Рождество под ёлкой

      Чимин проснулся как всегда по будильнику и заварил себе кофе. По обыкновению не позавтракав, он управился со всеми утренними процедурами минут за двадцать, отпивая горчащий обжигающий напиток на ходу, и вышел из квартиры. Время на телефоне показывало восемь утра, а значит, до работы времени оставалось достаточно для того, чтобы немного прогуляться пешком.       — Привет, сосед, — услышал он, подойдя к лифту.       На площадке стоял Мин Юнги, его сосед из квартиры напротив. Тот был довольно шумным, компанейским и слишком активным для Чимина. Они пересекались только по утрам, когда сталкивались так же, возле лифта. И иногда в магазине за углом по выходным, когда Пак покупал продукты на неделю. Будучи не особо общительным, он лишь кивал и, не желая завязывать беседу, спешно уходил.       Вот и сейчас он лишь вежливо кивнул и улыбнулся, входя в подъехавший лифт. Не хотелось ему заводить праздных разговоров. Когда-то давно он был слишком разговорчивым, выдавая всю свою подноготную, за что не раз получал. Поэтому сейчас он предпочитал отмалчиваться с незнакомыми ему людьми. Не исключено, что сосед считал его недоразвитым или вообще немым. Но ему было в общем-то всё равно на то, что о нём думают люди.       Выйдя на первом этаже, соседи молча проследовали до входной двери в дом и разошлись по разным сторонам, не сказав друг другу ни слова. Чимин направился пешком до станции метро, откуда доехал до работы. В этом году зима была не очень холодной, да и снег шёл всего лишь раз около недели назад. Да и тот быстро растаял, не оставляя после себя ни следа. О приближающемся Рождестве напоминали лишь праздничные украшения города, которые нисколько не радовали глаз Пака, потому что он не любил этот праздник.       В офисе было как обычно оживлённо. Чимин доделывал свои дела, прежде чем сходить в HR-отдел. Мимо него проходили коллеги, о чём-то оживлённо беседуя, но он не обращал на них никакого внимания. После обеда он сходил к госпоже Ли, чтобы напомнить об отгулах.       — Да, Чимин, я помню, — улыбалась ему заместитель начальника отдела, когда он озвучил свой вопрос. — Жаль, конечно, что ты уже третий год подряд не с нами во время рождественского корпоратива, но мы все понимаем, что семья в такой праздник важнее. Все бумаги подписаны, можешь спокойно уходить. С наступающим Рождеством!       — Спасибо, госпожа Ли. И вас тоже с праздником, — Чимин с благодарностью поклонился и вышел из кабинета.       На самом деле, ни к какой семье он не поедет. И никогда не ездил. Он вообще прекратил общение с родственниками уже шесть лет назад. Но эта отговорка ему казалась единственно весомой, чтобы каждый год вместо рождественской суеты и офисного корпоратива спокойно можно было отсидеться дома.       Завершив все текущие дела, он собрал свои вещи, попрощался с ближайшими к нему коллегами и вышел из офиса. Дорога домой у него заняла около часа по пробкам. К счастью, в ближайшую неделю он отдохнёт от этой толкучки общественного транспорта в часы пик.       Перед тем, как зайти домой, он решил заскочить в магазин. Взяв немного овощей, рис и кусок мяса, он встал в небольшую очередь к кассе и задумался о чём-то своём. Чужой голос отвлёк его от размышлений.       — Привет, сосед… ещё раз.       Обернувшись, Чимин увидел своего соседа Мин Юнги. И по неизвестной ему причине, а может, просто из-за того, что так и не успел вернуться из своих мыслей, он ответил:       — Привет.       — Оу, — удивлённо приоткрыл рот сосед. Видимо, действительно, считал его до этого момента немым. Он так и стоял, опешив, пока покупки Чимина пробивали на кассе, а когда тот уходил, спохватился и кинул ему вслед: — Хорошего вечера.       Поднимаясь в лифте, Чимин скривился, потому что здесь играла фоновая рождественская музыка. Хорошо, конечно, что у них дом комфорт-класса, но вот эти сопливые напоминания о кануне праздников неимоверно бесили. Хотелось, чтобы лифт уже быстрее приехал на нужный ему этаж. Не успели створки раскрыться до конца, как он уже вылетел из кабины, спеша укрыться от этих надоедливых звуков.       