Чудо

Вечера милы и душевны,

И вид красив из окна.

Вот вы видели зиму в деревне,

Что сказок и мифов полна?

Здесь свой маленький мир обитает,

Тепло и уют в нём царят.

Здесь дом мишурой украшают,

Одевают с головы до пят.

И столпившись у маленькой печки,

Потому что теплее так,

Говорят об одном человечке,

Чьи глаза закрывает колпак.

В эту сказку верящие дети

Будут долго ещё говорить.

За окном воет волком ветер,

Но наше окно не сломить.

И быстро в наш дом забегая,

Снежинки садятся толпой.

Видят же, что прихожка пустая,

И украшают наш домик собой.

Здесь так тихо, волшебно и мило,

Что и мысли не будет о том,

Чтоб заставить себя через силу

Покинуть уже родной дом.

Сынмин хмурится, чуть ли не падая со стула, когда руки уже начинают затекать. Он хотел повесить гирлянду прямо около входа в дом, вот только она всë никак не хочет держаться. И скотч не помогает, и иголочки с бусинками на одном конце - кажется, называются английскими, но Киму уже всë равно. Минхо предложил ему оставить эту идею ещё тогда, когда пошёл чистить двор ото снега, а значит около получаса назад. Но Сынмин не сдаётся. – Пап! – громкий крик сзади едва не заставляет его снова свалиться с табурета, который и без того сильно шатается, – Может, не нужно? – Чонин, напугал, – вздыхает Сынмин, держась за вешалку для курток. Так хочется навести в доме красоту, что он готов сделать для этого всë, что угодно. – Ты сейчас свалишься, – причитает мальчик, как будто Ким этого не понимает, – А ты нам важнее гирлянды. Сынмин улыбается. Чонин никогда не упускает возможности сказать о том, как сильно он его любит. И это не может не радовать. – Не переживай, не свалюсь, – Ким треплет его по голове, когда Чонин подходит, – Может, тогда сюда мишуру? Она полегче будет. Мальчик часто кивает головой, после убегая в свою комнату, и Сынмин хочет вновь его окликнуть, чтобы попросить не топать так сильно, но может выдавить из себя лишь глупую улыбку. В прошлом году Чонин был ещё слишком мал, чтобы помогать родителям украшать дом к главному празднику года, а в этом уже уговаривал Сынмина принимать его помощь. И кто же он такой, чтобы отказать Чонину? За все прошлые годы наблюдений малыш многому научился, например вырезать снежинки из бумаги или распутывать гирлянды из непонятного нечто, в котором они находились около десяти месяцев в ожидании зимы. А значит сейчас он может быть полезным. Наконец-то. – Эту? – также громко топая, Чонин прибегает обратно. Он держит в руке явно потрëпанную временем и проказником Дори мишуру серебристого цвета и улыбается, – Она такая красивая! Сынмин кивает. Действительно красивая, если не смотреть на один из её краëв, от которого осталась лишь тоненькая леска и парочка блестящих полосок. Это нужно обрезать, чтоб не портила вид. Ким спускается со стула и оглядывается в поисках ножниц, однако в прихожей их не находит, а потому уходит на кухню. Чонин же, не теряя времени, складывает неудавшийся декор этой комнаты и уносит гирлянду к себе. Пусть он и не сможет повесить её на стену, как хотел сделать папа, Чонин просто положит её рядом с собой, включит и будет наблюдать за светящимися огоньками, напоминающими маленьких светлячков. Однажды, когда лес ещё не был усыпан белым покрывалом снега, они с папой ходили туда вечером и внезапно в высокой траве заметили маленький фонарик, который перебегал с одного места на другое. Чонин тогда с визгом бросился прочь, едва ли не подвернув ногу от крутого поворота, но Сынмин лишь рассмеялся, объяснив, что есть такие насекомые, и они совсем не страшные. Чонин слегка насторожился, но вернулся и, приглядевшись, понял, что он прав. Они очень необычные, но вместе с тем такие красивые! И вот, глядя на яркую гирлянду, он может лишь улыбаться. Как будто целая стая светлячков, которые сейчас, наверное, попрятались в свои норки, сейчас сидят прямо у него в комнате на полу. Чонину хочется побежать к папе и показать ему эту красоту, сказать, что вот они, прямо как светлячки, но его кое-кто опережает. – Милый, ты утащил гирлянду? – из коридора