Зов полярной звезды

Сегодня всю ночь я провёл в беспокойной дремоте. Такое неприятное состояние пребывания где-то на периферии сознания, между сном и реальностью, когда кажется что тело уже спит, а вот мозг и не думает. Продолжает навязывать усталому разуму тяжёлые мысли, сканировать информацию, передаваемую каждым органом чувств, так что малейший звук вроде монотонного жужжания холодильника, тиканья настенных часов или шума ветра за окном назойливым эхом отдаётся в голове, словно ударяясь о внутренние стенки пустого черепа. Вот и сегодня множество бессмысленных звуков не давали мне покоя. Ветер выл в водосточных трубах, создавая ощущение что где-то далеко в лесу собралась стая волков. Но всё это лишь игра воображения. Можно встать с кровати, отдёрнуть пыльную гардину и окинуть взглядом заснеженное поле, открывающее прекрасный и в то же время жутковатый вид на зимнюю тайгу чтобы убедиться – там никого нет и лишь ветер гоняет снежную пыль по просёлочной дороге. Звон будильника резко вырвал меня из мира грёз, словно снежок, попавший за шиворот. Я быстро оделся в подготовленную со вчерашнего вечера школьную форму и рюкзак и, стараясь идти как можно тише по скользкому линолеуму, вышел в прихожую. По пути туда я увидел что дверь в спальню отца была чуть приоткрыта. Он не спал – сидел, сложив руки, перед окном, тихо бормотал что-то себе под нос и всматривался в ещё не посветлевшее звёздное небо. Я понимал что сейчас отца было лучше не трогать, потому потихоньку обулся, надел пуховик и натянул почти до самых бровей шапку. Наконец, бросив напоследок взгляд на полку у стены я тихо шепнул. – Пока... На полочке стояла, всегда чистая от пыли, в резной рамке мамина фотография. Она улыбалась словно живая, каждый раз давая мне силы преодолевать любые трудности. Если мне не врали, и рай действительно существует, то мама, должно быть, сидит под тенью деревьев Эдемского сада и, всё так же улыбаясь, наблюдает за мной. Спускаясь по лестничной клетке я думал о ней, но скоро добрые и светлые воспоминания стали сменяться тёмными образами смерти и безрадостными мыслями о потерянных моментах, пока мама была ещё жива. Поэтому я быстро прогнал эти мысли из головы и решил переключиться на что-то другое. Я вышел на улицу – морозный воздух обжёг ноздри, заставив поёжиться. Мой дом – кирпичная трёхэтажная многоквартирная коробка – стоял чуть поотдаль остального посёлка. Кому могло прийти в голову построить его здесь, в этой глуши? Возможно, когда-то здесь что-то строили – трассу, а может даже железную дорогу. Однако теперь бравые строители уехали домой, обратно в центр страны, поэтому половина квартир здесь пустовала. И было в этом безлюдии что-то жутковатое И всё-таки, несмотря на нагоняющие бессмысленный страх сумерки и пустую улицу, утро было вполне себе заурядным. Спустя двадцать минут я уже стоял на крыльце, отряхивая снег с ботинок. Учебников сегодня надо было брать много, поэтому я решил не нагружать себе дополнительной ношей в виде сменки и, незаметно проскочив мимо дежуривших в фойе, забежал в класс. Скрипучая дверь громогласно захлопнулась и одноклассники вдруг, чуть не подпрыгнув от страха, уставились на меня. Но, поняв что это всего лишь их одноклассник, быстро успокоились и принялись дальше что-то оживлённо обсуждать. Однако я не мог этого не заметить – мой 6 "А" был какой-то дёрганный, нервный, напряжённый будто тонкая скрипичная струна, готовая вот-вот порваться. Под взволнованные шепотки я прошёл к своему месту – за предпоследнюю парту среднего ряда. Там, мирно покачиваясь на стуле и ритмично мотая головой, сидел Димас – мой лучший друг и товарищ с детского сада. Он с закрытыми глазами покачивался в такт музыке, транслировавшейся ему через длиннющие наушники из висящего на шее кассетного плеера. Я с