To catch the golden snitch (you)

      В жизни Сынмина было всего две проблемы: Прорицания и Ли Минхо. И если с первым еще можно было что-то сделать — например, упрямо игнорировать его существование — то второе, как на зло исчезать не собиралось. Наоборот, Минхо вторгался в его жизнь все активнее, словно желая сделать ее еще более невыносимой.       Сынмин видел его за завтраками, обедами и ужинами в Большом зале, бесконечно сталкивался с ним в коридорах и делил рабочее пространство в библиотеке, потому что, конечно, Минхо нужно было занимать именно тот стол, за которым занимался Сынмин.       Они не были заклятыми врагами и не питали ненависти друг другу — просто не сходились характерами. Любой их разговор превращался в дуэль, где вместо заклинаний и палочек были ехидные комментарии и насмешливые ухмылки.       То, что было между Сынмином и Минхо, они обычно называли неприязнью, хотя оба не считали это правильным определением. Просто им было комфортно перекидываться колкостями без страха обидеть. Просто оба находили странное удовольствие в бесконечном переругивании. И хотя друзьями их назвать было сложно, врагами они тоже не были.       Они всегда были просто Ким Сынмин и Ли Минхо.       — Эй, Ким!       Вспомни солнце.       Сынмин, закатив глаза, развернулся на стуле, бросая взгляд на приближающегося Минхо. Как всегда одетый с иголочки. Выглаженная мантия без единой складки, красиво уложенные волосы, едва заметно подведенные глаза, туго завязанный зелено-серебряный галстук и блестящий золотой значок старосты школы на груди.       До тошноты идеальный.       — Чего тебе, Ли? — устало вздохнув, спросил Сынмин, чувствуя внезапное смущение от собственного вида: пыльная и помятая форма, которой он протер не одну полку в библиотеке, растрепанные волосы, в которых наверняка застряли клочья паутины, и изможденное учебой лицо.       — Позвоночник еще в штаны не сыпется? — хмыкнул он. — Как, находясь в такой скрюченной позе почти круглосуточно, он все еще жив?       — Не всем же повезло родиться чистокровными, чтобы им с детства палку в спину вставляли, — фыркнул Сынмин. — Приходится страдать без лишнего стержня в позвоночнике.       — Ради тебя, мини-Мин, я могу сделать исключение и поделиться своим стержнем, — сказал Минхо, нацепив на лицо издевательскую ухмылку.       Сынмин едва сдержался, чтобы не скривиться, когда услышал идиотское прозвище.       — Откажусь от такого счастья, — фыркнул Сынмин и отвернулся к столу, вновь взяв перо в руку.       — Я едва мимо не прошел, перепутав тебя с очередной когтевранской заучкой, — смерив Сынмина насмешливым взглядом, пробормотал Минхо, приземляясь на соседний стул. — Стоило бы почаще очки снимать, может на человека стал бы похож.       Сынмин снова закатил глаза, демонстративно толкая пальцем очки вверх по переносице.       — Повторяешься, Ли, — фыркнул он, поднимая взгляд на Минхо, который начал сосредоточенно выгружать из сумки пергаменты и учебники. — Кажется, я слышал это вчера.       — Проверяю, не отшибло ли тебе бладжером память.       Тяжело вздохнув, Сынмин покачал головой и вернулся к своему эссе по Трансфигурации. С Минхо сосредоточиться на задании становилось проблематично. И дело даже не в его болтливости. Когда Минхо хотел, он становился очень даже тихим.       Дело в том, что Сынмин время от времени отрывал взгляд от исписанного чернилами пергамента, переводя его на профиль Минхо. Глаза плавно скользили по кроваво-красным прядям волос, спадающим на глаза и совсем немного задевающим ровную линию носа, спускались к точеным скулам и острой линии подбородка и тут же перемещались на пухлые розовые губы, блестящие от бальзама. Именно на губах взгляд Сынмина всегда задерживался. И в этом заключалась главная проблема.       За Сынмином и Минхо в Хогвартсе закрепилась репутация едва ли не врагов. И, хотя они даже не испытывали друг к другу неприязни, поддерживать статус врагов и Минхо, и Сынмину казалось веселым. По крайней мере в первые годы учебы.       Потом это перестало быть чем-то веселым. Как можно играть в ненависть, когда все, чего Сынмин хотел, — поцеловать Минхо?       Из мыслей его вырвал тихий короткий треск. Сынмин моргнул, возвращаясь в реальность, и перевёл взгляд на перо в руке. Он так крепко сжал его, что случайно сломал.       — Даже не хочу спрашивать, о чем таком ты думал, что сломал несчастное перо, — пробормотал Минхо, не отвлекаясь от собственного куска пергамента.       — О том, как накладываю на тебя с десяток самых мерзких заклинаний, — ответил Сынмин, со вздохом потянувшись за палочкой. Наведя кончик на сломанное перо, он прочертил им незамысловатую руну, и шепнул:       — Репаро.       — Ты думаешь о мне? Как мило, — наблюдая за действиями Сынмина, сказал Минхо. — Даже если в таком жестоком свете.       — Всегда приятно думать о твоих страданиях, — фыркнул Сынмин, незаметно направляя палочку на Минхо и накладывая на него Согревающие чары. Как только Ли расслабился, почувствовав тепло, Сынмин спрятал палочку в складках мантии.       — Вроде из нас двоих слизеринец я, а не ты, — покачал головой Минхо. — Откуда столько жестокости у когтевранца?       Сынмин проигнорировал его вопрос, обмакивая кончик пера в чернила, и снова начиная писать. Минхо понял, что ответа не получит, и едва слышно вздохнул, возвращаясь к своему заданию.       Но не успел Сынмин насладиться драгоценными мгновениями тишины, как Минхо заговорил снова.       — У вас же игра с Гриффиндором завтра?       — Спроси у своих подружек с Гриффиндора, — пробурчал Сынмин, продолжая яростно строчить что-то на пергаменте.       — Чанбин с Джисоном заняты, — вздохнул Минхо. — Они на отработке у Слизнорта.       — Как жаль, — без капли сочувствия буркнул Сынмин.       Минхо замолчал, но глаза не отвел — продолжил сверлить дыру в виске Сынмина, который еще некоторое время безуспешно пытался сосредоточиться на эссе, чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом.       — Что ты хочешь? — сдавшись под давлением, раздраженно вздохнул он и, положив перо на стол, повернулся к Минхо. — Да, у нас завтра игра с Гриффиндором. Зачем тебе? Тебе же даже не нра…       — Отлично, — перебил его Минхо. — Приду посмотреть на то, как лучший ловец Когтеврана приводит свою команду к поражению.       — Не надейся, — фыркнул Сынмин. — Я не проигрываю.       — Я даже плакат не поленюсь нарисовать, — пообещал Минхо и, ненадолго задумавшись, выдал:       — Неуклюжий мини-Мин снитч из виду упустил!       — Придурок, — вздохнул он, в очередной раз закатив глаза, и отвернулся, игнорируя легкую досаду от чужих слов. Минхо не стоило видеть, как его задели чужие слова. Потому что обижаться на это глупо. Минхо просто идиот, который слишком сильно погрузился в их затянувшийся спектакль.       Но Сынмину все равно было обидно, потому что квиддич был для него всем. И Минхо это знал.

