Штрихи / Strokes

      Гарри не завидует своему брату.       Если только немного.       Чарли, сверкая яркой улыбкой и отдающими на солнце рыжими волосами, с лёгкостью хватает снитч, выходя из крутой петли на своей метле. Трибуны взрываются радостными криками и скандированием имени старшего из братьев Поттер. Пока сам он радостно машет всем рукой, ища в толпе зелёные глаза.       В такой момент Гарри не завидует, это правда. Сам он после неудачного падения в детстве с метлы больше не мог играть в квиддич. Частично виной в том падении был Чарли, но лишь частично. В любом случае всё обошлось, и Гарри не сильно пострадал. Лишь парочка синяков и вывих ноги, который и повлиял на отказ от квиддича. Он всё ещё мог сесть на метлу, но летать мог только медленно, не развивая даже половины скорости, необходимой в квиддиче.       Чарли до сих пор винил себя, что бы ни говорил ему Гарри.       Младший Поттер даже не думал бы об этом, если бы не…       — Да, это мой сын!!! Мой чемпион!!! — кричит громче всех Джеймс Поттер.       Если бы не отец.       Глава семейства никогда не говорил прямо, что между Гарри и Чарли он всегда выберет второго. Но все, кроме Чарли, понимали, что он уже давно выбрал и никогда не менял своего решения.       Чарли родился с волосами, как и у его отца, но дополненными переливами рыжего на солнце, и яркими карими глазами сразу после своего рождения заполучил место в сердце их отца. Папин мальчик. Волосы Гарри цвета вороного крыла напоминали о влюблённом в Лили мелком Нюниусе. А зелёные глаза, так не похожие на оттенок глаз любимой жены, напоминали о рейдах Авроров, в которые погибали его товарищи от вспышек смертельного заклятья. Нет, Джеймс его не ненавидит. Все хуже. Он его не любит, топя в своем равнодушии.       Они разнояйцевые близнецы, что не похожи друг на друга. Чарли старше Гарри всего на пару минут. Чарли лучше него из-за этих пары минут.       Чувствуя холод со стороны отца, младший Поттер пытался всеми силами заполучить крохи его внимания. Выходило с трудом. И вот, наконец, он нашёл то, что смогло изменить ситуацию — квиддич.       По счастью ему, как и брату, легко давались полёты на метле. И вот уже в шесть лет они оба с лёгкостью могли совершать несложные трюки на метлах.       Казалось, отец, наконец, обратил на него внимание. Сколько было речей о великом будущем в квиддиче двух братьев. О наградах, под которые Джеймс собирался отвести отдельную комнату в поместье. Впервые Гарри слышал столько похвалы от своего отца.       А потом он, воодушевлённый речами отца, поспешил совершить трюк, к которому не был готов. Чарли, у которого он с лёгкостью вышел, тоже подбадривал брата сделать это. Гарри сделал. Набрал скорость, вошёл в петлю и…       И упал с ускорением спиной вниз с высоты трёх метров.       Последствия не были большими. Он больше не мог летать на метле, даже сам не понимая, мешает ему страх, въевшийся в его сросшиеся заново кости или сам факт того, что у него были переломы. Но внимания отца он был лишён вновь. И винил он в этом только себя, ища новые способы вернуть те короткие мгновения, когда был, возможно, любим.       Спустя время один подсушанный разговор окончательно прекратил эти попытки.       — Джеймс, у тебя два сына, — звенящим шёпотом произносит Лили.       — Да, я знаю, — отмахивается от её слов Джеймс. — Лучше послушай, Чарли…       — Джеймс, а как же Гарри? — в отчаянии пытается дозваться до него их мама.       — Что, Гарри? — раздражённо повышает тот голос.       — Джеймс! — крик останавливает любые возражения. — Гарри точно такой же твой сын, как и Чарли. Если ты так сильно его ненавидешь, если ты не хочешь его больше видеть…       — Лили… Я не не хочу его больше видеть.       — Просто тебе на него все равно?       — Да.       Джеймс продолжает кричать лозунги в честь своего старшего сына, пока младший незаметно исчезает среди радующейся толпы. Чарли найдёт его позже, чтобы обсудить с ним все нюансы игры.       С мамой всё было сложнее. Она не вела себя с Гарри так же, как Джеймс, но ей было непросто с ним. С Чарли общаться всегда было легче, проще. С Гарри… С Гарри она не могла найти общий язык. Для неё он был непонятен, будто ребёнок друзей, которого им оставили на время.       Гарри не завидует своему брату. Если любовь Джеймса зависит от того, насколько он вписывается в его представление идеального сына, то нужна ли Гарри эта любовь?       Гарри не завидует.       Идя по коридору, он непроизвольно прикусывает губу.       Не завидует.       Теребит потрёпанный рукав рубашки с кривыми инициалами Рода Поттер. Мама даже не заметила, что качество их с братом рубашек разное.       Не завидует.       Если мама не понимает, что она делает, мог ли он заставить её понять? Нет, он пытался. Но… Но хотя бы не стало хуже.              Гарри не завидует, но иногда он думает: каково это быть на месте брата?

