.
1 января 2025 г., 00:38
Кофа сам не понял, как продрал глаза в три ночи. Или четыре. Или пять. Режим его был сбит кажется с рождения, но чтобы просыпаться так рано… Куда покатилась его жизнь?
***
Всё началось с того, как в неё впорхнула юная девушка с игривым именем Кекки. Стесняющаяся его до смеха, заставившая смущаться самого Кофу, как мальчишку, так милы были её чувства. Трогательные, такие детские. В её глазах его имя светилось героем, которым она грезила всё детство. И вот он! Перед ней, во всей красе и стати. Не отверг её смущённый лик, а принял, притянув к себе. Кекки была готова визжать о своём счастье на каждом шагу, да скромность и гордость не позволяли. Кофе оставалось лишь посмеиваться. Он сам не понял, как с головой втянулся в этот роман, окутывая Туотли тем же нежным чувством, которым она когда-то окутала его. В душе растеклось невиданное до этого тепло, растущее и крепнущее с каждым днём. Всё больше времени она проводила рядом с ним. Мерные походы за ручку по мостовым, тёплые посиделки в трактирах за кружкой камры, тихие разговоры по вечерам, обмены взглядами на общих сборах. Всё чаще Туотли просыпалась в доме на Гребне Ехо, готовила камру на уже родной кухне и возвращалась в спальню. Любимый спал всего два часа, но любви к полежать в кровати, пока есть время, это не уменьшало. Конечно, Кофа понимал, какие последствия могут вытекать из такого романа и строго говоря был не против, в конце концов, он действительно полюбил это чудо, смотрящее на него почти как на божество, ведущее её за ручку в новый, ранее неизведанный ею мир. И те не заставили себя ждать. Самым первым о беременности леди Кекки Туотли, как не странно, узнал их штатный нюхач. На одном из собраний Нумминорих заметил, что от прекрасной коллеги веет тем самым запахом, который он слышал от собственной жены целых два раза. Это не был отличительный выраженный среди прочих аромат, как могло показаться, а лишь концентрация уже имеющихся и один абсолютно новый, принадлежащий уже не самой леди. Неизвестно, знала ли об этом сама Кекки и следовало ли Куте оповещать коллегу радостной новостью, но в тот день ему даже не удалось поговорить с ней наедине и он счёл это знаком не говорить. Кто знает, как юная леди отреагирует на сию новость? Прошло немного времени, прежде чем Кекки начала жаловаться своему возлюбленному учителю на плохое самочувствие и легкую раздражительность. В связи с чем была отправлена домой отдыхать, где её уже ждал сонный Королевский Знахарь. Здоровье Тайных Сыщиков стоит на третьем месте в обязанностях Абилата, после Его Величества и Великого Магистра Ордена Семилистника. Впрочем, сэр Парас всегда был рад помочь и столичным обывателям, тем самым лишая себя последней возможности на сон и отдых, от чего часто выглядел уставшим и сонным. При тщательном осмотре и сборе анамнеза Кекки испытывала лёгкое смущение. Особенно при вопросе о половой жизни. Тогда леди немного замялась, но выложила правду о её не слишком-то тайном романе с сэром Йохом. — Поздравляю, леди Туотли, вы беремены, — сэр Абилат вложил все свои силы в эти слова и улыбку, чтобы не показаться грубым или равнодушным к данной новости. — Если вы не знаете к кому обратиться, чтобы встать на учёт, то могу посоветовать один центр на Правом Берегу. Ой, что это с Вами? Она не хотела напугать молодого знахаря, но слишком перепугалась сама, чтобы не отобразить это на лице. Кекки не знала, что с ней сейчас происходит, что она чувствует в данный момент и что ей следовало делать, поэтому расплакалась. Ей показалось, что стоило услышать эту новость, как вся её жизнь одномоментно рухнула. Будет ли Кофа рад узнать, что стал отцом? Что будет с её карьерой? Как ей теперь справляться в одиночку, если сэр Йох откажется от ребёнка? Кекки была на таком эмоциональном подъёме от переизбытка чувств, что сама не заметила, как отключилась, устав плакать и содрогаться. Абилат всё это время был рядом, следил за девушкой и утешал как мог в данной ситуации, пока домой не вернулся Кофа, увидивший заплаканную, спящую девушку. Парасу пришлось объясняться и затронуть новость о беременности, после чего откланяться. Леди проснулась от неудобного положения на диване, на котором никогда не любила спать, и в тот же момент была поймана в крепкие объятия, нежные поцелуи, которые каким-то магическим образом опускались на самые чувствительные места, и слова о верности до гроба. На следующий день Кекки окончательно переехала под крышу самого престижного дома на Гребне Ехо, где в её распоряжении был личный дворецкий и неплохой повар, проконсультированный