Часть 1
9 декабря 2024 г., 03:35
Примечания:
С днём варенья.
***
Отдалённая местность, можно даже сказать село, в котором едва ли ловила сеть, не то чтобы интернет. Население настолько маленькое, что любая, даже совсем незначительная новость разлетается за считанные секунды и становится темой обсуждения на ближайшую неделю. В основном здесь живут лишь старики. Из своих сверстников Данте попросту некого было выделить. Самому старшему после него парнишке всего двенадцать лет, а мыслил тот почти сравнимо с пятилетним. Естественно, что общаться Данте было не с кем. И единственное, доступное ему в его скромных обстоятельствах развлечение так это игра в шашки с дедом, ну или охота. Во время охоты дед всегда ему что-то рассказывал. Это служило альтернативой книгам, ведь рассказывал тот непомерно хорошо, полностью завладевая вниманием юноши. Данте и сам не замечал, как каждый раз ждал продолжения его историй. Таких маленьких и незначительных, по своей сути глупых, но заставляющих его почувствовать хоть что-то, кроме пустоты.
Дед у него в целом был довольно неплохим человеком. Научил его чётко разделять хорошее и плохое, а если и был излишне строг, то по делу. Данте на него не жаловался. Не жаловался и когда тот бил его, прикладывал головой об стену или лупил старым, потрескавшимся ремнём с металлической пряжкой, въевшейся в кожу. Для него это было не более чем воспитательным процессом. Чем-то неизбежным. За каждой ошибкой следовали последствия, которые могли болеть ещё неделями, скрытые под безвкусным серым свитером. Ни для кого не было новостью, что Данте бьют. Медсестра уже давно привыкла к пожелтевшим синякам с неприятными красными вкраплениями, покрывшими всю его спину. Стоило сойти чему-то одному — появлялось с десяток новых. Благо, лицо его дед практически не трогал. Изредка мог дать пощёчину или вдарить по голове, да так, что та кружилась каруселью ещё ближайшие пару минут. Иногда Данте отпускали со школы пораньше, сжалобившись над его состоянием. На жалость ему было всё равно. Однако посидеть где-то вне школы, дожидаясь конца учебного дня на свежем воздухе, было приятным бонусом.
Большинство уроков он и так просиживал в туалете на четвёртом закрытом этаже или в подвальных помещениях, куда попадал исключительно благодаря своей сноровке. Никто его не искал, стоило ему пропасть из виду. Все привыкли, что Базилио Данте беспроглядный прогульщик и лоботряс, не собирающийся готовиться к сдаче экзаменов. Доучился он до 11-ого класса исключительно для галочки. В армии ему образование не пригодится, а если и пригодится, то на совсем высоких должностях, до которых ему так же далеко, как Нептуну до Венеры. К слову, из школьных предметов Данте интересовала только астрономия. Космос тянул его к себе с самого детства. Ему было поистине интересно, как устроены звёзды, почему они движутся и существуют, почему просто не погаснут, обратив небо в зияющую пустоту. Казалось, что если найти ответы на эти вопросы, то можно понять, для чего существуют и сами люди. Ведь в каждом человеке есть частичка звезды. Если у звёзд нет смысла существования, то и у людей его быть не может. Всё просто хаотично и смазанно, словно небрежный набросок Пикассо.
А дни всё летят и летят. Время неминуемо близится к лету, что у Российских школьников ныне ассоциировалось лишь с наивысшим процентов самоубийств и экзаменами. Два понятия, плотно переплётшиеся друг с другом. Упомяная что-то одно, нельзя было оставить в покое и другое. Данте не было знакомо нервное и давящее чувство в груди, означающее беспокойство за собственное будущее. Он уже всё давно распланировал. И как бы сильно не бил и ругал его дед, это ничего не изменит. Данте всё так же завалит экзамены, затем его призовут в армию, а позже он заключит контракт и исчезнет... Навсегда. Но напоследок ему бы хотелось провести немного времени со всеми, кого он вынужден был знать. Не чисто из формальности, нет. Данте не был бездушным человеком, каким он казался с первого взгляда. Он тоже умел привязываться, особенно к обстановке, нежели к людям в ней... Вскоре он, недолго думая, пойдёт на выпускной. Будет тенью посреди всех основных фигур, не надеясь и на каплю внимания к своей персоне. Однако, всему свойственно идти наперекосяк.