облегчением скинул портфель на парту и сам плюхнулся на стул. От резкого движения мой сосед по парте внезапно дёрнулся, точно только разбуженный. – Да чего вы сегодня все такие дёрганные? – слегка раздражённо спросил я после быстрого рукопожатия. – В смысле? – стянув наушники на шею спрашивал Димка. – Нервные все сегодня какие-то, не заметил? – Ну так понятно чего. Стой, ты что не видел? – вопросительно посмотрел он. – Что видел? – удивился я. – Объявление внизу висит, ещё один ребёнок пропал. Девочка, из нашей параллели. – Уже четвертый ребенок... – выдохнув, пробормотал я. – Знаешь, я уже будто начинаю к этому привыкать... Стой, а что за девочка-то? – Девочка? А, пропавшая. Катя, из "В" класса вроде. Та что дочка Лилии Павл... Резкий звон выпавшей из моих рук железной линейки заставил товарища запнуться. Тут же я схватился за волосы, тяжело дыша и глядя пустыми мечущимися глазами куда-то в ноги. Сбылись мои самые худшие ожидания – из десятков учеников шестого класса пропала именно она! Катя Смирнова – главная сплетница школы, но такая красивая, такая хрупкая. Неприступная с одной стороны, но открытая и готовая излить все тайны души с другой, стоит лишь правильно попросить. Та, в которую я был так искренне и безнадёжно влюблён, одна из тысяч – пропала, сгинула в лапах чёрной тайги! – Что с тобой? – резко наклонился ко мне Димас. – Это что, та самая? Я чуть заметно кивнул. – Чёрт, Макс!.. – он замешкался, точно придумывая что сказать. – Давай, не знаю... Пойдём поищем её. Да, прочешем лес, перероем все сугробы! Мы ведь хотели, ещё давно, помнишь? – Да. – тихо сказал я, и прозвенел звонок. Первый урок прошёл как бы в забытии. Спустя минут двадцать я осознал что даже не открывал тетрадь, а потом заметил, что с обложкой что-то не так. Имя и фамилия – Максим Левицев – были прежними, но некоторые буквы читались с трудом. Сточки намокли от слёз. Под надуманным предлогом я отпросился в туалет. Умылся ледяной водой и взглянул в зеркало. Мне всегда говорили что я похож на мать, это правда... сейчас она смотрит на меня из рая и... разочаровывается!? Почему я плачу, вместо того чтобы что-то делать? Неужели моя любовь – лишь слова? Ну уж нет! Я с нетерпением отсчитывал каждую минуту до конца занятий, так сильно было во мне желание отправиться на поиски. – Так куда пойдем? – спрашивал Димка, только мы вышли со школьного двора. – Весь лес же не прочешем. – Надо думать логически. – яростно жестикулируя начал я. Меня трясло он нетерпеливого возбуждения. – После школы она пошла домой – ну конечно, куда же ей ещё идти! – Но у дома её не видели. – Значит, не дошла. Пропала по дороге. А значит нужно смотреть в пролесках, что по пути к её дому. – Чтож, это логично. – пожал плечами Димка, натягивая шапку поверх наушников. – Тогда ко мне еще зайдём, это ведь по дороге. Димка кивнул. Зубами стянув варежки, он потянулся в сумку за кассетой. – Эй, я надеюсь мы по темноте в лесу бродить не будем? Я усмехнулся, но промолчал. Идя дальше по просёлочной дороге я увидел в ямке, оставленной протектором автомобильной шины, мёртвую птицу. Обыденный, но всё равно навевающий отвращение образ пробудил воспоминание. Ведь этой ночью, среди какофонии привычных ночных звуков я слышал ещё кое-что... Где-то далеко, на самой границе восприятия тихонько пела флейта. Поначалу мелодия была приятной, мистической, словно инопланетной, будто вышедшая из-под пера копозитора-авангардиста. Но скоро музыкант сменил регистр. Теперь она уже скрипела другую мелодию – мятую, обрывистую, по-настоящему жуткую. Я встал, чтобы понять, действительно ли там в поле кто-то играет, или это всё тот же ветер воет в трубах. Зглянув за шторку, я застыл от удивления. Там в поле кто-то танцевал. Фигуры, словно звериные, кружились в чудных хороводах, но то