Венок

Почти вся жизнь Шедоу была наполнена далеко не самыми приятными событиями, начиная от смерти самого дорого для него человека, заканчивая собственной, как бы то странно не звучало. Думать о них совершенно не хотелось. Хоть и эти воспоминания, словно яд, пробирались в голову, отравляли и ослабляли его. Часто, Шедоу мечтал о том, чтобы вновь забыть все. Буквально все. Лишь бы не чувствовать этой боли. Но, вряд-ли это было возможно. Ещё чаще, Шедоу мечтал о том дне, когда сможет отпустить прошлое, как бы то не было тяжело. Сейчас у него были товарищи, были те, кто искренне о нем заботится. И, не смотря на то, что ему было тяжело это признать, он понастоящему привязался к ним. Шедоу понимал, что, вероятно, эта привязанность — ошибка. Как никак, сам ёж практически бессмертен. А все, кто ему дорог, рано, или поздно умрут. В спину ударил поток ветра, буквально выдергивая из мрачных мыслей, что-то голубое накрыло глаза. Венок. Аккуратный, красивый, сплетен из нежно-голубых и темно-синих васильков. Редко улыбка посещала морду Шедоу, но смотря на венок он не мог не улыбаться. Эти цветы напоминали ему, что, то самое «рано, или поздно» ещё не настало, все близкие ещё рядом. Напоминали, что нужно жить настоящим. Ему не под силу изменить будущее, никому не под силу. Значит нужно ценить то, что есть сейчас. Наслаждаться этим. И Шедоу старался. А если верить словам Ваниллы, прогресс уже был виден. Шедоу и сам замечал изменения в себе. Да даже тот факт, что однажды он смог рассказать о своем состоянии кому-либо, уже много о чем говорит. Сейчас Шедоу легче проявлять положительные эмоции, легче контролировать свою агрессию, даже просто говорить стало легче. Все реже он раздражается без причины. В понимании своих чувств Шедоу тоже вырос. Но, к сожалению, не в принятии. Ёж, хмурясь, отвёл взгляд от венка в лапе. Он даже и не заметил, как наступил вечер, а закатное солнце приближалось к горизонту. Шедоу сидел на отвесной скале, свесив ноги. Внизу бушевало море, волны разбивались о скалы. Этот монотонный шум почему-то всегда успокаивал, словно волны вымывают все мысли из головы, оставляя после себя лишь пустоту. Шедоу прикрыл глаза и прижал венок к груди. Наверное, не стоило приносить сюда столь хрупкую вещь, любой порыв ветра мог распустить цветы. А расставаться с венком не хотелось. Ёж старался ни о чем не думать. День был тяжел на эмоции, сейчас хотелось просто расслабиться. На эту скалу обычно никто не ходит — слишком опасной она кажется. Может, так оно и есть. У столь резкого склона не было никакого ограждения, а порывы ветра порой бывали так сильны, что даже Шедоу было тяжело устоять. Но в этом и состояла главная причина, почему он любил это место. Тут его никто не побеспокоит. Разве что. Кроме одного вездесущего ежа. Несколько раз Шедоу заставал его на скале, но успевал уйти прежде, чем его заметят. Он не понимал, зачем такому ежу как Соник приходить в настолько уединенное место? Ответ пришёл сам собой. Попросту, Шедоу плохо знал Соника. Судил о нем слишком поверхностно. Стало даже стыдно, ведь сам ёж ненавидел, когда о нем судили так же. До селе Шедоу был уверен, что Соник — экстраверт до мозга костей и не выносит одиночества. А это маленькое, так называемое, «открытие», смогло подогреть его интерес к личности этой синей занозы в разы. Поначалу, когда он встречал Соника с его цветастой шайкой, уделял больше внимания мимике и языку тела ёжа. Это не принесло особых плодов. Либо Соник мастерски скрывал все следы усталости, либо у Шедоу едет крыша. Потом ёж попробовал выслушиваться в его голос, в интонацию. И тогда он кое-что уловил. Все-таки, то, что он — Совершенная Форма Жизни, сыграло свою роль. Всегда, когда Соник торопится, говорит совсем чуть-чуть громче и быстрее. Обычному существу это было не расслышать, вероятно, даже сам Соник не замечал этого. Тогда-то