Дома, приняв душ и поужинав, Чимин достал с полки книгу и решил за эти длинные выходные немного почитать. Но не прошло и пары часов, как в его дверь позвонили. Гостей он не ждал, доставку не заказывал, а потому догадывался, что там может быть только кто-то из соседей. В очередной раз проворчав себе под нос о том, почему он не глухой, дошёл до прихожей и открыл дверь незваному гостю.       — Привет сосед… ещё раз, — с нервной усмешкой поздоровался Мин Юнги уже в третий раз за день. — Нужна помощь.       — Какая? — без особого энтузиазма спросил Чимин, не торопясь открывать дверь шире.       — Понимаешь, я выбежал буквально на минутку по делам, а дверь захлопнулась, — объяснял с виноватым видом сосед. — Ключи остались в куртке, куртка — на пороге.       — Я не слесарь, замки вскрывать не умею, — помотал головой Пак.       — Да мне не надо вскрывать, — отмахнулся Мин. — Мне нужен телефон, чтобы позвонить другу, у которого есть запасные ключи.       — Телефон тоже остался в куртке? — скептически поднял бровь Чимин.       — Да.       — Ладно, заходи, — Чимин открыл дверь шире и отошёл в сторону, пропуская соседа в квартиру.       Юнги стоял на пороге в домашней одежде и тапочках, не решаясь пройти дальше. Чимин сходил в гостиную и принёс ему свой телефон. После нескольких попыток восстановить по памяти номер друга, Мин дозвонился до него и обрисовал ситуацию в двух словах, попросив поторопиться. Но выражение его лица мрачнело по мере того, как он слушал ответ.       — Эм, — Юнги снова виновато улыбнулся. — Друг сейчас не в Сеуле, у них корпоратив за городом.       — Что ж. Значит, слесаря надо вызвать, — пожал плечами Чимин.       — Они приедут только завтра утром, — помотал головой сосед. — В принципе, как и мой друг. Так что, в этом нет смысла. В любом случае, придётся ждать до завтра.       В воздухе повисла тишина. Чимин понимал, что не сможет просто взять и выгнать соседа из квартиры, учитывая то, что он был одет в домашнюю одежду. Сам же сосед не торопился напрашиваться в гости, тоже понимая, что решение остаётся за хозяином, и тот сам понимает всю безвыходность его ситуации.       — Ладно, — сдался Чимин. — Проходи уж, не здесь же ты будешь стоять до утра.       — Спасибо.       Мин поспешил оставить тапочки на пороге и прошёл в гостиную. Его квартира имела зеркальную от этой планировку, а потому и чувствовал он себя здесь вполне свободно. Однако, оглядевшись, он растерянно посмотрел на Чимина.       — Что? — не понял тот.       — А где ёлка?       — Нет ёлки, — спокойно ответил Чимин, не понимая, к чему такое удивление.       — Не успел купить? — продолжал недоумевать Юнги.       — Не собирался даже.       — Но почему? — Казалось, удивление Мина было неподдельным, поэтому Чимин просто пожал плечами.       — Я не отмечаю Рождество. Поэтому нет ни ёлки, ни всего остального. Если тебя это напрягает, то не знаю даже… переживи это как-нибудь. Ты здесь ненадолго.       — Ага. Спасибо.       Юнги не стал продолжать эту тему, так как очевидно было, что Чимина она немного раздражала. Вероятно, он решил, что лучше уж помолчать, чем оказаться ночью на улице. И это радовало. Чимин принёс плед и предложил соседу примоститься на диване. Сам он устроился на кресле и продолжил читать. Пришлось фоном включить радио, потому что неловкое молчание напрягало. Он пробегал взглядом по строчкам, понимая, что написанное там никак не складывалось во что-то осмысленное. Ему каждый раз хотелось перевести взгляд на соседа и посмотреть, что тот делал на диване. Казалось, тот даже за всё это время не сменил положения, уйдя в свои мысли.       Проведя так около часа, Чимин встал и попрощался.       — Прости, но я уже устал и пойду спать.       — Да, конечно.       Оставив книгу на столике, он вышел из гостиной и закрылся в спальне, где промаялся на кровати ещё какое-то время, прежде чем наконец уснуть.

