Маленький принц

Я видел сон, что яснее яви, Я слышал топот, тысяч лошадей, И треск щитов и звон стальных мечей, Наследник мой, железный занял трон, И заревели все драконы, как один дракон. © Визерис I Таргариен.

      Деймон почти беззвучно отворил дверь покоев маленького принца, кошачьей походкой, — медленно и мерно — входя внутрь. Оглядевшись, он краем глаза увидел своего брата, который мирно спал в кресле у резной колыбели, украшенной изображениями драконов — красивых и изящных. Мастер явно озолотился на этом произведении искусства. Ни одна картина или скульптура, разумеется, не могла передать истинное великолепие драконов, но резчики по дереву очень постарались. Королева была в восторге.       Прогнав непрошенные мысли о почившей невестке, мужчина так же бесшумно двинулся к колыбели, стараясь не споткнуться о некстати попавшуюся под ноги складку ковра, либо же ножку стула или комода.       Покои были погружены в полумрак; лишь на прикроватной тумбочке догорала одинокая свеча, поэтому он проявлял осторожность. Не хотелось нарушать царившую здесь идиллию. Даже для него это было слишком.       Придворные по глупости своей называли его Порочным принцем, пусть это и было недалеко от правды, но вот Мейгором Возрождённым он точно не являлся. Сердце всадника Караксеса всегда открыто для родной крови — Рейниры, Визериса, Эйммы. В какой-то степени и для Рейнис с детьми. Бейлона, которому всего несколько дней от роду, он уже полюбил. А вот остальным лучше не вставать у него на пути.       Принц, подойдя ближе к колыбели, понятливо хмыкнул, заметив, что государь и не шелохнулся, глубоко погрузившись в сон. Племянник тоже глубоко спал, почти не издавая звуков. Очень тихий ребёнок.       Сделав ещё один шаг вперёд и склонившись над болезненным мальчиком, он невесело улыбнулся. Деймон бился на турнире, пока Аррен так же отчаянно сражалась на родильном ложе. Женщина победила, в отличие от него.       Но какой ценой?       Ценой жизни, — подсказал внутренний голос. — Жизнь за жизнь.       Визерис явно не услышал ни лёгкого шелеста одежд брата, ни его размеренного дыхания, продолжая спать, а вот дитя завозилось, почувствовав, вероятно, родную кровь такого же дракона, как и он сам.       Одет мальчик был в цвета Арренов — дань памяти дому, из которого происходила королева. Одеяло, как принц заметил, тоже синее и с изображениями соколов.       Принц видел, как Эймма вышивала этих птичек своими руками, не прося помощи у швей. Тогда он даже проглотил комментарий, что драконы смотрелись бы лучше — не хотелось расстраивать даму в положении. Тем более не чужая.       — Маленький принц, — прошептал мужчина на валирийском, нежно погладив того по голове, пройдясь рукой по волосам цвета белого золота — такой был у дяди Эймона. — Мой будущий король, — усмехнулся он.       Усмешка вышла донельзя грустной.       Бейлон успокоился от его лёгких прикосновений, тихонько засопев.       — Я буду верно служить тебе, государь. Мой меч — твой меч.       Детей от плоти и крови дракона он в самом деле любил, особенно свою дорогую племянницу. Родные всегда занимали в его сердце особое место, пусть говорить об этом принц совсем не любил. И не умел. Жаль, что братец больше доверяет своему властолюбивому деснице, чем валонкару.       Бережно поправив мягкое одеяльце, мужчина печально покачал головой, проглотив нелестные слова в адрес своего государя.       Знал бы малыш, какой ценой он появился на свет.       Эймму, несчастную женщину, буквально выпотрошили, чтобы долгожданный наследник сделал свой первый вдох.       Бронзовая сука — это не та леди, которая подарит ему ребёнка, однако он при любых обстоятельствах не подвергнет свою жену таким мучениям, достойных пыточных, расположенных прямо под Красным замком.       «Я всё же переборщил, — досадливо признал принц. — Рея никакая не леди. Овца. Да, верно»       — Может, хоть ты аннулируешь мой брак, — беззвучно рассмеялся он, издавая рокот, схожий с тем, как звучат драконы. Затем кинул взгляд на венценосного брата, но тот так и продолжал дремать, сильно утомившись за последние дни.       «Даже дракон тебя не пробудит!» — мысленно фыркнул принц.       Внимание вновь переключилось на племянника, который на днях напугал своего отца и сестру до полусмерти.       Ребёнку в первый день после родов очень нездоровилось, даже сильнее, чем сейчас; мейстер уверял их всех, что этим вечером сердце мальчика перестанет биться.       Боги явно были слишком жестоки к его брату.       Рейнира не отошла от смерти матери, пребывая в крайне подавленном, даже апатичном состоянии. Именно поэтому он стал единственным, кто мог поддержать короля в столь трудный момент. Лучше пусть будет он, чем этот сучий Хайтауэр.       Они ждали час... второй... третий.       Государь, сгорбившийся и сломленный от всего пережитого, трижды уходил молиться богам, а принц в это время оставался сидеть с мальчиком, одним своим видом пугая серую крысу с цепью на шее, а также жалостливых кормилиц, украдкой вытирающих слёзы горя.       Напиться хотелось неимоверно, особенно после идиотского поражения на турнире, но что-то не давало ему этого сделать, и он так и не покинул покои маленького принца.       Визерис, вернувшись после третьей отлучки, огорошил его сразу двумя новостями: молился тот далеко не ложным андальским богам, а их истинным — валирийским. Второй же новостью оказалось, что наследный принц непременно выживет, ибо боги пообещали это раздавленному от переживаний отцу.       Спорить с без сомнений обезумевшим от несчастий родителем желания совершенно не было.       Деймон просто молча кивнул, почти сразу выкинув эти бредни из головы.       Король наверняка просто задремал и принял очередной сон за послание от богов. Ну или сошёл с ума после зверского убийства собственной жены: принц видел синяки у той на руках.       Таргариен правда хотел быть сейчас куда более заботливым и неравнодушным братом, но не мог пересилить себя после того, что случилось с бедной Эймой. Или это были просто отговорки, и он попросту не умел выражать свои чувства?       Мужчина в основном лишь молча стоял подле государя, слушая, слушая, слушая... пока не решил наконец проведать племянницу.       Бейлон, кажется, умирать пока не собирался.       Мейстер, старый пень, ошибся со своими прогнозами.       Король же тихо пел своему чаду что-то на валирийском, когда он уходил.       Родитель боялся даже прикоснуться к ребёнку, но упорно продолжал верить и надеяться на чудо.       Носишь корону на своём челе или нет — печёшься о своих детях и желаешь им всего самого лучшего. Это свойственно всем родителям.       Интересно, а он так же разнежится, когда станет отцом?       Деймон, фыркнув, тотчас отмёл сию глупую мысль.       — Передай, что я её люблю, — тихо сказал брат, обернувшись.       — Может, сам скажешь? — раздражённо ответил принц, стараясь говорить как можно тише.       — Я хочу ещё немного побыть с сыном.       Вздохнув, он хотел было уйти, но был остановлен прямо у выхода:       — Деймон... я написал завещание... на всякий случай. Передал одну копию Гаррольду Вестерлингу этим утром. Все знают, что лорд-командующий — человек чести. Вторую... ещё одному доверенному человеку.       «Хайтауэру!», — едва не вскичал принц в ответ. Но всё же он промолчал. Однако брови его мигом взметнулись вверх, и он издал нервный смешок.       — "На всякий случай"?       — Так и есть... ты найдёшь ещё одну копию в моих покоях... где письменный стол.       «Никто не должен знать, что король медленно начал сходить с ума», — подумалось ему.       Покачав головой, он молча вышел.       Тогда принц ещё не знал, что это был последний их разговор.

