Штрихи / Strokes

      Ревность — довольно глупое чувство по отношению к тому, с кем у вас ничего не будет. Именно в этом убеждает себя Гарри, стараясь забыть о горьком привкусе на языке, подавляя его весёлой улыбкой, словно ему на самом деле смешно с этой ситуации.       Улыбается так, чтобы это видели голубые глаза.       Но молодая мать одного из отпрысков чуть ли не ложится на стол директора, пытаясь принять наиболее соблазнительную позу и загораживая Реддлу весь обзор. Её действия смешны. Клишированы. И определённо не реалистичны, но первое правило жизни: если что-то кажется нереальным, оно обязательно произойдёт.       Чувство ревности отвлекается на эти мысли, но длинные ноги в короткой юбке раздражают, заставляя ревность вновь шептать уничижительные слова Гарри прямо в сердце.       — Мисс Грунс, — вежливо проговаривает директор Реддл.       — Можете звать меня по имени, — старается говорить соблазнительно эта женщина.       Поттер только вздыхает, молча кладёт документы, продолжая весело улыбаться, и выходит, игнорируя взгляды директора. Его это не касается. И он ничего не должен чувствовать по этому поводу.       Да и в целом он должен уже разлюбить этого человека. Директора Тома Реддла.

***

      Для многих факт того, что подающий надежды волшебник не стал выдающимся Аврором, а стал всего лишь профессором в Хогвартсе, кажется странным.       Как и то, что он согласился тянуть на себе также обязанности помощника директора.       Единственная, кто не задаётся вопросами о таком нелогичном поведении волшебника, была Гермиона. Потому что она видела взгляд, каким Гарри смотрел на Реддла.       Не задавала вопросов, но кое-чего не понимала.       — И ты всё ещё собираешься оставаться рядом с ним, хотя и знаешь, что никогда не получишь взаимности? Гарри, тебе не кажется, что это слишком? — спрашивает она своего друга, сидя вместе с ним в одном маггловском кафе.       Гарри отпивает кофе, впитывая в себя вкус напитка, и осторожно пожимает плечами.       — Кажется. Конечно, кажется. С каждым днём я всё больше думаю, что то, как поступила ты, — единственный правильный способ борьбы с безответными чувствами, — тихо шепчет он в ответ, продолжая хранить чужую тайну, даже в разговоре с её владельцем.       — Не говори глупостей, — с тяжестью обрушившихся вновь на неё чувств проговаривает бывшая Грейнджер. — Выход? Это глупость. Не нужно тебе этого делать. Достаточно уже того, что я натворила.       — Мио…       — Гарри, мой муж думает, что я люблю его, — свистящим шепотом произносит она. — А я люблю того, кого даже не помню. Обливейт принес мне лишь проблемы и только.       Этот разговор происходил около года назад. И для Гарри так ничего и не поменялось, только мысли о том, что Обливейт даст ему хотя бы немного облегчения. Потому что разлюбить не выходит.       Не тогда, когда Реддл встречается с ним взглядом во время совещаний, щуря глаза в веселье, понятное только им двоим.       Не тогда, когда директор, будто невзначай, привозит из своих командировок сувениры, которые были нужны Гарри.       Не тогда, когда все, к кому Гарри продолжает ревновать, остаются ни с чем, пока сам Том приходит к нему на вечерний чай, чтобы завести разговор в нерабочей обстановке.       Гарри продолжает свой путь вглубь коридора, всё больше отдаляясь от кабинета директора. Как должен был бы сделать и в жизни.       Потому что всё это — ничего не значит.

***

      Всё обретает смысл только через пару лет, когда его муж бросит одну фразу вскользь.       — Погоди, что ты сказал?       — То, что ты меня бесил этими своими взглядами?       — А до этого?       Том не говорит, только смотрит так, что сразу становится ясно, о чём он думает.       Смех вырывается из горла Гарри вместе со словами:       — Я тебя тоже, Том.