Из плена

      Ей казалось, что все повторяется. Как тогда, в детстве, когда она упала в заросший пруд, почти болото. Темная, тяжелая, склизкая жижа поглощала ее всю – она текла в нос, застила глаза, наполняла уши. Не позволяла кричать, заливая рот, душила ее, пропитывала изнутри, заставляя глотать ее. С каждым ее движением ее тянуло вниз все сильнее, ко дну, и она ничего не могла сделать, только держаться. Изо всех сил держаться за дерево, уронившее ветки почти к поверхности пруда. Держаться и ждать.       Миранда тряхнула головой, отгоняя воспоминание. Это прошло, хотя ощущения были один-в-один. Она потерла лоб, сняла очки и закрыла ноутбук. На сегодня хватит. Она уже готова уснуть. Еще один день позади. День, наполненный работой, суетой и стремлением сделать что-то лучше. Лучше, чем вчера. Лучше, чем она делает это всегда.       Она выключила свет в кабинете и направилась к лестнице.       В уставшей голове гудело от сделанного, отложенного, перенесенного… и не было места и сил вспоминать Её. Надо было что-то решить с обложкой. Ей никак не нравились варианты. И та статья все еще слишком сырая. И платье с переливающимся узором, обязательно нужно было вставить в номер, придумать, как удачно снять, чтобы и на бумаге был виден перелив цветов… была даже подходящая статья. Или оставить для одного из разделов следующего номера? Надо посмотреть, как будут согласовываться с основным материалом… завтра совет директоров, начинаются доклады по финансовому году. И, конечно, начнут с нее. Разумеется. Они и затевали это все только ради зрелища их с Равитцем разборки. Самые большие цифры, самые скандальные расходы и перерасходы. И огромная, почти неприличная прибыль, если сложить конечные цифры. Ирву придется снова прикусить язык и подписать ей бюджет на следующий год с еще более невероятным люфтом возможного квартального перерасхода. Этому недалекому во всех смыслах человеку никак не понять, что ее доход это не только прямая прибыль от рекламы и продажи тиража. Сотрудничество с брендами приносит куда более ощутимые выгоды, в том числе и финансовые. Это больше, чем просто журнал. Это, как там говорит Стивен, модная политика. Но ему этого никогда не понять. Как бы ей хотелось увидеть бесславный конец Ирва Равитца, прогоревшего, поскольку все поставил только на деньги. Ни уважение, ни влияние, которые она зарабатывает, а не покупает, он не признает. Значит, недалек тот день, когда оступится. И Миранда будет неподалеку, чтобы помочь ему никогда больше не подняться на ноги.       Теплые струи воды в душе смывали все плохое, о чем думалось, но почему-то оставляли Её. И сразу вода показалась холодной, она снова начала дрожать, словно от холода. И в постель пришла снова замерзшей.       - Ты все воскресенье провела за работой, Миранда. Когда ты перестанешь себя изводить? – сонно спросил муж, поворачиваясь к ней.       - Много работы…       - Это что, заклинание такое? Ты на любой вопрос отвечаешь так, – несмотря на недовольство в голосе, он обнял ее, чувствуя, как жену трясет озноб. – Снова замерзла?       - Не знаю, что это. Устала… - она замерла, согреваясь в его руках. И, погружаясь в спасительный сон, только сейчас она могла себе позволить вспомнить и представить, обмануться, что согревает ее, шепчет какие-то теплые слова, обнимает ее, прижимает к себе, поправляет ей одеяло… она. Андреа.              Ее место заняла очередная Эмили. Не такая яркая как рыжая, не такая умная как Она. Очередная. Приемлемая. И жизнь продолжилась, к удивлению самой Миранды. Новые номера, новые фотографии, новые образы. И время от времени она задавала себе вопрос, откуда же взялась эта странная уверенность, что ей надо делать какой-то выбор. Что или кого, собственно, выбирать? Или из чего.       Новым было только одно – болело сердце. Раньше она не знала, где оно у нее. Да и есть ли.       