Жара

Палящие солнечные лучи разливались на все доступные поверхности. Теплота балансировала на грани с жарой. Всего лишь на пару градусов поднимется температура, и на улице станет действительно тяжело находиться. Несмотря на плачевность положения, телевизионные вещатели предостерегали людей о лишь поднимающимся в ближайшем будущем показателе на термометре. В Японии такая погода была уже привычной, хотя дискомфорт у коренных жителей вызвала знатный. Стороной жаркие мучения обходили немногих. В число исключений входил тот, кто в любой момент мог охладиться собственноручно созданной ледышкой. У Шото никогда не было особых проблем с жарой, даже как у обладателя огненной причуды. Вторая часть постоянно выручала в каверзных ситуациях, когда солнце начинало печь с удвоенной силой. В геройской академии, где учился парень, условия были замечательные. Кабинеты оснащены кондиционерами, что с тихим гулом постоянно охлаждали помещение. Вот ради такого комфорта стоило потрудиться, чтобы пройти экзамены и держаться на показательном уровне. Хотя первое младший Тодороки все равно пропустил как ученик с рекомендацией. Небольшие, но все таки плюсы в ношении фамилии известного про-героя были, трудно не признать. Однако с такой жарой справляться могли далеко не все, что юноша прекрасно понимал. И лучше никому не знать, особенно родной семье, о ком же так беспокоится их сынок. О злодее. Действительно, вот так иногда происходит. Стартель бы лично размозжил черепушку сына. Прилежный мальчишка, видящий перед собой лишь одну цель, проникается симпатией с довольно разыскиваемой фигурой в Японии. Причём взаимной симпатией. Он абсолютно всегда, как никто другой близко к поимке этого злодея, как и второй к убийству Шото. Но до этого никогда не дойдёт. Ведь каждый должным образом наслаждается кампанией своего фактического врага. Тодороки просто любил. Крепко и искренне, даже если это незаметно с первого взгляда. Подросток молчалив, на тактильность довольно скуп. Но он всегда приходит на помощь, подставляя свое плечо. Внимательно выслушает, вставляя несколько своих советов. А темными вечерами будет готов отдохнуть в объятиях злодея, настойчиво запрещая ему раздирать и так пострадавшую кожу. Это ведь и зовется любовью. Шигараки любит не меньше. Он и сам толком не осознавал, как жизнь докатилась до отношений с отпрыском Старателя, однако факт оставался фактом. И эти отношения стали глотком свежего воздуха. Когда можно не бояться предательства. Касаться, и не видеть страха в глаза оппонента. Позволять касаться себя не сквозь одежду, а прямо так, кожа к коже. Разрешать трогать волосы, шрамы. Посвятить в те крупицы воспоминания, что остались из не такого далекого, но забытого детства. Томура находил общие темы с героем, не вызывающим отвращение. Эти отношения шли на благо обоим. Многое изменилось с их первой встречи, что вышла не самым приятным воспоминанием. Еще тогда, действительно герой и злодей, сошлись в неравной борьбе. Ничего, кроме взаимной ненависти, не сверкало в глазах обоих. Битва до одури неопытная и спонтанная, но жестокая и настоящая. Такая, к какой не могут подготовить даже в стенах лучшей академии. Живой человек, осознанный злодей, а не робот, действующий по приказу. Нужно было думать, анализировать, подстраиваться. Шигараки тогда был слабым противником, чего нельзя было сказать о всей его своре. Шото, не менее слабый, и не сражался с лидером лоб в лоб, только немного. Этого хватило, чтобы всей душой возненавидеть Томуру. Вторая встреча, перевернушая жизнь с ног на голову, произошла в торговом центре. Настоящим чудом можно считать тот факт, что два врага сошлись за одним столиком и стаканчиками кофе. У двух совершенно разных людей обнаружилось столько общего. Терять такого собеседника не хотел ни Шото, ни сам Шигараки. Именно так юноша стал неофициальным членом Лиги Злодеев. Его признавали все: и Тога, показывающая свою дружескую любовь неординарным способом; и Даби, что так настойчиво скрывал их родство; и Твайс, чьи комментарии постоянно