***

      Рейнира, его несчастная племянница, страшно испугалась, увидев дядю на пороге своих комнат, подумав, что он принёс дурные вести, но боги пока не хотели отнимать у отца долгожданного наследника. Время, похоже, ещё не пришло. Принц надеялся, что и придёт оно очень не скоро.       Утрату матери она переживала крайне тяжело, не обошлось без слёз, а вот где носило её единственную подругу — вопрос интересный.       Позже узнает, если не забудет.       Хайтауэр, похоже, столь бесполезен и жалок, что даже каплю ума не смог вбить в голову собственной дочери. Значит такая подруга племяннице не нужна. Мало ли по всему королевству можно найти фрейлин? Впрочем, не его это заботы.       Визерис, понятное дело, не отлучался из детской даже по государственным делам, отчего все решения в королевстве принимались с руки десницы.       Но вот родной дочери уделить время он должен был.       Девочка так и уснула у него на плече, успокоенная какой-то историей об одном из его странствий по Эссосу.       Видеть её такой разбитой было удручающе: дорожки от слёз на лице, измождённый вид и бледность. Он надеялся, что хоть во сне она ненадолго обретёт покой.       Уходя, принц принял решение прогуляться по городу и наконец-то зайти в бордель в компании золотых плащей, чтобы отвлечься от невесёлых мыслей, но перед этим... он просто обязан ещё раз взглянуть на своего племянника.       Очень больно было смотреть на него, осознавая, что тот, возможно, умрёт со дня на день и будет сожжён вместе с матерью. Прах развеется, и ничто в мире больше не напомнит о его лице и золотых волосах.       Деймон, разумеется, никому этого не показывал, горюя внутри. Всегда печально, когда дракон умирает, особенно такой молодой. Смерть отца была сильным ударом, но тот хоть успел пожить, а этот ребёнок ещё ничего не видел в своей жизни.       — Спокойной ночи, мой маленький принц, — тихо сказал он, вынырнув из давних воспоминаний. — Не покидай этот мир, — попросил мужчина. — Ты дракон, так пусть все увидят твою силу.       Визерис всё ещё спал, но... что-то было не так.       — Седьмое Пекло! — выругался Таргариен на андальский манер.       «Он не дышит!» — принц вздрогнул от этой страшной мысли.       Такая темень в детских покоях, что и не сразу заметишь неладное.       Деймон похолодел, стоило ему приложить два пальца к сонной артерии брата.       Сердце вздрогнуло и сжалось от ужаса, а с губ сорвался горестный стон. Давно он не чувствовал такой щемящей боли внутри.       Порочный принц, в конце концов, тоже человек из плоти и крови. Даже его душа ведает скорбь.       «Боги не могли быть такими жестокими»       Мужчина в бессилии рухнул на колени.       Король... был мёртв.