***

      У кабинета Зельеварения скапливается толпа, состоящая из двух факультетов. Кто-то повторяет рецепты, кто-то громко смеётся над шутками одногруппников, кто-то быстро старается привести себя в порядок после квиддича.       Болтовню брата Гарри слушает в пол-уха, пытаясь одновременно сделать вид, что учит зелья. На деле его взгляд пробегает по наизусть знакомым строчкам, хотя этого и не скажешь, судя по его оценкам по этому предмету.       Но фантом того подслушанного разговора заставляет его делать глупые ошибки, увеличивая разницу между ним и Снейпом, раздражённо шипящего на него: «Весь в отца!». Если бы он только знал, насколько Гарри раньше хотел бы, чтобы это было правдой. Даже сейчас иногда он думал об этом, стараясь отпустить эти мысли, но часть его сознания упорно удерживала эту идею.       По крайней мере, он уже совершеннолетний, до конца обучения остаётся совсем немного. А значит, скоро он больше не увидит человека, который мог бы стать его отцом. Мысль о том, что ему придётся покинуть и своих родителей, и радовала, и огорчала, пока не до конца ушедшая надежда на налаживание отношений с ними всё ещё жила в нём, грея его детские мечты.       — А потом Малфой…       Воодушевлённый рассказ прерывает внезапно появившаяся из-за угла Макгонагалл.       — Поттеры, немедленно за мной, — с плохо скрываемым волнением произносит она, направляясь в сторону кабинета Дамблдора.       Переглянувшись, братья спешат за профессором. Остановив их у самых дверей кабинета, она заходит внутрь, оставляя их в напряжённом ожидании.       — У тебя есть идеи, что случилось? — обеспокоенно спрашивает Гарри. В отличие от Чарли, который вместе с Директором и их родителями имел какие-то секреты, не известные Гарри, он не был частым гостем этого кабинета.       Старший брат хмурится, но молчит. Он не знает, почему позвали их обоих. И ему это не нравится.       Дверь тихо открывается, показывая в проёме напряжённую Лили.       — Мама, что…       — Не знаю, Дамблдор ещё не сказал, попросил позвать вас, — мягко, но с заметными нотками напряжения проговаривает их мама, кидая на Гарри взгляд, но тут же отводя глаза. — Заходите.       В кабинете стоит гнетущая атмосфера ожидания. Вместе с Дамблдором и Макгонагалл внутри оказывается также Джеймс, буравящий взглядом спокойного Директора.       — Заходите, мальчики, — в своей обычной манере мудрого старца произносит Альбус, заходя за свой стол. Остальные продолжают стоять на своих местах. — Гарри, тебе должно быть интересно, зачем тебя позвали сюда?       Спрашиваемый кивает, не доверяя в ответе своему голосу. Напряжение и непонимание ситуации заставляют его нервничать, оглядываясь на брата. Тот только хмурился, смотря на директора.       — Что же, пора тебе кое-что узнать, Гарри, — складывая руки на груди, директор прячет глаза за очками-половинками, скрывая свою паутину мыслей, выстроенную в только ему понятной последовательности. — Гарри, ты когда-нибудь слышал об Ордене Феникса?       В мгновение накопленная до предела тишина ломается в поднимающемся шуме четырёх голосов.       — Альбус!       — Профессор!       — Директор!       — Дамблдор!       — Тише, тише, — перебивает гвалт восклицаний названный. — Гарри, необходимо узнать обо всём. Присядь, мой мальчик, нам предстоит непростой разговор.       — Но профессор… — взволнованно начинает Лили, пока Гарри садится на стул перед столом Альбуса, Чарли встаёт рядом, смотря только на профессора.       — В этот раз нам понадобится его помощь.       Произнесённые слова вынуждают всех замолчать в недоумении. Помощь? Чья? Гарри?! Как он может помочь им?!       Последний и сам задаётся этими вопросами. Даже не имея всей информации, он не может понять, как Директор решил, что он сможет им чем-то помочь. Он? Гарри Поттер? Тень своих родителей и брата?       — Орден Феникса, Гарри, это секретная организация, созданная для борьбы со злом. Ты знаешь о Воландеморте, мой мальчик?       В ответ Гарри кивает, не в силах вытолкнуть слова из пересохшего горла. Кто не знал Воландеморта? Бывший Темный Лорд, нынешний Министр магической Англии. Длительное время он считался чуть ли не главным злодеем. Ему и его приспешникам приписывали любые преступления, совершенные на территории страны. От самых мелких до крупных катастроф. Неожиданно для всех он смог обзавестись политическими связями и выиграть выборы. Почти никто не знал, каким образом набралось такое количество голосов за него, что смогли помочь ему обойти всех своих конкурентов, создав огромный разрыв между ними.       