domini canes

Я с тобою в Рокленде, где в смирительной рубашке ты кричишь об игре в пинг-понг настоящего, проигранной бездне

Стюардесса раздавала воду и Нанами принял у неё из рук оба стакана. Гето притворялся спящим, а может и правда спал в кресле у иллюминатора, уронив голову на плечо, так, что очень хотелось погладить его шею, торчавшую из ворота теплой кофты. Нанами не удержался и аккуратно тронул эту шею, чтобы, вроде как предложить Гето воды, но тот не проснулся, и пришлось опустить стаканчики на столик и просто сидеть, наблюдая через профиль Гето за небом в окне. Нанами не взял даже книги, не то, что ноутбука, и теперь несколько страдал от бездействия, хотя вид, конечно, был красивым. Светлые полосы мягких облаков резали небо на куски, а зимнее солнце, которое им посчастливилось поймать, прыгало по фюзеляжу и крыльям, как радостный ребенок. Нанами не знал, зачем Гето взял его с собой в поездку, потому что вряд ли в нем была такая уж необходимость. Он так ему и сказал, когда тот протянул два билета на их очередные поддельные имена, мол, я-то тебе зачем? На это Гето пожал плечами и сказал, что у Нанами есть полное моральное право никуда не лететь и бросить его одного в горах Хоккайдо, где зимняя температура может достигать минус сорока градусов. Нанами ответил, что отказываться не собирался, а просто поинтересовался. На том и порешили. Он вздохнул и отпил воды из стаканчика, а потом снова уставился в окно. И немного на Гето. Тот спал, волосы его, собранные сейчас так, как он делал это в колледже, слегка растрепались и выбились из пучка, они электризовались и торчали вокруг его головы как черное облако. Не хотелось его будить, но полет, длившийся всего полтора часа, скоро должен был подойти к своему концу, если наручные часы не обманывали Нанами. Через десять минут и правда зажгли дисплеи, призывающие застегнуть ремни безопасности, а все та же стюардесса прошлась между кресел, чтоб собрать мусор и попросить поднять столики. Пришлось разбудить Гето, тот тут же сделал вид, что и не спал вовсе, и уставился в иллюминатор, за которым стремительно вечерело, как будто всё отпущенное им солнце уже было явлено в краткие мгновения, когда самолет раздвинул облака своим неловким телом. — Шея не болит? — спросил Нанами, и Гето в ответ повел плечом, вроде как, не болит. Он не очень любил разговаривать там, где было много не-магов, как будто брезговал делиться с ними своими словами, хотя Нанами считал это глупостью. Но он в целом не разделял то, как Гето видел тех, кто не имел проклятой энергии. Ну какие обезьяны? Просто люди. Просто причина для появления проклятий, которую было бы славно убрать. С Гето они это почти не обсуждали. В публичных местах, когда на нем была обычная, повседневная одежда, он носил перчатки, а лицо закрывал медицинской маской. Ну прям чума в Манчжурии. Это Нанами тоже не комментировал. Всякое бывает. Он вот в колледже уродливую прическу носил и ничего. Когда самолет сел, Нанами достал их куртки с багажной полки и снова бросил взгляд в иллюминатор. Края лётного поля были усыпаны снегом так, что не было понятно, где заканчивается земля и начинается небо, укрытое такими же белыми и пышными, как сугробы, облаками. У выхода из аэропорта их уже ждала машина. То ли такси, вызванное заранее, то ли кто-то из местных неравнодушных к культу граждан, да оно и не важно. Выскочивший водитель попытался помочь с багажом, но попал впросак, потому что из багажа у них были только легкий рюкзак, который не стоил того, чтоб пихать его в багажник. Гето молчал и как будто до сих пор немного спал с открытыми глазами, пока они ехали по шоссе сквозь белоснежность местной зимы, решившей показать им все свои возможности. — Будьте осторожны, — сказал им водитель, высунувшись в окно. — На вечер обещают потепление, но это лишь значит, что всё покроется льдом. Нанами коротко поблагодарил его за погодную справку, и они двинулись в гостиницу. — Потепление — это хорошо, — сказал Гето, забирая у него рюкзак. — Значит пойдем сегодня, если ты, конечно, не устал после перелета. Нанами помотал головой. Всего полтора часа. От чего тут устать? — Может расскажешь, какое проклятье мы тут ищем? — спросил Нанами, пока они ждали администратора. Гето улыбнулся и развел руками. — Пусть будет сюрприз. Возможно, мы никого не найдем, зачем зря говорить. — Зачем мы приехали, если есть шанс, что информация была ложной? — Потому что я уверен, что мы её встретим. Её. Ну надо же. Номер оказался теплым, чистым и с большим окном, выходящим во внутренний двор старой гостиницы, туда, где