***
Яркие вывески магазинов ослепляют, сливаются в одну большую кучу и заставляют прищурится. Его тошнит, а ещё невыносимо сильно болит голова. Кажется, будто его чугунной ванной по затылку приложили. А, может и по вискам. Болело всё, что только можно было представить. Где-то он потерял ключи и шапку, нелепо накручивая круги вокруг да около, в попытках их найти. И только через полчаса понял, что ищет совершенно не в том месте. Да и поисками это назвать было трудно. Он не мог сфокусироваться ни на чём дальше расстояния вытянутой руки. Его два раза вырвало прямо на улице под неодобрительные взгляды редких прохожих. Было уже слишком поздно и темно. Но он не мог пойти домой. Во первых, он потерял ключи и шапку, а во вторых... Дед его не пустит. Если он вернётся домой в таком состоянии, то вряд ли ему удастся остаться в живых от последующих за это побоев. Он знает, что заслужил, но ему всё равно... не хочется.
Странные ощущения. Всего пару часов назад ему было так хорошо, а сейчас хреновее некуда. Говорят, что наркотики вызывают зависимость. Но как можно быть зависимым от чего-то, заставляющего страдать куда больше, чем это приносит кратковременного удовольствия?
Оказывается, можно.
***
Руки прикованы по обе стороны кровати. Ноги раздвинуты и заведены вверх так, что оголяют всю его нижнюю часть. И у него нет ни шанса сомкнуть бёдра. Холодные цепи впиваются в кожу, оставляя болезненные следы в ответ на слабую, но непрекращающеюся борьбу. Он обдолбан в край. Практически не соображает, только открывает и закрывает рот, как рыба. Возможно, отсутствие каких-либо ощущений даже было чем-то хорошим. Он не чувствовал ни боли, не удовольствия. Просто пустоту. Мокрые хлюпающие звуки и хлопки раздавались в его голове чуть позже, чем происходили в реальности. Какой-то мужчина попытался пропихнуть член ему в рот. Данте его укусил. От удара голова отлетела в противоположную сторону, а из носа пошла кровь. Он чувствовал её на задней стенке горла, на губах, внутренностях, везде. Его кровь была везде.
— Ты блять слышишь, что я говорю? — кричит кто-то.
Данте чувствует, как его хватают за волосы, грубо рахмахивают из стороны в сторону. Дают ещё одну пощёчину. Но он ничего не чувствует. Все его мысли несвязные и пропитанные бредом, совершенно не имеющим отношения к происходящему. Он не задумывается о том, что происходит. Весь его мир сужен до одной малюсенькой точки. Мужчина особенно сильно сжимает его бедро, толкается глубже и кончает. На смену ему приходит другой, другой, другой, другой, другой, другой, другой, другой, другой...
Данте уже не хочет просыпаться от своего сна.
***
А шапки всё так и нет. Крупные хлопья снега падают прямиком на голову, тая и заставляя те мокнуть.
Холодно. Данте ещё никогда не было так холодно. И дело даже не в отсутствии привычной продырявленной куртки, давно изжившей свой срок, а нынче забытой где-то по дороге. Она его больше не согреет. Как не согреет его ни раскалённая батарея старого бабушкиного дома, ни соседский жирный кот, по-хозяйнически устроившийся на коленях. Не поможет ему и сигарета, зажатая между дрожащих и посиневших губ, в любой момент готовая свалиться вниз на заснеженную плитку. Шрамы, может, и сойдут с годами, затянутся новой и нетронутой никем кожей. Но этих ощущений он не забудет никогда. Сохранит каждое движение и насмешливый шёпот в закоулках своей памяти. И унесёт с собой на могилу, так никому и не рассказав, что случилось с ним этим воскресным вечером.