~-•*•-~

      Поправляя свою форму для квиддича, Сынмин вслушивался в происходящее на трибунах. Студенты, собравшиеся на поле, кричали и свистели, ожидая зрелища, способного ненадолго разбавить скуку.       Вокруг Сынмина собралась команда Когтеврана, держа в руках свои метлы.       — Приказы будут, капитан? — шутливо спросил Хёнджин, хлопая его по плечу, чтобы разбавить напряжение и волнение сокомандников перед предстоящей игрой.       — Если увидите на трибунах Ли Минхо, не стесняйтесь и отбивайте бладжеры в него, — сказал Сынмин, криво улыбаясь. В ответ послышался смех, тщательно замаскированный под кашель. С каждым новым тихим смешком напряжение медленно улетучивалось.       — Ты в порядке? — едва слышно шепнул ему на ухо Хёнджин, пока никто не обращал на них внимания. Сынмин ограничился кивком и легонько постучал указательным пальцем по запястью левой руки, без слов сообщая Хёнджину, что они поговорят позже.       — Что ж, — прочистив горло сказал Сынмин. — Покажем гриффиндорцам, что такое настоящий квиддич!       Сокомандники одобрительно загудели, выстраиваясь в линию и по очереди выходя на поле. Придерживая рукой тяжелую ткань занавеса, Сынмин улыбался игрокам, ободряюще хлопая каждого по плечу. На поле он вышел последним, наблюдая за своими сокомандниками с гордой улыбкой.       Увидев их, толпа взорвалась приветственными криками, аплодисментами и свистом. Сынмин сдержанно улыбался, вместе с остальными махая зрителям.       Глаза скользнули по слизеринским трибунам, даже не надеясь найти там знакомое лицо. Но вот, неожиданно, среди зеленого моря слизеринцев Сынмин наткнулся на человека с сине-серым шарфом на шее и едва не закашлялся от удивления.       В руках Минхо не держал обещанного плаката и даже не скандировал свою дурацкую кричалку. Он угрюмо стоял, пристально наблюдая за игроками, и будто не хотел здесь находиться. Но Сынмин был благодарен ему за когтевранский шарф на шее в качестве поддержки. Был благодарен за то, что он пришел.       — Ли каждый раз все сильнее удивляет, — успел шепнуть ему Хёнджин, прежде чем мадам Крюк пригласила капитанов пожать друг другу руки.       Сынмин повел плечами, с хрустом выпрямляя спину, и сделал несколько шагов навстречу соперникам.       — Веселой игры, — хмыкнул Сынмин, протягивая руку Хан Джисону — капитану гриффиндорцев и лучшему другу Минхо.       — Я настроен на победу, — предупредил Джисон, лучезарно улыбаясь и пожимая руку.       Сынмин лишь приподнял уголки губ в ответ, зная, что за его спиной где-то на трибунах стоит Минхо, недовольно насупившись для вида. И именно присутствие Минхо не позволит ему проиграть гриффиндорцам.       Он перекинул ногу через метлу и по свистку мадам Крюк взмыл в воздух.       Всего на мгновение Сынмину показалось, что среди нестройного хора голосов он услышал голос Минхо, подбадривающий его.       И, конечно, уже через полчаса игры золотой снитч трепетал тонкими крылышками в его руках. Когтевран снова победил.

~-•*•-~

      Протискиваясь через толпу гудящих слизеринцев, Минхо спустился на поле, вытягивая шею, чтобы разглядеть команду Когтеврана и Сынмина среди них. Найти сине-серую форму среди черных мантий и разноцветных шарфов не составило труда. Он заметил Хёнджина — лучшего друга Сынмина — добродушно улыбающегося Джисону, увидел еще пятерых когтевранцев из команды по квиддичу, но Сынмина нигде не было. Раздраженно выдохнув, Минхо стал протискиваться к когтевранцам, бесцеремонно расталкивая в стороны столпившихся младшекурсников.       — Хван, — постучав пальцем по чужому плечу, недовольно позвал Минхо.       — Чего тебе, Ли? — с насмешкой спросил Хёнджин, оторвавшись от разговора с каким-то гриффиндорцем и повернувшись к Минхо. — Кого-то потерял?       — Где он? — спросил Минхо, не утруждая себя ответом.       — Где «пожалуйста»? — шире ухмыльнулся Хёнджин, скрестив руки на груди.       — Сейчас окажется в твоей заднице, если не ответишь на вопрос, — пригрозил Минхо.       — К раздевалкам пошел, — махнув рукой в сторону выхода с поля, наконец ответил Хёнджин.       — Спасибо, — буркнул Минхо в ответ и развернулся, чтобы уйти с поля, но его остановил голос Хёнджина:       — Ли!       — Что еще?       — Спасибо, что пришел сегодня с шарфом Когтеврана. Сынмину это было важно.       — Я знаю, Хёнджин, — вздохнул Минхо. — Я могу быть подонком, если захочу, но никогда — по отношению к Сынмину.       Хёнджина, кажется, этот ответ удовлетворил, и он с легкой улыбкой кивнул, тут же возвращаясь к разговору с тем парнем.       Минхо покачал головой, пряча собственную улыбку в шарфе, и поспешил к выходу с поля. Толпа немного проредела, и двигаться стало легче, хотя все еще приходилось протискиваться между людьми. Минхо без особых усилий добрался до края поля и направился к выходу, вдруг краем глаза замечая движение в воздухе за пределами поля.       Минхо поспешил туда, словно на подсознательном уровне чувствуя, кто там летает. Обогнув трибуны и оказавшись за территорией поля, он увидел перед собой занимательную картину. Сынмин стоял на земле, наблюдая за парнишкой на метле, и гордо улыбался. Он сделал еще несколько кругов в воздухе, приземляясь прямо перед Кимом, и подпрыгнул от восторга, когда Сынмин потрепал его по волосам, широко улыбаясь. Мальчик, лицо которого Минхо наконец рассмотрел, оказался первокурсником с Когтеврана, которого Ли не раз ловил за пределами Башни Когтеврана после отбоя.       Минхо остановился, внезапно завороженный тем, как мило выглядел Сынмин, общаясь с первокурсником. Не желая прерывать их занятие, он остановился возле дерева, издалека наблюдая за ними с легкой улыбкой на губах.       Что-то безумно очаровательное было в том, как Сынмин становился на одно колено, чтобы быть с парнишкой на одном уровне, как сосредоточенно он наблюдал за полетами, держа палочку наготове, чтобы предотвратить падения, как он гордо улыбался каждый раз, когда мальчик делал успехи, и как громко радовался вместе с первокурсником удачно выполненным маневрам.       — Так-так, — наконец найдя в себе силы прервать их занятие, сказал Минхо и отлип от дерева, изящно отряхивая мантию от кусочков коры. — Ким Сынмин, снова нарушаем.       — Ли Минхо, — фыркнул Сынмин и спросил, насмешливо изогнув бровь:       — Что же я нарушил?       — Первокурсникам запрещено садиться на метлу вне уроков полетов, — ответил Минхо.       — Чонвон! — крикнул Сынмин, смерив Минхо недовольным взглядом. — Спускайся!       Мальчик на метле — Чонвон, повторил про себя Минхо, запоминая, — тут же развернулся, медленно наклоняясь всем корпусом, и мягко приземлился, ловко спрыгивая с метлы и возвращая ее Сынмину.       — Спасибо, Сынмин, — широко улыбнулся Чонвон и, заметив Минхо, тут же вежливо кивнул:       — Здравствуйте, староста Ли!       Минхо улыбнулся ему и, услышав тихие смешки, едва заметно стукнул Сынмина локтем.       — А ты любитель нарушать правила, я смотрю, — усмехнулся он, присев перед Чонвоном.       — Сынмин разрешил мне покататься, сказал, что я способный и что возьмет меня в команду в следующем году, — гордо ответил Чонвон.       — Надо же, — хмыкнул Минхо. — Какой Сынмин молодец.       — Ладно, — вклинился Сынмин. — Беги, Чонвон, тебя наверняка уже потеряли. Ты сегодня отлично поработал.       Чонвон тут же попрощался с ними и убежал в сторону замка.       — Он действительно такой способный? — поинтересовался Минхо, поворачиваясь к Сынмину.       — При должном обучении он превзойдет даже меня, — хмыкнул Сынмин, двигаясь с места в сторону поля. — Что ты тут забыл, староста Ли?       — Гулял, наслаждаясь погодой, и вдруг заметил двух нарушителей, — пожал он плечами, игнорируя «староста Ли», произнесенное с издевкой.       — Гулял? — переспросил Сынмин, совершенно не убежденный. — Ты терпеть не можешь холод и снег.       — Я пересмотрел свое отношение к такой погоде, — не моргнув и глазом, соврал Минхо.       — Неужели? — развеселившись, хмыкнул Сынмин. — Признай, что ты просто жить без меня не можешь.       — Кто-то давно слизнями не плевался, как я посмотрю, — угрожающе прищурился Минхо, нащупывая в кармане мантии палочку.       — Кстати, — ничуть не впечатленный угрозами, перевел тему Сынмин. — Где мой обещанный плакат и гриффиндорский шарф? Джисон не ревнует?       — Если бы Джисон иногда доставал глаза из задницы и обращал внимание на кого-то, кроме Хёнджина, возможно, он бы ревновал, — закатил глаза Минхо. — К счастью, чуда пока не произошло.       — А плакат?       — Случайно забыл в комнате, — пожал плечами Минхо, старательно отводя взгляд. — Неужели ты думаешь, что я оставлю тебя без плаката?       Сынмин рассмеялся, слабо ударяя Минхо кулаком в плечо, и, ускорив шаг, обогнал Ли, почти вприпрыжку направляясь к складу с метлами.       — Спасибо, Минхо, — проходя мимо, тихо шепнул Сынмин, не глядя на него. — Мне это было важно.       — Не обольщайся, мини-Мин, это просто случайность. Тебе повезло, — делано раздраженно фыркнул Минхо, пряча в шарфе теплую улыбку.

