Посмешище

Эйфория. Джинкс пыталась закончить все. Как когда-то отняла, пусть и не специально, жизнь у Майло, Клаггора… Вандера, в конце концов. Даже в смерти горячо обожаемого ей Силко она винила себя. Оставалось лишь сжечь все, забыть и не вспоминать больше. Если там, куда она собиралась, вообще была возможность вспоминать. Бомба в руке говорила сама за себя. В этой механической обезьянке скрывались все ее намерения. Да даже Иша умерла. Нашла в себе силы. Ребенок, черт возьми! А Джинкс стояла с этой чертовой бомбой и все не могла решиться. Почему?! Откуда эта слабость?! Она не боялась уничтожать людей, но как только дело дошло до ее самой… Посмешище. В ярко-фиолетовых глазах горело безумие. Злость. Даже ярость. Но теперь причиной была не Вай. Она сама. Джинкс положила бомбу на пол, после чего начала со всей силы бить себя по голове, груди, животу. Она не могла остановить крики, рыдания. Всему конец. Она вырвала прядь волос… Руки тряслись. Началось безумие. Джинкс схватила нож. Это не так страшно. Уже ничего не страшно. Но ее кто-то остановил. За плечо ее схватила чья-то рука. От страха и невозможности контролировать себя, Джинкс напала. Похоже, незваный гость был не готов к столь агрессивной реакции, даже толком сопротивляться не стал. Джинкс оказалась сверху, на бедрах неизвестного, приставив к его горлу нож. Уже готова была зарезать, но… – Экко? – она подняла брови от удивления. Давно она его не видела… С чего вообще ему приходить? – И тебе привет, – он лежал, даже не пытался сопротивляться. Ему же хуже. – Какого хрена ты тут забыл?! – Джинкс была в ярости, прижала нож к его горлу сильнее. – Я помочь пытаюсь, – Экко зажмурился. – Глупо с моей стороны, наверное. – Сейчас помощь нужна точно не мне! – Джинкс, – это имя ей шло больше… Никогда он не думал, насколько Джинкс и Паудер разные. И он безумно скучал по той милой, нормальной личности. Но помочь сейчас необходимо было той, что совершила ошибку. – Можешь убить нас обоих. Ладно. Но я все еще хочу верить в оставшуюся в тебе человечность. Джинкс ослабила хватку. Он заставил ее сомнения вернуться. Невыносимо. Зачем, черт возьми, зачем?! Кровоточащее вдохновение. А потом все наладилось. Для других, по крайней мере. Кэйтлин и Вай остались вместе... Впервые в жизни Джинкс могла порадоваться за сестру, за которую чуть не отдала жизнь. Точнее, попыталась это изобразить. Вай будет легче осознать смерть сестры, чем терпеть ее постоянное присутствие. Наверное… Да и самой Джинкс проще было умереть, но она чертова трусиха. Она уже минут двадцать смотрела на Экко, что сидел, свесив ноги с края крыши высокого здания. Он ведь правда верил, что Джинкс умерла. Это даже мило. Он верил в ее силу. Всегда. Никогда не видел в ней хрупкую вазу, которую стоило оберегать. Нет, Вандер с детства учил, что все равны, несмотря на пол. К тому же, в редких драках Паудер всегда выходила победительницей. Джинкс все же подошла к Экко, сев рядом. Элемент неожиданности – это она сохранять умела. Пугать собственной смертью и воскрешением одновременно. И взгляд Экко говорил сам за себя – теперь он видел в ней ангела, спустившегося с небес. Он притянул ее к себе, казалось, почти сломав ей кости. От них обоих жутко воняло потом и машинным маслом. Но сейчас это точно не имело значения. Джинкс жива. Экко не хватало и ее вместе с Паудер потерять: – Слабак, – как же ей не хотелось показывать собственную слабость… – Если ты сейчас начнешь реветь, я тебе лицо разобью. – Я и не сомневаюсь, – но Экко не послушал. Он готов был унижаться. – Даже не хочу спрашивать, какая магия тебя спасла. – Считай меня подарком на день рождения через полгода, – Джинкс рассмеялась, вытирая его слезы, что все же появились. И правда слабак. Экко взял ее ладонь в свою и начал покрывать бесконечным количеством поцелуев. Руку, что по локоть в чужой крови от множества убийств. Они больше не знали друг о друге ничего, но готовы были узнать. Теперь у них не осталось никого. Приходилось лишь надеяться на вновь приобретенную связь: – Экко, – она отдалилась. Эмоции утихли. Наконец-то. – Останемся в Зауне? Не будем ничего менять, просто… Останемся. – Иногда нужно просто спокойно пожить, – кивнул Экко. Он о большем и мечтать не мог. Отдохнуть от всего безумия, которое он еле как пережил. – Я только рад. Джинкс посмотрела на него. Она понимала, что он не Силко. К нему не получится приходить по ночам и плакаться. Выливать всю душу. Но ведь и она не Паудер. Привыкать к новому пришлось бы обоим. Краски на полу. Она снова оказалась сверху, сидящей на нем, но теперь в более приятной обстановке. Он был чист, как ни странно, в то время как она уже давно покрылась грязью. Его неловкие движения и прикосновения приносили почти невообразимое удовольствие. Больше ничего нет. Никакого мира, никакой несправедливости. Не сейчас. Не когда Джинкс кусала губы до крови от невообразимого экстаза. Она взяла руку Экко и поднесла к своей груди, заставив немного сжать ее. Какой же он до жути невинный. По его голосу она скучала. Пусть даже потом она развалится на маленькие кусочки от рыданий, ненависти к себе, но не сейчас. Спина Джинкс изогнулась. Она вцепилась в губы Экко, как дикий зверь, и постаралась ускорить темп. Больше держаться не получалось. Она чувствовала его пульсацию внутри и… Боже. Ради этого стоило остаться в живых. Ради тихих стонов Экко. Ради его сжимающейся хватки на ее бедрах: – Джинкс, – не Паудер. – Экко, – не Силко. Снова поцелуй. Они, все еще полностью обнаженные, продолжали ласки, пока Джинкс окончательно не потеряла контроль. Они были квиты. Она почувствовала себя слишком уязвимой. Слишком много она ему показала одной лишь близостью. Страшно было зайти дальше. Но, с другой стороны, что он мог сделать? Она чересчур доверяла, в то же время боясь последствий. Может, не в Экко дело? Он точно зла ей не хотел: – Экко, – Джинкс прижалась к нему, снова и снова повторяя. – Экко, Экко, Экко… Его рука гладила ее волосы, пока ее тихие слезы перерастали в настоящие рыдания. Она потеряла все. Перемены нужно было просто пережить. Вернуться в прошлое, когда она работала одна. Только теперь она не одна… Боже, что за бред?! Кто она теперь такая? У нее ничего не осталось от той Джинкс, которой ее сделал Силко. И в чем теперь ее польза? Вред? Она стала никем. Экко ничего не говорил. Тихо дышал, гладил ее по голове. Она всегда была сильнее его. Она пережила куда больше. И он мог только восхищаться. Экко и сам почувствовал ком в горле. Больно видеть, как она рассыпалась на части. Но, по крайней мере, она делала это рядом с ним. Не в одиночку. Не сходила с ума, готовясь зарезать себя: – Экко, – еще раз повторила Джинкс. – Обещай, что ты, черт возьми, не подохнешь! Она опять победила: – Обещаю.