Сломай стены.

В зале было непривычно тихо. Все сидели или стояли в разных углах комнаты, предвкушая встречу с новеньким, о котором, кажется, только Кевин знал больше, чем следовало. Но, конечно, Кевин ни слова не сказал, что только подогревало интерес остальных. Даже Эндрю, облокотившийся на стену с вечным выражением скуки на лице, украдкой прислушивался к шагам, доносящимся из коридора. Когда дверь открылась, и Ваймак вошёл в комнату с кем-то новым, время будто остановилось. Высокий, с рыжими волосами, идеально подчеркнутыми светом ламп, и глазами цвета неба перед грозой, новенький одним своим присутствием заставил всех замереть. Эндрю чуть приподнял бровь. Красота — вещь субъективная, но в этот момент он понял, что, наверное, впервые в жизни смотрит на человека, который полностью выбивает почву из-под ног. Это было... странно. И крайне раздражающе. Новенький не выглядел нервным, как большинство новичков. Он стоял уверенно, руки засунуты в карманы, взгляд спокойный, даже чуть насмешливый. Он провёл глазами по команде, и уголки его губ дрогнули в лёгкой усмешке. — Ладно, народ, — наконец начал Ваймак, явно довольный произведённым эффектом. — Это Нил. Он сделал паузу, позволяя всем переварить сказанное, а затем добавил фразу, от которой каждый из присутствующих замер. — Знакомьтесь, это мой сын. В комнате повисла абсолютная тишина. Элисон моргнула. Ники открыл рот, но слов так и не нашёл. Дэн нервно посмотрела на Мэтта, словно ожидая, что тот скажет хоть что-то. Кевин хмыкнул, выглядя довольным — конечно, он всё знал заранее. Но самым удивительным было выражение лица Эндрю. Он смотрел на Нила, словно пытался понять, как, черт возьми, один человек мог быть настолько безупречным и при этом оказаться сыном их тренера. — Ты издеваешься, — наконец сказал он, и его голос звучал ровно, но в глазах было что-то большее, чем обычное раздражение. — Нет, — ответил Ваймак, совершенно невозмутимо. Нил, казалось, наслаждался эффектом, который он произвёл. — Рад познакомиться, — сказал он, наконец, с лёгкой усмешкой. И Эндрю понял, что будет ненавидеть этого новенького... ну, или, возможно, что-то противоположное. После знакомства с остальными Нил оставил Эндрю напоследок, будто знал, что к нему нужен особый подход. Пока он разговаривал с другими, Эндрю молча наблюдал из своего угла, пристально изучая каждую деталь: как Нил держится, как говорит, как двигается. Нил был слишком спокойным, слишком уверенным, будто знал, что здесь ему ничего не грозит. Это само по себе раздражало. Когда очередь дошла до Эндрю, Нил подошёл к нему, но не протянул руку. Вместо этого он просто остановился на безопасном расстоянии и посмотрел прямо в глаза. Это не было вызовом, скорее — признанием факта, что оба они хорошо знают, что такое чужие границы. — Ты, наверное, Эндрю, — сказал Нил спокойно. Голос его был ровным, без привычного нервного надрыва, который Эндрю ожидал от новичков. — Слышал о тебе много. Эндрю чуть прищурился, ожидая чего-то вроде банального комплимента или попытки завоевать расположение. Но Нил только слегка кивнул, будто подтверждая, что он осведомлён, и добавил: — Знаешь, мне кажется, мы с тобой сработаемся. Если не захочешь, чтобы я мешал, просто скажи. Никакого давления, никаких попыток влезть в его личное пространство. Только пара простых, честных слов. Это выбило Эндрю из колеи сильнее, чем любой раздражающий тип, который лезет с дурацкими попытками сблизиться. Он был настолько ошеломлён этой прямотой, что не сразу нашёлся, что ответить. — Ты всегда такой? — наконец спросил он, не скрывая недоумения. Нил чуть улыбнулся, как будто ожидал этот вопрос. — Какой? Эндрю ещё раз внимательно осмотрел его, пытаясь найти какую-нибудь фальшь, но не нашёл. — Не раздражающий, — сухо произнёс он, но это прозвучало больше как признание. Нил пожал плечами, будто это было не так важно. — Мне казалось, ты не любишь, когда тебя трогают без причины. Эндрю замер, глядя на него пристально, как будто пытался разобрать его на части. — Кто