Шедоу впервые проследил за ним. В голове он оправдывал это чрезмерным любопытством. Душой, он понимал, что далеко не оно им движет. Хоть и принять это готов не был. Шедоу и представить не мог, что убегая от друзей, Соник бежит не к другой компании каких-то своих знакомых, или тому подобное, а сюда, на утес. Тихо сидит, задумчиво смотря в даль. Иногда, ёж заставал Соника спящим. Да ещё и так близко к обрыву, что сердце ёкало. Хотелось оттащить его подальше от края, но Шедоу не решался. Он не знал, что скажет, если разбудит Соника. А если просто молча уйдёт, как он это обычно и делает, вопросов у синего засранца только прибавится. По этому Шедоу не лез. Ёж глубоко вдохнул воздух. Аромат васильков смешивался с морским. И на удивление, столь необычная смесь, оказалась до одури приятной. Против воли и здравого смысла в голове начали напрашиваться ассоциации. Цветы, чью жизнь так легко оборвать и море, бессмертное, даже природа не в силах «убить» его. Эти две вещи казались абсолютно несовместимыми, но их сочетание... Шедоу чуть не ударил себя по лбу. Как ему вообще подобное в голову пришло? То, что Соник смертен, не делает его таким же хрупким как цветок. И Шедоу лично несколько раз удостоверялся в этом. Стало стыдно за собственные мысли. Шедоу постарался отвлечься. Теперь, смотря на венок, он мог думать только об одном. О Сонике. Все, что было связанно с ним вызывало в душе такую бурю эмоций, что порой ему казалось, что она в шаге от того, чтобы разорвать его сердце на куски. Ещё и этот чёртов синий цвет. Ёж чуть не швырнул венок в обрыв. Вовремя вспомнил от кого он, она определённо расстроится, если узнает, что Шедоу выбросил подарок. И он никогда не простит себя, если станет причиной её печали. Солнце почти скрылось за линией горизонта. Начали сгущаться тучи, а порывы ветра ударяли все чаще и ощутимее. Обеими лапами Шедоу прижал венок к груди, стараясь укрыть от ветра как можно больше хрупких цветов. Ёж встал, ветер трепал иглы, развивал короткую шерсть, обдувал морду. Шедоу нравилось. Напоследок, он глубоко вздохнул и собрался было бежать домой, как, развернувшись, опешил. Соник. Вот уж с кем Шедоу точно не хотелось сейчас контактировать. Особенно, после бреда, который он надумал. Лишь бы синий тупица понял, что Шедоу не до разгововоров. Убежать, исчезнуть в Хаос Контроле, да даже просто проигнорировать Соника, казалось самым простым решением. Шедоу тряхнул головой. Вот ещё, непристало Совершенной Форме жизни избегать проблемы. Он должен встречать их лицом к лицу. Тем временем, эта самая «проблема», с ухмылкой на губах уже подошла к Шедоу. Соник с интересом вглядывался в лапы Совершенной Формы Жизни, которые до сих пор были прижаты к груди в попытке скрыть венок. Но теперь не только от ветра. Очевидно, спрятать ничего не вышло. — Не знал, что ты любишь цветы, Шедоу. Откуда такая красота? Отнекиваться от вопросов смысла небыло. Вздохнув, он повернулся к нему спиной и сел обратно на край обыва, свесив ноги со скалы. Соник моментально сел рядом. Может, даже слишком рядом. — Я тоже не знал, что люблю цветы. Их подарила Крим. Голову Соника моментально пробила куча вопросов. Шедоу утрирует? Как он мог не знать, нравятся ему цветы или нет? С каких пор он проводит время с Крим? И с каких пор она дарит ему венки? Соник, на месте Крим, вообще старался бы держаться от такого ежа как Шедоу подальше. А куда смотрит Ванилла? Или для неё было в порядке вещей, что её дочь общается с Совершенной Формой Агрессии и Ассоциальности? Конечно, они с ним видятся редко, а общаются ещё реже, да и ёж слышал от Руж, что Шедоу изменился, но не настолько же. Хотя, Хаос его знает. А Совершенная Форма Загадочности наконец перестала прятать венок, и Соник смог полностью его рассмотреть. Васильки. Про себя он усмехнулся. Черт бы побрал Эми с её лекциями о флористике. Интересно, а знала ли