Воля самурая

      С самой первой встречи с ней Зоро понимал, что шебутная, легкомысленная и до сладостный истомы в иссохшей глотке полная энергии девчонка не оставит его. Глядя на не подходящую ей по размерам соломенную шляпу, на детскую, беззаботную улыбку, в широко распахнутые глаза, поглощающие весь солнечный свет, Зоро понимал.       Потому, уплывая вместе с ней в статусе старпома крохотной пиратской команды, Зоро с некоторой весёлой безнадегой думал о том, что у него просто не было выбора. Как его не было и у других присоединившихся к ним после людей и нелюдей. Они просто в какой-то момент встречались с ней глазами, — с её удивительными мглистыми глазами, — и пропадали в этой мгле навсегда.       Можно было бы попытаться уйти от неё: убежать от внимательного взгляда, скрыться от звонкого смеха, спрятаться от пробирающихся едва ли не под кожу прикосновений… Но, глядя на Нами, на Робин, на Усоппа, даже на кока, — Зоро в определённый момент осознал, что даже если ты уйдёшь от мглы, она тебя никогда не оставит. Она найдёт тебя на соседнем острове, в другой стране, на дне океана — она найдёт везде, куда бы ты не ушёл, потому что ты принадлежишь ей.       И оставить её без последствий для здоровья и психики можно было либо получив её разрешения, либо умерев. Впрочем, Зоро никогда не думал о том, чтобы уйти. У него не было причин оставаться там, где они бывали. Не было людей, из-за которых он был принял такое решение. У него была только она. Но был ли у неё только он?       Нет.       Невозможно запретить Солнцу освещать всю землю, кроме твоего дома. Невозможно запретить Монки ди Луффи быть Солнцем для всех тех многочисленных людей, которых они встретили и ещё встретят на своём пути, кроме него. Невозможно запретить им любить её. И Зоро мирился с этим.       Мирился, замечая чужие взгляды, полные далеко не дружеской, а более глубокой, серьёзной привязанности, замечая улыбки, таящие в полутенях изогнутых губ запретные слова, готовые с выдохом прозвучать в вечном шуме, замечая невесомые прикосновения, приглаживания по вечно растрёпанным волосам, щипки за улыбчивые щеки. Зоро всё замечал.       Любить Монки ди Луффи было так же легко, как дышать — она проста в выражении эмоций и в создании связей с самыми разнообразными людьми. Понять не успеешь, как сердце твое уже будет во власти её маленьких ладоней. Судорожно бьющееся, изливающееся кровью любви, что оно не способно вынести. Именно таким было сердце Ророноа Зоро.