были не звери. Слишком уж резво они прыгали на двух ногах, слишком большими были для обитателей леса. Но вдруг, в тот момент когда мелодия сменилась, один из танцоров отделился от остальных. И не сам! Фигуру в виде птицы вытолкнули из хоровода с такой силой, что она прокатилась куборем до середины поля, а затем, спешно отряхнувшись, взлетела, точно хромая на одно крыло, а вслед ей летел град сежков. Словно не находя себе места, птица кружилась затмевая тенью от крыльев большу́ю часть поля, а затем, я был готов поклясться, уставилась на меня и резко полетела к моему окну! В панике я отскочил от окна и прыгнул под одеяло. Я считал удары сердца, ожидая, когда огромная птица влетит в моё окно, разбив стекло. Но ничего не произошло. Я и не заметил как меня снова поглотила беспокойная дремота. Вспоминая звуки той флейты, я могу сказать что она действительно вызывала у меня страх, хотя в самой мелодии не было ничего ужасающего... Вдвоём мы дошли до моего дома и я ненадолго зашёл оставить вещи и предупредить папу. – Только давай не долго. – твёрдо сказал он, когда увидел что я беру с собой фонарик. – К вечеру буду дома, обещаю! – крикнул я, выбегая из квартиры. У подъезда меня уже ждали трое – Димка позвал двух наших хороших знакомых, чему я не мог не обрадоваться. Мы быстро пошли в сторону катиного дома, как вдруг, проходя мимо кладбища, услышали тихий вскрик из бурелома. – Да ну нет... – обречённо проговорил один из наших попутчиков. – Идём. – твёрдо сказал Димка, сняв наушники, и пошёл на звук. "Всё-таки он крутой друг!" – подумал я. Пройдя через валежник, мы оказались почти в самой чаще. Незамедлительно стали искать следы – что угодно, что могло бы привести нас к пропавшей девочке. Около двух часов мы блуждали по всему лесу, находя пустые улики вроде сломанных веток, притоптанного снега или брошенного окурка. Мнимые следы давали ложную надежду, заставляя нас идти дальше, но за ними ничего не стояло. Начинало темнеть. Солнце почти скрылось за кронами деревьев и на темнеющем небе одна за одной загорались звёзды. Как вдруг под одним из деревьев я заметил следы... Человеческие следы! – Собираемся, парни! – кричал вдалеке Димка. – Темнеет! – Я кажется кое-что нашел! – крикнул я в ответ. – Проверим и пойдём! Я пошёл вдоль следов – детских, судя по размеру. Постепенно они становились всё более зармазанными, будто шедший еле перебирал ногами, загребая полные сапоги снега. Или... Его тащили?! Я ускорил шаг, да что там, чуть не бежал по следам! В полумраке я стал различать на снегу тёмные пятна. "Кровь!" – догадался я. Следы вели прямо за одну из широких сосен, я забежал за неё, остановился и... Под деревом индевела красная лужа! Уже достаточно холодная, старая. Однако здесь никого не было, а следы кончались. Я замер в ужасе. Чувства обострились, прямо как сегодняшней ночью я слышал каждый звук, улавливал каждый запах, видел каждую снежинку, но... Но не мог увидеть что у меня за спиной! От страшной мысли я прижался к стволу могучего дерева, наступив в кровавую лужу. Над головой слышалось порхание огромных крыльев, словно вертолёт перелетает с ветки на ветку. Прикусив губу чтобы не вскрикнуть, я резко задрал голову – ничего. Лишь несколько перьев медленно планировали сверху вниз по спирали. Утробные гаркающие звуки разносились над лесом, словно вороне вырезали гланды. Сердце клокотало в груди. Стаи перепуганных птиц срывались с места и летели подальше от леса, жаль что у меня нет крыльев! Вдруг что-то с силой плюхнулось о землю рядом со мной. С облегчением я понял, что это лишь снежок, а три моих товарища уже бегут ко мне. – Макс! Ну что таа-ААААААААА... Крик товарища превратился в бешеный визг будто его подняли куда-то высоко. Но скоро звук стих. Только я осмелился оторвать затылок от сухого ствола, как