Дикая мята

      Они нашли эту хижину абсолютно случайно. Очевидно, тут никто не жил уже много лет: крыша проломлена, стены покосились, пол пришлось менять почти полностью, внутри даже вещей никаких не нашлось, так что совесть за захват чужого их долго не мучила. Гаррет никогда раньше не думал, что способен на настоящее строительство, но быстрая обучаемость была одним из его главных достоинств. В итоге они смогли превратить эту груду поленьев в какое-никакое жилище. В дом.       От Андерса, к его удивлению, оказалось больше пользы, чем от него самого. Хоук почему-то не подумал, что во времена, когда тому приходилось прятаться от храмовников, навык постройки убежища из Создатель знает чего мог пригодиться. В итоге Андерс с видом бывалого архитектора руководил строительством, а Гаррета нагло использовал в качестве грубой силы. В любом случае, теперь у них было, где жить. Они оба постарались превратить это место в Дом с большой буквы и в конце концов преуспели: Хоук красиво расставил всё, что удалось забрать из Киркволла при побеге, включая фамильный герб Амеллов, навешал везде идиотских украшений, которые втридорога продавали гномы-наземники, устроил лежанку для мабари. Андерс в отместку притащил кота и посадил во дворе какие-то лечебные травы, названия которых Защитник постоянно забывал.       Кто бы ни жил тут до них, этот человек, видимо, был самым большим интровертом, которого видел Тедас. Хижина находилась в небольшом углублении, которое, к тому же, успешно скрывали деревья. Скорее всего, хозяева погибли во время Мора, или просто спаслись от него бегством, и Орда же уничтожила само здание.       Первое время они всё равно жили в страхе. Храмовники умеют искать магов, да и их мог сдать кто-то, когда Гаррет выбирался в ближайший город за товарами — хоть он и всегда прятал лицо, его могли узнать по голосу. Андерс почти не выходил из дома, да и Хоук не особо хотел его отпускать. Не для того они строили свою жизнь с нуля, чтобы неудачный поход за ягодами в лес обернулся катастрофой. Со временем, конечно, они осмелели, в конце концов, это уже не Киркволл, а Ферелден, тут их знают куда хуже, но большую часть времени они всё равно проводили дома.       Сэр Лансэлап младший и Дракон, их мабари, каким-то чудом нашли общий язык. Андерс посмеивался, мол, кто в здравом уме назовёт собаку Драконом, а Гаррет в ответ каждый раз обращался к коту «сэр» с явной издёвкой. Несмотря на всё это, они любили питомцев друг друга, а выражение «как кошка с собакой» не подходило никому в их своеобразной семье.       Конечно, всё не было так уж просто. Андерса всё ещё мучили кошмары, иногда он говорил во сне, или вдруг наступал один из тех плохих дней, когда вина за содеянное съедала его изнутри, и он замыкался в себе или начинал плакать. Хоук старался быть терпеливым, выслушивал, гладил его по голове, как ребёнка, в сотый раз повторял, что война всё равно бы началась, что любит его, что никуда не уйдёт. Обычно помогало. Он и представить не мог, каково это, но всегда втайне восхищался: этот невозможный мужчина взял на себя ответственность за начало войны, потому что искренне верил, что она необходима. Он бросил себя и свой здоровый сон на алтарь их общего дела, ценностей свободы и равенства. Это Андерс должен быть для магов символом и знаменем, а не он, что бы Варрик ни писал в своих глупых книжках.       В любом случае, его обычно быстро отпускало. Может, Справедливость что-то нашёптывал, а может, он просто научился справляться с виной и скорбью. Как бы то ни было, их жизнь была скорее хорошей, чем плохой. И уж точно лучше, чем в Вольной Марке.       В первую очередь в этом месте Гаррету в глаза, а точнее в нос, сразу бросился запах. Их хижина находилось близко, опасно близко к Диким Землям, поэтому тут всё и было не так, как во всей стране. В Лотеринге пахло ферелденским захолустьем и всеми его прелестями: конюшнями, мокрыми мабари, фермами и мусором. В юности ему почти нравилось, но даже Киркволл оказался чище, чем эта дыра. Хотя и там, как выяснилось, не лучше: Нижний город пах кровью, без пролития которой не заканчивалась ни одна ночь, Клоака — крысами и смертью, Верхний город — спёртым воздухом, пылью и лицемерием. Тут же всё иначе. Пахло природой. Тёрпкий и слегка горьковатый эльфийский корень смешивался с ароматом хвои и сладкого, как мёд, эмбриума. Ещё тут была дикая мята, из которой Андерс заваривал чай. От этого букета хотелось то ли смеяться и бегать по полю, как долийский мальчишка, то ли упасть лицом в траву и спать, позволив солнцу и запахам разморить тебя окончательно.       — Знаешь, чем пахнет? — спросил однажды Андерс с таким восторгом, которого Гаррет не слышал в его голосе уже целую тысячу лет.       — Свободой, — ответил Хоук, даже не смутившись. В любой другой ситуации он бы скрыл настоящие эмоции, отшутился бы, мол, травой пахнет, как ещё, но не сейчас. Андерс посмотрел на него со странной смесью обожания и благодарности и согласно кивнул.       Со временем они вообще много времени начали проводить, валяясь в траве. Конечно, осторожность была важна, но деревья успешно скрывали их от возможных посетителей, а соблазн был слишком уж велик. К тому же, со дня взрыва прошло уже больше года. Жизнь постепенно налаживалась. Где-то там далеко бушевали восстания, но Андерс предпочёл об этом не слушать, чтобы не чувствовать вины за то, что не борется сам плечом к плечу с их братьями и сёстрами, поэтому Гаррет редко рассказывал ему новости. Прямо сейчас их это и вовсе не волновало, слишком уж спокойный выдался вечер.       Дракон и Сэр Лансэлап-младший лениво гонялись за нагом, который в итоге с грозным писком убежал в лес. Гаррет лежал на траве, подложив под голову скомканную старую мантию, а Андерс покоился на его груди, задумчиво крутя в пальцах какой-то листок.       — Неужели твои дурацкие сорняки тебе важнее меня? — с показной обидой Хоук попытался вырвать злополучное растение из чужих рук. — Ты сам не свой. Голова болит?       — Справедливость стал спокойнее, ты же знаешь, — Андерс победоносно улыбнулся, предотвратив потерю своего «сорняка». — Я просто думаю… Как надолго это всё? Ты думаешь, мир в ближайшее время не сойдёт с ума, а тебе не придётся снова его спасать?       — К Архидемону мир, — Гаррет поморщился. Вот любил Андерс загадывать на будущее. Неужели так сложно делать вид, что есть только сегодня и сейчас, их дом, они сами и дурацкая дикая мята? — Я уже однажды выбрал тебя и готов сделать это опять. Помнишь? Ты сказал, что против нас будет весь мир, а я ответил, что мне наплевать. Я мнения не изменил.       — Не будь так уверен, — Андерс уже скорее начал заигрывать, чем продолжал переживать. Хоук ненавидел это его выражение лица: глаза хитро прищурены, улыбка слегка коварная, брови приподняты. Гаррет не умел этому сопротивляться, и проклятому одержимому это было известно. — Даже если сами Древние Боги спустятся из пекла, если Чёрный город распахнёт двери, если явится Создатель собственной персоной, и они все позовут тебя, то ты останешься здесь?       — Ну, полагаю, никто из них даже в половину не так красив как ты? — Хоук тоже умел играть в эту игру, он тоже знал слабости Андерса и как ими пользоваться. Резким движением он перевернул их тела, оказываясь сверху. Пальцы мягко сжались на чужих запястьях.       — Эй, ну новая же мантия, — вяло начал ворчать Андерс, но не предпринял ни единой попытки сдвинуться с места. Оба знали, что это вполне чётко обозначало согласие.       — Ну, если эта мантия такая ценная, я могу уйти. Моя, к тому же, тоже новая, дико неудобная, вот бы снять… — с нарочито грустным видом отозвался он. Андерс закатил глаза и, как он сам думал, сурово посмотрел в ответ. Только вот, лёжа на земле с растрёпанными волосами, он едва ли выглядел грозно.       — Столько лет прошло, а флиртуешь всё ещё, как ученик Круга.       — А ты всё ещё ведёшься. Ну и кто из нас после этого хуже?       А потом они целовались, долго и со вкусом, так, словно они только вчера познакомились, а не живут вместе уже будто пару веков. Андерс убежал в дом на самом интересном месте, а Гаррет поленился идти следом и провалялся в траве ещё целый час. Очень приятно, как оказалось, делать вид, что ничего такого вокруг не происходит и подобные вечера никогда не кончатся. В принципе, на данный момент это было правдой, в последнем письме Варрик сказал, что пока его помощь не нужна. Возможно, через месяц вся эта хвалёная Инквизиция облажается, и придётся ехать, но пока он мог усиленно играть роль простого отшельника, который живёт с любимым человеком, и закрыть глаза на то, что они оба причина половины неприятностей всего Тедаса. Из дома вдруг послышался запах жареного мяса, видимо, Андерс снизошёл до того, чтобы хоть раз приготовить ужин самостоятельно.       — Чувствуешь, чем пахнет? — хвастливо крикнул он из окна. Хоук блаженно принюхался. Было похоже на куропаток. Гаррет встал и сорвал несколько пучков трав на чай. Пахло цветами, готовящимся обедом, надвигающимся дождём и сильнее всего — дикой мятой. Он постоял так пару мгновений, а потом пробормотал себе под нос:       — Счастьем.