта. Он прекрасно знает, что это неправильно и так не должно быть, однако, глядя на плотно закрытые глаза напротив, неосознанно прикрывает свои, не понимая, почему делает это. Но зато теперь ощущения куда острее.       Пока чужие губы не двигаются, а позволяют привыкнуть к «жестокой» реальности, в которой перед старшим мужчина, а не леди, Тэ первым делом обращает внимание на эту, казалось бы, незначительную разницу в росте. Он чувствует тёплую ладонь на собственном затылке, которая понемногу скользит к уху, чтобы обвести его, и только потом чувствует губы… которые оказываются чертовски сладкими. Возможно, младший ел леденец, чтобы так казалось, но даже если и нет, от этих мыслей становится чуть легче, ведь так парень не считает, что проблема в нём.       Но стоит ему слегка выдохнуть застрявший воздух в лёгких, как Чонгук принимается двигать губами, заставив второго схватиться за футболку пальцами, в то время как собственную руку Гук укладывает на чужую талию. Он неторопливо обхватывает нижнюю губу, пробует на вкус, смачивает своей слюной и выпускает, чтобы вновь провернуть совершенно бесхитростные манипуляции и повернуть голову в другую сторону.       Для него никогда не имело особого значения, с кем заниматься «этим» — с парнем или с девушкой, ведь каждый из них мог доставить удовольствие по-своему. Но всё же не так, как это делает его самый близкий друг сейчас. Да, это была его инициатива, но он не ожидал, что может удивиться этому ощущению, будто целуется впервые. Его губы покалывает от предвкушения, но он продолжает целовать, углубляет и ведёт кончиком горячего языка, едва ли касаясь чужого, чтобы создать тягучесть и вырвать звуки, которые нужны для озвучки. Будто сладкий мёд, стекающий с ложки и никак не желающий обрывать свою вязкую тонкую нить.       И теперь Чонгук так старается не потерять голову от того, как старший отзывается на каждое его действие, как выдыхает воздух в перерывах и сам тянется, продолжая ласку. Чувствует чужое сердцебиение и может поклясться, что собственное сердце то и дело сбивается с ритма, хотя даже не представляет, что сейчас творится в груди старшего. А творится многое. Особенно острым оказывается чувство, будто внутренности перестали выполнять свою функцию, замерев. Будто он летит с горки, а органы не успевают за ним, живя отдельную собственную жизнь. И пусть Тэхён оправдывается на словах сколько угодно, а подобного он не ощущал даже со своей первой любовью.       Но Гук прекрасно знает, что Тэ не гей, да и сам он не может отнести себя к этой лиге, судя по тому, как его возбуждают женские формы. Вот только сейчас, на свой страх и риск оказаться опрокинутым с переломанной шеей, он заходит дальше. Скользит ощутимо широкой ладонью с талии на упругую ягодицу своего хёна и чуть сжимает её, вырвав еле слышимый стон удивления, от которого кончиков губ касается улыбка от уколовшего удовольствия, доставленного своим коварным действием.       Не ощутив больше никакого сопротивления, он прижимает Тэхена ещё теснее к себе, но теперь, к своему великому изумлению, помимо жара тела, он ощущает чужое и такое красноречивое возбуждение, которое упирается в собственное, дурно влияя на них обоих. Он плюёт даже на то, что в аниме поцелуй давно закончился, потому что теперь ему хочется воплотить в реальность внезапные картинки в своей голове и нагнуть Кима, долбясь в эту превосходную задницу. Он уже ощутил её упругость и может поклясться, что без плотных шорт ниже колен она окажется ещё мягче. Хочется слышать больше стонов и наблюдать, как тот наслаждается процессом, чтобы затем… Стоп!       Резко приостановив звенящий поток собственных мыслей, Чонгук отстраняется, чтобы действительно не натворить дел, потеряв в последствии лучшего друга. Он держит старшего за подбородок и переводит взгляд с покрасневших и слегка припухших губ на затуманенные зрачки, которые с каждой минутой, приходя в себя, сужаются. И теперь смотрят весьма серьёзно.       — Ай! Я же просил не по лицу! — не успевает Чон хоть что-то предпринять или даже улыбнуться, как чужой тяжёлый кулак тут же прилетает в скулу, заставив отшагнуть на два метра и схватиться за неё.       — В следующий раз пизды получишь! — вновь раскрасневшись теперь уже от смущения, громким тоном матерится и вылетает прочь из тесной комнаты, чтобы глотнуть воздуха. Его сердце готово вырваться из груди наружу, а красноречивый стояк порвать одежду, но он лишь тянет футболку вниз и бежит по лестницам прямиком на улицу, думая, что же они натворили.       — Хён, постой, мы ведь не закончили запись! — потирая бедную щёку, уповая все же на то, что не появится синяк, кричит вслед Тэхену дезориентированный Чон, но не решается догонять, прекрасно зная — простым «апперкотом» вряд-ли тогда отделается. Да, несмотря на то, что Гук выше и крупнее, Тэ по-прежнему остаётся человеком не из робкого десятка, а с достаточно сильными и болючими ударами, которые не хотелось бы ощущать на себе.       Вздохнув, он следует примеру старшего, выходя из кабины, чтобы закончить начатое дело и вырезать ненужные моменты для аниме, однако в процессе не может с усмешкой не включить диктофон, чтобы записать чужие томные вздохи и тихий стон удивления. Это ему для компромата на случай, если Тэхён вернётся с топором. Ну и для себя немножко, чего уж лукавить, ведь отрицать сексуальность услышанного невозможно.       