***

      Утром Чимина разбудили странные звуки, доносящиеся с кухни. Спросонья он не очень соображал, совершенно забыв о том, что приютил у себя на ночь соседа. Пытаясь понять, что это за звуки, он поднялся и огляделся в поисках средств обороны от грабителя или кого-то там ещё. Но уже открывая дверь понял, что это Юнги и чертыхнулся.       А тот спокойно возился у плиты, готовя какой-то нехитрый завтрак.       — Ты чего тут? — хрипло спросил Чимин, приглаживая свои взлохмаченные волосы.       — Ну, ты спал, — начал тот, с улыбкой глядя на заспанного соседа, — а я решил приготовить поесть. Надеюсь ты не против.       — Не знаю, — честно признался Чимин. — Вообще-то, я не завтракаю.       — Оу, — Юнги казался искренне удивлённым. — А я привык завтракать. Когда жил ещё с семьёй, мы каждое утро собирались за столом и ели что-нибудь сытное и вкусное. Мама всегда говорила, что завтрак заряжает нас на целый день. Поэтому я привык утром есть хорошо. Могу даже не пообедать, но завтрак — главное.       — Ты вырос в большой семье? — внезапно погрустнев спросил Чимин.       — Да, — кажется, не заметив перемен в его голосе, ответил Юнги, перемешивая что-то на сковороде. — У меня два брата и сестра. Мы дружны до сих пор, хотя уже давно разъехались кто куда. Но в это Рождество я с ними не встречусь. Мама приболела, и мы перенесли празднование.       — Очень жаль, — не особо искренне, скорее просто из вежливости.       — Да нет, ничего страшного. Отметим Новый год или соллаль, — пожал плечами Юнги. — Ещё много семейных праздников впереди.       — Ну да, наверное.       — А ты когда поедешь к семье?       — Я не поеду, — отмахнулся Чимин и сел за стол, когда увидел, что сосед уже по-хозяйски раскладывал им еду по тарелкам.       — Будешь отмечать с друзьями? — не уставал задавать вопросы Юнги, чем уже начал откровенно раздражать.       — Я вообще не буду отмечать, окей? — чуть более резко, чем следовало бы, ответил он и тут же смягчил тон. — Я же говорил вчера: я не отмечаю Рождество.       Сосед только сейчас заметил его состояние и нахмурился. И только он хотел что-то сказать, в дверь позвонили.       — Это мой друг, — сказал он и, взглянув на Чимина, едва заметно улыбнулся. — Спасибо, что не оставил в подъезде на всю ночь.       — Пожалуйста, — отозвался тот в сторону дверного проёма спустя минуту после того, как Мин ушёл.       Рассказ соседа о большой и дружной семье вернул его в воспоминания о детстве. Рождество в его семье всегда отличалось от того, что было у других людей. В его доме вместо ёлки была гора бутылок, вместо украшений — мусор от каких-то упаковок и коробок, вместо подарков — подзатыльники, а вместо Санты — пьяный отчим. Он сбежал из дома в день своего совершеннолетия и больше никогда не возвращался туда. И ни разу не спрашивал о том, как поживает его мать. Она сама сделала свой выбор, а значит такая жизнь — её собственная проблема, а не Чимина.       Через пару часов в дверь снова позвонили. Удивившись тому, кто это может быть, он пошёл открывать. На пороге снова стоял Мин Юнги.       — Ты что-то у меня забыл?       — Нет, — улыбался тот как-то подозрительно, с лисьим прищуром.       — А что тогда?       — Я хочу съездить на рождественскую ярмарку и купить ёлку, — начал тот, а Чимин пытался понять, зачем ему эта информация. — Так вот. Купить-то я смогу и сам, но довезти её будет сложновато. Она большая и тяжёлая. Другу надо на работу, а ты, вроде как, свободен. Может, поможешь мне?       — Я? — удивился Чимин, указывая на себя.       — Ну да, — кивнул сосед. — Мы раньше не общались, но благодаря казусу с ключами я понял, что ты ничего так мужик и подумал, что сможешь выручить меня ещё раз.       — Вообще-то, — начал Чимин придумывать отговорки, — я собирался…       — Да никуда ты не собирался, — отмахнулся Юнги. — Вон, до сих пор в пижаме. Ну, поехали, тут недалеко. Давай.       — Ладно, — сдался Пак и пошёл переодеваться.       День был чудесный, солнце светило совсем не по-зимнему, ветра не было, снега — тоже. Но Чимина это нисколько не трогало. Ему больше нравилось сидеть дома и заниматься своими делами, которых, в общем-то не было. Юнги довёз его до рождественской ярмарки, припарковался и потащил в самый центр, бесцеремонно взяв под руку «чтобы не потеряться».       Чимина удивляла такая двойственность соседа. С одной стороны, тот был довольно сдержанным и молчаливым при встрече, хотя и смотрел на него добрым и приветливым взглядом. Но с другой стороны, он совершенно не ожидал ни такой тактильности, ни упорства, с которым парень просил его помощи. Вот и сейчас он вытащил из кармана какую-то складную сумку, развернул её и передал Чимину.       — Я совсем забыл, — пояснил Мин, — у меня же нет игрушек. Надо тоже купить.       И после этих слов, начал подходить то к одному продавцу, то к другому, выбирая украшения на ёлку. После оплаты покупки складывал всё в сумку, которую послушно нёс Чимин.       — Зачем так много? — удивлялся Пак, когда тот укладывал гирлянду поверх шаров.       — Ну, как это? — не понял Юнги, с искренним удивлением взглянув на него. — Это разве много? Первая гирлянда, а окон минимум два.       — Что значит, минимум?       — А тебе разве не надо купить? — поднял брови сосед.       — Мне? — Чимин не сдержал смешка. — Я не украшаю квартиру. Я же сказал, что не отмечаю Рождество.       — А вот ты возьми и укрась в этом году, — пожал плечами Юнги. — Для разнообразия. Могу даже подарить тебе одну.       — У меня свои деньги есть, — фыркнул Чимин и начал выбирать себе гирлянду, не замечая улыбки соседа.       Перебирая одну за другой, он остановился на скромной трёхметровой нити с маленькими лампочками в виде звёзд тёплого жёлтого света. представив, как она будет смотреться на окне его гостиной, удовлетворённо кивнул и оплатил покупку. Положив её в сумку Юнги, поспешил за соседом, что уже увлечённо выбирал фигурки снеговиков и оленей с яркой подсветкой.       «Господи, их-то куда?» — закатил глаза, но вслух возмущаться не стал, а то ещё скажет, что одна из них — ему.       Проторчав на ярмарке до самого вечера, они набрали полную сумку украшений, гирлянд, фигурок, игрушек на ёлку и ещё всякой новогодней атрибутики… кроме самой ёлки.       — Эм, слушай, — почесал затылок Юнги, — продавцы ёлок уже свернули лавочку. Придётся вернуться завтра.       — Да блин, ну ты серьёзно? — возмутился Чимин. — Мы же за ёлкой ехали, а в итоге купили всякой фигни!       — Это не фигня, — не согласился с ним сосед, — это всё важные для Рождества штуки.       — «Штуки», — передразнил Пак, но спорить дальше не стал, а развернулся в сторону парковки.       До дома они добрались молча, но, когда уже выходили из машины, у Юнги громко заурчало в животе. Чимин посмотрел на него и усмехнулся.       — Пойдём, накормлю тебя, — предложил он, — у меня как раз еда осталась.       — Ох, не откажусь, а то у меня дома только рамён.       Перехватив полную сумку украшений у Чимина, Юнги последовал за ним в уже знакомую холостяцкую квартиру. Мельком бросив взгляд на дверь напротив, он сморщился, о чём-то вспомнив. А может, просто надеялся, что сосед не решит заскочить к нему.       Но Чимин даже не думал о том, чтобы идти в гости. Он открыл дверь и пропустил соседа с сумкой вперёд. Мин поставил свою тяжёлую ношу в угол, разулся, повесил куртку на крючок и деловито прошёл на кухню.       — Чувствуй себя как дома, ага, — усмехнулся Чимин, глядя на это.       Вытащив из холодильника оставшееся после вчерашнего ужина мясо и закуски, он отварил рис и нарезал свежие овощи. Ловя то и дело на себе взгляд соседа, он в конце концов начал немного нервничать. Тот ведь при этом ещё и молчал. С ним что-то не то? Или он готовит как-то не так? У соседа какие-то подозрения возникли на его счёт? Да что вообще происходит?       — Извини, — подал голос Юнги, отчего Чимин немного вздрогнул. — Я просто задумался.       — О чём?       — Да, так, — отмахнулся сосед. — О всяком. Тебе будет не интересно. Давай лучше поговорим о чём-нибудь. Например, о работе. Я вот ведущий радиоэфиров. Правда, сейчас в отпуске.       — О, да? — удивился Чимин. — Интересно было бы послушать.       Он расставил тарелки на обеденном столе и слушал забавные истории Мина, который, уплетая еду, с удовольствием травил байки о рабочих буднях. Время пролетело незаметно, Чимин на самом деле наслаждался компанией соседа, пока тот веселил его и располагал к себе всё больше. С ним было комфортно. И даже собственная квартира казалась намного уютней, когда в ней раздавались смешки и эмоциональные возгласы Юнги. И это было так непривычно.

***

      На следующий день Чимин был уже готов к походу за ёлкой. Вчера он немного замёрз находиться на улице полдня, поэтому сегодня вытащил с верхней полки шкафа утеплённую куртку и вязаную шапку. И ему было плевать, как он выглядит в этом, потому что понял, что на ярмарке никому нет никакого дела до того, кто во что одет.       Юнги зашёл за ним примерно в то же время, что и накануне, с улыбкой отметив, что в этот раз Чимин оказался в полной боевой готовности. Припарковавшись на том же месте, он пошёл в другую сторону, но выбор ёлки был слишком сложным. У одной ему не нравилась высота, у другой густота ветвей, у третьей искривлённость ствола. Юнги ворчал, переходя от одной к другой, чем немало раздражал продавцов и отвлекал других покупателей. В конечном итоге он предложил Чимину поехать на другую ярмарку, окончательно выведя из себя всех вокруг, включая собственного соседа.       — Ты издеваешься? — ворчал он, садясь в машину. — Мы здесь полдня провели зря!       — Да не переживай, — успокаивал его тот, — до другой ярмарки недалеко. А там ещё и каток.       — Каток? — скептически скривился Чимин. — Тебе сколько лет?       — Двадцать восемь, если это прямой вопрос, — без раздумий ответил Мин. — А если наезд, то никогда не поздно кататься на коньках. Тем более в Рождество.       Чимину недавно стукнуло двадцать шесть, но ему даже в голову не приходило, что можно вот так просто захотеть — и поехать кататься на коньках. Потому что его отчим был из тех, кто всегда говорил, что мужики не плачут, танцы и коньки для девчонок, а Чимин — размазня. С трудом заставив себя отбросить лезущие в голову непрошенные воспоминания, он переключил всё своё внимание на Юнги, что тихонько мурлыкал под нос, подпевая рождественской песне, разносящейся по салону его автомобиля.       — Ты любишь Рождество, да? — спросил он.       — Обожаю, — подтвердил Мин с тёплой улыбкой.       — А я… даже не знаю, — тяжело вздохнув, Чимин признался: — Не могу похвастаться хорошими воспоминаниями об этом празднике.       — Значит, нужно создать новые, — уверенно предложил Юнги, паркуясь возле рождественской ярмарки.       — Куда мы идём? — поинтересовался Чимин, когда тот повернул не к вольеру с елями, а к лавкам с едой.       — Будем создавать соответствующее настроение, — с готовностью пояснил Юнги. — Ты хочешь глинтвейн или какао с зефирками?       — Давай глинтвейн. Я ни разу не пил его.       — Ты не шутишь? — удивился Мин, но, взглянув в глаза парня, понял, что тот говорил абсолютно серьёзно. — Да здесь предстоит серьёзная работа, — закончил он вполголоса.       Юнги купил им по кружке горячего пряного напитка, к нему пару имбирных пряников и в довесок покрытое карамелью яблоко для Чимина. Было так расслабляюще, стоять возле столика, болтать ни о чём и вдыхать окружающие приятные ароматы. Чимин и сам не заметил, как начал мечтательно улыбаться, глядя куда-то вдаль. Его взгляд хаотично плавал от одного человека к другому, ни на ком особо не останавливаясь. Он видел радостную малышню, катающуюся на горке возле катка; стоящих с горячими напитками покупателей, весело переговаривающихся между собой; и катающихся на коньках людей абсолютно разного возраста. Юнги был прав, для этого не обязательно быть беззаботным ребёнком.       Проследив за его взглядом, Мин допил большим глотком свой глинтвейн и кивнул в сторону катка.       — Идём?       — Я сто лет не катался, — начал сомневаться Чимин.       — Да брось, это как с велосипедом, — потянул его за рукав Мин. — Один раз научился — и никогда не забудешь.       Взяв в прокате коньки, они ловко натянули их на ноги, сидя на удобной низкой скамейке. Юнги первым поднялся и протянул руки Чимину. Проверив, хорошо ли затянул шнуровку, тот встал следом и неуклюже прошагал по специальному покрытию до катка. Схватившись вместо рук Мина за край ограждения, он начал медленно скользить по льду, вспоминая давно забытые ощущения. Было непривычно, но уверенность крепла с каждой минутой. В конце концов он оторвался от опоры и поехал самостоятельно ближе к центру катка. Юнги присоединился к нему и уже вдвоём они лавировали между остальными посетителями катка, получая истинное удовольствие от скорости и лёгкости движений.       Рождественские песни из проигрывателей были слышны на всю ярмарку, добавляя праздничного настроения. От небольшого фуд-корта до них доносились вкуснейшие ароматы, снова разжигая аппетит. Смех и радостные крики катающихся вместе с ними людей заставляли улыбаться тоже. Чимин заметил, что шарф Юнги развязался, и он притормозил, медленно отъезжая к бортику и утягивая за собой соседа.       — Что? — не понял Мин.       — Шарф, — пояснил Чимин и потянулся к нему.       На удивление шарф Юнги был безумно мягким. Пальцы сами провели по нему длинную дорожку, прежде чем обхватить и аккуратно обернуть вокруг шеи. Случайно это вышло или намеренно — сложно сказать. Но те же самые пальцы проехались едва заметно по подбородку Мина. Почувствовав гладкую, слегка холодную кожу, Чимин тут же одёрнул руку и неловко улыбнулся. И впервые увидел заалевшие щёки соседа. Возможно это было всего лишь из-за того, что они долго катались, но выглядел Юнги при этом очень мило и… смущённо.       Губы Чимина растянулись в улыбке, и он поспешил отвернуться, чтобы его реакцию не заметили. Юнги не стал спрашивать, почему их катание вдруг так резко прекратилось, судя по всему, решив не заострять на этом внимание. Переобувшись, они вышли с катка растрёпанные и уставшие.       — Фух, поедем домой? — спросил Мин, кивая в сторону парковки.       — Угу, — отстранённо кивнул тот, всё ещё переваривая в мыслях случившееся.       Сев в машину — снова без ёлки — они поехали в обратный путь. По вечерним пробкам у них заняло это около часа, в течение которого они не разговаривали, и слышно было лишь тихую рождественскую музыку. Каждый из них пребывал в своих мыслях, а, вернувшись к своему дому, они лишь кивнули друг другу и разошлись по квартирам.