Многие ожидали наступления тёмных времён, пропитанных голодом и страхом. Но политика Воландеморта пошла по противоположному пути в отличие от того, что от него ожидали. В частности, были исправлены огрехи предыдущего Министра. Также в недавнем выпуске Пророка сообщалось, что он собирается заключить мирный договор с неправительственной организацией, долгое время выступавшей против него и его подчинённых.       Ох, погодите.       — Кажется, Гарри, мой мальчик, ты всё понял, — приправив свой голос довольством, произносит Дамблдор.       Два кусочка пазла легко складываются, приводя за собой и третий. Неправительственная организация — Орден Феникса. И прямо сейчас Гарри находится в этом кабинете, окружённый её членами. Быстрая догадка не радует, ведь за ней приходит тот самый третий пазл — вся его семья входит в Орден Феникса. Все, кроме него.       Если до этого его обособленность от семьи можно было списать на преувеличение или некоторый эгоизм, то теперь он видим не только в бросаемых взглядах Чарли или поступках родителей. Теперь он не с ними. И никогда не был.       — Дамблдор, к чему это всё? — с нетерпением прерывает молчание Джеймс.       — Воландеморт, — давно забытое прозвище, когда-то внушавшее страх в мирных жителей, заставляет невольно скривиться присутствующих, — предложил заключить мирный договор.       — Вы, конечно же, отказались, — с задорной усмешкой произносит Джеймс, но не получив ответа, радость на его лице тут же исчезает. — Дамблдор?       — Альбус? — раздаётся обеспокоенный голос Макгонагалл.       — Эта борьба идёт слишком долго, пора её закончить, — произносит Директор.       — Директор, он же только и ждёт, когда мы ослабим свою бдительность! — впервые за встречу заговаривает Чарли.       — Чарли говорит дело. Дамблдор, одумайтесь! — присоединяется к сыну Джеймс.       — Каким образом будет заключён договор? — перебивает возмущение двоих Лили.       — Лили! — в замешательстве поворачивается к жене глава семейства.       — Джеймс, — устало произносит она. — Профессор прав. Пора прекратить. В этой борьбе уже давно нет смысла.       — Но…       — Тем более, — повышая голос, продолжает она. — Профессор уже согласился.       Джеймс недовольно замолкает, хмуро глядя на каждого.       — Благодарю за понимание, Лили, — возвращает к себе всеобщее внимание Альбус. — И отвечая на твой вопрос: Воландеморт потребовал заключение сделки через подписание брачного договора…       — Да, кто согласится на это?! — не сдерживается старший Поттер.       — …с Чарли, — заканчивает Дамблдор.       — Нет! — кричат вместе их родители, пока сам Чарли бледнеет, чувствуя страх.       — Альбус, вы не можете! — вмешивается Минерва.       — Он единственный, кто может победить Воландеморта, — дрожащим от ярости голосом произносит Джеймс.       — Разве нельзя ничего сделать? — с явным отчаяньем шепчет Лили.       — Можно, — с нажимом произносит Альбус. — И мы сделаем, — смотря на Чарли, в чьих глазах появляется надежда, говорит чуть мягче. — Вам всем придётся уехать на время. Всем, кроме Гарри, — светлые глаза мага смотрят на единственного сидящего в помещении мальчишку. — Гарри, на тебя будет возложена великая и опасная миссия. Ты должен будешь притвориться своим братом, пока мы не выясним истинные мотивы Воландеморта.       — Что? Профессор, это не решение! — с дрожью в голосе пытается защитить Гарри Лили.       — Лили, это самое выгодное решение, — останавливает жену старший Поттер. — Ты же не хочешь, чтобы Чарли пострадал.       Шёпот их матери теряется в громком стуке сердца Гарри в его ушах: «А как же Гарри?».       Его брат отводит глаза, стараясь не смотреть на него.       Отец не скрывает равнодушия.       Макгонагалл смотрит озадаченно.       Только мама взволнована происходящим.       Повернувшись к Директору, Гарри встречается с глазами за очками-половинками. Он понимает: выбора у него нет.       — Я согласен, — раздается его хриплый голос в тишине кабинета.