веселили будущего героя; и Курогири, проводник между старым баром и оживлёнными городскими улицами. Мальчишка стал полноценным членом этой малой семьи. Особенно хорошими вышли отношения с самим Томурой. Они стали полноценной парой, довольствуясь дозволенной любовью. Однако в данный момент единственное, чего хотел злодей, так что умереть. Или абстрагироваться от окружающего мира, жары и душного бара. Дела обстояли действительно плохо, раз злодей снял излюбленную толстовку, оставаясь в одной футболке. Шрамы и новые раны щипало и жгло гораздо сильнее из-за выступающего пота, что лился водопадом. И Тодороки мог бы хорошо помочь с такой проблемой, разбавив дешёвое пиво кубиками льда или заботливо подставляя маленький вентилятор перед чужим лицом, или как-то неосознанно охлаждая воздух вокруг. В такие моменты Шигараки невообразимо рад, что заклеймил подростка с такой практичной причудой. Только бы названный ранее поскорее пришел. А Шото спешит. Уходит раньше своих друзей, чтобы никто не задался вопросом, куда юный Тодороки так резво бежит. И зачем уходит в с виду заброшенный бар с лёгкой улыбкой на лице. Приятно понимать, что тебя ждут. В тебе нуждаются. Их с Томурой разговор не перенасыщен бесполезными словами. Они понимают друг друга без слов. Особенно когда Шигараки с измученным видом подталкивает к юноше стакан с алкоголем. Тодороки ведь ничего не стоит добавить немножечко льда. Пусть юноша никак не одобрял такой алкоголизм, лечить чужую зависимость даже не пытался. Шигараки не бухает в хлам слишком часто, а значит беспокоиться не о чем. Разговор все таки клеится по инициативе старшего — Что было в школе? Растят из вас настоящих героев - в усмешке того не было ничего доброжелательного. Конечно, злодей не может хорошо относится к героем, заклятым врагам. Только вот Шото был не такой. Он просто.. Другой. Такой, какому хотелось доверить всю свою жизнь с уверенностью, что ее не растопчут. Ее защитят, укроют от всех опасностей и прижмут к своему сердцу. Возможно, юного Тодороки удастся переманить в Лигу. Томуре от этого станет только легче. Отношения не придется скрывать. Не придётся видеть взволнованное лицо подростка, что даже в темные ночи в полной своей маскировке следит за каждым редким прохожим. Вдруг его узнают, разоблачат, раскроют всему миру. Проблем Тодороки младший не хотел. Забавно выходит. — да. Каждый день одно и то же - подросток никогда не был многословен. — мм, ясно. Как всегда сражаетесь с железками и пишете тупые тесты? — ага, а еще слушаем мотивационные речи. Очень много речей.. Меня самого скоро от них будет тошнить — то-то же, герой растет. Сам выбрал этот путь, терпи - на это Шото лишь хмыкает. И правда ведь. Разговор шел легко и непринуждённо, особенно когда в баре были они одни. Остальная Лига Злодеев разбежалась в поисках спасения от жары. Ведь только один Томура удостоин честью спасения Ледышкой. И все таки температура поднялась, теперь грозясь перейти в стадию пекла. Эти двое могли спокойно насладиться друг другом. Только вокруг этих двоих витал приятный холодок, расслабляющий все тело моментально. Будто рай на земле. Пока парень вдруг не достал из своей сумки мазь. Серьезно, мазь. С заживляющим эффектом. Это не могло не вызвать недовольства у Шигараки. Он вообще не любил, когда кто-то трогает шрамы. Шото иногда можно. И этот дурак всерьез тратил такую редкую возможность на то, чтобы обработать раны. Позаботиться, в конце концов. Точно идиот. Томура не может сдержать раздражённого вздоха, сдерживая порыв снова начать чесать страдающую кожу. Бесит. Хотя глубоко в душе так приятно. — я подумал, что тебе пойдёт это на пользу. В этот раз другая, щипать не должна. Можно ведь? — можно - нехотя протянул старший, слегка откидывая голову назад, обнажая исцарапанную кожу. Грубую, будто пальцами по наждачке ведешь. На ней уже красовались новые царапины, которые почти никогда не обрабатывались. Раньше. Теперь этим занимался Тодороки. Ему просто это нравилось. Забота о любимом нравилась. — я и не сомневался. Если