кричит Сынмин, не найдя её там, где оставлял. Чонин бросается туда, снова громко топая, и Ким вздыхает. Этот мальчишка скоро точно проломит полы. – Она прямо как те жучки, которых мы видели! – Сынмин вскидывает брови. Очевидно, сейчас он уже не помнит про тот случай, – Ну, светящиеся. Пап, помнишь? Ким кивает, пусть и не до конца ещё понимает, про что идёт речь. Он и ответить не успевает, как дверь позади него открывается, и мощный поток ветра ударяет ему в спину, заставляя сжаться. – Минхо! – он сразу понимает, кто пришёл - дома не хватает всего одного жильца, – Я же просил закрывать дверь в сенях! – Но она закрыта, – Ли отряхивается от снега, чем вызывает новый поток возмущения у мужа. – Тут сейчас опять будут лужи, – Сынмин закатывает глаза, – Минхо, ну зачем тащить всё в дом? – Не ворчи, Минни. Там снег идёт, и даже если бы я.. Договорить ему не даёт Чонин, чьи глаза буквально загораются. – А пойдём лепить снеговика! Минхо и Сынмин переглядываются. И если Ли готов обратно натянуть шапку, которую уже отложил на тумбочку, Ким мотает головой. – Не в этот раз, малыш, там невероятно холодно. Посмотри, у твоего папы весь нос красный, – в своей голове Сынмин уже откладывает идею с украшением дома на некоторое время. Нужно отогреть Минхо, – Печку мы уже затопили, раздевайся, – он, едва касаясь губами замёрзшей кожи, чмокает Ли в щëку и разворачивается, уходя в сторону кухни. Чонин, пусть и с отпущенной головой, хвостиком следует за ним. Рядом с печкой тепло, и папе Минхо точно нужно сюда. А снеговика действительно можно отложить. Сынмин сдвигает стулья и двигает их ближе к печке, чтобы организовать им своеобразный диванчик, и кладёт наверх мягкий плед, после садясь туда. Чонин залезает к нему и пристраивается рядом, обнимая папу. – А сейчас придёт наш собственный снеговик, – Чонин хихикает с такого сравнения. Папа Минхо иногда действительно напоминает снеговика: у него есть красный тёплый шарф, как подобает самым настоящим снеговикам, а ещё Ли постоянно холодный. С улицы он пришёл или только-только проснулся, его тело всегда будто из снега собранное. Помыв руки, Минхо приходит на кухню. Он улыбается с того, насколько уютная и домашняя картина возникает перед ним: Сынмин приобнимает Чонина за плечи, крепко прижимая к себе, и расспрашивает обо всяком. Но один вопрос привлекает внимание Ли. – Ты уже написал письмо деду Морозу? Чонин много раз кивает головой и говорит, что уже ждёт, когда дедушка пойдёт собирать новогоднюю почту. – Я в ту ночь не засну! И может быть увижу его! Минхо невольно улыбается от тёплых воспоминаний. Когда-то он тоже ждал, стараясь максимально оттянуть сон, пусть мама подгоняла, говоря, что он уже носом клюёт, а значит пора спать. Он ждал, наивно веря в чудо, он хотел увидеть где-то за окном белоснежную бороду и два добрых глаза, и в своих самых ярких снах видел, как волшебные олени деда Мороза катают его на своиз санках. Глаза Чонина блестят, когда он говорит о том, что ни за что не сомкнëт глаз, и Ли обещает сам себе порыться на чердаке и отрыть старый костюм волшебного дедушки, который когда-то давно надевал его дядя, чтобы порадовать маленького Минхо. От этих воспоминаний Ли едва ли не слезу пускает. Он так ждал каждую новогоднюю ночь, с закрытыми глазами шепча своё самое заветное желание. В один из таких дней им стала любовь. Просто любовь, о которой тогда Ли оставалось лишь мечтать. И это, кажется, единственное новогоднее желание, которое было действительно обдуманным и не походило на прилёт НЛО или говорящего кота. И сейчас Ли надеется, что Чонин будет с умом подходить к такому ответственному выбору. – Минхо? – Ли и не замечает, что Сынмин уже некоторое время смотрит на него, склонив голову вбок, – Пойдём греться? Минхо кивает. Да ладно, пусть Чонин загадывает всë то, что сейчас ему, как дитю, желается, будь то целый шоколадный завод или приход любимого персонажа из мультика прямо к нему домой. Ведь это чудо, настоящее чудо, если это сбудется. Даже если в каком-то из снов, пусть Чонин запомнит это надолго. И просто будет счастлив.