Игра

Я сидел около кабинета музыки и ждал, когда у Полины кончатся занятия. Уже как неделю это наш ежедневный ритуал. Обычно, она подходила, мы о чем-то болтали, и она просила подождать. Но сегодня, заходя в класс музыки, она посмотрела на меня своими чарующими глазами, улыбнулась и прошмыгнула в класс. Всё было понятно без слов. Мне нравилось, что у нас появляется язык, понятный только нам обоим. Папа говорил, что это признак глубокой связи с человеком. Наверное, и у них с мамой был когда-то свой язык, и они понимали друг друга без слов. А сейчас они постоянно кричат что-то друг другу и всё равно ничего не слышат. Я закрыл глаза, чтобы отвлечься от дурных мыслей. Меня наполнили ноты, звучащие за дверью. Я представлял Полину, лёгкую и парящую со скрипкой в руке. Её волосы, с голубыми лентами медленно покачиваются в такт музыке, пальцы нежно гладят смычок, подбородок мягко держит скрипку. Я улыбнулся. Иногда мне приходил в голову вопрос. А если бы я тогда пошёл гулять с Алисой? Пошёл за запахом дыма и фейерверка? Возможно, она терпеливо ждала меня за школой полчаса, а может и час. Может быть обиделась на меня из-за того, что я не пришел. Что способна сделать обидевшаяся девочка, особенно такая, как она, таинственная девочка в маске? Мне привиделась Алиса, сидящая на дереве и смотрящая на меня с Полиной. Её глаза ловили каждое соприкосновение, уши слышали каждую шутку, каждый комплимент, нос улавливал запах ежевики. Её пальцы стискивали ветку, из под маски выплывали клубы пара. Она бесшумно произносила: «Тоша» и манила к себе всем своим существом. Казалось, что она спрыгнет с дерева и вмиг окажется около нас. Вся её красота уйдет и останется только чистая ненависть и хищность. Она оттолкнет меня, схватит Полину за горло, и на все её крики будет только пронзительно смеяться. «Что же ты, Тоша, друзей бросаешь?». Внезапно, кто-то меня больно ткнул рукой в щёку, и я открыл глаза. Музыки не было слышно. Дверь в класс была заперта. Видимо, я сам не заметил, как уснул. Я оглядел коридор и увидел девочку, она меня и разбудила. Девочке было лет семь, на ней была школьная форма, волосы стояли дыбом. Она рассматривала меня, широко улыбаясь. Полины рядом не было. «Решила не дожидаться», - с досадой подумал я, но девочка протянула мне конверт, перевязанный голубой ленточкой. «Прямо, как у Полины», - мелькнуло в голове. Я взял конверт, потянул за ленточку и открыл письмо. При виде аккуратного почерка пробежали мурашки. Я начал читать. «Тоша, ты так сладко спал, что я не смогла позволить себе прервать твой сон. Я ушла, но у тебя ещё есть шанс меня догнать и получить приз! Следуй подсказам. Твоя Полина.» Тепло разлилось по телу. Я готов был сейчас же соваться с места и во что бы то ни стало догнать Полину, схватить её за руку, услышать звонкий смех. Из мыслей меня вырвала девочка, потрошившая мой рюкзак. —Эй! Ты чего делаешь?! Положи на место! Дикая что ли? Я отнял рюкзак и собрал всё, раскиданное по полу. Недовольно посмотрел на улыбающуюся незнакомку. В записке о ней не было сказано ни слова. Я знал, что Полина иногда помогает ребятам младших классов с сольфеджио. Видимо, одну такую ученицу она попросила передать мне письмо. Слишком буйную ученицу. —Спасибо за письмо. Дальше я сам. Девочка молчала и ехидно улыбалась мне. «Очень странная девочка», - пронеслось в голове. Я уже начал мысленно думать, где могла бы быть вторая подсказка и направился в раздевалку, как девочка схватила меня за рукав и потащила в другом направлении. Я возмутился и попытался освободиться, но девочка крепче вцепилась в мою руку. Хоть и раздраженный, я поддался ей. Мало ли Полина пообещала, что я донесу её портфель до первого этажа или еще что-нибудь. Когда хватка ослабла я поднял глаза и увидел, что она притащила меня к женскому