***

      — Боги не могут быть такими жестокими, — сдавленно проговорила племянница, держа его за руку.       — Они дают и отнимают.       Знала бы девочка, что слово в слово повторяет те же вопросы, что принц прокручивал в голове уже вторые сутки.       — Почему, дядя, почему?       Что же он мог ей ответить?       — Твой отец молил их об этом, — честно сказал мужчина, смотря прямо в её прекрасные глаза цвета индиго. — Цена всегда высока. Мой брат обменял свою жизнь на жизнь сына.       Деймон вспоминал события последних двух дней, которые послужили лучшим доказательством безумных слов брата.       Мейстер, дрожа и заикаясь под его грозным взглядом, сообщил, что король умер вследствие остановки сердца. Причиной назвал переживания из-за ухода любимой жены и ухудшающегося состояния его новорождённого сына. Случилось это, по его заверениям, абсолютно естественным образом, но даже эти слова не остановили шепотки трепливых придворных, что отравил государя сам Деймон.       «Цареубийца и братоубийца в одном лице? — с лёгкой горечью думал он. — Так напишут в летописях эти серые крысы? Нет, брата я не стал бы убивать...»       Правду мейстер о молитвах валирийским богам, разумеется, не ведал.       Маленький принц, не обращая никакого внимания на бубнёж серой крысы в хламиде, пошёл на поправку, становясь крепче с каждым часом. Кормилицы уже начали шутить и сюсюкаться с ребёнком, не боясь, что вскоре он их покинет.       Великий мейстер больше не внушал ему доверия, вызывая целую лавину вопросов в душе. Племянник должен выжить любой ценой и стать королём Семи Королевств, поэтому он привёз в Красный замок самого надёжного человека — мейстера Герардиса из Драконьего Камня.       Столичный же пусть утрётся, если ему что-то не нравится. Меры безопасности были приняты беспрецедентные. Двое королевских гвардейцев постоянно охраняли ребёнка денно и нощно, неся дежурство. Ни одна сука не скажет, что он собрался украсть трон у младенца. Даже десница не посмеет обвинить его в подобном.       — Я потеряла их обоих, — голос принцессы выдернул его из тяжёлых мыслей.       Деймон перевёл тяжёлый взгляд на погребальные костры.       — У тебя всегда будет твой верный дядя, — твёрдо сказал принц. — А также маленький брат, которому нужна твоя забота.       Рейнира кивнула, слабо улыбнувшись своему дяде.       — Прощайте, — тихо произнесла она. — Дракарис! — приказала девушка со слезами на глазах.       Огонь молодой драконицы принялся резво поглощать то, что некогда было королём и королевой Семи Королевств.       Деймон готов был убить суку, которая посмела вызвать эти слёзы.       Кого же ему линчевать? Богов, которые забрали к себе брата, сохранив жизнь его крохотного сына?       Бейлон... едва ты сделал свой первый вдох, а уже лишился матери, а теперь и своего отца. Принц надеялся, что тот не станет винить себя за это в будущем.       Он этого точно не допустит.       Мужчина отвёл взгляд от огня, оглядев каждого из присутствующих на погребении.       Отто выглядел испуганным: оно и понятно, ведь в завещании именно принца и назначали регентом. Десница понимал, что на своём посту он не задержится надолго. Деймон позаботится, чтобы найти среди лордов как можно больше союзников против Хайтауэров. У последних, к сожалению, немало своих людей в столице.       Рейнис и Корлис были искренне опечалены кончиной своего государя. Правда вот взгляд Почти Королевы, обращённый на него, говорил о многом. Женщина явно намеревалась начать борьбу за возможность стать регентом при короле Бейлоне. Многие лорды, как уже успела выяснить Миссария, сомневались, что из Деймона выйдет толковый регент. Какова вероятность, что Рейнис вступит в альянс с Хайтауэром?       Всадника Караксеса вполне заслуженно можно назвать импульсивным, жестоким, в некоторой степени даже беспощадным к врагам, но идиотом он не был. Предстояла борьба за власть.       Лорды, собравшиеся здесь, кидали на него взгляды: задумчивые, опасливые, заинтересованные и даже враждебные. Все хотели увидеть и оценить регента при новом короле.       Принц понимал, что впереди будет много невзгод, но он обеспечит племяннику и племяннице счастье и безопасность.       Семья драконов будет единой.       Деймон принял решение.

