Моя любовь всегда с тобой

Что я помню про бабушку? Эм… Когда она не болела, я была ещё маленькая, но тем не менее, именно с тех времён у меня самые тёплые воспоминая… Потом, в 20-м году, она заболела альцгеймером и больше в нормальное состояние не вернулась. Она умерла в августе 24-ого года. Ну, начнем,  наверное, с детства. Я не помню так хорошо даже родителей, как их. Я заранее договорилась с родителями, что останусь у бабушки с дедушкой. Дед был уже на пенсии, как бывший военный, поэтому первую половину дня я всегда была с ним. Я запомню навсегда, как он отваривал мне две сосиске, клан их в меленькую тарелку и поливал кетчупом. Из сосисок сочился соленый сок, а сам кетчуп был какой-то водянистый. Но до сих пор это одно из моих любимых блюд. Я до сих пор гонюсь за этим соленым вкусом.  К вечеру домой возвращалась бабушка. В то время я либо делала уроки, либо смотрела, как дед играет в подводную лодку (качество было ужасное, но дед обожал в нее играть, да и меня научил). Когда дверь отворялась, раздавался звонкий звук. Это была люстра, у которой концы из-за двери соприкасались и звенели.  Она приходила, обнимая, и сильно-сильно целовала. Дальнейшие воспоминания довольно размытые, но могу рассказать самые яркие, тёплые и любимые: Когда я уходила купаться, а бабушка куда-то отходила, она меня просила не нырять, но я всегда это делала, а потом врала, что просто намочила голову. Интересно, она понимала, что я лгала?  Перед сном она делала для меня кипитошный чай в огромной, как мне казалось, чашке, а также два бутерброда: один - с колбасой второй - со сыром. Чай я никогда пить не могла, поэтому она разливала его по маленьким чашкам, да еще добавляла кучу сахара. Бутерброд с сыром я никогда не ела, так как знала что мне будет слишком много, и потом просила что-то сладкое, и мне давали.  Бабушка никогда не спала с дедушкой (это навсегда осталось для меня загадкой почему они спали раздельно), и я спала с ней. Но обязательно перед сном, мы говорили обо всем. Как говориться: о всем, да ни о чем. Но как будто я нуждалась в этом. Я не помню, что я говорила, но, наверное, что-то странное, отчасти тупое. Ну что может сказать ребёнок лет 5-7? А она всегда отвечала. Всерьёз отвечала, всегда поддерживала разговор со мной… Я всегда лежала возле стены, на одной, чаще всего промятой (мягкой) подушке. Надо мной висела картина какой-то города. Я всегда хотела спросить «где это?» но почему-то так и не спросила…  Потом все длилось довольно сумбурно…   Она начала меняться. Уволилась, стала более ленивой и… всегда плакала. Плакала, плакала и ещё раз плакала. Мне, 10 летнему ребёнку ничего не говорили, да особо и не подпускали. В этом плане я его плохо помню. Точне… помню, но все одно и тоже. Ты ей скажешь, она ответит, а через 2 минуты забудет. Деду это тоже не нужно было, поэтому иногда он повышал на нее голос и она плакала. Он ее не бил, не подумайте, просто в голове что-то щелкнуло и все.  Иногда, на семейных застольях, я стала понимать. Но самым моим любим вопросом являлся «а как мне сесть?», а потом к этому вопросы подключились ещё несколько, к примеру: «мне не нужно на Щербинку? А на Бутово?» . Почему она туда хотелось, тоже навсегда останется загадкой. Она никогда там не жила, не работала… Постепенно ее состояние ухудшалось. У нее всегда были проблемы с ногами. Она не видела смысла в ходьбе, поэтому они медленно отказывались, но верно слушаться. В итоге раньше мы говорили «не плачь», а теперь ещё «ходи», «ходи», «ходи» «ходи», «ходи», «ходи», «ходи», «ходи», «ходи» «ходи», «ходи», «ходи». А может, это просто был протест? Хотя нет, она, наверное бы не додумалась… В некоторые дни она была в нормальном состоянии и даже могла поддержать диалог но… Это было раз в месяц, а то может и реже.  