туалету. Я был в полном недоумении. Я глянул на девочку, но та лишь улыбалась и подталкивала меня вперед. Я, вздохнув, распахнул дверь и вошёл. В нос ударил запах тухлой водопроводной воды, света не было. Я поёжился от холода и сделал шаг вперед. Нога ступила во что-то липкое. По коже пробежал холод, пальцы задрожали, легкие онемели. Глаза увидели разбитое окно и осколки на полу. Я старался не смотреть под ноги, я не хотел думать, во что наступил. Голова пошла ходуном. Я вспомнил Вовину варежку, пропавшего Семена, танцы за окном. Сзади хлопнула дверь туалета. Руки начали трястись сильнее. Судорожно я нащупал ручку и попытался открыть её, но она не поддалась, свист ветра из разбитого окна заполнял уши, я толкнул дверь еще раз и еще раз, и еще. Кто-то держал её с той стороны. Девочки не было слышно. Испугалась и убежала. Я чувствовал, что из темноты кто-то приближается ко мне. Я стал долбить еще сильнее. Прилипший к небу язык и скованные зубы не давали крику вырваться наружу. Меня всего выворачивало и трясло. Чувствовался запах тухлятины, холод становился сильнее. Я замахнулся, чтобы со всей силы пнуть дверь, но не успел и вывалился кубарем в коридор. Девочка с взъерошенными волосами открыла дверь раньше меня. Её огромные глаза смотрели на меня, она тяжело дышала. Она отпустила дверь, и та снова захлопнулась. От сквозняка. Уши загорелись от стыда. Я долбил в дверь, как сумасшедший из-за обычного ветра. Девочка смотрела на меня, как на ненормального. Видимо, я её напугал. Не знаю, почему она до сих пор не сказала не слова, но я подумал, что это к лучшему. Я поднялся, поправил очки, отряхнулся и открыл дверь, подперев её рюкзаком. Свет из коридора залил туалет. На полу были осколки от окна и лампочки, а также разлитая упаковка гуаши с моим отпечатком в желтой краске. На стене кривыми буквами было выведено: «Бяша». Видимо, Ромка с товарищем прижал здесь какого-то мальчишку, ходившего на ИЗО после уроков. Девочку они бы трогать не стали. Место для разборок они выбрали странное, и, судя по осколкам пострадавший сильно сопротивлялся. Но следов крови не было, и я успокоился. Девочка вбежала в туалет и вернулась с еще одним конвертом в руке. «Странное место выбрала Полина, для подсказки», - подумал я. Взгляд скользнул по рукам девочки. Она держала не только конверт, но и Полинины варежки. В животе что-то затрепетало. Я забыл обо всем и схватил конверт, перевязанный такой же ленточкой, что и первый. Я аккуратно раскрыл его и с трепетом глянул на буквы. «Тоша, я так торопилась, что забыла свои варежки. Без них мне будет очень холодно. Может возьмёшь их с собой и передашь мне? Я буду очень тебя ждать. Скорее, мой милый Тоша.» Внутри всё перевернулось. Я выхватил варежки у девочки и поднёс к себе. Легкий запах ежевики коснулся носа и рассыпался бисером, заполняя каждый сантиметр моего тела. Я посмотрел на девочку. Та, теребила волосы и нетерпеливо смотрела на меня, словно говоря: «Ну что? Убедился? Теперь будешь следовать за мной без всяких глупостей?». Видимо, она была частью Полиной головоломки, знала, где спрятаны подсказки. Я не понимал, как эта девочка связана с Полиной, но, ощутив приятные покалывания от шерстяных варежек у меня в руках, я решил не задавать лишних вопросов и поддаться правилам придуманной для меня игры. Один раз живём! —Ну что? Куда дальше? – спросил я, пряча варежки и конверт в портфель. Девочка понеслась в раздевалку, и я пошел за ней. Одевшись, мы вышли на улицу. Мороз схватил за горло и заполнил грудь. Я зарылся поглубже в воротник. Моя же знакомая пришла в восторг и смотрела горящими глазами на заснеженный двор школы. На ней была шапка с ушками, вязанный шарф с варежками и шубка, которая мне почему-то показалась знакомой. Идти по морозу не хотелось, но предвкушая тот миг, когда