снег окутывал два низкорослых дерева, перевитых между собой симэнавой, бумажные ленты на которой тяжело колыхались на ветру. — Красиво, — сказал Гето, и Нанами кивнул. На Хоккайдо он был впервые и теперь с удовольствием наблюдал, за тем, как похоже это место на зимнюю сказку, полную снежных домов, в которые ход можно сделать только через снежные же тоннели. Вечер, успевший накрыть всю землю, зажег фонари, и черные тени подали на всё, куда не мог дотянуться свет. — Мы поужинаем и пойдем в горы, — проинструктировал его Гето. — Бери шапку и шарф, даже елси сейчас жарко. — Я что, по-твоему, похож на идиота? — Нанами поднял брови и положил всё это в рюкзак. — Нет, — хмыкнул Гето, — просто говорю. Можно сказать, техника безопасности. Даже если правда потеплеет, ветер тут же нивелирует эти пару тройку градусов, да идти нам в гору. — Ночью? — Ночью. Она не любит дневной свет, — Гето задумчиво посмотрел куда-то мимо его лица, и глаза его сделались пустыми и далекими. — Зато любит снег и одиноких путников. Нанами пожал плечами. Как угодно. Ночью — так ночью. В магазинчике при гостинице он купил два ручных фонаря с динамо-генераторами и солевые грелки. Гето заходить не стал, просто попросил купить ему сигарет, и остался стоять под начинающимся медленным влажным снегом. Тот падал на волосы и оставался в них на пару секунд, как блестки, как драгоценные камни. — А сам без шапки, — Нанами сунул пачку ему в карман и улыбнулся. Гето сморгнул, медленно провел рукой по волосам и вытащил сигарету. Пагубные привычки, человеческие привычки. Это Нанами тоже не комментировал. Он вообще не питал пристрастия к тому, чтоб кого-то осуждать, особенно если в свое время тоже сделал выбор. И жил с ним. Не самая худшая жизнь. Тогда, несколько лет назад, он был потерян. Сидел у себя в комнате или шатался по территории колледжа, искал что-то, ощупывал окружающий мир, как только что ослепший. Мир был безразличен, и Нанами его за это уважал, но безразличным не был Гето, выбравший для того, чтоб это небезразличие выразить, довольно необычный способ. Нанами собрал вещи — почти ничего, он не знал, что ему хочется забрать из комнаты, поэтому кинул пару смен одежды, «Равнину Мусаси», которую Хайбара подарил ему на день рождения, — и исчез. И нашелся у Гето под дверью через неделю, в которую его никто не искал, потому что у магического мира были дела поважнее. Он не хотел, чтобы все умерли, но больше всего он не хотел, чтоб умирали те, кто стоял с ним к плечу плечом, а в такой ситуации большее зло становилось меньшим. Приходилось выбирать, и он сказал Гето: «я выбираю тебя», а тот не смог его выгнать. Когда планируешь переустройство мироздания, любой человек на счету, да. Они поужинали в небольшой кафешке, которая была наполнена туристами и местными любителями активного отдыха: у каждого второго были лыжи, у каждого первого — красные от холода щеки и носы. Их столик стоял у самого окна — поразительное везение — и Нанами смотрел, как внутренности кафе отражаются в стекле и перемешиваются с торчащими на улице черными деревьями. — Хорошее место, — сказал он, когда им принесли карри. Гето пожал плечами. — Может быть. Но кажется, карри я готовлю лучше. — Это тебе близнецы сказали? — улыбнулся Нанами, а Гето закатил глаза. — Может быть и близнецы. Ты что, сомневаешься в их объективности? В ответ он просто вернулся к тарелке. В термос, который они привезли с собой, Нанами попросил официантку налить кофе. Потепления не случилось. Водитель обманул. Стоило отойти подальше от горнолыжных трасс и сразу подуло сильнее, с мелкими искрами ледяного снега, залепило глаза. Гето наконец-то надел шапку, а Нанами поднял повыше шарф. Он перекрепил нож с его обычного места на пояс, и тот болтался огромной нэцке, стучал по ноге при подъеме. Но мало ли. Мало ли. — Ты знаешь, куда идти? — спросил он Гето, потом опустил шарф и спросил снова, когда тот не ответил, продолжая упорно шагать через ветер. — Я услышал с первого раза, — ответил тот, не останавливаясь. — Мой ответ: примерно знаю. Думаю, она нас сама найдет. — И когда ты собираешься нас познакомить? — Вот как появится, так сразу, — вздохнул Гето. Он схватился рукой за дерево, подтянулся и оказался сразу сильно выше по холму. — Догоняй. Нанами кинул в него фонариком из рюкзака. Лес осветился двумя небольшими полосками желтого света, зыбкими и неровными в надвигающейся на них непогоде, но меж тем все равно бывшие светом, свет вырезал Гето из леса, сделал его фигуру плоской, размытой, но с четкими краями. Как бумажная фигурка. Как лента сидэ. Красиво. — Как