***

      Чимин сидел на своём любимом кресле с книгой и в какой-то момент понял, что совершенно не вчитывается в текст. Отложив её на столик, взял телефон и открыл социальные сети. Атмосфера Рождества ворвалась в его сознание яркими фотографиями и восторженными возгласами на видеороликах. Впервые за долгие годы он задумался о том, что был бы не против отпраздновать Рождество. Этот праздник уже не вызывал у него отвращения, как раньше. Все те воспоминания остались в детстве. Юнги был прав: нужно создавать новые, пока не стало слишком поздно. И да, он вынужден был признаться себе в том, что это целиком и полностью заслуга соседа. Он вытащил его из скорлупы, окунул в праздничную атмосферу, которой Чимин по собственной воле избегал так долго, и заставил поверить в то, что ещё не поздно попытаться влиться в этот ритм счастья и беззаботности.       И, думая о соседе, он вспоминал его тёплую улыбку, искреннюю доброту взгляда и безапелляционную настойчивость, благодаря которой тому удалось достучаться до спрятанных глубоко внутри чувств Чимина.       Дверь Мину он открывал уже с улыбкой.       — За ёлкой, да?       — За ёлкой, — кивнул тот, пожав плечами. И ответил на улыбку такой же светлой и искренней.       Всего за три дня они узнали друг о друге столько, сколько иные приятели и за год не узнавали. И, казалось, могли болтать о чём угодно, не боясь показаться глупыми. Вот и сейчас ехали на ярмарку, непринуждённо споря о том, кто лучше — собаки или кошки. Вспомнили о всех своих питомцах, с которыми жили в детстве, о мечтах завести собаку или пони. И даже не заметили, как приехали на нужную им площадь.       Ёлку в этот раз выбрали без происшествий и не отвлекаясь ни на какие посторонние действия. Не очень большую, но пушистую. В самый раз для средней гостиной. Взявшись за неё с двух сторон, дотащили до машины, привязали к крыше и благополучно доехали до дома. Кое-как протиснувшись в лифт, стояли, прижатые друг к другу и едва дышали.       — Это так… кхм, прости, — повинился Юнги, когда случайно протиснул своё бедро между ног Чимина. — Я просто хотел переступить с ноги на ногу. Но… что-то пошло не так.       — Да ничего страшного, — нервно улыбнулся тот. — Скоро уже доедем.       А сам боялся пошевелиться. Прикрыв глаза, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. За всё время их общения они поговорили обо всём. Кроме самого, пожалуй, главного на данный момент. И Чимин боялся, что добродушный сосед перестанет общаться с ним, как только узнает о том, что он — гей. Он так много говорил о своей семье, что наверняка тоже уважает консервативные семейные ценности. А Чимин… нападки отчима в последние годы жизни в родительском доме были особенно жестокими как раз из-за того, что стала очевидна его ориентация.       Но сколько он сможет это скрывать? Ведь Юнги уже пробил его броню, вошёл в его жизнь и наверняка будет проникать всё глубже, в конце концов добравшись до самого сердца. И пришлось признать, что есть только два варианта дальнейших событий. Либо Чимин будет скрывать всё до последнего, но общаться с соседом, в конце концов безнадёжно влюбившись. Либо он прямо сегодня признается ему, и будь, что будет.       Выйдя из лифта, они дотащили ель до коридора между их квартирами и остановились.       — Юнги, — начал Чимин, но его перебили.       — А, знаешь, что? — поставил одну руку на пояс Юнги, задумавшись. — Пожалуй, мне некуда ставить ёлку. А что, если мы установим её у тебя? Твоя гостиная выглядит довольно пустой.       — У меня? — нахмурился Чимин. — Ёлку? Но это как-то…       — Давай. — продолжал убеждать сосед, подталкивая дерево ближе к квартире Чимина. — Тебе понравится, вот увидишь.       — Ну, хорошо.       