я всё же найду Полину, я сделал шаг и тут же поскользнулся на обледеневшей ступеньке. Размахивая руками, я кубарем скатился вниз и успел похвалить себя за то, что никак не выругался при ребенке. Девочка залилась звонким смехом, глядя на меня, старшеклассника, развалившегося внизу и пытающегося собрать себя в кучу, чтобы подняться. Мне стало неловко. Кое как поднявшись, я начал аккуратно, держа равновесие, двигаться к калитке, как вдруг девочка пронеслась мимо меня, успела кинуть мне ехидный смешок и устремилась вперед, в глубь поселка. —Эй! Куда ты?! Подожди меня! – крикнул я ей и побежал следом. Девочка бежала быстро для своих семи лет, и я не поспевал за ней. Легкие ныли, портфель тянул вниз, ботинки уже были полны снега. Я готов был остановиться, но девочка обернулась, окинула меня презрительным взглядом, каким-то слишком взрослым для маленькой школьницы, и показала язык. «Ах ты так. Ну держись!». Девочка захихикала и свернула направо, в сторону моста, я ускорил бег. Во мне загорелся азарт. Мне хотелось во что бы то ни стало догнать её и повалить в снег или закидать снежками, или скорчить ей противную рожу. В конце концов, хотелось просто защитить своё мужское достоинство! Мои кулаки сжались, тело собралось, я коротко дышал. «Сейчас я её догоню! Ещё немного! Чуть-чуть…почти!» Девочка вновь обернулась, вздрогнула от того, что я был совсем рядом, оступилась и проехалась лицом по заснеженной дороге. Я перегнал её и остановился. На снегу были видны пятнышки крови. Я подбежал к девочке. Она лежала на снегу, не шевелилась и плакала. Я сглотнул. В голову стали приходить самые неблагоприятные варианты, самые чудовищные картинки, которые я видел по телевизору в вечерних новостях. Ноги не хотели слушаться, но я переселил себя и подошел к девочке. —Ты в порядке? Больно ударилась? Давай хватайся. Девочка разразилась плачем. Я поднял её голову и увидел рассеченную бровь. «Ну и влетит ей дома!», - подумал я и взял горсть снега. —Потерпи. Сейчас будет немного больно. Я приложил снег к ссадине, хорошенько её промыл и немного промокнул своим платком. Кровь слава богу не шла. Я сел перед девочкой. —Ну что ты, совсем немного поранилась, кровь не идет. Все в порядке! До свадьбы заживет. Девочка сидела, опустив голову. Я мягко поднял её и на секунду опешил. Заплаканные глаза, ресницы, покрывающиеся хрусталиками льда, вздернутые брови, дрожащие губы. Всё это напомнило мне Олю. Хрупкую, маленькую сестренку. В груди всё защемило. От мысли, что на месте этой девочки могла быть Оля стало не по себе. Они были почти ровесницами. Конечно, рана пустяковая, почти царапина, но я бы ни за что не допустил, чтобы с моей сестры упал, хоть один волосок. Мне стало стыдно. Я должен был думать головой, вести себя ответственно, а я погнался за девчонкой, как маленький ребенок. Внезапно, девочка приникла ко мне. Я замер. Её руки крепко обхватили меня, пальцы сжали мою спину, носик зарылся в школьную жилетку. Я молча сидел и боялся пошевелиться. Руки сами мягко опустились к ней, и я аккуратно погладил её по спине. Мы сидели посреди дороги. Если бы кто-то выглянул из окна, то увидел бы нас и мог черти что подумать, но мне было плевать. Я знал, что сейчас я готов обнимать и защищать эту девочку до конца жизни. Мне казалось она задремала, но из моей жилетки послышался чих. —Будь здорова! Ну что? Всё хорошо? Девочка кивнула головой и отстранилась от меня. Она засмеялась. Я тоже. На радостях я закинул её к себе на спину и дальше мы пошли так. Она кричала, выла и фыркала, строя из себя отважного рыцаря, а я играл роль послушного верного скакуна, который готов отвезти её на край света. Пошел снег, но от этого стало еще веселее. Вдруг, она потянула меня за волосы через шапку, и я остановился. Мы дошли до моста. Сразу же в глаза бросился