~-•*•-~

      Сынмин сидел за партой в кабинете Трансфигурации, готовясь к занятию, когда на соседнее место кто-то шумно приземлился.       — Хёнджин, я же просил не делать та… — раздраженно пробормотал Сынмин, поворачиваясь к соседу, и тут же оборвал себя, удивленно распахнув глаза.       — Да уж, Ким Сынмин, стоило мне ненадолго уехать в Лондон, как ты уже мое имя забыл, — насмешливо сказал Минхо, постукивая пальцами по столу.       — Ты что тут делаешь? — недовольно спросил Сынмин.       — Как что? — удивленно вскинул брови Минхо. — Учусь. Туго соображаешь, мини-Мин. Все-таки получил бладжером по затылку, да?       — Твое место в другом конце класса, — закатил глаза Сынмин, игнорируя слова Минхо. — Иди к своему факультету, Ли.       — Ты разбиваешь мне сердце, — театрально схватившись за сердце и откинувшись на спинку стула, вздохнул Минхо. — Неужели ты не хочешь провести время с таким замечательным студентом, как я?       — Мы никогда не сидели вместе, Ли, опомнись, — прошипел сквозь сжатые зубы Сынмин, чувствуя, как горечь поднимается вверх по горлу. — Между прочим, по твоей инициативе.       — Сынмин, — посерьезнев, вздохнул Минхо. — Если я захотел сесть здесь, значит я сяду. Может, мне нравится твоя компания.       — Но… — вяло попытался возразить Сынмин, чувствуя, как в груди зарождается надежда. Неужели Минхо наконец вспомнил, что никакие они и не враги?       — К тому же, — продолжил Минхо. — На нашем курсе адекватных слизеринцев нет, кроме меня, разумеется. Из присутствующих ты самый терпимый вариант.       Договорив, Минхо нахально ухмыльнулся и выудил из сумки чистый пергамент и перо. Сынмин нахмурился, в очередной раз напоминая себе, что с Минхо заранее выводы делать нельзя, и сглотнул вязкую слюну, поворачиваясь к учительскому столу, за которым уже сидела профессор.       Сынмин успешно игнорировал Минхо на протяжении двадцати минут. Он внимательно смотрел на профессора, стараясь не обращать внимания на пристальные взгляды, бросаемые Минхо, который, казалось, даже не собирался слушать профессора.       Сынмин не смотрел на Минхо, но краем глаза все равно видел, как Ли повернулся всем корпусом к нему и, подперев ладонью щеку, наблюдал за ним с легкой улыбкой на губах. И Сынмин искренне надеялся, что румянец на его щеках не был таким ярким, как ему казалось.       В какой-то момент перед ним появилась плитка шоколада в яркой обертке. Маггловская. Его любимая. Сынмин несколько раз моргнул, чтобы развеять внезапный мираж, но шоколад не исчез. Тогда он осторожно, стараясь быть незаметным, коснулся его кончиком мизинца, чтобы проверить, не чары ли это. Но шоколад все еще лежал, дразня его яркой оберткой.       — Это что? — стараясь звучать равнодушно, тихо спросил Сынмин, хотя уголки губ так и рвались изогнуться в счастливой улыбке.       — Ты давно зрение проверял? — в своей манере буркнул Минхо. — Шоколад.       — Я не тупой, Ли, — закатил глаза Сынмин. — Откуда у тебя маггловский шоколад? И почему он лежит передо мной?       — Родители по ошибке отправили, — пожал плечами Минхо. — Забыли, что я не любитель.       — Я не ем сладкое, — покачал головой Сынмин. — Скоро важный матч, нужно держать себя в форме.       — Ким Сынмин, — прошипел Минхо. — Просто возьми уже этот сраный шоколад.       Сынмин упрямо покачал головой. Не столько из принципа, сколько чтобы позлить Минхо. Он ожидал, что Ли начнет бросаться пустыми угрозами или просто заберет шоколад назад, но Минхо снова его удивил.       — Пожалуйста, — неожиданно смягчившись, попросил Минхо. — От одной шоколадки ты не растолстеешь. Я же вижу, что ты хочешь, — едва заметно приподняв уголки губ, тепло сказал Минхо. Настолько тепло, что Сынмину понадобился десяток секунд, чтобы убедиться, что Минхо правда это сказал. Правда, он тут же добавил в своей ворчливой манере:       — Бери, пока дают, придурок.       — Спасибо, Минхо, — наконец улыбнулся Сынмин, сдаваясь, и взял шоколад, пряча его в складках мантии. В груди расцвело приятное теплое чувство от мысли, что Минхо думал о нем.       Сынмин знал, что родители Минхо никогда не ходили в маггловскую часть Лондона и тем более не покупали там сладости.       Наконец выпрямившись, он вернулся к занятию, краем глаза замечая теплую улыбку на лице Минхо и его покрасневшие кончики ушей, и едва сдержал удивленный вздох.       Странно.       Ли Минхо, которого он знал вот уже шесть лет, никогда не краснел и не улыбался так.