Что касается второго, то тот бежит домой и попутно хорошенько материт несносного друга в своей голове. Он игнорирует даже возгласы мамы, чтобы Ким не топал так громко, после чего запирается в своей комнате, прячась под одеялом с желанием провалиться сквозь землю. Ему никогда не забыть то, что было сегодня, никогда не забыть свои ощущения и уж тем более стояк, который так подло дал о себе знать Гуку. Безусловно, если младший начнёт подкалывать его по этому поводу, то Тэ спишет все на отсутствие в жизни секса, хотя до сих пор думает, что встал у него именно из-за этого, а не из-за Чона, схватившего его за пятую точку и целующего так нежно.       — Твою ма-а-ать… — стоит ему воспроизвести этот момент в своей голове, как в шортах вновь становится слишком тесно. Он хочет перестать думать об этом, перебирает в голове числа, даты, что-то несуразное, что-то, что помогло бы. Но ничего не выходит.       Мозг будто специально блокирует всю информацию, помимо недавней, отчего сдерживаться становится невозможно. Ему уже больно от тесноты и трения, что готов кончить в любую минуту. Поэтому он скидывает с себя одеяло, под которым планировал задохнуться, и решает сходить в душ, дабы освежиться, шепча себе под нос:       — Я не буду дрочить на друга, я не буду дрочить на друга! — но всё же дрочит на друга и за считанные секунды получает невероятное удовлетворение, за которым следует наисильнейшее угрызение совести с мыслями, какой же он конченный придурок. И когда оказался таким скорострелом?!       Весь оставшийся вечер он проводит в своей мини-депрессии, накидывая идеи того, как теперь ему жить и смотреть на младшего. Хочется как минимум стереть память, а ещё лучше исчезнуть после этого, но ни один, ни второй вариант невозможно воплотить в реальность. И пока Тэхен пинает от злобы воздух ногами, в очередной раз ругая Чонгука и обвиняя во всём, на его телефон приходит сообщение, безумно пугая и не вызывая абсолютно никакого желания его прочесть.       «Эй, ты чего убежал? Мне отдали твою зарплату и сказали прийти на неделе, чтобы записать вторую часть аниме. Приходи завтра и забери баблуси, иначе я сам их потрачу», — но всё же не выдерживает и читает из любопытства, вновь закипая от провокационных слов. Потратит он, ага, конечно! Тэхён ему жизнь за это потратит и тогда посмотрит, кто будет смеяться последним. Однако он всё же не может не заметить повседневность в тексте, словно парню абсолютно всё равно на сегодняшнее происшествие и для него это плёвое дело. Хотя, если судить по тому, как тот без колебаний подошёл и засосал, жадно лапая его парализованное тельце, то так оно и есть.       И Ким задаётся вопросом: с какого тогда хрена он один переживает, в то время как второй сладко спит в своей постельке? Нечестно как-то выходит, ведь они всегда жили по принципу: либо оба, либо никто. Этот принцип и скрепил их воедино, отчего каждое происшествие они разделяют меж собой, потому что так живётся легче. Вот и ему следует выбросить все заботы из головы, лечь на мягкую подушку, расслабиться и…       Заснуть ему так и не удалось… Проворочавшись всю ночь, он думал о том, что мог бы и вправду забыть обо всём, если бы не тот факт, что он дрочил на младшего. А сейчас он стоит за его дверью и не решается позвонить в звонок. Как же хорошо, что в этом году Чонгук стал совершеннолетним, иначе его бы посадили за развращение несовершеннолетних, несмотря на то, что этот мелкий говнюк первым накинулся.       И всё же собрав последние силы в кулак, нажимает на дверной звонок. Через минуту ему открывает полуголый друг со странной улыбкой на лице, будто к нему пришёл не Тэ, а любовница какая-то. Глядя на влажные волосы, с которых стекают капли и высыхают на плечах, и на полотенце, обмотанное вокруг пояса, брюнет без проблем делает вывод, что тот только вышел из душа.       — Хён! Я уж думал, что не придёшь. Хотя, не появись ты тут через два часа как минимум, я бы уже потратил… А-а-а-а-а! — только начинает ухмыляться Чон, как с его лица тут же стирают улыбку. Не дождавшись, пока тот закончит, старший подходит ближе, тянется, и щипает чужие соски, прокручивая их так, что второй моментально вскрикивает и хватается за грудь. И пока тот от боли корчится, быстро проскальзывает внутрь, без единого слова и с полным безразличием на лице проходя в его небольшую комнату.       И пусть — ему хочется так думать — выглядит он круто и сдержанно, на самом же деле сердце готово выпрыгнуть наружу и убежать, сверкая клапанами. Тэ искренне не понимает, что с ним такое и с чего вдруг он посчитал своего друга таким сексуальным и красивым, хотя не раз видел того голым. Даже сидеть в его комнате, в которой они раньше постоянно зависали, ощущается странно, ведь тут всё пропитано чужим запахом, который так и давит на рецепторы.       — Гони деньги, — стоит недовольному Гуку войти следом, как старший протягивает ладошку и требует своё богатство, из-за которого ему пришлось столько натерпеться.       — К чему спешка? Присядь, отдохни, — предлагает в ответ и не понимает, почему тот такой хмурый. Точнее, понимает, но очень надеется, что ошибается. — Или, может, ты обиделся на меня? За что? За поцелуй? — и попадает в точку, ведь стоит Киму всё же опуститься на одноместную кровать у стены, как он вмиг краснеет, становясь похожим на помидор, пока младший берёт со стола конверт и садится чуть ли не вплотную.       — Чушь полнейшая! Если бы ты не сказал, я бы и не понял, что это был поцелуй, — резко отбирает деньги и утыкается в них, пересчитывая, дабы хоть как-то отвлечь себя и успокоиться.       — Вот оно как? То есть, мне это послышалось? — коварная ухмылка появляется на лице Чонгука ровно за несколько секунд, как комнату заполняют звуки чмоков и лёгких стонов наслаждения, доносящихся из динамика телефона. Глаза же старшего округляются настолько, что тот едва ли на европейца не становится похож, а красные щёки превращаются в багровые уже от закипающей злобы, отчего он резко тянется, чтобы отобрать устройство и выбросить его нахер в окно.       — Быстро отдал его! — но реакция второго оказывается быстрее и тот вытягивает руку в противоположном направлении, заставив с громким криком потянуться на себя. Вот только, если Гук думал, что сможет поиграться с хёном, то глубоко ошибался, забыв тот факт, что друг не уступает ему по силе, поэтому в следующую минуту бьёт по голове и выхватывает телефон. — Чёрт, какой пароль?! — всё пытаясь набрать нужную комбинацию цифр, в то время как младший потирает ушибленное место, Тэхён всё же вспоминает и ему удаётся разблокировать устройство, однако он вовсе не ожидает, что его повалят спиной на кровать, нависнув сверху и прижав руки над головой. Да, несмотря на то, что брюнет сильный, донсен всё же оказывается сильнее. — Ты что творишь?!       — Хён, ты чего так взъелся? — вновь подумав, что второй издевается, к своему удивлению, Тэ видит абсолютную серьёзность на лице, заставляющую сжаться от неловкости и прыгающего сердечка. Да ещё и поза самая уязвимая, что накидывает различного рода фантазии, от которых ох как хочется избавиться. — Это ведь твой не первый поцелуй, да и целуешься ты прекрасно, так что не так? — Чонгук смотрит в медовые глаза и очень хочет найти в них ответ, а точнее найти то, на что надеется.       — Ты издеваешься? Или для тебя целоваться с другом — обычное дело? Ты с каждым это вытворяешь?       — Я не псих, хён. Не целуюсь с кем попало, а тебя поцеловал, потому что ты мой самый близкий и дорогой мне человек, хотя и не первый на моём опыте. Я хотел лишь помочь тебе, но, признаюсь, вошёл во вкус и зашёл туда, куда не следовало. Прости за это.       — В смысле «не первый»? — из всего сказанного Тэхён почему-то цепляется именно за эту фразу, вызвав во втором недоумение, а затем и забаву, которую ловко скрывает.       — Я уже целовался с парнем, но, несмотря на то, что мне не было противно, свой пол меня никогда не возбуждал так, как противоположный. Но тебе, кажется, не понравилось? — он вглядывается в чужие глаза, пытается отыскать на их дне истинные чувства и с облегчением выдыхает, когда старший начинает нервничать и бегать зрачками по комнате.       — Не то, чтобы мне было противно… Я просто не успел даже понять, что происходит, не то, чтобы во вкус войти, — на автомате ляпает и не сразу понимает, что в действительности сказал.       — То есть, ты бы хотел войти во вкус и распробовать что-то новое? — делает не безрадостное для самого себя заключение Чонгук. А Ким поняв все же что ляпнул, пытается скинуть с себя тяжёлую и голую тушу, чтобы убежать прочь из этой жизни.       — Я не это хотел сказать, отпусти меня! Эй, как ты смеешь так относиться к своему хёну?! — Возмущённо выкрикивает, с опаской замечая потемневший взгляд младшего, который не сулит ничего хорошего. Чонгук смотрит на него буквально нечитаемыми глазами, на секунду заставив задуматься, кто из них действительно «хён».       Стоит его голову посетить мысли, что следует заканчивать с этим цирком и поговорить начистоту, ведь оба уже взрослые, да и к тому же лучшие друзья, которые не станут смеяться над какой-то возникшей между ними проблемой, как его повергают в шок. В эту же секунду Чонгук неторопливо наклоняется и мгновенно прижимается к мягким и уже покусанным губам, прихватив нижнюю. Тэхён успевает лишь пискнуть что-то нечленораздельное. С пару секунд он взвешивает в своей чугунной голове все «за» и «против», спустя время все же закрывая глаза, решив в этот раз действительно распробовать друга на вкус. Ведь другого шанса может и не представиться.       Он пытается прислушаться к своим внутренним ощущениям и понимает, что ему очень приятно чувствовать на себе нежные прикосновения губ, которые дарят ему медленный и тягучий поцелуй, совсем не похожий на порыв страсти. Внутри всё трепещет, а лёгкие иллюзорно наполняются свежим воздухом, требуя коротких перерывов для выдоха.              Чонгук действительно не спешит, старается сделать всё нежно и дать ему понять, каково это — быть с мужчиной. Он ослабляет хватку на его кистях и левой рукой скользит выше, переплетая их пальцы в замок. Правой рукой он раздвигает крепкие ноги, чтобы встать между ними, и мягко проводит по щеке, опускаясь всё ниже.       Гук ощущает жар кожи через одежду, шаловливо проводит пальцами по груди, стараясь задеть твёрдые горошинки, и ныряет под футболку, касаясь пояса. Он наслаждается не меньше старшего и тоже близок к потере контроля, но всеми силами старается руководить процессом и чужой реакцией. Не заметив ни единого сопротивления, он разрывает поцелуй, прочерчивая губами дорожку вплоть до шеи, которую неосознанно вытягивают. Коснувшись языком, Чонгук оставляет засосы и слышит выдохи, похожие на беззвучные стоны наслаждения. Далее он поднимает чужую футболку до ключиц и уже обеими руками блуждает по превосходному телу, наблюдая за мурашками, которых невозможно поймать. Унять любопытство и не позволить себе зайти дальше кажется задачей совершенно невыполнимой, ему становится интересно, что же там внизу, за кромкой нижнего белья, поэтому в следующую минуту он опускает таз и прижимается своим возбуждением к чужому, ликуя от схожих чувств.       — Н-нет, это… неправильно… — последнее действие заставляет Тэхёна занервничать. Тот в изумление распахивает свои затуманенные глаза и смотрит на младшего, схватившись за его широкие плечи. Ему ни в коем случае не хочется останавливаться, вот только червь в башке твердит об обратном.              — Это с какой точки смотреть. С моего ракурса все очень даже правильно, — последнее, что говорит Чон, после чего просит зубами прикусить одежду, дабы наклониться и, облизав, погрузить розовый и такой очаровательный сосок в рот. Резко выгнувшись от неожиданности и электрического тока во всём теле, Тэ в ответ мычит в свою футболку, которая стремительно пропитывается его обильно выделяющейся слюной.       Он впервые ощущает что-то подобное и впервые его так желают и стараются сделать приятно, несмотря на то, что он давно не девственник. И всё же спать с девушкой и ощутить себя в роли девушки — разные вещи, и второе оказывается куда сногсшибательнее. Даже о том, что мужские соски могут быть настолько чувствительными он не подозревал.       Чонгук же переходит ко второму и принимается тереться о чужое возбуждение, надавливая и толкаясь, имитируя настоящий секс, пока старший теряется в ощущениях. Перед его глазами уже всё плывёт, поэтому он не сопротивляется, когда его штаны стягивают, а сочащегося естественной смазкой члена касаются тёплыми пальцами. Лишь вздрогнув, Тэ успевает увидеть чужой агрегат, который обхватывают вместе со своим, после чего его вновь целуют, убрав закушенную одежду, и начинают двигать рукой, заставив сделать резкий вдох.       Уже не осознавая, Ким начинает стонать чуть громче, смешивая звуки с мычаниями, больше заводя этим Чона, который ускоряется, желая съесть этого парнишку целиком. Но, к своему удивлению, ему хватает нескольких движений, чтобы старший дёрнулся и с неожиданным, но таким нежным стоном кончил себе на живот, дожидаясь, когда следом кончит и друг.       — Что мы наделали… — переводя дыхание, тут же выдаёт Тэхён и покрывается красными пятнами, пока второй стягивает полотенце с бёдер и, вытерев их недавние следы, отшвыривает то в сторону. Он ложится всем весом на брюнета и утыкается носом в шею со своими отметинами, вдыхая приятный запах.       — Всего лишь подрочили, — коротко отвечает, но совсем не успокаивает.       — «Всего лишь»? Ты хоть понимаешь, что друзья таким не занимаются?       — Тогда давай начнём встречаться, — добавляет и в край вышибает все мысли, отчего Тэ смотрит на него с невероятным шоком в глазах. — А что? Тебе понравилось, мне тоже, так почему бы не попробовать?       — Хватит из…       — Я не издеваюсь, хён. Мы знаем друг друга уже довольно долго, а минуту назад, обнаглею в край и напомню если уж ты успел забыть, мой и твой члены находились в «непозволительной», как ты наверняка думаешь, близости друг от друга и им, что бы ты не говорил, нравилось это. Да и не думаю, что, решив обойтись этим сегодня, мы не захотим вновь попробовать.       Однако Тэхён всё ещё сомневается. Ему нужно время, чтобы всё обдумать и найти выход из ситуации, ведь это не так просто. Кроме них есть ещё и окружение, которое вряд ли примет их отношения, включая родителей, которые хотят, чтобы у сына была невеста, а у них — внуки. Поэтому он предлагает пока не торопиться и остаться друзьями, как раньше. Но оба понимают, что всё уже не будет как прежде. Они перешли черту, которую заново не выстроить.       — Всё, слезь с меня, балбес! И голос мой удали, иначе я тебе письку выверну, — всё же предприняв попытки восстановить баланс отношений, угрожает парень, пинком сбрасывая тяжёлую тушу на пол.       — А понежнее никак? Стоило мне на секунду подумать, какой ты милый, как из твоего бездонного нутра снова черти начали вылезать, ну что такое-то… — обиженно скулит младший и потирает копчик, после чего поднимается и, абсолютно не стесняясь своего шикарного нагого тела, направляется в сторону шкафа, чтобы одеться.       Чонгук тоже понимает, что им не вернуть прошлое, да и не жалеет он вовсе о содеянном. Ким всегда казался ему эталоном мужского пола, однако теперь он будет смотреть на него иначе, каждый раз вспоминая раскрасневшееся возбуждённое лицо и громкий стон, когда тот кончал. Это было настолько поразительно, что теперь досадно, ибо повторить они это не смогут.       Он соглашается на чужое предложение остаться друзьями, потому что ни за что не хочет разрывать и как-то менять их безусловно слившуюся воедино энергии, приправленную стружкой идиотизма, даже если бы они были любовниками. Однако он также не перестает быть уверенным в своих словах о том, что попробовав раз, они вернутся к этой сладостной практике. И оказывается прав, когда спустя неделю Тэ не выдерживает и первым с порога накидывается на ошеломлённого Гука, которого поздней ночью разбудил настойчивый стук в дверь.       — С этого момента мы встречаемся, — обрадовавшись своему выигрышу, между поцелуями шепчет он, закрывая дверь и унося на руках своего несдержанного хёна к себе в комнату.       И как же он гордится тем, что силком в тот день затащил Кима в студию озвучки, ведь иначе они никогда бы не дошли до этой стадии их отношений, всё топчась на одном месте. А что касается семьи. Они предпочли не торопиться с этим, предоставив себя всецело друг другу, решив сначала подрасти, укрепиться, а потом правильно преподнести близким. Единственное, они не в курсе, что родители, которые сдружились между собой, уже давно подозревают их в отношениях, но также не решаются поднять этот вопрос, ожидая ответственного шага от детей.