снова будешь щипать, то я подую - на лице младшего ненадолго застывает улыбка. — я злодей все таки, а не размазня. Но ты подуй. Шото достает из той же сумки платочек, в котором быстро топит своей лед. Раны нужно было смочить, заодно вытерев капли пота с шеи. И только потом приняться втирать мазь. Пахла она приятно, ромашкой. Юноша действовал с такой аккуратностью и нежностью, с какой никогда не спасал людей даже на жизненно важных экзаменах. Это было совершено иное. Мягкими пальцами трепетными мазками растирать белесую мазь по шее, стараясь покрыть и смазать ей каждую царапину. Чтобы кожа смягчилась, но от того не стала менее привычно грубой. Но такой родной. Внешность у злодея необычная, притягательная. Но Шото любил Томуру не только за необычные внешние качества, которые многим покажутся отвратными. Не только за скверный характер. За то, что это был Тенко. Да, Тодороки знал его настоящие имя и фамилию. Сверх доверия. И когда над ухом раздалось сдавленное болезненное шипение, подросток стал дуть на раны. Улыбаясь, под смех старшего — вот же, а аптекарша сказала, что больно не будет. Прости, Тенко, не хотел. Теперь лучше? - все таки прекратив дуть, извиняется и спрашивает Половинчатый. — гораздо лучше, можешь продолжать - и ведь действительно практически не болело. Тенко уже знал, что в следующий раз отпрыск Старателя придет с новой мазью. И так, пока не найдётся достойный экземпляр. После шеи Шото принимается на всю остальную раненую кожу, не пропуская ни один миллиметр. Он может и не говорить постоянно, как дорожит, может лишь проявлять заботу. Как и Томура. Молча дать прикоснуться и обнять, натянув на руки перчатки. Как сейчас. Ведь подросток млеет в некрепких, даже неуверенных объятиях. Шигараки все еще боится ненароком навредить и расщепить. Но такими идеальныими ощущались эти объятия. Будто они с самого своего начала были созданы только для того, чтобы в них попал Тодороки — теперь моя очередь позаботиться о тебе, верно? Пошли, поиграем вместе в приставку. Тоже своего рода забота. Время шло невероятно быстро. Нет, время летело. Вместе со звонким смехом двух парней, сидящих в такой близости. Тот, что повыше, сидел за еще совсем юношей, укладывая голову на чужую макушку. Младший и не возражал, когда его талию обвили тонкие руки, держащие джойстик. Тодороки и Томура часто играли вместе, находя это отличной подводкой к завершению чудесного дня. На домашние задания редко оставалось время, только если сам злодей соизволит захотеть окунуться в школьную рутину и помочь. Хотя Шото делал все сам, только под чутким присмотром. После начала отношений с будущим мировым злом, успеваемость сына Стареля не слишком снизилась, хотя на задания он время почти не тратил. Умел же выкручиваться. Просто теперь было совсем не до этой нудной работы. Как о ней можно думать лежа на кровати с Томурой, пряча свое лицо в его плече. Чувствовать себя самым счастливым, пока старший крепко обнимает его, по привычке не касаясь всей пятернёй. Вдыхать родной запах, находясь дома. Старый, потрёпанный бар с комнатой Шигараки был настоящим домом, куда хотелось возвращаться вновь и вновь. Где засыпалось невероятно легко. Как не спалось в названном отцовском доме. Для Шигараки домом был Шото. Спокойный, такой осознанный подросток, который смог проникнуться любовью к злодею, вопреки всем законам общества и моралям. Он заботился, любил и даже уважал. Так, как никто другой в Лиге Злодеев. Они нашли в друг друге защиту и опору, собственный спасательный круг. На улице было самое настоящее пекло. Но разве было до этого дело двум парням? Не злодею и герою, только одному из которых светило яркое будущее, а просто парням. Влюблённым. Им было плевать. Находясь друг с другом все невзгоды отходили на далекий план. Мир сузился до этой комнаты и ее законных обитателей — я люблю тебя - раздаётся хриплый голос Тенко — я люблю тебя - вторит голос Шото, переполненный нежностью. И они сливаются в поцелуе. В нежном и невинном касании. Далеко не первым и далеко не последним.