тебе это сказал? — спросил он наконец, его голос стал чуть холоднее, но Нил лишь качнул головой. — Никто, — ответил он просто. — Я догадался. И прежде чем Эндрю успел придумать, как на это реагировать, Нил отошёл, оставив его в тишине. Эндрю остался стоять, хмурясь, а потом заметил, что впервые за долгое время кто-то зацепил его интерес. Нил не пытался лезть в его жизнь, но при этом оставил за собой странное ощущение, будто понял его больше, чем хотелось бы. Это было раздражающе... и в то же время — интригующе. Эндрю не понимал, как так вышло. Обычно на то, чтобы подпустить кого-то хотя бы на пару шагов ближе, требовались месяцы, если не годы. Но с Нилом всё произошло быстро — слишком быстро. Слишком естественно. Словно между ними не было необходимости выстраивать барьеры, которые Эндрю возводил со всеми остальными. Нил никогда ничего не просил. Он просто был рядом — молча, ненавязчиво, как будто это было самой естественной вещью на свете. И в какой-то момент Эндрю поймал себя на том, что это не раздражает его, а наоборот — успокаивает. Никто, кроме Нила, не мог забрать у него сигарету прямо из рук и поставить себе на ухо, как будто она принадлежала ему. Никто, кроме Нила, не мог просто занять его место на диване, и Эндрю не стал бы его выгонять. Никто, кроме Нила, не мог получить от него ответы на вопросы, на которые он никогда раньше не отвечал. Но дело было не только в этом. Эндрю заметил за собой ещё одну вещь — он начал защищать Нила. Это произошло как-то само собой. Когда кто-то из команды шутил слишком грубо, Эндрю смотрел на них так, что желание продолжать умирал сразу. Когда кто-то в игре пытался задеть Нила, он находил способ, чтобы этот человек об этом пожалел. — Я справлюсь, — сказал Нил однажды, заметив, как Эндрю хмуро следит за ним после очередной тренировки, где кто-то из противников позволил себе лишнего. Эндрю, сидящий на лавке, не оторвал взгляда от него. — Знаю, — ответил он сухо. Нил слегка нахмурился. — Тогда почему? Эндрю задумался, подбирая слова, которых у него, как всегда, не хватало. — Потому что могу, — сказал он наконец. Нил смотрел на него долго, словно пытался понять, стоит ли спорить. Но потом он только усмехнулся и покачал головой. — Ты странный, — произнёс он, но в его голосе не было осуждения. Скорее, тепло. Эндрю ничего не ответил, только вернулся к своей привычной невозмутимости. Но внутри что-то шевельнулось. Он знал, что Нил не нуждается в защите, что тот слишком упрям и силён, чтобы позволить кому-то заботиться о себе. Но это не останавливало его. В какой-то момент Эндрю понял, что Нил дал ему больше, чем он сам ожидал. Не словами, не поступками, а самим фактом своего существования. И в ответ он отдавал Нилу то, что никогда не давал никому другому. Даже если это означало, что придётся пересмотреть свои собственные правила. Эндрю никогда не был лёгким человеком для общения, и он знал это. Большинство не выдерживали долго: ссоры, колкости, его непробиваемая холодность отталкивали почти всех. Даже те, кто терпел, всё равно оставались на расстоянии. Но Нил… Нил был другим. Он не пытался переделывать Эндрю, не пытался лезть в его пространство, не пытался заслужить его расположение. Он просто был рядом — иногда молча, иногда раздражающе спокойный, иногда почти невидимый. Это бесило. И одновременно — привлекало. И всё же Эндрю чувствовал, что между ними остаётся что-то, что Нил упорно не пересекает. Раздражающий баланс, который не давал ни сблизиться, ни оттолкнуть. Однажды вечером, когда тишина в комнате была уже слишком громкой, Эндрю внезапно разорвал её: — Ты можешь коснуться меня один раз, где угодно. Это прозвучало как вызов, почти как провокация. Он хотел увидеть, как Нил справится с этим, как выйдет из равновесия, как пересечёт эту черту. Эндрю был уверен, что Нил пойдёт туда, куда идут все. На что-то интимное. На что-то личное. Но вместо этого Нил просто посмотрел на него, слегка приподняв бровь, словно в размышлении. И затем медленно протянул руку. Он взял