Крим о значении васильков, когда плела венок? Неловкая пауза затянулась. Хотя, неловкой она была только для Соника. Шедоу выглядел необычно спокойным. А в его взгляде было… Тепло? Умиротворение? Неужели, он настолько давно не контактировал с ним, или не обращал внимания. Или он просто все ещё не позволяет себе открываться с этой стороны при посторонних? Тогда почему сейчас позволил? Нужно было продолжить диалог. По этому, Соник задал один из самых интересующих его вопросов. Все таки, вряд-ли терпения Шедоу хватит, чтобы полностью удовлетворить его разыгравшееся любопытство. — Как это вообще получилось? Крим, конечно, любит делать такие подарки, но тебе… — А что со мной не так? Шедоу резко повернул голову в сторону Соника, оказываясь чуть ли не нос к носу. А во взгляде не осталось ни намёка на тепло. Соник определённо облажался. Так редко они могут спокойно поговорить. Без драк и споров. И ёж все испортил одной необдуманной фразой… Но Шедоу неожиданно отворачивается. Эмоции на морде нечитаемы, но и агрессии Соник уже не наблюдает. — Кхм, ладно, могу тебя понять. Скажи мне пару месяцев назад, что я стану одним из самых желанных гостей в доме Ваниллы, не поверил бы. С каждым словом, с каждым движением этой Совершенной Формы Недосказанности любопытство Соника, как и желание вывалить на него все имеющиеся вопросы, росло. Но нельзя злоупотреблять этой внезапной разговорчивостью Шедоу. Нужно выяснять потихоньку. — И все же, чем ты заслужил эту красоту? — Случайно выиграл в прятки. Соник чуть воздухом не подавился. У него, конечно, была богатая фантазия, но представить, как Шедоу играет в прятки с маленькой крольчихой было тяжело. Это даже умиляло. Раньше, ёж думал, что у Совершенной Формы Занятости слишком много дел в GUN, и он не может себе позволить растрачивать драгоценное время на игры. Нет, он даже был в этом уверен. Пару месяцев назад, когда Соник последний раз пересекался с Шедоу, так оно и было. До странного чётко ёж помнит тот день. Помнит то, как Шедоу куда-то торопился. Неужели, он тогда спешил не на работу, а к Крим и Ванилле? Вытягивать по ниточке из Шедоу уже не казалось такой хорошей идеей. Не смотря ни на что, слишком уж немногословным он был. Как говорится, кто не рискует, тот не пьёт, так что Соник откинулся назад, ложась на траву и раскидывая лапы. — Так, ладно, Шедс. Расскажи мне все по порядку. — Зачем? Он повернулся к ежу, заглядывая прямо в глаза. Солнца уже небыло видно за горизонтом, но небо все ещё отдавало красно-оранжевым. Этот цвет сочетался с шерстью, иглами и глазами Шедоу так, что у Соника, буквально, дух захватывало. Яркие красные полосы сливались с небом, а угольно-черная шесть создавала резкий контраст, что так подчеркивал силуэт и фигуру Шедоу. Он, вообще, весь, состоял из контрастов. На этот раз без насмешек, Шедоу — Совершенная Форма Контраста. Поняв, что он все ещё ждёт ответ, Соник перевёл взгляд в небо, надеясь скрыть внутреннюю бурю. — Ну… Я тебя давно знаю и, все-таки, твой образ у меня в голове сложился. А тут выясняются вещи не то, что контрастирующие, они идут в разрез с моим представлением о тебе. Пора бы заполнить пробелы, не думаешь? Шедоу лишь вздохнул и перевёл взгляд на лапу Соника, лежащую на траве. Тот без слов понял, чего от него хотят и освободил место. Моментально Шедоу так же лёг. Венок он, положив на живот, придерживал лапами. Ёж посмотрел в небо. Стемнело. Облака разошлись, казалось, даже звезды сияли ярче обычного. Сегодня все, в целом, было как-то необычно. Как никак, встретив Шедоу на этом утесе, Соник абсолютно не мог предположить, что в итоге они будут так тихо и даже уютно лежать рядом. Настолько близко, что он чувствовал тепло чужого тела. Шедоу действительно изменился. Теперь, рядом с ним Сонику было по настоящему комфортно. Если раньше почти каждая их личная встреча сводилась к спору или