вдруг нечто огромное и бесформенное свалилось к моим ногам будто с неба. По кровавым пятнам на остатках одежды, торчащим из перемешанных с мясом внутренностей я понял, что это человек! Раньше... Было человеком. Вне себя от ужаса я бросился назад, туда, откуда бежали мне навстречу друзья. Димка со всех ног бежал ко мне, что-то крича, а второй попутчик замешкался, оглядываясь. – Беги! – только успел выкрикнуть я, но было поздно. Огромная тень накрыла товарища, а вслед за ней на него приземлилось что-то бесформенное – ком перьев, чёрно-жёлтого гноя и крови, отдалённо напоминавший птицу, если они могут быть ростом в три метра. Клюв, точно стальной, заточенный как бритва, рвал плоть одноклассника как ткань и чёрные фонтанчики крови брызгали вверх всякий раз, когда плоть отделялась от костей под аккомпанемент нечеловеческих визгов боли и ужаса. – Что за хрень!? – орал Дима, оборачиваясь. Но он успел увидеть лишь смутную тень, ужасащее действо длилось считанные мгновения. Я встал как вкопанный, осознавая что мы следующие. И точно – огромный силуэт приземлился прямо между нами, задом ко мне. В звёздном свете я детально мог разглядеть спину монстра – испачканные застывшей кровью перья сбивались в смятые комки. В некоторых местах их не было и кожа отслеживалась вместе с ними, обнажая мясо, внутренние органы, пульсирующее сердце... В спину чудовища были воткнуты десятки ножей, тесаков, обломок грабли и... Топор. Топор! Мой шанс! Ноги словно окаменели, но нечеловеческим усилием я сдвинулся с места и, подойдя вплотную к дьявольской птице, рывком выдернул из неё топор. Она взвыла от боли, под неестественным углом вывернув спину. Но я не остановился. Я ударил! А затем ещё. Ещё. Ещё! Всё больше ран появлялось в и без того еле живой птице, всё медленнее билось под тонким слоем перьев её сердце. Она уже упала плашмя на землю, но я продолжал бить её. Когда вдруг заметил, что это существо – человек. Или, по крайней мере, очень на него похоже. Птичья морда – всего лишь облепленная перьями маска из папье-маше. Но что-то было в ней не так. Под маской не было лица, будто она крепилась сразу к мимическим мышцам, к костям, хрящам и сухожилиям. Я взглянул на чёрное небо и ослепительно яркий свет полярное звёзды ослепил меня. *** "Твоя мама рассказывала об этом. – говорил отец. – Менерик – этнографическое психическое расстройство, возникающее у людей, живущих за полярным кругом. Что-то вроде истерии, во время которой человек перестаёт себя осознавать, бьётся в припадке, выкрикивает пугающие фразы, а иногда может вовсе напасть на другого человека... Местные называют его Зовом Полярной звёзды. Человек делает то, что велит ему Полярная звезда..." – Монстр!!! – резкий крик Димки привёл меня в чувство. Нашёл я себя сидящим сверху на гниющем птичьем трупе. Между зубами у меня лежал кусок смердящего мяса, пропитанного гноем и желчью, по губам к подбородку стекала кровь. Тошнотворный запах ударил в ноздри, но почему... Почему мне было приятно? Димкины глаза перепуганно вцепились в меня и не отпускали. Казалось он вот-вот заорёт от страха. Но мне было плевать! Я слышал в своей голове голос – твёрдый и чёткий, будто свой собственный, говорящий из глубин подсознания: "убей". Маска коснулась лица. Мокрая. Тёплая. Вытащив топор из мёртвой птицы я медленно побрёл в сторону Димки. Приказание было исполнено в лучшем виде. Так вот что говорит Полярная звезда! "Этого мало" – пронеслось в голове. Перехватив поудобнее своё оружие я побежал, сломя голову, через бурелом. До моего дома тут было всего ничего. Безлюдно, как обычно – никто не заметит. Я взбежал вверх по ступенькам и отпер дверь. – Кто это? –через весь коридор спросил отец, сидевший в своей комнате. – Я вернулся, –улыбаясь во весь ряд красных зубов сказал я.– Как и обещал