Эндрю за руку. Не резко, не вызывающе — мягко, почти осторожно. Его пальцы были тёплыми, но уверенными, обхватив запястье Эндрю, как будто это был самый естественный жест на свете. Эндрю замер, его дыхание на мгновение сбилось. Это было так просто. Слишком просто. И совершенно не то, что он ожидал. Нил держал его руку пять минут. Он ничего не говорил, просто сидел рядом, глядя в сторону, словно знал, что этого достаточно. И когда он наконец отпустил, то сделал это так же легко, как взял. Эндрю ждал, что почувствует облегчение. Что привычная стена снова вернётся, восстановится. Но этого не случилось. Вместо этого что-то внутри него дрогнуло, словно трещина в его собственных барьерах стала ещё шире. Он смотрел на Нила, который сидел рядом, всё такой же спокойный, и вдруг понял: он не хочет восстанавливать эту стену. Он хочет позволить ей рухнуть. Не для кого-то. Только для Нила. Эндрю ненавидел чувство уязвимости. Оно всегда было чуждым, неправильным, словно заноза под кожей. Но сейчас оно горело оголённым нервом, и он ненавидел не столько Нила за его умение пробираться сквозь защиту, сколько себя — за то, что позволил этому случиться. Он сидел напротив Нила, сверля его взглядом. Рыжий, спокойный, как будто даже не осознавал, какое влияние на него оказывал. Или осознавал — и просто наслаждался этим. Эндрю выдохнул и резко бросил, с едва заметной усмешкой: — Ты сломал мою стену. Рад, сынишка тренера? Его голос был пропитан дерзостью, но за ней скрывалось нечто большее. Он ожидал увидеть укол гордости, самолюбование, что угодно, но только не то, что произошло дальше. Нил улыбнулся — легко, мягко, так, словно эти слова вообще не задели его, а, напротив, лишь подтвердили то, что он и так знал. — Не я, — сказал он тихо, почти шёпотом, но от этого его слова прозвучали ещё сильнее. — А ты сам позволил сломаться, Эндрю. Он словно смаковал эти слова, произнося их с особенной сладостью, которая только больше сбивала с толку. Эндрю молчал, глядя на него, как будто пытаясь найти хотя бы намёк на ложь. Но в этих словах не было ни тени обмана. Только истина, от которой он не мог уйти. — Ты слишком уверен в себе, — пробормотал Эндрю, отворачиваясь, но его голос не звучал остро, как обычно. — Возможно, — согласился Нил, откидываясь назад. — Но разве не это тебя зацепило? Эндрю бросил на него острый взгляд, но не ответил. Вместо этого он остался сидеть в тишине, осознавая, что впервые в жизни его стены пали не из-за того, что кто-то пытался их разрушить, а потому что он сам захотел. И Нил знал это. И именно это злило — и притягивало — больше всего. Эндрю сидел в тишине, внимательно наблюдая за Нилом. Рыжий выглядел так, будто всё происходящее было для него привычным, почти обыденным. Он не навязывался, не лез в душу, но с какой-то невероятной лёгкостью понимал больше, чем должен был. Эндрю провёл языком по внутренней стороне щеки, пытаясь избавиться от горького привкуса признания, что Нил был прав. Это злило. Но больше всего злило то, что он не мог оттолкнуть его, даже если бы захотел. — Ты всегда так? — спросил Эндрю, резко ломая тишину. Нил поднял взгляд, прищурившись, будто пытаясь понять вопрос. — Так как? — Выводишь людей из себя. И при этом остаёшься чертовски спокойным. Нил усмехнулся, едва заметно, но достаточно, чтобы это зацепило Эндрю. — Только тех, кто боится впустить что-то новое, — ответил он спокойно. — Ты думаешь, что защищаешься, но на самом деле... ты просто ждёшь, когда кто-то сделает шаг внутрь. Эндрю почувствовал, как внутри поднимается волна раздражения, но не на Нила, а на самого себя. Он отвернулся, глядя куда-то в стену, словно это могло спрятать от него то, что Нил только что сказал. — Ты слишком много думаешь, — буркнул он наконец. Нил рассмеялся, но это был не громкий смех — мягкий, тёплый, который почему-то не раздражал. — А ты — слишком мало. Эндрю резко повернулся к нему, готовый бросить что-то острое в ответ, но Нил уже встал, легко выпрямившись, и направился к выходу. — Куда ты собрался? — бросил