***

      Она поднимается к нему в воронье гнездо глубокой ночью, когда даже ветер уже дремлет над тихим морем, а до пробуждения солнца ещё значительный промежуток времени. Зоро удивлённо глядит на неё, приподнимая брови. Капитан выглядит растрепанной больше, чем обычно. Красная рубашка распахнута, и взгляд Зоро против его воли обводит контур небольших грудей…       Он качает головой и спрашивает:       — Что тебя сюда привело? Даже кок ещё не проснулся. Хочешь, чтобы я помог тебе проб- Луффи, что ты делаешь? — хрипит Зоро, обрывая себя на полуслове, когда девчонка забирается к нему на колени. Не то, чтобы она так не делала, но… Сейчас это воспринимается отчего-то острее, ярче, чувственнее.       — Ты против? — вопросительно щурит Луффи глаза, укладывая тонкие безволосые руки на широкие мускулистые плечи своего старпома. Провалы живой тьмы высасывают из Ророноа любое сопротивление. Заметив, как мышцы плеч Зоро расслабляются, Луффи довольно улыбается, показывая десны и белоснежные зубы: — Хе-хе, я знала, что ты согласишься.       Она прижимается к нему вплотную, крепко упираясь коленями в поверхность дивана. Её маленькая грудь прижимается к грудной клетке Зоро, и у того на мгновение сбивается дыхание. Её ручонки-макаронины обвивают шею, и тонкие цепкие пальцы скользят по затылку в волосы. Луффи делает все это, улыбаясь непривычно для себя задумчиво, тихо, отстраненно глядя в сторону, заставляя Зоро теряться в сомнениях о причинах её поведения.       Она до странного молчалива и прилипчива более обычного.       — Луффи, что случилось? — не выдерживает Зоро несколькими минутами спустя, так и не дождавшись от капитана никакого не связанного с происходящим наивного рассказа об их путешествиях, о её насыщенных снах или о том, какую большую рыбу они сегодня с Усоппом и Чоппером выловили. Зоро сжимает пальцы на её тонкой талии в намерении привлечь внимание.       — Все хорошо, — тут же отзывается девчонка, бросая на него осознанный, но до неприятного непонятный взгляд. Она широко улыбается, но улыбка её тусклая, неискренняя. Её глаза соскальзывают с подозрительно прищуреннего глаза Зоро на его губы, а затем она вдруг спрашивает: — Ты когда-нибудь целовался?       Зоро кажется, что он задыхается. Мышцы в его теле деревенеют, а взгляд стекленеет при осознании сути заданного Луффи вопроса. Пальцы, которые он так и не убрал с её талии, сжимаются на миг сильнее дозволенного.       Зоро хрипло выдыхает:       — Что за странный интерес? — он старательно пытается держать тон и вернуть себе самообладание.       — Просто ответь на вопрос, — требовательно хмурится Луффи, будто в ответ на жест Зоро сжав свои пальцы в его волосах.       — Я… — Зоро сглатывает и отводит глаз в сторону. Отчего-то именно сейчас выдерживать внимание живой мглы, манящей его с радужки чужих глаз особенно тяжело. — Да, — коротко роняет он.       — Ты любил её? — задаёт она ещё один неожиданный вопрос.       — Что? — непонимающе приподнимает брови Зоро. Что это за разговор? Почему она начала его, с какой целью? Что именно она хочет от него добиться? — Зачем тебе это, Луффи?       — Ответь на вопрос, — голос её становится ниже, строже. Зоро никогда не забывал о том, что Луффи была его капитаном, но лишь в такие редкие моменты, когда она хватала в свой маленький кулак власть, которую имела над ними, он ощущал её реальную силу. Не подчиниться которой просто не смел.       — Я не любил её. Их. Когда мужчины долго путешествуют одни, у них возникают желания… определенного характера, — уклончиво бормочет он, чувствуя как горят уши. Говорить об этом с Луффи было чертовски неловко, ну в самом деле — она же как ребенок. Даже больше, чем Чоппер. — И некоторые их них хотели, чтобы я целовал их в… в процессе.       — Каком процессе? — наклоняет она голову, слегка отстраняясь на расстояние вытянутой руки.       — Угх, не заставляй меня говорить с тобой об этом… — ещё больше тушуется Зоро, желая как можно скорее прекратить этот разговор. — Расспроси потом Робин или рыжую ведьму, они будут наверняка «рады» обсудить с тобой это.       — Я хочу услышать это от тебя, Зоро, — твердо, настойчиво отвечает ему Луффи, совсем не улыбаясь. — Ответь мне. В каком процессе?       — С- секс… — одними губами шепчет Зоро, ощущая как остро, болезненно пересохло в горле. Он никогда бы не подумал, что ему придется говорить о сексе с Луффи — невинной девчонкой, которая даже слова такого наверняка не знает, что уж говорить о том, что оно под собой подразумевает. — Пожалуйста, давай закончим на этом.       — Нет, — резко, непримиримо отрезает Луффи. — Что именно ты делал с ними? Расскажи мне.       Зоро распахивает глаз. Происходящее все больше кажется сном, началом настоящего эротического кошмара. Его Луффи, его беззаботная капитан, мечтающая стать Королевой пиратов, никогда бы не заговорила с ним об этом. С ним — никогда! Да даже чертов кок подходит на эту роль больше, чем он.       — Я не хочу об этом говорить, Луффи, — раздраженно бросает Зоро, пытаясь снять девчонку со своих колен. — Слезь, — требует он жестко мгновением позже, когда она не дает ему сделать это.       — Почему ты не хочешь говорить со мной об этом? — с некоторой знакомой капризностью бормочет Луффи, игнорируя требовательную просьбу слезть с чужих колен. — Я тебе противна?       — Нет. Ты никогда не будешь мне противна, просто… — слабо выдыхает Зоро, понимая, что в этой борьбе он давно проиграл. Он никогда не был способен противостоять Луффи. — Просто ты же ведь как ребенок! — находит он, что ответить.       Луффи хмурится, а затем вдруг начинает смеяться. Смех её, звонкий, мелодичный, такой чистый и искренний, эхом отзывается в сознании Ророноа. О, как он любил слушать его. Но сейчас не совсем понимал, что послужило поводом. Луффи смолкает, а затем смотрит на Зоро пронзительной мглой игриво прищуренных глаз, стремительно пробирающейся в его жалко трепыхающееся сердце.       — Если ты не хочешь говорить со мной об этом только из-за того, что я веду себя как ребёнок, то это глупо, — Луффи хихикает и показывает язык. Зоро, не понимающий, где в словах её есть связь и какая-нибудь логика, хмурится. — Я ведь не ребенок. Мне девятнадцать.       — Да, я помню. Но это нисколько не умаляет того факта, что ты ведешь себя как маленькая девочка, которой не следует об этом знать, — упрямо качает головой Зоро.       — Но я уже знаю, — произносит Луффи со спокойной, но в то же время ехидной улыбкой.       Зоро вздрагивает и хрипит:       — Тогда зачем ты вообще- Зачем ты заставляла меня все это время говорить про это?! — взрывается он, абсолютно раздосадованный.       — Мне стало любопытно, — просто пожала плечами Луффи. — А ещё, до этого, мне приснился сон, где мы занимаемся сексом. Вот.       Зоро хочется в ужасе сбросить Луффи со своих колен из-за сказанных ею слов, но в то же время поцеловать её. Поцеловать её так, как давно хотел — с отчаянием, нуждой и благоговением покорного слуги своего Солнца, дорвавшегося до его внимания.       — Что ж, может быть, я и упряма, но не жестока, — задумчиво тянет Луффи, сползая с колен замершего Зоро и вставая перед ним на пол. — Заставлять тебя говорить со мной было весело, но вынуждать делать что-то большее — нет. Так что я пойду обратно в женскую каюту.       — Луффи, стой! — кричит Зоро, хватая девушку за запястье и притягивая её обратно.       Он утыкается носом в её мягкий обнаженный живот и издает жалобный хрипящий звук, когда вдыхает запах её нежной загорелой кожи. Луффи тихо охает, ощущая невесомое прикосновение сухих губ, и вновь вплетает в волосы Зоро пальцы. Ей нравится перебирать зелёные короткие пряди. Ророноа поднимает голову, в единственном его глазу Луффи видит то, что никогда прежде не замечала — желание.       — Скажи мне прекратить, — точно загнанный зверь умоляет Зоро, боясь разрушить ту связь, что объединяет их.       — Продолжай, — улыбается Луффи.       И мир Зоро схлопывается до вороньего гнезда на Саузенд Санни, до горячего, податливого тела девушки, ставшей его капитаном, ставшей его смыслом жизни, ставшей для него… всем.