о новом режиме питания для девушки. Ожидаемо, Туотли, в виду своего положения, очень стеснялась тревожить дворецкого, но спустя время, начав считать его своеобразным другом, привыкла. Поначалу Кофа не собирался сообщать такие новости друзьям и знакомым, но этого и не потребовалось. У слухов есть свойство распространяться против твоего желания, поэтому каждый тайный сыщик почти по порядку начал поздравлять будущего отца, заставая того в расплох. Затем их поздравил сам король. Не лично, но подарок получился полезным и изящным. Чудесная кроватка для малыша из сероватого дерева с самого дальнего континента — Арвароха, которое не горит, не тонет. «На века!» — заключил сэр Йох, обрадованный подарку. Рождение первенца не скрылось от глаз всего города. Точнее ушей. Такого пронзительного плача столица давно не слышала, но он тут же прекратился, стоило младенцу прикоснуться к материнской груди. Имя в честь дедушки сильно удивило окружающих, но сказать что-то против никто не рискнул, только думали как сильно это может сказаться на характере мальчишки. К дому сэра Йоха ежедневно приходили с целью вручения подарка, а главное, чтобы попытаться взглянуть на малыша. Если не ему, так молодой матери прямо в руки. Знакомые на улице или при дворе поздравляли отца и предлагали любую помощь при необходимости. Друзья сыщики приходили каждый день, чтобы немного понянчиться с младенцем, позволяя Кекки отоспаться днём. На каждого папиного коллегу малыш реагировал по-разному, но укором смотрел на каждого, чем одновременно забавлял и пугал. Тем не менее, как водится в подобных случаях, невероятный сэр Макс сразу заполучил статус любимчика, когда начал доставать из Щели Между Мирам различные десткие игрушки. Особенно Хумхе-младшему полюбился плюшевый тигр, без которого он отныне отказывался есть, спать и вообще как-либо передвигаться по дому, кидаясь в плач, стоило кому-то попытаться забрать игрушку. Новой обыденностью сэра Йоха стали визиты каждые три часа домой. Только ради этого он не брезговал пользоваться столь нелюбимым Тёмным Путём, чтобы скорее добраться до дома, подержать на руках маленькое чудо и обязательно угостить Кекки пирожеными или медовыми кренделями, захваченными по пути. В выходные они обязательно выбирались вместе на прогулку по магазинам, потому что мальчишка рос не по дням, а по часам. В совсем редкие дни они посвещали время только друг другу где-нибудь за столом трактира, распространяя ауру любви и покоя на несколько метров вокруг себя. Семейная идиллия продолжалась до тех пор, пока однажды порог дома не переступил, а в его случае, не перелетел один призрак. Кофа отчётливо помнит эту ночь.***
В кое-то веки они с Кекки спали, а малыш тихо дремал в колыбели, когда Туотли резко вскочила. Материнское сердце почувствовало, что сынок проснулся. Но в чём причина не понял ни отец, ни мать. Ребёнок словно уставился на что-то, заставляя родителей нервничать. Дети всегда чувствуют то, что не видно взрослым, это заставляло напрягаться. Мало ли сколько у сыщиков может быть недоброжелателей. — Вот как! Значит, у меня появился внук? Мог бы и рассказать. И не надо оправдываться, что ты не мог! Всё ты можешь, если захочешь, а хочешь ты не всегда! — раздался сварливый, до боли знакомый голос из-под потолка. Меж древесных балок застыл сам магистр Хумха Йох, с привычным пренебрежением глядя на сына. Кофа как стоял, так и сел. Грешные магистры, вот его с его воспитательными методами только и не хватало! Хумха-младший же наоборот, весело захихикал и потянул руки к призраку. Все складки на лице Основателя Семилистника тут же разгладились, он спустился к рукам Кекки, держащей малыша и осторожно провёл мерцающей в темноте рукой по щёчке внука. Тот замер на миг, но снова захихикал, улыбаясь. Туотли облегчённо вздохнула и присела рядом с Кофой, положив голову ему на плечо. — Хороший мальчик, — вынес свой вердикт Хумха, с необычной для него нежностью снова погладив младенца, поднимая взгляд на сына. — Может наконец-то познакомишь с внуком и невесткой? — Может, — устало выдохнул Кофа, прикрыв глаза. Не откажешь же отцу.***