***

      — Тебе будет нужно обновлять заклинания каждый день. Если что-то пойдёт не так, ты…       — Сразу связываюсь с вами. Я понял, мам, — перебивает в сотый раз произнесённые наставления своей матери Гарри.       У них остаётся ещё пара минут до того, как он навсегда покинет свой родной дом. Лили повторяет, что он вернётся, но её сын, ей не верит, убеждённый, что жить ему остаётся не так долго. Навряд ли волшебник такого уровня не заметит подмены.       Брата он не видел до наступления времени его отъезда в поместье Министра. Тот избегал его все эти дни. Только в утро перед самым отъездом заглянул к нему.       — Мерлин, будто в зеркало смотрю! — попытался пошутить Чарли, смотря на парадно одетого брата с уже наложенной иллюзией на его внешность.       Гарри был благодарен, что тот всё же пришёл и попробовал отвлечь его разговором. Хотя брат и не смотрел в глаза, боясь показать своё плохо скрываемое облегчение.       С отцом он пересёкся пару раз. Однажды он услышал его шёпот, брошенный ему в спину:       — Хоть на что-то сгодишься, — голосом, полным яда, прошептал его родной отец.       Только мама не отходила от него, пытаясь помочь со сборами, давая советы и просто находясь рядом. Гарри даже был благодарен этой ситуации, если так он хотя бы ненадолго получит внимание своей мамы. Да, это неправильно, ненормально, но он эгоистично хватался за любой протянутый в его сторону кусочек счастья.       — Мне уже пора, ма…       Слова остаются незавершёнными из-за неожиданных сильных объятий. Замерев на секунду, он осторожно обнимает в ответ, стараясь запомнить тепло, окружающее его, ощущение ласковых рук на спине и тишину мирной жизни, что он собирался оставить позади.       — Гарри, если он попытается навредить тебе…       То Гарри не должен сопротивляться. Да, Дамблдор подробно объяснил ему это. Любая попытка сопротивления может привести к его смерти и разрыву договора. Орден Феникса может быть не готов в этот момент к нападению. Поэтому: «Гарри, мой мальчик, ты не должен сопротивляться. В случае любого насилия». Физического, эмоционального или… сексуального.       Да, Директор подробно рассказал ему, пока он сидел в том самом кабинете, понимая, что его просто бросили в надежде утолить голод зверя, давая тем самым им время на побег. Честно ли это по отношению к нему? Нет. Завидует ли он Чарли? Нет. Представляет ли он себя на месте Чарли? Да.       — …Гарри, — повторяет Лили, сжимая его сильнее в объятьях и быстро шепча ему на ухо. — Используй порт-ключ. Он спрятан в твоём браслете. Никогда его не снимай.       — Что? Подожди, но ведь Дамблдор…       — Я знаю, что мог сказать тебе Профессор. А также знаю, что никогда не была тебе хорошей матерью, и один этот поступок никогда не оправдает меня.       — Мама, — пытается прервать Гарри её поток слов.       — Послушай, — подчеркивает она свои слова. — Я всё это знаю. Но также я знаю, что ты мой сын. И всегда им будешь. Поэтому, если он попытается тебе навредить, беги. Беги и никогда не связывайся с нами. Ты должен жить. Жить лучше, чем живёшь с нами. Ты понимаешь?       — Мама…       — Ты понимаешь? — упрямо повторяет она.       — Да, — хриплым шёпотом выдыхает он.       — Хорошо, — отстранившись, она поправляет на нём одежду, в последний раз смотря ему в глаза. — Иди.       Гарри кивает. Подходит к камину и кидает в него летучий порох, произнося наизусть выученный адрес.       Заходя в зелёное пламя, он не может не задаваться вопросом, услышал бы он когда-нибудь эти слова от своей матери, если бы не последние события.       Ответ он, конечно, знает.       Нет.