~-•*•-~

      Ветер дул изо всех сил, пытаясь снести Сынмина с метлы. Мокрый снег налипал на очки для полетов и закрывал весь обзор. Сынмин летал почти вслепую, про себя молясь всем известным богам закончить тренировку не в Больничном Крыле.       Он уже сто раз пожалел, что не взял с собой хотя бы шарф и перчатки. Холодно было настолько, что никакие чары не спасали, пальцы окоченели и, кажется, примерзли к древку метлы, ледяной воздух попадал в легкие в основном через рот, и Сынмин был уверен, что завтра проснется с больным горлом.       Сынмин бы с удовольствием остался в теплой когтевранской гостиной и занялся бы заданием по ЗОТИ или поиграл бы с Хёнджином в волшебные шахматы. Но совесть не позволяла ему пропустить тренировку по квиддичу, даже если всю остальную команду Сынмин отправил обратно в Башню Когтеврана.       Поэтому Сынмин уже час бесцельно летал над полем, игнорируя мерзкий снег, летящий в глаза, порывы ветра, заставляющие его захлебываться воздухом, и пробовал новые маневры на метле, которые вычитал в каком-то пособии.       — Эй, Ким! — раздался голос, приглушенный свистом ветра в ушах.       Сынмин остановился в воздухе и опустил взгляд вниз, где посреди заснеженного поля темнела одинокая фигура человека, замотанная в серо-зелёный шарф.       Ли Минхо собственной персоной.       Тяжело вздохнув, Сынмин закатил глаза и направил метлу вниз, морально готовясь перед встречей со своей личной занозой в заднице (любимой занозой в заднице, к его сожалению).       Остановившись прямо перед ним, Сынмин спрыгнул с метлы и выпрямился, тут же возвысившись над Минхо на полголовы.       — Ты совсем с ума сошел?! — тут же накинулся на него Минхо, слабо ударяя кулаком по плечу.       — Что я уже сделал? — устало вздохнул Сынмин.       — Какого черта ты пошел летать в такую погоду, тупица?! — продолжал возмущаться Минхо, стягивая с себя шарф и сосредоточенно обматывая его вокруг чужой шеи. — Если так хочешь заболеть перед матчем — вперед. Но от чувства вины перед командой я тебя избавлять не буду, ясно? И я позабочусь о том, чтобы Хёнджин тоже этого не делал.       — Прекрати, Минхо, ты сам замерзнешь, — попытался отказаться Сынмин, стягивая с себя шарф, но Минхо пригвоздил его к месту одним убийственным взглядом.       — Буду я еще тебя спрашивать, придурок, — немного успоковшись, пробурчал Минхо, снимая шерстяные перчатки и взяв сначала одну покрасневшую от мороза ладонь Сынмина, а затем вторую, надел на них свои перчатки, которые едва доставали Киму до запястий.       — Как ты тут оказался? — нахмурился Сынмин. — В такую погоду тебя даже под страхом смерти на улицу не выгонишь.       — Я же говорил тебе, что пересмотрел свое отношение к снегу и холоду, — тише ответил Минхо и отвел взгляд.       — Обмащник, — весело улыбнулся Сынмин. — У тебя уши покраснели.       — Это от холода, идиот, — раздраженно закатил глаза Минхо, но Сынмин заметил, как его губы едва заметно изогнулись в улыбке.       — А если честно, Ли?       — Наткнулся на Хёнджина рядом с Башней Гриффиндора. Он пожаловался мне, что ты упрямый осел, который пошел летать в такую дерьмовую погоду.       — Ты волнуешься за меня, — тут же засиял Сынмин. — Ты правда волнуешься за меня!       — Потрясающая дедукция, Ким, — закатив глаза, делано раздраженно фыркнул Минхо, но чужие слова опровергать не стал.       Как не стал и прятать покрывшиеся пудровым румянцем щеки.

~-•*•-~

      Минхо вел себя странно.       Все эти внезапные подарки в виде любимых сладостей и нехарактерная ему забота вводили Сынмина в ступор. Их общение всегда сводилось к бесконечным пререканиям и тихому, незаметному восхищению со стороны Сынмина. Когда-то была и забота. Возможно, на первых курсах это было чем-то нормальным, привычным для них: открыто проявлять заботу, одаривать вниманием, а не делать вид, что они ненавидят друг друга. Но это было давно.       Поэтому поведение Минхо сбивало с толку, хотя и заставляло хрупкое сердце Сынмина трепетать.       Каждая шоколадка, каждый повязанный на шее шарф и заботливо подставленное плечо, чтобы Сынмин мог подремать в тишине библиотеки, уставший от вечно шумных комнат Башни Когтеврана, — все это дарило Сынмину надежду на то, что Минхо действительно не все равно. Что их давняя дружба не исчезла бесследно, а тихо ждала своего часа.       Одновременно с трепетом и надеждой в груди поселилась и неуверенность. Они с Минхо уже давно были далеки от звания друзей. И Сынмин не мог с той же уверенностью говорить, что знает Ли Минхо. Даже проводя с ним часы в библиотеке, он больше не был уверен ни в чем, касавшемся Минхо. Глаза напротив больше не были окнами в его душу — скорее бездонными омутами, в которых легко было случайно утонуть.       Сынмин боялся, что все происходящее — злой розыгрыш. Что Минхо научился легилименции и, узнав о его влюбленности, решил жестоко поиздеваться.       — Поговори с ним, — предложил Хёнджин, когда Сынмин рассказал ему о внезапно появившихся странностях Минхо и собственных сомнениях. — Ли, конечно, придурок, но он никогда бы так с тобой не поступил.       Сынмин пожал плечами, понимая, что не найдет в себе смелости задать Минхо этот простой вопрос.       Он выбрал молчать и ждать, пока Минхо не надоест. А ему, видимо, и не надоедало, потому что его странности продолжились.

~-•*•-~

      Монотонный голос профессора Бинса разносился по кабинету, едва долетая до последних парт. До Сынмина, кажется, единственного, кто пытался слушать профессора, время от времени долетало то тихое сопение, то полноценный храп студентов, решивших восполнить отобранные ранним подъемом часы сна на Истории Магии. Рядом с Сынмином развалился Хёнджин, без зазрения совести дописывающий эссе по Зельеварению.       Утомленный нудным бормотанием профессора, Сынмин позволил унестись далеко от кабинета Истории Магии и погрузиться в легкую дрему.       Но, стоило Сынмину прикрыть глаза, как в плечо прилетел скомканный листок бумаги.       Недовольно нахмурившись, Сынмин обернулся, встречаясь взглядом с глупо хихикающим Минхо, сидящим через несколько парт от него. Закатив глаза, Сынмин отвернулся, игнорируя существование Ли. Но Минхо такое равнодушие терпеть отказался.       — Ким Сынмин, — громким шепотом позвал он.       Сынмин промолчал, продолжая смотреть в собственный пустой пергамент.       — Сынмин, — продолжал Минхо. — Минни. Сынминни. Мин. Мини-Мин.       — Прекрати, — шикнул Сынмин и обернулся, чтобы тут же удивленно поперхнуться. Минхо поменялся местами с одним из студентов и теперь сидел прямо за Сынмином.       — Не игнорируй меня, — обиженно надулся Минхо, отчего у Сынмина глаза на лоб полезли.       Ли-мать-его-Минхо обиженно надулся.       — Что ты хочешь, Ли? — вздохнул Сынмин.       — Ты не прочитал мою записку, — наконец заполучив его внимание, довольно улыбнулся Минхо, палочкой левитируя скомканную бумажку Сынмину в руки.       Тяжело вздохнув и закатив глаза, он развернул листок и прочитал записку.       «На Рождество я прошу Санту только об одном, чтобы он подарил мне тебя <3       P.S. сегодня ты выглядишь просто бесподобно. Надевай очки чаще. В них твои прекрасные глаза становятся еще больше ^3^»       Сынмин почувствовал, как загорелись его щеки в смущении, и, скомкав листок, бросил его в Минхо.       — Прекрати это, Ли, — шикнул он и, поднявшись с места, выбежал из класса.       Влетев в туалет, Сынмин закрылся в одной из кабинок и осел на крышку унитаза, зарываясь лицом в ладони. Шумно выдохнув, он попытался успокоить бешено стучащее сердце.       Поведение Минхо напрягало его все сильнее. Все больше это походило на розыгрыш, потому что ни в какой из всех существующих вселенных Ли Минхо не делал комплименты никому, кроме самого себя.