гонке, и это ежу даже нравилось, то сейчас об этом и мысли небыло. Но и такие изменения пришлись Сонику по душе. Неожиданно, Шедоу заговорил. Тихо, кратко. Оказалось, примерно два с половиной месяца назад он спас Ваниллу из какой-то передряги, та в благодарность пригласила его на чай. Чизу он понравился и Крим решила позвать Шедоу поиграть. Поначалу, Ванилла очень настороженно относилась к нему, но со временем Совершенная Форма Жизни стал частым гостем в их доме и проводил там чуть ли не все свое свободное время. Однажды, Крим назвала Шедоу своим братом, ужасные воспоминания о Марии накрыли его. Он не выдержал и ушёл. А после, Ванилла сама нашла его. О чем они говорили Шедоу не уточнял, но после этого разговора он и начал замечать в себе изменения. Слушать Шедоу оказалось, на удивление приятно, речь была размеренной, складной. И как Соник раньше не замечал, насколько у него красивый голос? Бархатный, низкий, даже мягкий. Каждая фраза словно ласкала слух. Ёж повернулся на бок. Молчание сейчас не казалось неловким. Каждый просто думал о своём, наслаждаясь шумом моря, ветром, красотой ночного неба. Хотя, последним любовался только Шедоу. Соник же любовался им. Его глаза, устремленные в небо. Сейчас их ярко-алый с жёлтым отливом цвет был тусклее, но это не делало их менее завораживающими. Неожиданно, Шедоу скосил на него взгляд. — Чего смотришь? — Любуюсь. — Чем? Я весь вид перекрываю. — Молодец, Шедс, сам же ответил на свой вопрос. Лучшая защита — это нападение, не правда ли? Только вот Соник уже небыл так в этом уверен. Он говорил необдуманно, кто знает, как эта Совершенная Форма Отчужденности расценит его слова. Однако ёж был готов поклястся, что видел, как дернулись ушки Шедоу, когда до него дошло, что Соник имел ввиду. Он нахмурился, но гнева во взгляде не появилось. Скорее, озадаченность и растерянность. Шедоу крепче сжал венок. Может, ему так спокойнее? Но не мог же он так разволноваться из-за одного невинного комплимента. Безумная идея озарила голову Соника вспышкой. И, даже не задумываясь о последствиях, он выпалил: — Так что, будь добр, повернись ко мне. Ушки Шедоу опять дернулись. Соник уже пожалел о сказанном. Хотел было отшутиться, как Совершенная Форма Непредсказуемости послушно повернулась к нему. Он избегал взгляда в глаза, теребил пальцами листья венка, но, признаться, все равно отлично скрывал эмоции. Если бы не столь маленькое расстояние меж ними, ёж вряд-ли заметил хоть какие нибудь признаки, что Шедоу не плевать на его слова. Это даже льстило. Он смутил его — Совершенную Форму Непоколебисмоти. Вероятно, из-за этого, атмосфера снова стала напряжённой. Сам Соник, очевидно, был смущен не меньше. Но исправить ничего нельзя. Да даже если было бы у него была такая возможность, он не стал бы этого делать. Ведь, даже не смотря на противоречивость его чувств, ёж не мог вспомнить, когда чувствовал себя так же комфортно. Когда шум волн опустошает голову от ненужных мыслей, а яркий свет луны и звезд падает на них с Шедоу, так нежно подчеркивая его изящную фигуру. Когда его тяжёлое дыхание едва колышет шерстку на мордочке. Когда он ощущает тепло чужого тела. Когда уже нет сил сдерживать желание касаться его. Соник знал — Совершенной Форме Неприкосаемости это не понравится. Он никогда не любил тактильность. А может, просто делал вид? Как говорится, попытка не пытка. Хотя, конкретно эта попытка, легко может ею стать. Медленно, ёж провел по красной полосе на чужой лапе. Остановился, добравшись до плеча, следил за реакцией Шедоу. Он явно напрягся, но сопротивления не выказывал. Соник знал, что выходит за рамки и остановится сразу, как только ему скажут. Но сейчас ёж пошёл дальше. От плеча, по шее, на щёку. Моментально Соник почувствовал на себе взгляд. В нем таились не только, уже плохо скрываемые растерянность и стеснение, но и какая-то печаль. Соник не