Зайдя в лифт, она обернулась к панели с номерами, и рука замерла над кнопкой первого этажа. Помедлив, она нажала другую. Лифт мягко понес ее на самый верх высотки. Охранник испуганно пропустил ее и, открыв дверь, она оказалась на крыше. И только подойдя к краю ограждения, она, наконец, поняла, что и из чего она должна выбрать. Дальше так продолжаться не могло, ей нужно было избавиться от этой мешающей занозы прямо посреди ее груди. Андреа.       На крыше сильный ветер трепал ее волосы, бросая в лицо мокрые снежинки. Льдинки царапали не привыкшую к холоду кожу лица. Хорошо было подумать в этой ледяной тишине. Эта девушка нужна была ей. Больше, чем многое, на самом деле. Тогда, с ней, она чувствовала себя живой. Но вариантов всегда было больше одного. Можно было найти ее, да и искать не надо, она неподалеку в редакции «Зеркала», только вот что дальше?       Миранда крепко сжала руками металлическое ограждение, обжигавшее холодом через перчатки. Попросить ее вернуться? Гордость, всегда оберегающая ее от глупостей, не позволит. Она твердо знала лишь одно – назад оборачиваться нельзя. Как бы ни было там хорошо, это лишь иллюзия памяти, все будет не так. Прошлому место только в прошлом. Она бросила ее. И это жгло больнее всего – понимание, уверенность, что, так как было, больше не будет. Никогда. Ни с кем. И с этим надо было смириться. Ей не впервые не удавалось получить что-то, почему же было настолько тяжело. Почему она делала все словно через силу?       - … люблю тебя, - прошептала она на выдохе в первый и пока последний раз. Ветер тут же унес признание.       Она подняла голову и тряхнула ею, отбрасывая челку со лба. Она справится и снова обратит все в свою пользу. Всё: боль, тоску, унижение и даже глупое сердце, нечаянно разбитое.       В ее тщательно выстроенной объяснимой жизни в какой-то момент все показалось ненастоящим. Она могла лучше. Чем ни повод все изменить.       В тишине автомобиля можно было расслабиться на двадцать минут без пробок.       Все оказалось не плохо, если присмотреться. Ей нравилось, как выглядели ее дети и муж. Ей нравилась обстановка, предметы мебели, посуда, постельное белье. Она создала, пусть и походя выбирая, красивый мир. Только вот пожить в нем все никак не получалось.       Неожиданно начало обижать поведение девочек, когда они спрашивали разрешение, задавали вопросы или звали в парк… Стивена. Не ее. Оказалось, что он знает обо всех тренировках и концертах, что Кэссиди любит клубничное мороженое, а Кэролайн – шоколадное. Они вились вокруг него словно маленькие змейки, привлекая его внимание, прося оценить или помочь с домашним заданием. Это… задевало. Раз смог он, почему не может она? Дел у него было не меньше. Финансовый директор одной из крупнейших строительных корпораций – нешуточный уровень занятости. Отсюда и блестящие способности в области инвестирования, его финансовому и экономическому чутью она удивлялась не раз. Но несмотря на частые командировки, поздние телефонные звонки и перенос планов, связанный с проблемами на работе, он успевал водить девочек в кино, парк, ходить на их концерты в школу. Ее, как мать, вызывали только если были жалобы на поведение.       Вот и сегодня она вернулась домой позже обычного, и они втроем уже поужинали. А теперь мыли посуду на кухне – тоже одно из их совместных дел. На первый взгляд – бесполезная трата времени, есть посудомоечная машина, которая все сделает лучше и быстрее. Но они были втроем эти полчаса. Миранда сняла пальто, прошла в кухню и остановилась у двери, наблюдая. Кэролайн уже до плеч в пене от моющего средства, но упрямо продолжала мыть тарелку. Стивен, как самый высокий, убирал уже сухие тарелки в шкаф, а Кэссиди, медленно вытирала с обеих сторон посуду, сосредоточенно держа, чтобы не уронить. При этом они наперебой рассказывали ему что-то с урока истории.       - Привет, мам! Мы уже поели! – заявила быстро Кэссиди и продолжила заниматься тарелкой. Только муж подошел коротко поцеловать ее в щеку.       - Будешь ужинать? Еще не поздно.       Ей понравилась эта удивительно домашняя сцена, но она отказалась.       - Стивен! Я уже столько вытерла! Убирай тарелки! – требовательно вернула его к работе ее дочка, и Миранда отправилась наверх.       Надо было признать, что дом унимал боль в душе, пусть временно даря облегчение. Но когда в спальне гас свет, мысли возвращались. Как она целовала, как прерывисто дышала в ее шею… Миранда поднялась, не желая сегодня оставаться с этим, и отправилась в спальню к мужу. Она любила спать в одиночестве, и он не возражал не каждую ночь проводить рядом с ней, допоздна читая свои аналитические обзоры. Вот и сейчас лежал с газетой в руках.       - Миранда? – он снял очки и убрал на тумбочку вместе с газетой. – Все в порядке?       - Не могу уснуть, - покачала она головой и присела на край. Стивен погладил ее по руке и подвинулся, позволяя ей лечь рядом.       Она легла под одеяло, он как обычно обнял ее со спины и выключил лампу.       - Что с тобой сегодня? – прошептал он ей в волосы. – Ты потерянная.        Это было правдой. Поэтому она повернулась в его руках и обняла его за шею, прижимаясь ближе и целуя его лицо, притягивая его к себе. Он как всегда охотно ответил и уже сам прижал ее к кровати собой, подпуская желание в поначалу нежные поцелуи.       - Заставь меня забыть, - прошептала между поцелуями.       - Кого? – он внимательно смотрел в ее глаза, прижимая собой.       - Себя, Стивен! – с досадой, с обидой. Она закрыла глаза, желая поскорее избавиться от всех мыслей.       Через мгновение он мягко поцеловал ее лоб, вынудив сердито распахнуть глаза. Неужели было непонятно – она не хотела нежности!       - Миранда… - он гладил ее по щеке, опираясь на вторую руку. – Ты можешь сколько угодно упиваться своим званием Снежной королевы. Но у тебя очень горячее, очень женское сердце. Я могу заставить тебя забыться, но утром все вернется с отвращением к себе. Не хочу в этом участвовать.       Он попытался поцеловать ее, но она зло отвернулась, впервые получив отказ от него.       - Я никогда не против, милая. Но сегодня ты хочешь не меня, - он мягко повернул ее лицо к себе и прижался лбом к ее лбу.       По груди разливалось отчаяние. Это была отличная идея выбросить все из головы, это был почти единственный способ, кроме как напиться до полусмерти. И ее лишили этого. Ей снова придется остаться с этими мыслями и воспоминаниями. Ярость ядовитой шипящей кислотой разъедала все внутри. Она сжала пальцами отвороты рубашки мужа в бессильной, ослепляющей злости. Но молчала, молчала, сжав губы. Она ничего, ни-че-го не могла сделать. Видит небо, она хотела! Она старалась. Хотела больше всего забыть, не помнить, не чувствовать. Ей до безумия хотелось обвинить его, оскорбить, накричать на него. Она уперлась в его грудь, пытаясь оттолкнуть его, сбросить с себя. Но мужчина не шевелился, продолжая гладить ее лицо. И заглушая все: больно стучащее сердце, росчерки боли, выворачивающие все суставы, затягивающие в тугой узел внутренности, пронизывающие всю ее насквозь словно отравленными шипами – хотелось кричать только одно имя. С нее хватит. Она не справится. Она уже не справилась. Она снова попыталась оттолкнуть мужа, чтобы ушел, оставил ее, не смотрел, не видел, прекратил прикасаться к ней, будто… будто…       - Дыши, милая… просто дыши… это пройдет.       Из-под ресниц потекли слезы. Она больше не могла контролировать это. Больше не осталось сил бороться с этим. Она потерпела поражение. Это было сильнее ее. Она не устояла и теперь готова сдаться, только пусть это оставит ее. Эти воспоминания о глазах и ласковых руках, о запахе ее кожи, о взглядах и смехе… о минутах, проведенных вдвоем…       Стивен лег на бок, поворачивая жену к себе, по-прежнему обнимая ее, прижимая к себе, пряча от всего мира, когда ее грудь все-таки разорвали рыдания, выплескивая наружу боль, отчаяние и горе, столько горя и безысходности, понимания невозможности, безвозвратности потери и беспомощности что-либо изменить. Она больше никогда не откроет ей дверь, больше никогда не обнимет ее. Андреа бросила ее.       Она не помнила, как уснула.              - Мне надо с тобой кое-что обсудить, - Стивен сложил газету и поднялся со стула, когда в столовую зашла супруга.       - И что же это за потрясающая новость, которая не может ждать? – она огляделась, ища заколку Кэссиди.       - Как насчет того, чтобы занять кресло в совете директоров «Эллиас-Кларк»? – мужчина хитро улыбался, наблюдая за женой. Ему хотелось увидеть момент, когда она осознает сказанное.       - Что, прости?.. – Миранда медленно обернулась к мужу.       - Мистер Питтерсон решил досрочно уйти на пенсию, - Стивен шагнул к жене ближе и коснулся руками ее талии в желании обнять. Она тут же подняла руки ему на плечи.       - Питтерсон? Невозможно. Они с Ирвом не успокоятся, пока не сживут меня со света, - глаза внимательно искали в лице мужа намек на шутку.       - Еще как возможно, особенно, когда расчетный счет закрыт, - он чуть притянул жену к себе и продолжил уже серьезно. – С ним покончено. Я разорил Питтерсона, - насладившись эффектом в широко распахнутых глазах супруги, он продолжил. - Точнее, он сделал неправильный выбор, и его очень подвели подрядные организации в Колумбии. Или он продаст свою компанию, или… уступит место в совете директоров, о, какое совпадение – уступит его Миранде Пристли, рабочей хваткой и профессионализмом которой уже давно втайне восхищается. К тому же, у нее на тот момент будет достаточный пакет акций для входа в совет. Жизнь полна совпадений, правда?       - Стивен…       - Ему не стоило оскорблять мою жену. Дешево отделался.       - Но… как ты это сделал? – Миранда словно не знала, можно ли радоваться. Стивен как-то давно сказал, что подарит ей кресло, но она и тогда это сочла скорее красивым жестом, чем обещанием.       - О, нет, не я. Ничего не указывает, что там был я. Это совпадение. Или трагическая случайность? Ты инвестировала немалые суммы в развитие банковской структуры. Как вариант продолжения финансовых отношений с тобой в ход пошли ценные бумаги. А где ценные бумаги, там всегда акции и облигации. Впрочем, банку в сложный для него период проще было выплатить тебе проценты неожиданно просевшими в цене акциями одного Нью-Йоркского издательства. Привлекательно для тебя, выгодно для них. Тот паренек, которого они взяли аналитиком, и предположить не мог, что провал в цене был очень временным и насквозь искусственным. Словом, выброси из головы. Тебе просто повезло на рынке ценных бумаг.       Миранда улыбалась, обнимая мужа все крепче. Выполненное обещание и красивая месть за нее.       - Что мне для тебя сделать? – почти прошептала она, глядя в довольные глаза супруга.       - Поужинай со мной, - он мягко поцеловал ее возле уха. - Приготовь что-нибудь, зажжем свечи, выпьем вина.       - Хорошо, - также шепотом ответила она, прикрывая от удовольствия глаза. – А девочки?       - И девочки поужинают с нами, они не помешают. Да, раз уж ты теперь инвестор, в субботу вечером приватный прием. Говорить там будет не о чем, смотреть не на кого, но сходить надо. Я вдоволь посмеюсь, когда они будут пытаться изобразить из себя состоятельных, умных и сильных мира сего, захлебываясь слюной в твоем присутствии, - Стивен весело рассмеялся, крепко прижав к себе супругу, которой, она знала, всегда гордился во всех отношениях.              - Рой, останови. Я пройдусь.       - Миранда, еще далеко…       - Останови.       - Миранда, ночь ведь…       - Рой, выпусти меня!       Она вышла из машины и глубоко вдохнула. Ночь, мокрый асфальт – и достаточно. Сунув руки в карманы пальто, она направилась вдоль дороги. В лужах растаявшего снега отражались фонари, акварельно растекаясь по дрожащей поверхности. Никаких срочных дел уже нет. И можно, наконец, вспомнить о том, что томит. Сегодня она видела ее. Снова стоя в бесконечной городской пробке, повернула голову и увидела на тротуаре противоположной стороны. Андреа, легкая и улыбающаяся, разговаривала с какой-то женщиной. Она смущенно заправляла прядь волос за ухо и что-то говорила, а женщина поправляла ей шарф, как делала когда-то сама Миранда, и слушала ее. Раньше, когда ей мерещилась высокая фигурка девушки, она просила Роя остановиться. Но какой в этом смысл был сегодня? Андреа выглядела вполне довольной.       