~-•*•-~

      Странное поведение Минхо продолжалось на протяжении всего декабря. Он оставлял записки с нелепыми подкатами и комплиментами — обычно Минхо восхищался его глазами и улыбкой, реже причёской и руками — подкидывал разные сладости — всегда те, которые Ким обожал, — и постоянно смотрел на Сынмина. В библиотеке, на совмещенных со Слизерином занятиях, в коридорах и на матчах — везде Сынмин чувствовал на себе прожигающий взгляд его глаз. Минхо даже не пытался прятаться — в открытую пялился на Сынмина с глупой насмешливой улыбкой, приклеившейся к губам.       Совсем недавно он еще взял в привычку поправлять Сынмину сползшие очки. Просто протягивал руку и осторожно подталкивал их пальцем вверх по переносице, заставляя Сынмина смущенно замолчать на полуслове, а затем невинно улыбался и продолжал смотреть на него своими хитрыми глазами.       Сынмин с замиранием сердца ждал, когда Минхо наконец надоест и он прекратит эти издевательства над чужими чувствами. Потому что все всегда заканчивается так. Людям свойственно терять интерес к другим людям.       Но Минхо упрямо продолжал. А Сынмин хотел лезть на стену.       Каждый раз, стоило Минхо сделать что-то такое, сердце Сынмина заходилось в бешеном ритме, выбивая воздух из легких. И это было слишком тяжело выносить, потому что Сынмину казалось, что еще немного, и он просто взорвется от переполнивших его чувств.       В один из таких дней, когда всего стало слишком много, Сынмин пробирался через сугробы с метлой в руке, желая полетать, чтобы выветрить из головы ненужные мысли, а из сердца — ненужные чувства, когда к нему на всех скоростях подбежал Чонвон.       — Сынмин! — крикнул он, едва не упав лицом в сугроб.       — Чонвон, — улыбнулся Сынмин. — Чем обязан?       — Можешь позаниматься со мной? Ты давно не учил меня новым трюкам на метле.       — Сейчас? — неуверенно уточнил Сынмин, соображая, как повежливее отказать.       — Пожалуйста, Сынмин, — жалостливо округлив глаза, попросил Чонвон. — Мы скоро разъедемся по домам на каникулы. И я не смогу летать дома, потому что мои родители — магглы.       — Сегодня потренируешься выслеживать снитч, договорились? — сдавшись, вздохнул Сынмин, понимая, что у него не было ни единого шанса против этих по-детски больших и круглых глаз.       — Конечно! — подпрыгнул от радости Чонвон. — Спасибо, Сынмин!       Сынмин улыбнулся и покачал головой, наблюдая за тем, как Чонвон вприпрыжку стал пробираться через сугробы.       — Снова поощряешь нарушение правил? — из-за спины раздался насмешливый голос.       — Что ты тут снова забыл? — устало вздохнул Сынмин, не оборачиваясь на голос.       — Искал место почитать, — хмыкнул Минхо, нагоняя Сынмина, и продемострировал книгу, которую держал в руках.       — На поле для квиддича? Таким холодом? — скептически изогнул бровь Сынмин.       — Меняю обстановку, — невозмутимо пожал плечами Минхо. — Свежий воздух полезен для здоровья, знаешь ли.       Сынмин покачал головой и ускорил шаг, наконец добираясь до поля. С помощью палочки притянул к себе ящик с мячами для квиддича со склада и, подозвав Чонвона, показал ему золотой снитч.       — Снитч очень быстрый, поэтому поймать его трудно, — объяснял Сынмин. — Чтобы поймать его, нужно внимательно следить за каждым его движением. Просто гоняться за снитчем по всему полю бессмысленно. Так ты только тратишь лишнюю энергию. Нужно выждать подходящий момент, когда снитч окажется близко к тебе и резко рвануть с места, захватывая его ладонью.       — Понятно, — кивнул Чонвон, не отводя глаз от снитча, поблескивающего в руках Сынмина.       — Попробуешь его поймать?       — А староста Ли не снимет с нас баллы? — спросил Чонвон, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения.       — Пусть только попробует, — улыбнулся Сынмин, бросая взгляд в сторону Минхо, который удобно устроился на трибунах, замотанный в шарф. Он, казалось, даже не пытался делать вид, что читает, а только внимательно наблюдал за Сынмином. Заметив его взгляд, Минхо радостно улыбнулся и помахал ему.       Закатив глаза, Сынмин отвернулся и подбросил снитч вверх. Мячик тут же расправил тонкие крылышки и с тихим жужжанием взмыл в небо. Чонвон мгновенно перекинул ногу через метлу и, крепко схватившись за древко, взлетел следом. Он тут же забыл все наставления Сынмина, погнавшись за снитчем.       — Ким Сынмин! — позвал его Минхо, отвлекая от наблюдения за Чонвоном.       Сынмин вздохнул, переводя взгляд на Минхо, и подлетел к нему на своей метле.       — Чего тебе?       — Мне нужен твой совет как лучшего ловца Хогвартса, — серьезно сказал Минхо.       — Выкладывай, — вздохнул Сынмин.       — Ты только что рассказывал Чонвону как поймать золотой снитч, да? — спросил Минхо.       — Ну да, — нахмурившись, кивнул Сынмин, не понимая, куда он клонит.       — Расскажи мне, пожалуйста, один секрет, — Минхо расплылся в широкой улыбке, и Сынмин тут же понял, что не хочет слышать продолжение. — Расскажи мне, как поймать тебя?       Сынмин тяжело вздохнул, по привычке закатывая глаза, и понадеялся, что покрасневшие щеки можно было списать на мороз, а не внезапно ускорившийся ритм сердца.       — Зачем тебе? — спросил Сынмин и, не дожидаясь ответа, подлетел к Чонвону, который, казалось, совсем выдохся в погоне за снитчем.       — Я его потерял, — пожаловался Чонвон, недовольно хмурясь.       — Это нормально, — улыбнулся Сынмин. — Ты будешь часто терять снитч из виду, но нужно научиться быстро находить его.       Сынмин обвел взглядом поле, пытаясь выловить золотой блеск снитча. Но его нигде не было видно.       Наконец повернувшись в сторону Минхо, он удивленно поперхнулся. Золотой шарик дразняще поблескивал в руках удивленного Ли.       — Вау, — выдохнул Минхо, неверяще глядя снитч, зажатый в пальцах, и, посмотрев на Сынмина широко распахнутыми глазами, пробормотал:       — Я только что обыграл лучшего ловца Хогвартса.       Сынмин в очередной раз закатил глаза и отвернулся, чтобы скрыть улыбку, расцветающую на собственном лице. Слишком уж милым было выражение лица Минхо.       — Сынмин, — тихо позвал Чонвон, внимательно наблюдая за снитчем в чужих руках.       — Что?       — Мне кажется, ты нравишься старосте Ли.       — Неужели? — спросил Сынмин. — С чего такие выводы?       — Я слышал, что снитч хорошо читает людей. И если он сам прилетел в чьи-то руки, то этот человек неравнодушен к тому, кто выпустил снитч в воздух.       — Ты меньше читай сказки, Чонвон, — рассмеялся Сынмин. — Это не больше, чем красивая легенда.       — Но Сынмин…       — Все, Чонвон, тебе пора в замок, — мягко оборвал его Сынмин. — Не стоит попадать в неприятности перед каникулами.       Чонвон понуро кивнул и, спустившись на землю, медленно побрел в сторону замка.       Сынмин вздохнул, обернувшись к Минхо, которых с любопытством крутил в руке золотой снитч, и подавил улыбку.       — Я все видел! — тут же довольно воскликнул Минхо, тыкнув в его сторону пальцем. — Ты улыбнулся!       — Тебе показалось.       — Ким Сынмин. Прекрати притворяться и улыбнись уже нормально. У тебя слишком красивая улыбка, чтобы скрывать ее.       Сынмин покачал головой, чувствуя, как уголки губ предательски скользят вверх, и подлетел к Минхо, спускаясь с метлы на трибуны.       — Все, Минхо, возвращай снитч, — сказал он, требовательно вытянув руку вперед.       — Нет, — хмыкнул Минхо, вертя мячик в руках. — Это теперь мой трофей.       — Прекрати придуриваться, Ли, — фыркнул Сынмин, делая шаг навстречу.       — А что мне за это будет? — полюбопытствовал Минхо.       — Возможность уйти с поля без увечий.       — Тогда точно не верну, — покачал он головой.       — Верни снитч, Ли, — раздраженно нахмурившись, повторил Сынмин и снова шагнул вперед, оставляя между ними десяток сантиметров.       — Так не интересно, — хитро ухмыляясь, протянул Минхо, беспечно качая ногами и крутя в руках снитч. — Ты должен заслужить его.       — Что ты хочешь? — тяжело вздохнул Сынмин, закатывая глаза.       — Поцелуй меня, — зажав снитч в кулаке и наклонившись вперед, тут же предложил Минхо.       — Ты идиот? — спросил Сынмин. — Хотя кого я спрашиваю, конечно, идиот. Оставь себе, Ли. Я другой поищу.       — Ладно, ладно, милашка, — рассмеялся Минхо. — Забирай свой снитч.       Он выставил перед собой распахнутую ладонь, на которой лежал золотой снитч, трепеща тоненькими крылышками. Сынмин потянулся за ним, но Минхо ловко убрал свою ладонь за мгновение до того, как он успел схватить мячик.       — Слабовато для лучшего ловца, — хмыкнул Минхо. Сынмин раздраженно закатил глаза и шагнул к нему, тут же удивленно охнув, когда чужая ладонь обхватила его галстук, притягивая ближе, и чужие губы на мгновение коснулись его в едва ощутимом поцелуе.       — Т-ты что делаешь? — опешив, спросил Сынмин и тут же попятился, как только почувствовал, что хватка на галстуке ослабла. — Прекрати валять дурака, Ли. Это уже не смешно, — покачал головой он и, развернувшись, быстро сел на метлу и улетел с поля, оставив позади растерянного Минхо со снитчем, зажатым в руке.       Сынмин подумал, что нужно поговорить с Минхо и разобраться во всем этом. Но сил на разговоры не было.       Он сделает это завтра.       Но завтра наступили рождественнские каникулы и Минхо уехал в Лондон.