Чимин открыл дверь и помог Юнги внести ель в свою квартиру. Внутри та казалась больше, поэтому сомнения никак не отпускали. Но сосед слишком деловито начал устанавливать дерево, развязывая фиксирующую верёвку, и даже не хотелось его беспокоить.       — А игрушки? — вдруг опомнился Чимин.       — Так вон же они, — махнул рукой в коридор Юнги. — В углу, в мешке. Гирлянды там же. И фигурки.       — Ты, что… оставил мешок у меня? — поднял брови в изумлении Пак.       — Ну да. Неси, не спрашивай то, на что у меня нет ответов.       Пока Чимин вытаскивал из мешка купленные ими накануне украшения, Юнги вышел из гостиной на несколько минут, а после вернулся, ничего не сказав, и начал развешивать на окна гирлянду со звёздочками.       — Красиво, — улыбнулся Чимин, когда тот закончил.       — Да, — кивнул тот, глядя на него с улыбкой. — А теперь займёмся ёлкой.       Около часа они тщательно подбирали подходящие для игрушек места, перевешивая, отходя в сторону, чтобы посмотреть издалека, и снова возвращаясь. У Чимина было непроходящее ощущение тёплой семейной атмосферы. Никогда он не чувствовал ничего подобного ни в родном доме, ни в собственной холостяцкой берлоге. И всё казалось таким правильным и нужным ему именно сейчас. А Юнги, копошащийся рядом, выглядел совершенно естественно в этой обстановке. Хотелось прикрыть глаза и поверить на секунду, что они на самом деле семья.       Ближе к вечеру гостиную Чимина было не узнать. Она настолько преобразилась, что даже самый далёкий от Рождества человек смог бы проникнуться атмосферой праздника. Но, как оказалось, это было не всё, чем Юнги мог его порадовать.       В дверь позвонили, и Чимин удивился, увидев курьера, с трудом держащего огромные пакеты с едой.       — Это что? — не понял он. — Я ничего не заказывал.       — Я заказывал, — показался у него из-за спины Мин. — Спасибо.       Он перехватил у курьера пакеты и понёс их на кухню, ничуть не смущаясь хозяйничать не у себя дома. Чимин закрыл дверь и проследовал за ним. Удивлённо наблюдая за его действиями, присел за стол и стал дожидаться, когда тот расставит ёмкости с готовой едой и закусками на столе. И в какой-то момент внезапно понял, что вот прямо сейчас — он счастлив. И поздно уже что-то говорить и пресекать их общение на корню.       Юнги, казалось, не заметил перемену его настроения. Он беззаботно подпевал очередной рождественской песне, доносящейся из гостиной, и суетился с праздничным ужином. Чимин встал и помог ему достать тарелки и приборы.       И это был лучший рождественский ужин за всю его жизнь. Когда все вкуснейшие блюда были съедены, Чимин заварил чай с лимоном и имбирём. В это же время Юнги убирал со стола. И это было так обыденно, будто они всегда так распределяли обязанности между собой. Без слов, без споров, естественно.       Была уже почти полночь, когда они взяли по чашке ароматного чая и сели на пушистый белый ковёр возле ёлки. Чимин чуть раздвинул гирлянды, чтобы удобнее было смотреть на украшенный яркими огнями город. Ощущение счастья не покидало его, и он посчитал своим долгом поблагодарить соседа за то, что тот растормошил его и заставил выйти из зоны комфорта. Но слов почему-то не находилось.       — Знаешь, Юнги… — начал он, задумчиво глядя вдаль. — Кажется, я люблю Рождество.       — А я, кажется, — тебя.       Чимин резко повернул голову и ошарашенно уставился в его глаза, что сияли сейчас светом гирлянд. Такие добрые и такие честные. Он уже сбился со счёта, в который раз за день лишился дара речи, а потому просто молча подался вперёд и оставил на губах Юнги лёгкий поцелуй, наполненный нежностью, благодарностью и ответными чувствами.       А тому и не нужны были никакие ответы, он улыбнулся и приобнял Чимина одной рукой за талию, позволяя ему уложить голову на своё плечо. И теперь уже оба окончательно убедились в том, что это Рождество стало началом новой, счастливой жизни.