Она шла дальше, стуча каблуками дорогих сапог в ночной тишине.       Нет, она не устроила конец света в офисе, и ни на кого не накричала. В конце концов, она не хотела больше делиться этой болью. Дождаться Книгу и проверить ее на работе было хорошей идеей. А заодно проверить несколько статей, отсмотреть материал, дописать все письма… что угодно, лишь бы быть там, где у нее много дел. Что же осталось ей сейчас? Андреа общается и улыбается. И ей надо продолжать идти, продолжать шагать сквозь мутные идеи, отсекая все лишнее, к очередному произведению искусства – новому номеру ее журнала. Ей надо продолжать идти вперед, ведя за собой остальных, не так отчетливо видящих их конечную цель. И она шла, у нее получалось. Сегодня – редкое исключение.       В светлом фойе дома ждал муж, видимо, предупрежденный Роем, который медленно ехал за ней всю дорогу верным стражем. Стивен молча подошел ближе, увидев лицо женщины, он махнул девочкам, сидевшим на ступенях.       - Девочки, мама в порядке, только очень устала. Идите спать.       Не говоря ни слова, она шагнула к нему. Больше не к кому. Он - ее муж. Подняла взгляд к его внимательным, таким понимающим глазам и упала в его руки, погружаясь в темноту, без сожаления теряя нить, связывающую с миром. «Ты дома» - последнее, что она услышала.       Проснулась с ощущением пустоты. Будто все внутри проложили ватой.       - Хочешь кофе? – Стивен уже не спал. – Конечно, хочешь. Принести сюда? Девочки еще пару часов не выйдут из комнат.       - Нет, я хочу встать, - она пошевелилась, чтобы ощутить словно занемевшее тело.       - Все болит, да? – с понимающей улыбкой спросил он и убрал с ее глаз прядь волос. Она смущенно усмехнулась, неожиданно для самой себя, обнимая затекшими руками мужа. – Доброе утро, милая.       Женское сердце? Ей никогда прежде не приходила мысль об этом. Она всегда была сильной и независимой, это было превыше всего. Никогда ни в ком не нуждаться. Даже мысли о чьей-то помощи и прочем были оскорбительны. Но сейчас, в его руках, она чувствовала другую силу, не во власти и авторитете, более утонченную.       Стивен медленно перевернулся на спину и притянул ее к себе на грудь, крепко обняв, защищая ее от всего на свете. Он сможет, Миранда знала, по крайней мере, у него здорово получалось защищать ее от самой себя. И ей было приятно в его руках.              Она взяла предложенный бокал и пожала руку, здоровавшегося мужчины. Кивок, еще один, улыбка. Энди оглядела зал, по которому беспорядочно распределились именитые журналисты, политики, инвесторы, медиа-магнаты, директоры, где-то здесь должен был быть и мэр. Вечеринка была в высшей степени приватной. Примечательно, что молодые женщины и девушки-спутницы стояли отдельно от своих мужчин, стоявшей небольшой группой, среди них был и мэр. Направившись было к ним поближе, Энди чуть не выронила бокал из вмиг задрожавших пальцев. Они все, все как один были обращены к ней. Только и всегда к ней. Миранда стояла рядом со своим мужем, придерживаемая им за талию. Единственная женщина. В руке дежурный бокал шампанского. На лице улыбка. Темно-синее, словно стекающее с ее плеч платье, рукава, тонкое ожерелье, браслет. Воплощение стиля и элегантности. Она молчала. Стивен о чем-то говорил с другими мужчинами, а те, вызывая острую жалость, пытались сосредоточиться и ответить, но отвести глаз от Миранды были почти не в состоянии. Энди улыбнулась. Их собственные дамы были здесь, стояли поодаль. Они были как минимум вдвое младше Миранды. И тем не менее, она как всегда была центром притяжения всех взглядов, сосредоточием желаний всех присутствующих мужчин, да и женщин тоже.       