~-•*•-~

      «Надеюсь, ты хорошо ешь и спишь, Сынминни. И, видит Мерлин, что я с тобой сделаю, если узнаю, что ты снова ходил на поле в снегопад без шарфа и перчаток.       Ешь шоколад. Он поднимает настроение и сообразительность.       P.S. улыбнись, мини-Мин. Не хмурься <3»        Очередная записка, отправленная Минхо, тут же была скомкана и отправлена на тарелку, стоящую перед Сынмином.       — Инсендио, — прошипел сквозь сжатые губы он, направив кончик палочки на записку, и бумажка тут же вспыхнула.       Это была пятая по счету записка от Минхо. Он отправлял их каждый день со дня отъезда, словно продолжал глумиться над Сынмином. О, Минхо определённо издевался над ним. Даже если все его письма были пропитаны искренней заботой, которую Ким упрямо игнорировал.       Правда была в том, что Сынмин был трусом. За годы учебы в Хогвартсе он привык любить Минхо издалека, даже не надеясь на взаимность. Привык быть тем, кто незаметно заботится о Минхо. Привык перебрасываться колкостями, стараясь смягчить едкие слова. Привык невербально накладывать на Минхо Согревающие чары, потому что знал, что он вечно мерзнет.       Сынмин настолько привык ко всему этому, что, получив шанс намек на взаимность, испугался. Потому что… А вдруг не выгорит? А вдруг, начав встречаться, Минхо осознает, что в Сынмине нет ничего особенного?       Он боялся, что, почувствовав, каково это — быть с Минхо, не сможет отпустить, если вдруг все прекратится. Сынмин жадный. Если ему дать волю — он захочет забрать все без остатка.       Поэтому было проще думать обо всем этом, как о простом баловстве со стороны Минхо. Да, ему безусловно больно сейчас, но зато в будущем будет легче.       Поэтому все записки от Минхо тут же сжигались, шоколадки раздавались младшекурсникам и Хёнджину, а одолженные шапки и шарфы занимали дальний угол в прикроватной тумбочке.       Когда от записки осталась только горстка пепла, Сынмин вздохнул и направил на нее палочку, заставив мусор исчезнуть с тарелки.       Покачав головой, Сынмин поднялся со скамьи и, подхватив сумку, поплелся в библиотеку. Школа, опустевшая с приходом каникул, была непривычно тихой. Гулкий стук каблуков разносился по всему коридору и был единственным звуком, нарушающим гробовую тишину замка.       В библиотеке как всегда было тихо и спокойно. Это, вероятно, было единственным местом во всем Хогвартсе, где тишина не доставляла Сынмину дискомфорт.       Заняв стол, спрятанный в глуби библиотеки, он на мгновение прикрыл глаза и вдохнул наполненный пылью воздух, блаженно улыбнувшись.       Запах старости, забивший ноздри, шершавая поверхность обмотанной в кожу книги под ладонью и абсолютная тишина делали свое дело, и от раздражения, смешанного со страхом, не осталось и следа.       Но Сынмину не было суждено насладиться долгожданным умиротворением. Громкие шаги неприятно ударили по ушам, заставляя Сынмина испуганно вздрогнуть.       — Знаешь, Ким Сынмин, когда я каждое утро отправлял тебе сову, то надеялся хотя бы на какую-то ответную реакцию, — из-за спины раздался недовольный голос, который Сынмин меньше всего хотел услышать. Он весь сжался, надеясь провалиться сквозь землю, и несмело повернулся к Минхо, который с грозным видом остановился перед ним, скрестив руки на груди.       — Привет, Минхо, — выдавил Сынмин. — Как ты…       — Не «приветкай» мне тут, — оборвал его Минхо и, наконец заметив чужой испуг, мгновенно смягчился. Губы растянулись в нежной улыбке, а морщинка между сведенных к переносице бровей разгладилась. — Ким Сынмин, что случилось?       — Почему ты здесь, Минхо? — беспомощно спросил Сынмин, избегая его взгляда. — Каникулы только начались.       — Я вернулся, потому что один упрямый когтевранец своим молчанием заставил меня волноваться, — усмехнулся Минхо и сел на соседний стул, повернувшись к Киму. — Посмотри на меня, Сынминни, — мягко попросил он, наклонившись ближе.       — Что? — вяло спросил Сынмин, едва находя в себе силы посмотреть на Минхо.       — Что произошло? — повторил он свой вопрос.       — Все в порядке.       — Нет, не в порядке, — покачал головой Минхо. — Я заметил еще тогда, на Истории Магии. Ты ведешь себя странно. Я не лез, хотел дать тебе время, но это уже превращается в избегание. Это нехорошо, Сынмин. Расскажи мне, что происходит в твоей прекрасной голове?       — Зачем ты это все делаешь, Минхо? — подняв на него глаза, наполненные слезами, прошептал Сынмин.       — Делаю что? — тихо спросил Минхо, осторожно положив ладонь ему на щеку, и расстроенно поник, когда Сынмин отстранился.       — Даришь подарки, пишешь эти записки и делаешь вид, что тебе не все равно.       — Но мне не все…       — Не ври, Минхо, — оборвал его Сынмин. — Столько лет тебе было плевать на меня, а теперь вдруг нет?       — Ким Сынмин, — неверяще пробормотал Минхо. — Но мне никогда не было все равно. Ты… Ты всегда был единственным человеком, ради которого я был готов сделать все, что тебе угодно.       — Не говори того, что ты не имеешь в виду, — расстроенно покачал головой Сынмин и отвернулся к столу, пряча лицо в ладонях. — Не делай мне больнее ложными надеждами.       — Ложными надеждами? О чем ты вообще, Минни? — воскликнул Минхо, кладя ладонь на чужое предплечье. — Я не пытаюсь вселить в тебя ложную надежду. Все, что я делал последние недели, абсолютно искренне. Ты мне правда очень нравишься, Сынмин. Очень-очень нравишься. Настолько сильно, что я хочу иметь возможность называть себя твоим парнем, понимаешь? Хочу видеть твою улыбку, адресованную мне, хочу обнимать тебя и держать за руку. Хочу делать тебя счастливым. Понимаешь?       — Но что если у нас не получится? — тихо спросил Сынмин. — Что если я окажусь слишком скучным для тебя? Мне страшно, Минхо. Страшно потерять тебя после того, как узнаю, каково это — быть с тобой.       — Минни, — вздохнул Минхо, осторожно перемещая ладонь с его предплечья в пушистые волосы и поглаживая. — Я не могу видеть будущее и обещать тебе, что этого никогда не случиться. Я не верю в «навсегда», но с тобой я хочу провести как можно больше времени, отведенного мне на этой земле. И поверь, я сильно сомневаюсь, что ты мне когда-либо наскучишь.       На его слова Сынмин тихо всхлипнул и поднялся с места, готовый убежать, чтобы не расплакаться позорно перед Минхо. Но пальцы, сомкнувшиеся вокруг его запястья, помешали побегу состояться.       — Эх ты, Ким Сынмин, — вздохнул Минхо, тихо хихикнув, и, перекинув руку ему через плечо, притянул Сынмина к себе, крепко обняв. — Такой умный, но такой идиот.       — Я не идиот, — буркнул Сынмин, зарываясь лицом в изгиб шеи.       — Самый настоящий идиот, — рассмеялся Минхо и тише добавил, прошептав ему на ухо:       — Мой идиот.       — Прекрати, — шикнул Сынмин, теснее прижимаясь к Минхо, и почувствовал, как чужие руки обвиваются вокруг его талии.       — Не прекращу, пока твой прекрасный мозг не осознает одну единственную вещь, — немного отстранившись, Минхо несильно постучал пальцем по лбу Сынмина.       — Какую?       — Что я чертовски сильно влюблен в тебя, придурок, — закатил глаза Минхо, показательно хмурясь, но тут же расплылся в глупой улыбке, с бесконечным теплом в глазах глядя на Сынмина. — И я не планирую бросать тебя. Запомнил?       Сынмин кивнул, и на его губах наконец расцвела ответная улыбка.       — Ты мне тоже очень нравишься, Минхо.       — Очень на это надеюсь, — пробурчал он, но Сынмин смог расслышать в его голосе едва сдерживаемый смех. — Могу я тебя поцеловать? — спросил Минхо.       Сынмин не ответил. Он немного отстранился и, склонившись над Минхо, сам поцеловал его. Просто коснулся своими губами чужих и тут же отстранился, почувствовав, как румянец заливает щеки.       — Я не распробовал, — недовольно пробормотал Минхо, схватив его за галстук, и снова притянул к себе, врезаясь в губы Сынмина.       На вкус Минхо был как вишневый бальзам для губ, который однажды Сынмин подарил ему. Неужели он до сих пор пользовался таким?       Подумав об этом, Сынмин не смог сдержать счастливую улыбку, просившуюся наружу. На лице Минхо расцвела точно такая же, отчего целоваться стало не так удобно.       — Мерлин, какой ты красивый. — Это было первое, что сказал Минхо, отстранившись.       Сынмин, кажется, покраснел еще сильнее. Он попытался отвернуться, чтобы спрятать собственное смущение, но Минхо не позволил, положив ладонь ему на щеку. Другой рукой стянув очки с лица Сынмина, он оставил их на столе, тут же притянув Кима к себе, и поцеловал его в кончик носа.       — Как же давно я хотел это сделать, — едва слышно пробормотал Минхо, осыпая чужое лицо поцелуями. Его губы по очереди коснулись глаз, плавно переместившись на щеки. Поцелуи усыпали лоб и виски, пуховыми перышками осели на уголках губ и подбородке, чтобы наконец приземлиться на губах.       — Спасибо, что дал мне шанс, — прошептал на ухо Минхо, оставляя еще один поцелуй под челюстью.