Летом дедушка вытаскивал ее на дачу. Каждый раз мы ее спрашивали, «хочешь на дачу?», она отвечала «да», но когда наступало время собираться, чаще всего у нее начиналась истерика. Чаще всего он состояла из: «у меня ноги болят!», «можно я никуда не поеду?», «можно я полежу?» и начинала плакать-именно поэтому я сказала, что дед ее вытаскивал. Эм… и теперь я, наверное, дошла до самого основного. Даже не знаю, с чего начать и как бы не разрыдаться посередине. Все же вспоминать-это не просто и больно. Ну ладно, будем резать по живому и будем вспоминать даже самые малейшие детали. Это был конец июля. Погода стаяла отличная. В тот день дедушка предложил нам съездить к нему на дачу. Мы согласились. Мы хорошо посидели, выпили, поболтали… тогда бабушка проронила фразу, которую я запомню на всю жизнь и ещё сотню раз с ней пошучу, чтобы притупить боль. Хах, я себя потом еще много раз спрошу: «почему ты превращаешь все в шутку?». Мы уехали все хорошо было. На следующее утро, я даже запомнила время, это было 6:40 нам позвонил дедушка. Он сказал, что бабушка упала и не может встать. В это же время у нее началась истерика, и та абсолютно ничего не понимала. Но самое страшное было то, что у нее не работала левая рука. Мама сразу подскочила, разбудила отца. Отец встал и пошёл сразу одеваться, не умывшись, не поев. Мама позвонила в скорую. Я живу в Московской области, а дача в Москве, а скорая теперь не имеет права отвозить пациента в другой город. Отец приехал вместе со скорой (они встретились по пути). Скорая приехала и даже двух слов связать не смогла. Они такие: «ну похоже на инсульт, но пока в ближайший час-три она будет жить» и уехали. Отец помчался домой, взял остальных родственников (из мужчин их всего четверо), так как Бабуля к тому моменту весила больше сотни килограммов. Мама тоже собралась и пошла сразу в больницу, так как бабушка не соображает и все заполнять пришлось ей. А я… я осталась дома. Я не могла найти себе место. Я пыталась что-то поделать, но меня хватало минут на 5, потом меня снова охватывали тревожные мысли. В итоге я включила на колонке на всю музыку и чуть ли не сквозь слёзы начала готовить. Интересно, сколько раз я тогда обожглась? А сколько после этого мама говорила, то что из-за неё, так как она разрешила ей пить алкоголь (это не зависит, но она все равно себя корила) Много, сто процентов… Ее положили в больницу. Но по новому решению правительства пациентов после инсульта отправлять домой спустя неделю! Это ужасно мало… Имею в виду, мы не были готовы к этой ситуации. Если у человека случился инсульт, особенно у стариков: нужно переделать комнату (кровать новую специальную, так как на старой сразу пролежни пойдут, стул рядом, с потолка ручка, чтобы вставать), давать только определённую еду и искать сиделку, так как в этом плане самолечением заниматься очень опасно. Может стать только хуже.  Нормальная кровать, которая нужна больному стоит минимум 150 тысяч. Еда-ладно, это было самым простым, а вот сиделка… Я же говорила, что она очень тяжелая? Если оставлять ее в больнице, то это должно было стоить минимум 150 тысяч в месяц без всего (без еды, без смены белья), а если приобретать даже самое минимальное, то это выходило на все 200. Сиделки, когда узнавали о ее весе, сразу покидали чат. Но в итоге мы нашли одну (только на 6 день, мы были очень близки к провалу), но тоже в месяц тыщ 100 нужно было платить. Но выбора не было…  И я признала одно. Какая же «хорошая» медицина у нас в стране. На следующий день; когда бабулю положили, они накачали ее чем-то, и она ничего не понимала. Просто лежала и молчала, смотря в потолок. Потом мама мне позвонит, часа через два, и признается, что все это время она плакала. Она убеждала себя, что все будет хорошо, но внутри все прекрасно понимали, что нет. Это был чертов конец! Именно в тот день я написала и сказала себе: «она больше никогда не встанет». Мне все твердили, что это не так, есть шанс, но я сидела и понимала… все лгут. Лгут не только другим и внушают веру в лучшее, но и самим себе. Мама каждый день ходила к ней в больницу. Я говорила, что хочу ее увидеть. Она отнекивалась, но я все настояла на своём. Наверное, это было ошибкой?..все же пошла и поняла, почему она отнекивалась. Это я запомню на долго… это два маленьких помещения, в котором лежат все: мужчины, женщины, юноши, старики. У все обложенные тела. Везде стоит хрип, стон, в воздухе ветвления какой-то неприятный запах. Аш мурашки по коже побежали! В тот день бабуля была в наилучшем состоянии. Она разговорила с нами, тихонько двигала конечностями. Такая малость, такая мелочь, такая привычная и всем известная и простейшая вещь! А ты сидишь и радуешься, что с десятого раза она смогла сжать пальцами твою руку…  Как и ожидалось, через неделю ее выписали. Она еле-еле могла сидеть (и то если ее поддерживали), а про стоять я вообще молчу. И вечно этот крик. Ты ее тронешь и крики. Хотя она и просто так она могла кричать. Изо дня в день я к ней приходила. Мне всегда говорили, что я могу не идти, но я отказывалась. Я чувствовала свой «долг» и желание ей помочь… Меня она забыла почти сразу. Как почти… она меня и не вспоминала. Ей просто повторяла какое-то имя. Которое ей говорили типо это я. Чаще всего он повторяла либо Витя (имя ее мужа), либо Наташа (имя моей мамы, ее дочери). Все было настолько плохо, что она забыла даже имя своего сына! Что уж говорить про меня…  С каждым днём ей становилось все хуже, что даже и остальных членов семьи она перестала вспоминать. Она совсем перестала садиться и на теле начинали проявляться пролежни. Это была-верная, мучительная смерть. И знаете еще что! Она уже сама не могла есть! За пару дней до, мне приходилось самой ее кормить. Совала этот дурацкий шприц ей в рот, приговаривая, что так надо. А она так смотрела… прямо в душу. Она не помнила меня, но лежала и смотрела прямо мне в глаза. Моля… Уйти, оставить, покинуть, освободить от мук. Но я говорила, что настырная и не уйду, и не дам умереть от голода. В тот день… мы пришли мамой к ней и она уже совсем тяжело дышала. Мама ещё сказала, «ей недолго осталось…». Все это понимали, но отрицали этот факт. После бабушки мы пошли к дяде (ее сыну) поздравлять его с днем рождения, а потом на рынок. Ближе к пяти часам нам позвонил дедушка и врач. Они сказали, что если Бабуля к завтрашнему дню не вернётся в нормальное состояние (не будет постоянно в астрале), то ее лучше будет положить в кому. Все не знали что делать. Мама хотела оставить ее дома, так как боялась, что ещё одной поездки она не переживёт. Я говорила, что лучше наверное в больницу. Мы решили сделать совет. В нем должны были присутствовать-дед, мать, дядя и возможно я. Я была под вопросом… Мама говорила, что я могу пойти домой, но мой ответ был, «Мне все равно. Поехали. Я тоже же член семьи!».  Было ли это ошибкой? Не знаю. Просто поехала и все. Вот только зачем? Лучше бы не ехала. Хотя это опыт… Хоть… твою мать!  