С тех пор и понеслось. Теперь даже все тайны мироздания не могли увлечь Хумху от созерцания внука. Но, строго говоря, это было больше на руку молодым родителям. Призраки не устают и к тому же живых чувствуют во сто крат ярче чем живые друг друга. И невестка ему приглянулась. Поначалу Кекки была уверена, что ворчливый свёкр удушит её замечаниями и язвительными комментариями, но какого же было всеобщее удивление, когда вместо них на неё посыпались комплименты и восхваления всех мастей, даже как-то неловко стало. При этом призраку хватало тактичности удаляться куда подальше, когда влюблённые хотели побыть наедине, что вообще выходило за Кофины рамки понимания своего родителя. Для себя он решил, что нынешнее его поведение — самый тактичный способ извиниться и измениться. И его это вполне устраивало. Младший-Хумха был в восторге от призрачного тёзки. Прикосновения мертвеца воспринимались им как нечто обыденное и даже правильное, мальчик порой не мог уснуть, если перед сном его не огладили призрачные руки.***
Недалёк был тот день, когда Кекки вновь забеременела. В этот раз первым зарождающуюся в ней жизнь учуял призрак, не побрезговавший сообщить об этом родителям за завтраком. Магистр не отлетал от Кекки не на шаг, пристально следя за её состоянием, что льстило и умиляло леди. Кофа же хихикал в кулак. И где отец этого понабрался? Второй сынок получил имя от общего коллеги — Макс. За свою неугомонность и неиссякаемый позитив, бьющий ключом из младенца. И он, подобно старшему брату, быстро привык к призраку, неотступно следующему за детьми, ставшим их персональной нянькой. А однажды Хумха исчез. Перепугались не только дети, но даже и взрослые. Что могло случиться с магистром, что он просто пропал? Неужели снова отправился изучать просторы вселенной? По виду, Основатель Семилистника цвёл и пах, души не чая во внуках и невестке, а тут… Даже Кофа, прежде негромко ворчащий на родителя, печально вздохнул. Странно получилось. Дети же и вовсе расклеились, затосковав по дедушке. Даже всегда весёлый Макс изредка тихо похныкивал, зовя тёзку брата. Но спустя каких-то полгода Кофу ожидал новый инфаркт. Такой же тихой и безветренной ночью в дверь постучали. Кофа спустился посмотреть, кто это, открыл дверь и грохнулся на пол. Отец, во плоти и крови стоял на пороге. Ни оживший мертвец, не раз виданный Кофой в фильмах, ни чья-то иллюзия, а настоящий, тёплый человек. — Пусти, я соскучился по внукам, — скорее приказывая, чем прося, потребовал Хумха, привычно чуть хмурясь, но подавая сыну руку, помогая встать. — Тоже мне, тайный сыщик. Не такой уж я и страшный! — Не каждый день у тайных сыщиков встают их отцы! — огрызнулся Кофа, поднимаясь на ноги, потихоньку приходя в себя от увиденного. На шум спустилась Кекки с детьми. Хумха-младший и Макс быстрее мамы поняли обстановку и бросились на шею дедушки. Тот тут же подхватил их, прижав к себе. — А как.? — тихо спросила Туотли Кофу, подходя к нему со спины. — Почём я знаю? — развёл руками не менее ошарашенный Кофа. Вот это весёлая у них теперь будет жизнь.***
По прихоти всемогущего деда и развеселившихся внуков на кухню вернулись божественные блюда Хумхи Йоха, а дом заплясал, а потом зацвёл, превратившись в дивную сказку под заказ для мальчишек. Как бы Кофа не бранился с отцом, а желания внучат были для него первостепенны. Впрочем, и родители от этого выиграли. Теперь у их ребятни появилась полноценная сиделка, которая может не только сообщить и предчувствовать беду, но и защитить в случае чего, и накормить, и постирать, и убраться, и спать уложить. Следующая беременность оказалась для родителей неожиданностью. Знахарь быстро определил — будет двойня. Кекки была весьма удивлена и несколько даже смущена собственной плодовитостью. Впрочем, новость была больше радостной, чем нет. Рядом был любимый мужчина, радостные от прибавления в семье дети, опытные всегда готовые помочь знахари, свёкр, темпераментный, но невестку любящий иногда кажется больше сына и коллеги, всегда готовые поддержать свою подругу и напарницу. Аринама и Нанка вышли не менее славными и шебутными, чем Макс, возможно даже чуть больше. Старшие братья быстро взяли их на вооружение, втянув в свой круговорот игр вместе с дедушкой. Кофа почти физически чувствовал, как в душе зацветает сад. Может ли человек быть ещё более счастлив?***
И вот он снова лежит тут, на кровати. Так часто у себя дома он ещё не спал, но не оставлять же беременную на последнем сроке одну? Какая смена, когда со дня на день у них должна появится так долгожданная Кекки девочка? Его единственная и прекрасная дочурка… Они уже придумали ей имя — Анита. Кофа не сомневался, она будет самой лучшей, самой сильной, самой красивой и самой смелой девочкой на свете, которую будут носить на руках её братья, сейчас дрыхнущее по своим комнатам. В комнате мирно тикают часы. Спит Кекки, спят его мальчишки, спит отец, в выделенной ему комнате, не в детской же ему жить, спит весь Ехо. Кофа вздыхает, обнимая за плечи Кекки, прижимая её к себе. Он счастлив. Абсолютно.