Эндрю, прежде чем успел обдумать свои слова. Нил остановился у двери, повернув голову через плечо. — Никуда, — ответил он, его улыбка была лёгкой, но взгляд — почти вызывающим. — Просто даю тебе время подумать. И он ушёл, оставляя Эндрю одного в комнате, окружённого тишиной и своими собственными мыслями. Эндрю сидел неподвижно, чувствуя, как внутри всё кипит. Он не знал, чего больше хотел: столкнуть Нила с его пьедестала или снова услышать его спокойный, уверенный голос. Но одно было ясно: Нил разбил его стены. И, чёрт побери, Эндрю не был уверен, хочет ли он их строить заново. Эндрю несколько минут сидел неподвижно, позволяя тишине заполнить комнату. Но тишина не принесла успокоения — наоборот, она только подчёркивала, как сильно его зацепили слова Нила. Он откинулся на спинку стула, выдохнув и глядя в потолок. Нил. Этот чертовски наглый, но при этом бесконечно терпеливый парень. Как ему удавалось пробираться туда, куда никто никогда не мог? Как он это делал так легко? Эндрю поднялся, бесшумно вышел из комнаты и отправился в общий зал. Нил сидел там, как ни в чём не бывало, с книжкой в руках. Уверенный, спокойный, будто только что не перевернул весь мир Эндрю вверх дном. Эндрю молча остановился у входа, наблюдая за ним. Нил почувствовал его взгляд и поднял голову, их глаза встретились. — Ты всё-таки решил подумать? — с лёгкой насмешкой произнёс Нил. — Решил, что ты слишком самоуверенный, — ответил Эндрю, подходя ближе. Нил закрыл книгу, но не отвёл взгляда. — Я предпочитаю думать, что это ты боишься. — Бояться? — Эндрю усмехнулся. — Это ты про меня? — Боишься того, что уже впустил меня, — спокойно сказал Нил, как будто обсуждал погоду. Эндрю почувствовал, как внутри всё закипает. Он ненавидел, когда его понимали так хорошо. Это было раздражающе... и в то же время это заставляло его остаться. — Может, мне стоит избавиться от этой проблемы, пока не поздно? — пробормотал Эндрю, но в его голосе не было настоящей угрозы. — Ты бы уже сделал это, если бы хотел, — заметил Нил, не отводя глаз. Эндрю молчал. Нил был прав, и это раздражало ещё больше. Он сел напротив него, бросив короткий взгляд на книгу. — Так что, это теперь твоя тактика? — спросил он, сложив руки на груди. — Какая? — Нил наклонил голову. — Лезть мне в голову и говорить, что я сам тебя впустил. Нил улыбнулся — не широко, но достаточно, чтобы Эндрю почувствовал это как вызов. — Я не лезу, — тихо ответил он. — Я просто жду. Эндрю не ответил, но впервые за долгое время он не чувствовал желания уйти или выставить кого-то за пределы своих границ. Он просто остался. И, чёрт возьми, это пугало его больше всего. Эндрю сидел напротив Нила, ощущая, как его собственное дыхание начинает звучать громче. Он пытался заставить себя сдержаться, не поддаться этому внутреннему давлению, которое, казалось, разъедало его изнутри. Нил всё продолжал смотреть на него, но теперь его взгляд был мягким, почти спокойным, как будто он просто ждал, пока Эндрю сам сделает следующий шаг. Никто никогда не ждал от него ничего подобного. Все привыкли, что Эндрю всегда держит дистанцию, что он всегда замкнут и не дает никому пройти туда, где он уязвим. А Нил? Нил был тем, кто просто сидел рядом, не нарушая его пространства, но всё же не позволяя ему оставаться таким же. — Ты не собираешься уходить? — с лёгкой насмешкой спросил Эндрю, хотя его голос был менее агрессивным, чем обычно. Нил не сразу ответил, просто приподнял уголок губ в едва заметной улыбке. — Я же не говорю тебе, что ты должен делать, — ответил он, снова успокаивающе скользнув взглядом по Эндрю. — Ты сам всё решаешь. Ты всегда решаешь. Эндрю почувствовал, как его сердце забилось чуть быстрее. Этот чёртов Нил знал, как нажать на нужные кнопки. Он всегда умел вызывать в нём те эмоции, которые он пытался скрыть. И теперь, когда между ними оставалась эта зыбкая дистанция, Эндрю вдруг понял, как многое он готов был отдать, чтобы просто разрушить её, чтобы перестать чувствовать себя так уязвимо. — Ты хочешь, чтобы