***

      — Что же будет дальше? — задумчиво спросила принцесса, держа на руках спящего брата.       — Я даже и не думал красть трон у своего племянника, — дерзко усмехнулся мужчина. — Твой дядя первым поклялся ему в верности, — добавил он уже серьёзнее. — Мне достаточно быть регентом, чтобы защищать и оберегать его, пока он не повзрослеет. И защищать наш род.       — Отто был очень счастлив, — сквозь слёзы улыбнулась принцесса.       Она всё ещё горевала по отцу и матери.       — Очень, — насмешливо кивнул он в ответ, вытирая её слёзы кончиком пальца. — Правда, не слишком долго. Совет всё же встал на мою сторону, да и его недоброжелатели дали о себе знать, оказывается, что их в столице немало. Кто бы сомневался, — принц с трудом подавил смешок, не желая будить ребёнка. — Рейнис и Корлис... Веларионы внушали мне больше всего опасений, — вздохнув, признал он. — По этой причине мне и пришлось пойти с ними на сделку и сделать Почти Королеву своей десницей. На таких условиях они согласились меня поддержать.       Племянница опасливо на него посмотрела.       — А какие ещё условия они выдвинули?       — Брак.       Рейнира мигом насторожилась.       — Бейлон в будущем женится на ком-то из Велирионов. Полагаю, что на дочери Лейны, если учитывать "особенности" Лейнора. Они бы непременно предложили жениться на их дочурке, но у меня ведь уже есть жена. Я впервые благодарен бабке, что женила меня на Бронзовой Суке. Но это ненадолго. У меня свои соображения на этот счёт.       Красноречивый взгляд, направленный на принцессу, заставил её покраснеть.       — Рейнис в любом случае будет лучшей десницей, чем этот шлюха Отто. Не понимаю, почему его столько терпели.       Девушка шикнула на дядю, толкнув плечом.       — Не при ребёнке!       — Маленькому принцу ещё многому предстоит научиться у своего любимого дяди, — улыбнулся тот в ответ. — Недаром меня зовут Порочным принцем.       — Сиракс тебя скормлю.       — Грозная девочка.       — Лучше отдай мне яйцо, — потребовала принцесса, указав взглядом на колыбель, прося наконец-то достать драконьей яйцо, которое тот должен был привезти из Драконьего Камня.       Деймон, хмыкнув, шагнул к кожаной сумке, лежащей на полу, и медленно достал оттуда тёмно-изумрудное яйцо.       — Такое красивое... дядя, как ты думаешь, а чьё оно?       — Вхагар.       — Почему? — сглотнула она, удивлённо воззрившись на него.       — Предчувствие, — нехотя ответил мужчина, переводя взгляд на ребёнка.       Рейнира обиженно поджала губы, но смягчилась после следующих слов дяди:       — У него глаза... моего отца.       Принцесса кивнула, осторожно положив брата обратно в колыбель. Рядом с ним водрузили тёплое, явно живое яйцо. А ведь Алисента говорила, что ребёнок может пораниться! Ну и глупости!       Бейлон открыл глаза и завозился, чувствуя рядом с собой родственное тепло.       — Оно не остынет, — твёрдо сказал он. — Думаю, что скоро проклюнется.       — Я хочу полетать вместе с ним.       — Скоро, — тихо рассмеялся регент. — Знаешь, а ведь у него волосы прежнего всадника Караксеса.       — Принца Эймона? — опешила она.       — Да, — кивнул тот с гордостью во взгляде. — Самый редкий цвет.       — Какого будет его будущее? — задумчиво спросила она. — Что уготовили для него боги?       — Бейлон... это благословлённое дитя, — подумав, сказал он. — Боги вмешались в его судьбу. Может они хотели отвести от нашего рода какую-то беду, а мой племянник — ключ к этому?       Рейнира пожала плечами.       — Мне жаль, что отца больше нет, но... брат в этом не виноват. Я подарю ему любовь и заботу. И я первой возьму его в него. Только попробуй меня опередить!       Деймон рассмеялся.       — Какая грозная девочка, — повторил он.