знал, чем она может быть вызвана, но не собирался оставлять все как есть. Почти не ощутимо, ёж поглаживал мордочку Шедоу большим пальцем. Короткая шерсть даже сквозь перчатку казалась мягкой и шелковистой. Хотелось наплевать на любую этику и снять их лишь бы почувствовать её. Но для этого ещё рано. — А ты знаешь, что означают васильки? Неосознанно, Соник говорил шёпотом. Момент был слишком интимным, чтобы говорить в полный голос. Шедоу нахмурился. Он в принципе не знал, что цветы могут что-либо значить. Ёж мягко улыбнулся, думая как правильно подобрать слова. — «Я не смею выразить тебе свои чувства». — Сонику стало не по себе. Это прозвучало не совсем так, как он рассчитывал. — Это если дословно, ну я так понял, Эми очень плохо объясняет… Если бы Шедоу попросили описать, что он чувствует, он бы точно не справился. Вся эта… А что это? Нежность? Заинтересованность? Симпатия? В любом случае, это было слишком ново для него. Да и для Соника, видимо, тоже. Тактильный контакт уже небыл таким не привычным — Крим любила обниматься. Но сейчас, прокосновения от этого синего остолопа ощущалось совершенно по другому. Как-то. Интимно? Хотя ни намёка на эротику в этом мягком поглаживании щеки нет. Когда так делала Руж Шедоу чувствовал лишь раздражение и хотел поскорее избавится от этого. А сейчас он хотел большего. Что именно он подразумевал под «большим» сказать было трудно. Но, преодолев оцепенение, Шедоу накрыл лапу Соника своей, сильнее прижимая к себе. Прикрыл глаза, пытаясь сфокусироваться на чувствах. Глубокий вдох — выдох. Не помогает. Мысли скачут одна к другой, но кое-что маячит в сознании. Он не хочет, чтобы это прекращалось. Ему нравится быть рядом с Соником, говорить с ним, слушать его. Шедоу поднял взгляд на ежа. Уши были прижаты к голове, на щеках был еле заметный румянец. «Не смею выразить тебе свои чувства», значит… — Что же это за чувства такие? «Да он издевается!» — первая мысль, посетившая голову Соника. Сердце стучало со скоростью света. Сказать напрямую? Промолчать? Нет, тогда Совершенная Форма Настойчивости сам все выяснит, а это даже хуже. Ёж вздохнул. Пан или пропал. Он пополз ближе к Шедоу, утыкаясь лбом в лоб. — Преданность, верность… Любовь. Прежде чем Шедоу успел бы что-то на это ответить Соник примкнул к его губам. Все или ничего. И ёж никогда не простил бы себя, если бы выбрал второе. Он закрылся лапой в чужие иголки, с удивлением отмечая, что не чувствует сопротивления. Почти не думая, Соник с силой переворачивает Шедоу на спину, сам садясь сверху и моментально вновь прижимаясь к его губам. Шедоу, казалось, не чувствовал таких ярких эмоций ещё ни разу в жизни. Ему нравилось. Очень даже нравилось. О любви он знал лишь из романов, и даже представить не мог, что когда-то и с ним такое случится. Но это происходит. Он прижат Соником к земле. Ёж целует его и, кажется, не собирается останавливаться. Чтож, Шедоу определённо не против. Он обвивает тело синей прилепалы руками, прижимая себе и сокращая до нуля то минимальное расстояние, что было меж их телами. Соник гладит морду и окончательно растрепавшиеся иглы. Когда его лапы доходят до ушей Шедоу вздрагивает и приоткрывает рот, чем ёж моментально пользуется, проникая языком в чужой рот сразу же царапаясь об острые клыки. Соник отстраняется. Он чувствовал неприятный металлический привкус в глотке. Разум Шедоу был затуманен. Осознание приходило медленно. Ему точно нужно подумать обо всем. Одному. Что будет дальше? Он даже представить не мог. И сейчас, он, Совершенная Форма Жизни, позорно убегает от синей проблемы, останавливая время. Соник не успел понять, что произошло. Совершенной Формы Скрытности уже нигде небыло видно. Но что-то не давало покоя. Соник встал, в спину ударил слабый поток ветра. А взор перекрыл голубой лепесток василька. Ёж не сдержал улыбки, и прижав венок к себе, побежал домой.