~-•*•-~

      — Эй, Ким Сынмин! — позвал Минхо, отлепившись от стены, как только Сынмин вышел из гостиной Когтеврана.       Он обернулся, тут же широко улыбаясь, и с удовольствием нырнул в теплые объятия Минхо.       — Доброе утро, — пробормотал Сынмин, довольно щурясь и утыкаясь в изгиб шеи Минхо.       — Доброе, — улыбнулся в ответ Минхо, крепче обнимая Сынмина, и нежно прижался губами к его лбу. — Я соскучился.       — За ночь? — неверяще хмыкнул Сынмин, осторожно выпутываясь из объятий.       — Представь себе, — усмехнулся Минхо. — Хотел бы я не думать о тебе постоянно, но твое личико слишком прекрасно, чтобы забыть его.       — Придурок, — фыркнул Сынмин, чувствуя, как румянец заливает щеки.       — Почему сразу придурок? — обиженно надулся Минхо, и Сынмин не мог не умилиться тому, как очаровательно он выглядел. — Я просто влюблен.       — Не думал, что человек, которого боится вся школа, может быть таким безнадежным романтиком, — улыбнулся Сынмин и, растрепав волосы Минхо, довольно рассмеялся, убегая вперед.       — Ким Сынмин! — делано раздраженно крикнул Минхо. — Ты сейчас вместо нормальной еды на завтрак будешь есть слизней! — и помчался следом, в несколько шагов догоняя Сынмина. С разбега Минхо запрыгнул ему на спину, крепко обвивая руками шею, а ногами — талию.       Сынмин удивленно охнул, но подхватил руками его бедра, устроив его удобнее, и понес в Большой зал.       — Ты тяжелый, — наигранно прокряхтел он, бодро шагая по коридору, словно не прикладывая никаких усилий.       — Ты спортсмен, Сынминни, — фыркнул Минхо. — И должен носить своего любимого парня на руках.       — Я игрок в квиддич, а не тяжелоатлет, — ответил Сынмин, немного краснея на словах про парня. Он до сих пор не мог поверить в то, что Минхо — его парень.       — Пойдем после завтрака на поле? — предложил Минхо, переводя тему.       — Зачем? — спросил Сынмин. — Там холодно, да и снег идет.       — Хочу полетать с тобой, — сказал Минхо, оставляя на чужой шее мягкий поцелуй. — И, возможно, мне просто нравится смотреть на тебя, сидящего на метле.       — Ладно, пойдем, — кивнул Сынмин, смущенный его прямолинейностью.