конверт, привязанный голубой лентой к перилам и шапка, лежащая рядом. Девочка спрыгнула с меня, и я бросился к конверту. Схватив его, я тут же стянул ленту и впился глазами в листок. «Тоша, я такая растяпа. Еще и шапку обронила. Ну ничего, ты мне всё отдашь! Уже скоро мы встретимся. Просто иди прямо. Я уже жду тебя.» В конце письма было нарисовано сердечко. Моё собственное сердце взмыло до небес и провалилось в пятки. Я замер, и не мог отвести взгляд от рисунка. Смотрел снова и снова, пока не почувствовал тычок в бок и не увидел шапку, которую девочка совала мне прямо в лицо. Я взял шапку и тут же убрал её в рюкзак вместе с письмом. Головоломка почти решена! Я почти победитель, а значит приз почти мой. «Интересно, что Полина подготовила? Может подарит какую-нибудь открытку или поделиться одним из своих секретов, а может…», - я смутился от своих же мыслей - «даже поцелует меня…» Мои щеки налились румянцем. Я огляделся вокруг и оказалось, что девочка уже тащит меня по сугробам вдоль реки и леса. Мост остался далеко позади. Снег усилился. Мы шли по сугробам, как вдруг девочка остановилась и ее взгляд устремился куда-то вдаль. Я тоже стал смотреть в белую пустоту и увидел вдали неясный силуэт. По телу прошли мурашки. —Полина! Полина, я здесь! – крикнул я и со всех ног побежал вперед. Сердце бешено забилось, губы покраснели, дыхание участилось из-за волнения. Я уже предвкушал, как увижу ее, как обниму, как она засмеется, как я буду ругать ее за игру, которую она придумала, как она мне все расскажет об этой загадочной девочке, и как она наконец вручит мне мой долгожданный приз. Из-за снега я плохо видел ее, но меня это не останавливало. В нос ударил запах ежевики. Я ничего не видел, очки запотели, но я чувствовал, куда нужно бежать. Я ощущал связь между нами. Наконец я выбежал на опушку и остановился. Дыхание сбилось. —Я нашел тебя, Полина! Я здесь! Я победил! Ответа не было. Я напрягся. —Полин? Я протер очки, оглядел опушку, и оцепенел. Горло сжалось, ноги подкосились, глаза начали слезиться. На дереве, прямо передо мной, весела Полина. Её шарфик сдавил ей шею, лицо было белым и неестественным, глаза застыли, выражая страх и отчаяние. Меня затошнило, и я зажал рот рукой. Под ногами лежала разбитая скрипка и голубые ленточки для волос. Что-то во мне щелкнуло. Я сорвался с места, подбежал к ней, схватил её за ноги, стал пытаться поднять её и одновременно стянуть вниз. Что-то кричал, не разбирая слова и звуки. Глаза заполнились слезами. Я услышал звонкий пронзительный смех и увидел девочку. —Скорее! Помоги! Позови кого-нибудь! Но она просто смеялась, искренне веселилась. Она повалилась на снег, лицо ее покраснело. Я отвернулся и сильно дернул Полину. Ветка треснула и упала. Я утер лицо рукавом. Передо мной лежало тело, оболочка Полины. Лицо было искажено в страшной гримасе. Я не узнавал её. Я гладил волосы, кричал, заглядывал в глаза, пытался придать ей хоть чуточку жизни, но всё что видел это застывший ужас и тушу, некогда служившую вместилищем человеческому сознанию, чувствам и мыслям. Началась метель. Ветер сорвал с меня шапку и перевернул мой портфель. Оттуда вывалились вещи и письма Полины. Все было в крови. Смех девочки не прекращался. Он эхом разносился по всему лесу и ударялся о мои барабанные перепонки. Мне начал мерещиться голос Полины. —Тоша. Тоша. Зайчик, мой, ну как же ты так забыл про меня? Я тебя ждала. Что же ты, Тоша, друзей бросаешь? Мозг будто бы пронзило иглой. В нос ударил запах дыма и фейерверка. Это был не голос Полины. В голове сложилась картинка. Разгромленный женский туалет, знакомая шуба девочки, взгляд слишком взрослый для ребенка. —Алиса! Нет! Зачем!? Я обмяк. Смех звучал у меня в голове. Вьюга выла. Я сидел с Полиной на руках, пока не услышал вой полицейской сирены.