я сделал что-то? — спросил он, его голос стал твёрдым, но что-то в этом тоне всё же выдавало напряжение. Нил покачал головой. — Нет. Я не хочу, чтобы ты делал что-то. Я просто хочу, чтобы ты перестал бояться. Эндрю замолчал. Он знал, что Нил прав. Он боялся. Он боялся признать, что пустил его так близко, что позволил Нилу быть рядом, не выталкивая его, как это делал с остальными. Это был момент, который ему нужно было пройти, чтобы понять, что его стены давно сломаны. — Ты ведь знаешь, что это не так просто, — прошептал Эндрю. Нил не ответил сразу. Он снова молча взглянул на него, и Эндрю ощутил, как его внутренние барьеры начинают рушиться окончательно. Нил просто сидел и ждал, как всегда. Он не торопил его, не навязывался, но и не отпускал. — Нет, — сказал наконец Нил. — Я знаю, что ты не доверяешь легко. Но если ты хочешь, ты можешь перестать бояться. Потому что я здесь. Я не собираюсь уходить. Эндрю посмотрел на него, и вдруг что-то в его сердце сдвинулось. Он почувствовал, как его собственное дыхание становится ровнее, а мысли — яснее. Он не был готов открыться, не был готов признаться в том, что Нил стал чем-то большим, чем просто частью команды. Но, черт возьми, он больше не мог держать это в себе. — Я не знаю, что делать с этим, — тихо сказал он, больше себе, чем Нилу. Нил снова усмехнулся, но на этот раз в его глазах была лёгкая теплотой, почти как понимание. — Ты можешь просто быть собой. И если хочешь, я буду рядом. Эндрю закрыл глаза, как будто пытаясь вытолкнуть все эти чувства наружу. Но когда он открыл их снова, Нил всё ещё сидел напротив него, спокойно, с тем самым мягким, почти невидимым присутствием, которое было слишком много для того, чтобы игнорировать. И в этот момент, несмотря на свою гордость и привычку держаться на расстоянии, Эндрю вдруг понял, что, возможно, он готов позволить Нилу быть частью его мира. Без стен. Эндрю долго сидел в тишине, ощущая, как между ним и Нилом всё меньше остаётся незримой пропасти. Он был по-прежнему насторожен, всё ещё не привык к тому, что кто-то мог быть рядом, не лезя в личные границы, не пытаясь добиться чего-то за его счёт. Но Нил был именно таким — он не требовал, не давил, не торопил. Просто был. В какой-то момент Эндрю понял, что уже не чувствует себя так, как раньше. Боязнь потерять контроль, остаться наедине с собой в этом беспокойном мире, от которого он всегда так отчаянно пытался убежать, начала таять. Это было странно, но одновременно и освобождающе. Он позволил себе быть уязвимым — и, как ни странно, это не заставляло его чувствовать себя слабым. Напротив, он чувствовал, как его стенки ослабляются, но не из-за того, что Нил их сломал. Они рушились по его собственному желанию. Когда Нил снова взглянул на него, его глаза были спокойными, но в них была и нескрываемая твёрдость. Как будто он уже знал, что Эндрю был готов. И что бы он ни сказал сейчас, этот момент был чем-то большим, чем просто обмен словами. — Ты всё ещё боишься? — спросил Нил тихо, не ожидая ответа. Эндрю взглянул на него, и, хотя слов не было, он понял — он больше не боится. Он не боится того, что Нил мог бы сделать, не боится довериться, не боится того, что откроет себя слишком сильно. Он поднялся, подходя ближе, и, возможно, впервые за долгое время, в его глазах не было ярости или холодной отстранённости. Было что-то новое — что-то мягкое, что он ещё не умел называть, но что уже было ему привычно. — Нет, — сказал Эндрю. — Уже не боюсь. Нил ответил его молчанием, но это было молчание понимания. Эндрю почувствовал, как внутри всё находит своё место, как наконец приходит долгожданное спокойствие. Он знал, что это не конец, что между ними было ещё много неизведанных территорий. Но он не был больше готов убегать от них. Он был готов шагнуть вперёд. Без защитных стен. С открытым сердцем. Нил лишь слегка улыбнулся, а потом, как всегда, сделал шаг назад. Но в этот раз Эндрю не собирался отстраняться. Они шли вместе, и хотя это был только первый шаг, он был таким важным.