~-•*•-~

      Снег крупными хлопьями оседал на одежде, путался в волосах и неприятно холодил кожу. Дорогу к полю наконец расчистили, и можно было спокойно добираться, не боясь увязнуть в сугробе.       Сынмин шел по дорожке, припорошенной свежим слоем снега, держа в одной руке метлу, а в другой крепко сжимая теплую ладонь Минхо.       — Ким Сынмин, — вдруг позвал он.       — Может прекратишь называть меня полным именем? — улыбнулся Сынмин, поворачиваясь к Минхо, который тут же оставил короткий поцелуй на его губах.       — Ни за что, — хмыкнул Минхо, щелкая Сынмина по носу, и, вырвав свою ладонь из чужой хватки, ускорил шаг. Несмотря на теплую шапку и пальто, он весь трясся от холода, но все равно упрямо шел вперед.       Сынмин усмехнулся, со спины наблюдая за Минхо, и незаметно вытащил палочку, привычно накладывая Согревающие чары.       — Минхо! — позвал Сынмин. — Еще не поздно вернуться в тепло!       Минхо тут же остановился на месте, развернувшись лицом к Сынмину, и, скрестив руки на груди, дождался, пока он приблизится.       — Ким Сынмин, — фыркнул он. — Мы идем летать на твоей дорогущей метле, ясно? Я мечтал об этом слишком давно, чтобы вот так просто отказаться. Так что прекрати ныть и пошли, — договорив, он развернулся на пятках и пошел на поле.       — Упрямец, — хмыкнул Сынмин и поспешил следом.       Остановившись посреди поля, он перекинул ногу через древко метлы, устраиваясь поудобнее, и пригласил Минхо присоединиться.       Минхо довольно улыбнулся, прежде чем устроиться сзади, крепко обхватив талию Сынмина руками.       — Сядь лучше спереди, — сказал Сынмин. — Так тебе спокойнее будет.       — Нет, спасибо, — фыркнул Минхо. — Хочу обнимать тебя.       — Как знаешь, — пожал плечами Сынмин и осторожно поднялся в воздух, давая Минхо привыкнуть к метле.       Хватка Минхо на его талии тут же усилилась. Сынмин усмехнулся.       — Точно не страшно? — спросил он.       — Точно-точно, — сдавленно ответил Минхо, пряча лицо у Сынмина между лопаток.       — Может лучше спуститься?       — Не задавай глупых вопросов, — упрямо фыркнул он, старательно скрывая дрожь в голосе.       Сынмин покачал головой и направил метлу вниз. Только когда ноги твердо встали на землю, хватка на талии ослабла и Сынмин услышал тихий выдох.       — Ну и зачем ты спустился? — несмотря на собственное явное облегчение, недовольно спросил Минхо, скрестив руки на груди.       — Нет настроения летать сегодня, — невозмутимо пожал плечами Сынмин, бросая метлу на снег и крепко обнимая Минхо.       — Спасибо, — едва слышно буркнул Минхо, обвивая его руками в ответ.       — Почему сразу не сказал, что боишься?       — Подумал, что с тобой не будет страшно летать, — пожал плечами Минхо, пряча лицо в груди Кима.       Сынмин тихо рассмеялся, сильнее прижимая Минхо к себе и оставляя легкий поцелуй на макушке.       — Трусишка, — ласково прошептал он, проводя ладонью по чужим волосам.       — Сам ты трус, — фыркнул Минхо, выпутываясь из чужих рук, и, зачерпнув ладонями снег, метнул его Сынмину в лицо.       — Минхо! — ошеломленно воскликнул Сынмин, отплевываясь от снега. — Ну погоди!       Минхо развернулся, пытаясь убежать, но тут же получил снежком в затылок.       Они носились по полю, обстреливая друг друга снегом и украдкой воруя поцелуи, пока Сынмину наконец не удалось повалить Минхо в сугроб и нависнуть сверху.       — Сдавайся, Ли, — хмыкнул он, прижимая обе руки Минхо к земле.       — Не надейся, Ким, — ответил он с кривой ухмылкой на лице. — Тебе никогда не победить.       — Почему же? — вскинул брови Сынмин. — Я всегда побеждаю.       — Тебе не победить, потому что я уже выиграл джек-пот.       — Джек-пот? Неужели? — усмехнулся Сынмин. — И что же ты получил?       — Тебя, — расплылся в глупой улыбке Минхо и звонко рассмеялся.       Сынмин ошеломленно замер с открытым ртом. Все слова мгновенно вылетели из его головы, оставив пустоту. Щеки загорелись, а на глазах выступили слезы, которые он тут же сморгнул.       Не зная, что сказать, Сынмин сделал первое, что пришло ему на ум — поцеловал Минхо. Просто прижался своими губами к его, шумно выдыхая, и не сдержал счастливую улыбку, когда Минхо поцеловал его в ответ.

~-•*•-~

      Вернувшись в замок, Минхо напросился к Сынмину в Башню Когтеврана, аргументируя это тем, что в подземельях Слизерина чертовски холодно и одиноко.       — И вообще, я боюсь темноты, — добавил Минхо, недовольно надувшись. Сынмин, до последнего пытавшийся скрыть улыбку, не сдержался и рассмеялся, отчего Минхо надулся еще сильнее.       — Ладно, — отсмеявшись, ответил он. — Пойдем со мной. Согрею тебя.       Минхо тут же засиял и, закинув руку Сынмину на плечи, прижал к себе, потянув его вперед по коридору.       Душ принимали по очереди, отогревая окоченевшие конечности.       Сынмин, сухой и согревшийся, сидел на своей кровати, терпеливо дожидаясь Минхо, который еще полчаса назад закрылся в душевой.       Наконец дверь распахнулась, выпустив из комнаты облако пара, и вышел Минхо, раскрасневшийся от горячей воды. С кончиков его волос капала вода, неровными дорожками стекая по щекам.       — Почему ты никогда не сушишь волосы с помощью заклинаний? — проворчал Сынмин, когда Минхо уселся на кровати. — Так и заболеть недолго.       — От них волосы секутся, — пожал плечами Минхо и тут же ухмыльнулся, двигаясь ближе к Сынмину:       — Волнуешься?       — Волнуюсь, — неожиданно кивнул Сынмин. — За свою нервную систему. Когда болеешь, ты превращаешься в большого капризного ребенка.       — Жестоко, Ким Сынмин, — фыркнул Минхо, отворачиваясь от него.       — Иди сюда, — рассмеялся Сынмин, стягивая со своей шеи полотенце. — Посушу тебе волосы.       Минхо оживился, садясь напротив Сынмина, по-турецки скрестив ноги, и нетерпеливо уставился на него, выглядя, как огромный довольный кот.       Сынмин усмехнулся и положил полотенце ему на макушку, осторожно промакивая волосы и перебирая влажные пряди. Минхо прикрыл глаза, довольно улыбаясь и подставляя голову под мягкие касания.       Комната погрузилась в уютную тишину, нарушаемую шорохом одеяла и звуками трущегося о волосы полотенца. Сынмин мягко улыбался, вблизи рассматривая непривычно мягкие черты чужого лица.       Расслабленный и сонный, образ Минхо утратил резкость и некую хищность. Его острые скулы, прямой тонкий нос и идеально ровная линия челюсти стали более плавными. Губы, вечно недовольно поджатые или изогнутые в кривой ухмылке, растянулись в нежной улыбке. Глаза, обычно глядящие на собеседника с подозрением, скрытой враждебностью, превратились в карамель, расплавившуюся от тепла и любви. И даже его бордовые волосы, уложенные так, что ни одна прядка не торчала, превратились в пушистое ярко-красное облако, делая образ Минхо еще мягче и нежнее.       Сынмин был так в него влюблен.       Поглощенный своими мыслями, он не заметил, как Минхо вдруг зашевелился, вытягивая ноги, обвил ими талию Сынмина, прижимаясь ближе, и прикрыл глаза, снова затихая.       — Хочешь пообниматься? — улыбаясь, спросил Сынмин, откладывая в сторону влажное полотенце.       Минхо кивнул, не открывая глаз, и, обвив руками его торс, всем телом прижался к Сынмину, утыкаясь лицом в его грудь.       — Большой кот, — нежно усмехнулся Сынмин, ласково проводя ладонью по его макушке и зарываясь пальцами в пушистые волосы.       — Мяу, — ответил Минхо, крепче обнимая его.       — Что это значит?       — На кошачьем языке это означает «я люблю тебя», — сказал Минхо, мягко улыбаясь.       — Мяу, — ответил ему Сынмин, целуя Минхо в лоб.       Они ненадолго замолчали, наслаждаясь теплыми объятиями.       — А знаешь, — вдруг сказал Минхо. — Легенда про золотой снитч оказалась правдой.       — Неужели? — хмыкнул Сынмин.       — Я поймал и снитч, и тебя, Ким Сынмин.