*Бонус*

      — Эй, почему это ты сверху?! Я старше, я монаршее, — отстранившись от чужих сладких губ и крепкого тела, придавливающего к стенке, недовольствует Тэхён, искренне не понимая, почему, когда дело дошло до секса, он должен быть пассивом? Между прочим, он тоже не девственник и не в одну дырку долбился, так с чего бы сейчас ему менять позицию?       — Ну… — что касается второго, то Чонгук вообще не знает, что ответить, ведь думал, что всё было прозрачно с позицией изначально. Высунув свои тёплые ладони из чужих джинс, которыми он касался округлых половинок, недоумённо смотрит на нахмуренные брови. — Потому что я опытней и крупнее тебя.       — Это не аргумент! Я хочу быть сверху, и я буду! — отпихнув от себя младшего, пытается повалить на кровать, чтобы раздвинуть ноги, однако Чонгук не поддаётся, а продолжает удивлённо представлять, как в него долбятся. И испугавшись этого, вновь прижимает своего парня к стенке, держа того за плечи.       Всё началось с того, что после нескольких недель отношений и дрочки друг другу, Гук предложил перейти к настоящему делу, ведь чужие стоны сносили ему крышу моментально. Ему хотелось видеть, как старший кричит и плачет от наслаждения, как закатывает глаза и хнычет от переполняемых его нутро чувств, но его слова… Нет, он ни в коем случае не станет упрашивать и заставлять Тэхена быть пассивом, если тот категорически не захочет, однако сейчас он должен что-то предпринять.       — Хорошо, но давай с условием? — наконец заметив заинтересованность во взгляде, продолжает. — Если тебе сегодня не понравится, то я больше не буду активом, — уверяет Чонгук, слегка лукавя, ведь если Киму действительно не зайдёт, то он попробует ещё хотя бы раз удовлетворить его.       — И чтобы потом никаких отмазок. Я делаю это только ради того, чтобы было ни тебе, ни мне, понял? — всё ещё негодуя, соглашается на уговор, после чего замечает нежную улыбку и вновь погружается в поцелуй.       На самом деле, после чужого предложения, Тэхёну становится даже как-то легче, ведь, несмотря на свой хоть и малый опыт, он действительно не сможет раздвинуть ноги младшему. Однако, ему всё же нужно было высказаться, ведь его гордость задели, сразу же без вопросов нагнув на четвереньки, что неприемлемо по отношению к старшему, тем более от придурка Гука, который так чертовски круто владеет языком.       Вновь посвятив себя всецело медовому поцелую, брюнет теряет голову от губ и рукоблудства, потому что Чонгук, перейдя к шее, которую вытягивают, возвращает руки на мягкую задницу старшего и сжимает её, вырвав короткий «ох!». Он оставляет очередные засосы, которые так полюбились ему и возвращается к губам, пока коварные пальцы пробираются к мягкой дырочке, чтобы огладить её. Тэ мгновенно сжимается, с мычанием втянув весь воздух носом, и хватается за чужую шею, чтобы обнять и уткнуться носом в плечо от непривычных и смущающих чувств.       Младший же пока лишь оглаживает сокращающийся проход, чтобы дать привыкнуть к касаниям этого местечка, а второй рукой поглаживает напряжённую спину, чтобы расслабить, но тот ни в какую. Сжался, как ёж, и стоит. Конечно, будь там чуть влажнее от смазки, было бы куда легче, но до этого он дойдёт чуть позже. А пока в его голову стучится замечательная идея, от которой отказываться он тоже не хочет, да и не может по большему счету.       Медленно высунув руку, он переходит на ширинку джинс, чтобы расстегнуть пуговицу и опустить молнию вниз, попутно расцеловывая красивое лицо. Далее ладони, нежно оглаживая торс, поднимаются вместе с широкой футболкой к груди, огладив твёрдые чувствительные соски, под натиском которых несдержанно мычат сквозь закушенную губу.       — Скажи, хён, тебе когда-нибудь делали минет? — неожиданный вопрос прямо в губы изумляет старшего, но тот не торопится с ответом. Глядя в чужие расширенные глаза, он пытается увидеть подвох, думая, что если скажет «нет», то останется в лохах, а если «да», то вызовет разочарование.       — Я не скажу тебе, — с усмешкой выдаёт в итоге и видит такую же коварную улыбку, которая возбуждает куда сильнее. Да, несмотря на то, что они возлюбленные, они также и лучшие друзья, которые продолжают соревноваться друг с другом в чём бы то не было.       — Тогда прикуси вот это, пока я буду искать правильный ответ, — Чонгук всучает край одежды, который мешается, и мелкими поцелуями опускается ниже, специально ущипнув один сосок и укусив второй, за что получает по голове, после несдержанного стона. Ох, как же ему нравится доводить Тэ.       Он опускается, выцеловывает живот вокруг пупка и ниже, чувствуя, как непроизвольно сокращаются чужие мышцы с непривычки. Гук стягивает широкие джинсы вместе с боксерами и сталкивается лицом к лицу с уже колом стоящим членом, отчего улыбается и тут же без заминки проходится языком по всему основанию. При всём этом он внимательно смотрит прямо в глаза Киму, который не выдерживает и жмурится, дрогнув и закинув голову на стену позади.       — Ответ найден, — коротко выдаёт, после чего всецело погружает орган в свой горячий рот, начав двигать головой.       — Ах, погоди! — резко согнувшись от мурашек, Ким хватается за плечи и выпускает одежду изо рта, которую второй возвращает на место, продолжая активно втягивать щёки и играться языком с уздечкой, от чего старший при каждом соприкосновении вздрагивает и мычит. Ну не мог же он взаправду сказать, что ему никто не хотел делать минет чисто потому, что он не просил и не видел в нём особого смысла.       Знай же он раньше о том, какие это прекрасные ощущения, то не упускал бы такой возможности. По его телу буквально проходится раз за разом разряд тока, а разрядка близится со скоростью света, хотя он ни разу не скорострел, а наоборот, может оттянуть настолько момент, что его уже приходится просить закончить. Но факт того, что близость с Чонгуком в разы отличается приятными ощущениями от близости с бывшими, отрицать нельзя. Именно поэтому Тэ сжимает плечи и просит отстраниться, чтобы кончить, но младший противится, из-за чего его бьют, а после, не выдержав, изливаются в рот.       — Понравилось? — безусловно, Чон не собирался глотать, поэтому лишь высовывает язык и сплёвывает в ладонь, которую далее вытирает лежащей неподалёку салфеткой. — Думаю, что да.       Но Тэхён не может даже кивнуть силясь прийти в себя. Он облокачивается на стену и тяжело дышит, позволяя младшему с улыбкой поцеловать себя и обхватить одной рукой за пояс, чтобы далее поднять, как манекен, и отнести к кровати. Слетевшие же штаны с боксерами остаются на полу, пока обмякшее тело подминают под себя.       — Тупица, говорил же отодвинуться, — всё же придя в себя во время ласк, в которых Гук успел раздеться, ворчит парень.       — Не переживай, у тебя даже сперма сладкая, — но вместо каких-либо издёвок в ответ лишь утешает, заставив сердце вновь пропустить удар. Теперь понятно, почему все влюбляются в Чонгука, ведь, помимо внешности, тот умеет красиво говорить и выглядеть при этом сексуально. Можно с уверенностью сказать, что тот стал мужчиной. Да и забота, внимание к окружающим, хорошие манеры и желание сделать любимых людей счастливыми указывают на рост младшего. И пока Тэ думал об этом, не заметил, как из ящика уже достали смазку с презервативами.       — Хён, убери руки, — просит Чонгук после того, как усаживается между чужих ног и раздвигает их, но путь к действиям преграждают ладошки, хозяин которых, надув щёки, отворачивается в сторону стены.       — Нет! Выбери что-то одно, — неожиданно выдаёт, чем забавляет. Оказывается, Ким тоже значительно робеет и меняется в отношениях, ведь он всегда казался альфа-самцом и умел соблазнять одним лишь взглядом, сейчас же лежит и дуется от своего же смущения после всего, что между ними было.       — Я хочу видеть всё, — повторяет и пытается убрать преграду, но ему не дают.       — «Всё» нельзя!       — Что ж, если ты так настаиваешь на одном, тогда я выберу твою прекрасную попку. Развернись и ляг в коленно-локтевую, чтобы я мог вылизать твою дырочку так же, как отсосал член, — выгнув свою бровь, Гук поднимает руку и соединяет большой с указательным пальцы в кольцо, чтобы просунуть в него язык и показать пошлый жест, от которого старший распахивает в шоке глаза и пинает пяткой в грудь смеющегося болвана.       — Я тебе твой язык вырву, бестолочь! Да кто тебя научил такому вообще?       — Хён, — вот только его очередное возмущение прерывают захватом обеих кистей одной рукой, которые далее резко поднимаются и оказываются прижатыми к подушке над головой, — ты никогда не думаешь о последствиях своих слов, не так ли? Ляпнув одно, ты зажёг во мне огонь гораздо сильнее прежнего, который действительно хочет вылизать каждый твой уголок, пока ты со слезами не станешь умолять прекратить, вновь и вновь кончая лишь от этого проворного языка. И это не очередная издёвка, а моё истинное желание довести тебя до экстаза, поэтому позволь мне сделать это.       Прежде, чем он даёт старшему слово, наклоняется и нежно целует в губы, медленно и тягуче перемещаясь с нижней на верхнюю. Чонгук также ощущает жар чужих щёк и колотящееся сердце от своих слов, кажется, теперь понимая, что нравится его хёну. Свободной же рукой он опускается ниже к уже открытой смазке, выдавливает её на пальцы и касается вновь сжавшейся дырочки, смазывая проход.       — Тш-ш-ш, всё хорошо, — стоит Киму испуганно вздрогнуть, на глазах превращаясь из гордого льва в маленького тигрёнка, как Чон утешает, продолжая целовать и массировать ровно до тех пор, пока не ощущает лёгкое расслабление. — Если будет больно, сразу говори, — и сразу после этого проникает средним пальцем в сжатое колечко, внимательно наблюдая за эмоциями, а после вынимает, повторяя действия ещё несколько раз, чтобы тот привык. — Ну как?       — М-м-х… пока не знаю. Странные ощущения, — чуть жмурится Тэ и не произносит в слух, что ему неприятно. Ощущение лишь дикого дискомфорта, от которого хочется избавиться, но он терпит ради младшего. — Если бы два месяца назад мне кто сказал об этом моменте, я бы его избил…       — Хочешь поговорить о нашей прошлой дружбе? — усмехнувшись на чужие слова, вызывает смех и целует в очаровательный нос.       — Нет, точно нет, иначе весь настрой пропа… ухм… — вновь стонет, когда Гук, во время его смеха, погружает безымянный палец к своему среднему, орудуя уже двумя. — Вот сейчас уже неприятно, — не сумев сдержаться, честно признаётся и прижимает освободившиеся руки к своей груди, как будто обороняется от чего-то.       — Потерпишь немного?       — Конечно, потерплю. Мужик я в конце концов или кто? — слыша смех, вновь мычит, когда пальцы внутри начинают плавно двигаться, растягивая дырочку. — Хотя, признаюсь, будь это не ты, я бы давно ушёл. Видишь, какой я хороший? — своими разговорами Тэ скорее расслабляет себя, пытаясь отвлечься, но второму это никак не мешает, тот даже находит это милым.       — Да, ты просто чудо. Поэтому я и влюбился в тебя, — вновь смутив, всё же видит улыбку. — Давай немного добавим ласк, — а заметив, как у брюнета спадает эрекция, Чонгук принимается целовать грудь, пока чужие длинные пальцы погружаются в копну его темных волос.       Тэхён и сам пытается расслабиться, чтобы немного ускорить процесс, и, к счастью, понемногу привыкает к чувству чего-то инородного в своей заднице, отчего младший ускоряется, возвращая стояк. Но главное во всём то, что сфинктер расслабился настолько, что Гук может погрузить пальцы под нужным углом и, наконец, надавить на комок нервов, стимуляцией которого прошибает старшего насквозь.       — Ах! — вскрикнув и рефлекторно выгнув спину навстречу приятным ощущениям, ошарашенно смотрит на улыбающегося бойфренда.       — Значит, здесь, — сделав для себя некий вывод, вновь погружает в поцелуй и ровно также двигает пальцами, слыша приглушённые стоны.       Ким крепко обнимает Чона за шею и едва ли не царапает широкую спину в кровь, дрожа от этих необычных чувств. Они не сравнимы с дрочкой и он даже не понимает, с чем вообще можно это сравнить, ведь ему и хорошо, и щекотно, и хочется соскочить, но, скорее, не останавливаться. Парень уже теряется в этих ощущениях наслаждения, поэтому не следит за поцелуем, а через мгновение бурно кончает во второй раз, с тяжёлым дыханием расслабляясь на постели.       — Вау… — только и может выдохнуть, глядя в потолок с распахнутыми глазами. Впервые Тэ ощущает такую лёгкость в теле, будто все его потайные места стали явью. Хотя, по сути, так оно и есть, вот только кое-что его беспокоит. — А ты почему не кончил?       — Знал бы ты, как я сдерживаюсь, малыш, — надевая презерватив, шепчет Гук, удивляя своим нежным обращением.       — «Малыш»? Ты головой что ли стук… ох-х… Я буду кем угодно, только вытащи, прошу, — начав за здравие, Тэхён, кажется, готовится на упокой, потому что второй, приставив головку к уже разработанному входу, медленно входит, шипя от нереальной узости. Ему тоже больно и брюнет видит это, поэтому решает взять себя в руки и потерпеть, всеми силами стараясь расслабиться. — Поцелуй меня, — просит, чтобы отвлечься, и сам тянет на себя возлюбленного.       Чонгук держится на локтях, чтобы не придавливать своим телом, и дожидается, когда стенки пропустят глубже, ведь он вошёл лишь наполовину. И когда это происходит, он плавно входит на всю длину, проезжаясь по тому заветному местечку, отчего второй удовлетворённо выдыхает и откидывает голову. Но главную роль тут, наверное, сыграла забота Чона, ведь тот ежесекундно интересуется, не больно ли старшему и насколько больно, чтобы в любой момент отстраниться, ласкает тело, чтобы отвлечь и не даёт возбуждению спасть.       Когда же вся боль сходит на нет, младший начинает двигаться. Если по началу его движения не вызывали каких-то приятных чувств, то через несколько минут Тэ уже пытался сдержать стоны. Стоит Гуку сменить угол и чуть приподнять чужой таз, как наслаждение возвращается, и пассив не в силах контролировать голос. Он начинает входить во вкус и возбуждаться от чужих толчков, вот только чего-то не хватает. А попытавшись подмахивать в ответ, Тэхён стонет громче, безумно смущаясь своего голоса, ведь Чонгук, поняв, что тот хочет быстрее и сильнее, хватается за бёдра и с силой насаживает на себя, слыша теперь уже громкие восклики:       — Да! Ох! — которые до чёртиков перед глазами заводят.       Ким хватается за простыни над головой и действительно закатывает глаза, прежде чем прикрыть, а в голове только: «как же это прекрасно!». Он уже не понимает, что происходит, а с каждым новым толчком он содрогается всё больше и выгибает грудь, чувствуя, как близится разрядка. Однако, несмотря на то, что Тэ способен в обычном сексе отложить её приближение, с Чонгуком это сделать просто невозможно. И, кажется, дело действительно было в том, нравится ли партнёр или нет. Он думает, что сможет хотя бы на минуту сдержаться, но стоит ему услышать низким басом:       — М-м-м… Тэхён-а, — как он с громким криком кончает и сводит коленки, дрожа в руках ошеломлённого этим Чона, который кончает следом из-за чужого звука и вида, о котором мог только мечтать. — Так вот, что тебя так заводит? — вынув член, он снимает презерватив и, не надев другой, всей длиной разом входит во всё ещё сокращающуюся от оргазма дырочку. Ким вновь стонет, но не противится, тоже желая продолжить, пока не слышит очередное: — Какой же ты восхитительный, Тэ.       — Ах, замолчи-и-и… — закусив губу, мычит, и вправду заводясь от того, что младший произносит его имя своим томным, возбужденным голосом, чего раньше не делал. С самого их знакомства младший ограничивался словом «хён», крайне редко зовя настоящим именем. Кажется, открылся новый фетиш.       — Не могу. Хочу видеть, как ты кончаешь вновь и вновь… Тэхён-и.       — А-а-ах! Прошу, закрой рот, — вновь молит, слыша громкие шлепки и теперь уже приятную внутри заполненность. Он тянется к своему члену, желая поласкать себя, но его руки перехватывают и крепко держат у готового взорваться органа, пока Тэ недовольно хнычет, подобно ребёнку. — Пусти-и.       — Малыш, ты ведь можешь без рук, — говорит младший и трахает не размашисто, а смачно, вгоняя своего дружка так глубоко, что брюнет уже звёздочки перед глазами видит. Когда очередная разрядка настигает обоих, Гук пускает все козыри и шепчет прямо в губы: — Я люблю тебя, Ким Тэхён, — после чего они кончают практически одновременно, соединяясь в глубоком поцелуе.       — Я тоже люблю тебя, Чонгук-и, — с довольной улыбкой и тяжёлым дыханием старший отвечает взаимностью и крепко обнимает навалившегося сверху парня, чей вес не кажется тяжёлым.       Да, так бы Тэхён точно не смог оттрахать Чона и, скорее всего, испортил бы вечер обоим, в процессе растерявшись или не сумев учесть какие-то детали, поддавшись инстинктам. И думая об этом сейчас, он понимает, насколько сильно второй сдерживался. От этого и завидно, и приятно.

*Бонус бонуса*

      — Т-ты ведь… обещ-щал, чт-то я… буду св-верху сегодня! — держась за чужие бёдра, Ким скачет на длинном члене, который, по сравнению с другими разами, в такой позе входит слишком глубоко. Занявшись сексом в мягком одноместном кресле, Хён сидит на чужих коленях спиной к лицу и пытается двигаться не без помощи. От приятных ощущений и движений его слова вылетают отрывками, но обещанная смена позиции откладывается Чоном уже в шестой раз.       — Точно! — будто только вспомнив об этом, он тянется к рядом стоящему шкафчику и просит закрыть второго глаза.       — Что там? — на минуту остановившись, он слышит лишь какие-то странные звуки, не подозревая ни о чём.       — Не подглядывай, — просит Гук и достаёт резиновый мастурбатор с ребристой поверхностью внутри. Он практически повторяет строение дырки, в которую старший так жаждет попасть, поэтому в следующую секунду, вылив внутрь обильно смазку, одной рукой обнимает парня так, что обхватывает обе руки, дабы не вырвался, а второй надевает игрушку на чужой член, тут же видя реакцию.       — Что это такое?! Убери немедленно! — стоит органу пройтись по узкой ребристой поверхности, как Тэхён распахивает глаза и смотрит на вещь, которую на него надели.       — Ты ведь хотел быть активом, поэтому тебе следует почувствовать, каково это, — ухмыльнувшись, он возобновляет толчки под ошарашенный взгляд и, крепко держа парня, правой рукой принимается надрачивать, отчего ощущения становятся острее вдвойне.       — Нет, пусти! Убери эту дрянь, Чон… А-а-а-х-х.! Еп твою… А-а-а! — продолжая ругаться и кричать стонами, он вздрагивает каждый раз, когда чувствительная головка с силой толкается в закрытую поверхность мастурбатора. От этого ему и больно, и приятно настолько, что перебор. — Не х-хочу, я… — несвязанно что-то лепеча, Ким теряется в ощущениях, не понимая, думать ему о члене в своей заднице или о своём, который чертовски ноет.       — Тебе ведь приятно? Во мне будет также, поэтому нужно порепетировать, не так ли? — лукавит младший и наслаждается чужим наслаждением.       — Н-не буд-ду я акт-тивом! Не х-хоч-чу больш-ше-е-а-ах! — и стоит ему произнести это, как Чон резко освобождает чужой орган, чем заставляет содрогнуться, а затем насаживает хёна так, что тот с криками закатывает глаза и опрокидывает голову, уже не совладая с собой абсолютно, после чего кончает настолько обильно, что продолжает ещё несколько минут со стонами дрожать в чужих руках. Чонгук же кончает следом и заполняет Тэхёна своим семенем, которое всё же медленно вытекает обратно.       — Хороший мальчик, — нежно похвалив, за подбородок притягивает обессиленного и обмякшего брюнета для поцелуя, который всё же отвечает.       Благодаря этому Тэхён больше и подумать не захочет о смене позиции, ведь узнал, каким может быть его донсен, когда чего-то не хочет. Но и роль пассива его устраивает более чем, особенно ему нравится слышать эту похвалу, после которой его начисто вымывают, одевают и укладывают в кроватку, крепко обнимая всю ночь. И сейчас он думает о том, что будет действительно жалко жалеть о согласии сходить на озвучку, ведь иначе он никогда бы не обрёл такого счастья, которое с нежностью целует его. Happy house))). Ладно, шутка. Happy end.