Она так разительно отличалась от той Миранды, которую Энди знала… дьявол кроется в деталях, верно? Нет, она была также ослепительна. Вот только она никогда не видела ее на вечеринках Стивена. Она знала ее королевой модной индустрии, на банкетах и встречах все всегда ждали ее слов. А сейчас… женщина молчала, изредка позволяя себе комментарии, которые заставляли глаза мужчин полыхать еще сильнее. Она улыбалась, молча принимая комплименты, склоняла голову, внимательно следила за всем происходящим, но молчала. Сегодня здесь она была супругой своего мужа. Его партнером, его гордостью, олицетворением его достижений, украшением любого вечера – его драгоценной супругой. Спокойная уверенность Стивена была очевидна. Сегодня здесь была не Миранда Пристли, а Миранда. Она никогда ничего не боялась. И рискнув выйти из своего привычного амплуа, Энди это отлично видела, обрела еще больше. Миранда – главный редактор сегодня уступила место головокружительно успешной Миранде – женщине. Здесь сейчас ее не боялись, сейчас ее хотели, ею восхищались, ее обожали, обладать ее вниманием хотел каждый из тех мужчин, с которыми рядом она сейчас стояла. Стивену завидовали все. Уже только потому что ему принадлежала Она. Что подчеркивала и сама женщина, все ее тело было обращено к супругу, она слегка склоняла голову, чтобы задеть прядью волос его щеку, локтем прижимала плотнее к себе его ладонь, лежащую на ее талии. Она наслаждалась его присутствием. И Энди не понимала, не видела признаков игры. Это был не спектакль?       В какой-то момент женщина повернула голову к мужу, что-то ему тихо сказав, он кивнул и опустил руку. Мужчины тут же расступились, пропуская ее. И Энди, завороженная, совсем не сразу поняла, что Миранда направляется к ней.              - Я должна была это сделать, ты же понимаешь.       Нет, она так не считала. Она бы любила ее и без ухода той. Только наделала бы немало глупостей.       - Я все еще люблю тебя… - сдавленно проговорила она.       Как долго она хотела услышать это. Как ей не хватало этого. Она уже собиралась ответить, но увидела, что Стивен направился в их сторону. Андреа проследила за ее взглядом.       - Неужели ты все еще с ним?       Миранда улыбнулась, на мгновение опустив взгляд.       - Может, я люблю его не так сильно, как тебя, Андреа. И не так глубоко, как любит меня он, но…       Стивен остановился неподалеку, ожидая, и жестом позвал ее, приглашая на танец. Миранда обошла Андреа и с улыбкой приняла приглашение. В небольшом зале звучала ненавязчивая музыка, но никто не танцевал.       - Ты уверен, что здесь танцуют? – спросила она, поднимая руку ему на плечо.       - Еще как, приглядись, вокруг сплошные танцы, – он усмехнулся и неспешно повел в танце.       Ей, в сущности, было все равно, танцует ли кто-то еще, она доверяла мужу.       - Разговор стал совсем скучным?       - Нет, - его голос стал тише и ниже, а пальцы чуть сжались на ее талии. – Ты достаточно страдала. Я не отдам тебя ей.       Вот так просто. Он все это время знал.       Поверх его плеча Миранда видела Андреа, стоявшую все там же, среди людей, подходивших, чтобы посмотреть на их танец. Ее глаза, пусть и оставались сухими, плакали выражением. Она так хорошо понимала ее состояние сейчас. Ей было почти больно. Почти. Возможностью удержаться на краю, не падать снова в эту боль она была обязана мужчине, который сейчас бережно вел ее. В конце концов, всегда приходит понимание, если хочешь сделать выводы из того, что случается. Ценить то, что имеешь – важное умение, а имела она многое. Ценить и быть благодарной – этому каждый день учил ее муж, заботясь о ней и ее детях. Не ожидая благодарности, считая это своим долгом. И она была рада, что девочки прислушиваются к нему. Он оказался мудрее.       А от Стивена пахло парфюмом. Тем, что очень нравился ей. Нельзя бесконечно мучиться. Она снова взглянула на ту самую девочку, по которой скучала, которая стала ее незабываемой первой любовью. Андреа навсегда останется той, кто заставил оттаять ее сердце. Миранда улыбнулась ей – ей одной – и, медленно опустив голову на плечо супруга, закрыла глаза.