холодно, — сказал Нанами, догнав Гето и пойдя с ним рядом, — Деревья заиндевели. — Метель будет, — улыбнулся Гето, его глаза отразили фонарик, — как я и думал. — В гостинице ты сказал, что мы идем сегодня из-за теплой погоды. — Мало ли, что я сказал. Метель — это хорошо. Когда они наткнулись на следы, фонившие проклятой энергией, было уже совсем темно, а ветер тащил порошу, почти не касаясь земли. Это были следы зверя, и Гето присел над ними, чтоб осмотреть. — Мы что, ищем волков? — спросил Нанами, остановившись у него за спиной. — Нет, — ответил тот. — Но они часто ходят с той, кого мы ищем. Источники сообщали, что незадолго до происшествий, люди слышали волков, которые тут, к слову, не живут. — И кто она? Гето поднялся на ноги и улыбнулся. Хорошо так, от всей души, как редко улыбался в городе. Как вообще редко улыбался где-то, кроме компании Мимико и Нанако. — А то ты не знаешь. — Юки-онна живет на Хонсю, — вздохнул Нанами и снова поправил шарф. — Юки-онна живет везде, где есть снег и горы, и смерть в горах. Снежная девушка, снежная старуха, принцесса, шагающая по лунному свету сквозь метель. Холодная смерть, останавливающая сердце мягким касанием. Окоченевшие трупы, лежащие в ямках, укрытых чистым свежим снегом. Нанами не думал, что Гето соберется ловить одного из самых известных духов, да еще и потащит его с собой. В горы, в метель. Хорошая командировка. Волчьи следы вели их все дальше, все выше, все глубже в белую пелену, затягивающую всё вокруг плотнее, чем может сделать ткань свадебного капюшона. Они будто бы топтались на месте, а ветер делался все сильнее и сильнее, и когда Нанами в очередной раз кинул взгляд на Гето, то увидел, что его ресницы покрыты инеем, как ветки деревьев, смыкающихся вокруг них. — Надеюсь, твой план не состоит в том, что мы умрем в лесу в паре километров от горнолыжки. Гето мотнул головой. Волосы его выбились из-под шапки и трепыхались на ветру, тоже покрываясь инеем, как сединой. Единственная снежная принцесса. Нанами мысленно посмеялся от того, что лезло ему в голову. Но Гето и правда был какой-то особенно красивый в этой буной непогоде, стылом лесу, в этой зиме и смерти. Ему шла всяческая мортальность, будь то снег или кровь. — Юки-онна бы хотела, но умирать я не собираюсь. Особенно так глупо, да еще и за два дня до Рождества. Да и тебе не дам. — Спасибо, — серьезно кивнул Нанами. Они оба не сразу заметили, как между деревьями появился свет, свет, похожий на их фонарики. Но потом, вслед за светом, пришел холод, не такой, как был, а худший, грызущий кости изнутри, и Нанами, чтоб отвлечься, вытащил из крепления тесак и перехватил поудобнее немеющими пальцами. Проклятье выглядело как маленькая простоволосая женщина, на длинное кимоно которой сверху была накинута спортивная куртка. В руках она держала красный фонарик, почти прижимая тот к груди. Её можно было бы принять за несчастную, заблудившуюся здесь, если бы не мощная проклятая энергия. И если бы она не была босой. Нанами мог поклясться, что её ножки не оставляли никаких следов на плотном насте, ни от веса, ни от тепла. Какое уж тут тепло. Она приблизилась еще на пару шагов и замерла. Гето, успевший за это время вытащить свой трехчастный цеп, вдруг кинулся к ней и тоже остановился, почти упав на колени. Его шапка свалилась, и он остался с непокрытой головой, высокий, статный даже в дурацкой зимней куртке, которая никак не могла кому-то идти, но ему вот шла, и Нанами подумал тоже броситься к ним, но тут Гето что-то сказал, а проклятье открыло рот и, кажется, ответило. Надо же. Разумное. Гето сделал за спиной знак не подходить, но все еще сжимал в руке цеп, готовый применить его на практике. Нанами силился услышать, о чем они говорят. О чем можно вообще разговаривать с полу разумным существом, состоящим наполовину из ненависти, наполовину из снега? Но Гето снял перчатку и протянул ей руку, а она, каким-то совсем человеческим движением подтянув торчащий из куртки рукав, вложила свою ладошку в его. Взметнувшийся вверх снег почти закрыл Нанами обзор, но он успел заметить, как Юки-онна рассыпается сияющим снегом в свете внезапно выползшей из-за туч луны, и как остается сферой в ладони Гето. — Что ты ей сказал? — крикнул Нанами, пытаясь быть громче ветра, но тот внезапно затих, будто его никогда и не свистел в ушах. Гето обернулся на него, сжимая проклятье в руке, улыбнулся и ответил: — Я пообещал такую зиму для всех людей, которая ей и не снилась. Нанами поежился от холода, скинул рюкзак с плеча и вынул термос кофе. Гето засмеялся. — Ну как тебе предпраздничные выходные?