Путь к новому началу

— Я не очень хороша во всех этих делах. – Делится она, практически падая в мягкое кресло. А видя вопросительно поднятую бровь собеседницы, добавляет. — В разговорах. — Вы не поверите, сколько людей так говорит. – С мягкой понимающей улыбкой отвечает психотерапевт и заправляет темную прядь за ухо. В ее руках блокнот и ручка, которые мгновенно оказываются на столике между ними. Это действие выглядит непринужденным, но Агата уверена, что оно намеренное. – Хорошо. Давайте попробуем по-другому. Я хочу познакомится с вами, поэтому представьте себе, что разговариваете со своей мамой. Или с незнакомцем. Зависит от того, что вы предпочитаете. — Плохая идея. – Тут же морщится Агата, вспоминая последнее собеседование, когда она поругалась с нанимателем. Из здания ее выводила охрана. А про отношения с матерью и вовсе говорить нечего – они с Эванорой никогда не ладили. Кабинет на мгновение погружается в молчание, пока женщина напротив задумчиво ее изучает. Агата неловко ерзает в кресле, не зная, куда деть свои руки и решает, что проще всего будет сцепить их перед собой. Так менее очевидно, что она нервничает, и вся эта идея кажется ей глупой. Ее взгляд блуждает, пока не останавливается на окне в стороне, замечая кусочек зелени за ним. Харкнесс не хочет никого оскорбить, но эту женщину ей посоветовала Джен. Подруга сказала, что это высококлассный специалист, который помог Элис после огнестрельной травмы на работе. Агата безусловно была рада за подругу и ее жену, но не верила, что это как-то поможет ей. Слишком много тревоги и боли, которые выражались через агрессию и принятие плохих решений. Харкнесс пожалела о том, что пришла к психотерапевту в ту секунду, как дверь кабинета открылась, но было уже слишком поздно отменять встречу. — Расскажите мне историю. — Тихо просит женщина напротив, и голова Агаты резко поворачивается, чтобы посмотреть на нее. В чужих карих глазах Харкнесс замечает терпение и вежливый интерес, от которого ей хочется кричать.       Слова вызывают щемящее чувство в груди и наплыв воспоминаний. Агата видит, как ребенок с радостным криком запрыгивает на кровать и произносит то же самое предложение. Она помнит улыбку мальчика, восторженные глаза, тепло его тела и даже запах. Это с такой легкостью всплывает в сознании, словно произошло вчера, а не несколько лет назад. Слезы наворачиваются на глаза, и женщина кусает губы, чтобы справиться с горем, переполняющим сердце.       В поле зрения появляется коробка с бумажными салфетками. Агата смотрит на руку, что протягивает их, потом на женщину перед ней. И, вместо привычной жалости, чужие глаза полны понимания. Это странно успокаивает, позволяя собраться с мыслями и вернуться из водоворота воспоминаний.       — Мой сын любил истории. — Неожиданно для себя произносит Агата. Она вытирает слезы салфеткой и неприлично шмыгает носом, откинувшись на спинку кресла.       — Сколько ему?       — Восемь. — У нее перехватывает дыхание, но, с усилием, Агата заставляет себя добавить. — Было. Два года назад.       Больше она ничего не говорит. Не может. Признать потерю вслух — все равно, что вновь вскрыть воспаленную рану ножом. Харкнесс отворачивается от собеседницы и рассматривает кабинет, отвлекаясь на висящие дипломы, стеллажи с книгами и звуки, доносящиеся с улицы. На секунду этот кабинет стал центром мира, но Агата знает, что за его пределами жизнь продолжается. Ей сложно это принять. Как и признаться себе, что ей нужна помощь.       — Хорошо, Агата. Я могу звать вас Агатой? – Осторожно спрашивает ее терапевт. Когда шатенка кивает, она выглядит расслабленной и открытой, продолжая. — Как вы уже знаете, я – Рио и специализируюсь на тревожностях, но иногда ко мне приходят, чтобы поговорить. Мы можем обсудить все, что вам будет комфортно – это ваше пространство. Именно вы задаете направление разговора. Поэтому предлагаю встречаться пару раз в неделю. Вы ходите еще на какие-либо встречи?       -– Нет.       — Тогда пару раз, а когда вам станет лучше или вы почувствуете, что вам лучше, мы сократим встречи. Вас это устраивает?       Агата бросила взгляд в окно, не зная, как сказать, что ей вообще не хочется приходить на эти встречи. Но недавно Джен поделилась с ней радостными новостями о своей беременности, которой уже несколько месяцев, и Агата поняла, что подруга не рассказывала ей, потому что беспокоилась о том, как она отреагирует. До этого они долгое время не разговаривали, из-за чего Харкнесс думала, что их дружба сходит на нет и почти смирилась с этим. Вся жизнь превратилась в беспорядок после смерти Никки, а потом Джен пришла к ней домой и рассказала правду. Встреча превратилась в вечеринку слез и откровений, во время которой Джен призналась, что переживает за Агату. Так что Харкнесс не могла просто отказаться от этих встреч. Не тогда, когда должна была стать крестной матерью малыша. А для этого женщине нужно перестать плакать каждый раз, когда она думала о детях.       — Да. – Сглотнув комок в горле, сказала Агата. – Меня устраивает.       — Агата. — Харкнесс посмотрела на Рио, что ободряюще ей улыбнулась. – Мы начнем с малого.       И отчего-то, глядя в добрые карие глаза, Агата поверила в то, что со временем может стать легче. Она кивнула.       -– Хорошо.