Когда мы приехали… дома сидела сидела с бабушкой и говорила, что в больнице ей лучше. К тому моменту уже пришел дядя (у которого как раз был день рождения) на совет. Вдруг в какой-то момент сиделка поняла, что Бабуля не дышала. Меня сразу выгнали, чтобы не видела? Но знаете, мне было достаточно слышать, как ее откачивают и слёзы матери. Мы вызвали скорую почти сразу. Домофон у нас плохо работал, да и никто не хотел, чтобы я видела, как она умирала. Меня выгнали встречать ее. Я стояла и думала «давай, давай, давай быстрее, быстрее, быстрее  давай, давай, давай быстрее, быстрее, быстрее давай, давай», и так я заставляла себя думать позитивно. Они приехали действительно быстро, но… квартира деда была на седьмом этаже. Врачи поехали на лифте, а я меньше чем за минуту прискакала к квартире. Первое что я увидело-зареванное лицо матери. В этот момент я поняла. Все. Она мертва. Точно это не было доказано, но я знала! Я посмотрела в ее комнату и увидела уже бездыханное тело, лежавшее на кровати. Меня сразу выперли из квартиры и сказали идти домой. Домой я не пошла… Я побежала. Я вышла из дома, посмотрела на окно малоли кто-то стоит. Никого не было. И я побежала. Скажу честно-бегать я не умею. Я бежала и плакала и задыхалась. Мне не хватало воздуха, ноги подкашывались. Я еле дышала говорила себе, что я готова, готова! Но я не была готова… Я встала на светофоре. Я посмотрела на ту сторону. Там стояли мои одноклассники. Я сразу их узнала. Вот как бы вы поступили, когда увидели свою одноклассницу в истерике? Я бы как минимум подошла и спросила, «тебе помочь?», или что-то того. Они же… Они тоже узнали меня но… Я прям услышала из диалог, «что с ней?» «не знаю». Все! Это все, что они сказали! Они даже не отважились подойти ко мне. С того момента я не только бежала, но и искала в чужих глазах поддержку, надежду. Может и хорошо, что тогда ко мне никто не подошел… имею в виду, подошел бы педофил и такой «тебе помочь?», так я бы не отказала! И все, изнасилована, убита… Домой я прибежала минут через десять (обычно я иду минут 20-25). Уже тогда был пропущенный от мамы. Я собрала всю оставшуюся волю в кулак и позвонила. Она плакала, ревела. Тогда я официально узнала, что она умерла. Я как всегда начала записывать голосовое подруге. Первое, что было… это бы крик «твою мать!» на всю квартиру, на весь подъезд. Потом я минут пятнадцать истерила и пыталась объяснить причину психоза, и что она умерла.  Ровно пятнадцать минут. Ровно столько я проплакала в тот день. Все! Больше я не могла выдавить из себя! Ровно через пятнадцать минут, по щелчку пальца, я остановилась. Даже поставила себе челлендж-больше не плакать (спойлер: я его провалила, и не один раз).  Через день были похороны. Кстати, основная причина смерти-болезнь лёгкого и сердца. Хотя ровно две недели назад все говорили, что у нее все идеально!!! Когда я увидела ее в гробу, первое о чем я подумала, «а почему она такая оранжевая?! Я отдала на ее макияж 60 тысяч, почему она оранжевая?!» хах, протестовала. К ней на похороны пришло человек двадцать, даже меньше. Да, она не была знаменитой, но она была хорошей!  Я решила это написать, рассказать, потому что все рыдали. Все вспоминала, какой доброй она была. Никто не слышал за ней злобы. Всем было ее жалко!!! В тот же день я провалила свой «челлендж», задание. Как только сказали, что мы можем с ней проститься, я расплакалась. Все расплакались. Даже мой отец, для которого она, считай, была никем, всего лишь свекровь, заплакал! (Я живу принципом, что мужчины-не плачут, поэтому для меня это большой шок). На этом эта история заканчивается. Что я могу сказать? Это будет банально, я знаю, но. Любите своих родственников, родителей… И знайте. Вы можете изменить все, кроме смерти.