Новогодний звонок

      Легкий рассвет пробирался сквозь тонкие занавески, окрашивая комнату в нежно-розовые тона. За окном медленно просыпался город — где-то вдалеке проехал первый автобус, заскрипели ставни соседнего дома, и где-то на крыше лениво мяукнула кошка. Комната Тэхёна оставалась укрытием от всего внешнего — маленьким миром, где можно было быть собой. Особенно в такие утренние часы.       На прикроватной тумбочке щелкнул будильник. Из динамика раздался знакомый голос       — бодрый, ласковый:       — Доброе утро, Тэхёни.       — Угу, утречко, — заспанно пробормотал омега, переворачиваясь на бок и пряча лицо в подушку.       Он знал, что это была запись — Чонгук записал ее накануне, когда они говорили перед сном, и поставил на утренний будильник. Но голос все равно каждый раз согревал, будто мужчина и правда находился рядом — сидел на краю кровати, гладил по волосам и смотрел так, как умел только он.       Тэхён хмыкнул и прикрыл глаза. Ему только что снился сон — почти как наваждение, такое настоящее. Там все было до невозможного просто и тепло. Чонгук был рядом, его рука касалась спины, его голос звучал рядом, шепча что-то ободряющее. Это стало самой сильной тоской — видеть его только во сне.       По привычке он протянул руку к маленькому флакону на тумбочке. Прозрачное стекло, почти пустое — внутри был аромат с чужим запахом. Запах Чонгука. Подарок, заказанный издалека, будто бы для того, чтобы хоть немного скрасить расстояние. Пара капель на запястье, и знакомый древесный аромат с едва уловимой горчинкой окутал его, как любимое объятие.       — Гук, ты безжалостен, — пробормотал Тэхён, поднося запястье к лицу. Сердце болезненно сжалось от тоски, но тут же наполнилось теплом. Он был любим. Даже сейчас, даже далеко.       Динамик щелкнул снова, выдав еще одну часть записи:       — И да, Тэхён, я тоже скучаю. Но мы скоро увидимся. А пока — встань и открой шторы. Позволь солнцу коснуться твоей щеки вместо меня.       Юноша улыбнулся сквозь сонную пелену. Его альфа знал, как правильно начинать утро. Такие записи были бесценны — несмотря на то, что он сам просил Чонгука произнести это вслух накануне, чтобы потом сохранить. Но в момент пробуждения все ощущалось иначе. Острее. Реальнее.       Минут через пять он уже лежал на спине, уставившись в потолок. Пальцы рассеянно играли с краем одеяла, а мысли уносили все дальше — в образы, где Чон рядом. Где тепло не только в голосе, а в прикосновениях. Где не нужно ждать и считать дни.       Телефон завибрировал на тумбочке. На экране высветилось имя: 🐰Чонгук. Сердце забилось сильнее. Тэхён мгновенно взял трубку.       — Утречко, соня, — послышался в динамике живой голос. Теплый. Глубокий. Настоящий.       Ким резко вдохнул и улыбнулся, не скрывая эмоций:       — А ты разве не записал уже мне утро? — мягко поддел он, голос все еще сонный, но такой нежный.       — Записал, — усмехнулся Чонгук. — Но мне все равно не хватило. Хотел услышать, как ты свое «угу» говоришь вживую.       — Ты манипулятор, — лениво протянул Тэхён, прикрывая глаза. — Ты знаешь, что с этим тоном мне невозможно злиться.       — Хорошо, что ты это признаешь, — усмехнулся альфа, и на секунду замолчал. Потом, чуть тише добавил:        — Мне не хватает терпения. Уже хочу увидеть и коснуться тебя по-настоящему.       Омега сжал флакон в пальцах. Его голос стал почти шепотом:       — Мне тоже. Очень.       На несколько секунд между ними повисла тишина — не пустая, не неловкая. Напротив       — сокровенная. Просто дыхание. Присутствие. Привязанность.       — Я представляю, как ты сейчас выглядишь, — прошептал мужчина. — Волосы растрепанные, глаза еще слипшиеся, голос с хрипотцой... Ужасно красивый.       — Прекрати, — фыркнул юноша, но щеки его уже предательски залились румянцем. — Ты еще скажи, что чувствуешь мой запах сквозь экран.       — А если скажу, что чувствую?       Он замер. В его жизни такие слова значили гораздо больше, чем просто романтика. Это было все. Тэхён прижал флакон к груди, словно в этом предмете и был весь смысл утреннего счастья.       — Тогда я скажу, что ты — лжец, но очень любимый.       Они оба рассмеялись — тихо, как смеются двое, которые скучают, но держатся друг за друга всеми силами.       — Потерпи еще немного, маленький. Через шесть дней я буду рядом. И тогда будешь жалеть, что скучал.       — Сомневаюсь. Я планирую скучать по тебе даже, когда ты будешь рядом.       — Звучит как вызов.       — А ты будто не любишь вызовы?       Смех Чонгука прозвучал прямо в сердце — как обещание.                                                                         ***       День выдался ленивым. Лето в самом разгаре, но невыносимой жары пока не было — лишь легкий, душноватый зной, заставлявший двигаться медленно и неторопливо. Тэхён сидел на подоконнике с чашкой кофе, подтянув колени к груди. Его телефон лежал рядом, экран погас, но он то и дело бросал на него взгляд — будто надеялся, что Чонгук напишет еще что-нибудь. Хотя они уже поговорили утром.       Он даже знал, что альфа сейчас на деловой встрече — день расписан по минутам. Но все равно — сердце, словно не знавшее логики, тянулось.       В квартире была тишина. Только вентилятор тихо жужжал в углу и где-то за окном щебетали птицы. Омега листал книгу, которую так и не дочитал еще весной, но мысли все время уплывали. Он вспоминал их разговор: как Чонгук сказал, что хочет коснуться. Что ждет. Что чувствует его запах.       Он улыбнулся, чуть виновато. Ему часто говорили, что он слишком чувствительный. Что слишком остро воспринимает эмоции, прикосновения, слова. Но Чон никогда не делал из этого проблему. Напротив — будто чувствовал все так же.       «Через шесть дней я буду рядом».       Тэхён прикрыл глаза. Шесть дней. Он уже долго ждал. Он справится. Конечно, справится. Юноша встал с подоконника, достал из ящика коробку с открытками к разным подаркам и письмами. Там были и те, что он сам писал — но никогда не отправлял из-за невозможности. Писал просто так — чтобы выговориться. Он взял одну и, не раздумывая, начал писать:       «Сегодня ты пахнешь сильнее, чем вчера. Наверное, потому что я слишком соскучился. Утро было таким теплым, что сердце не выдержало и начало просить большего. Мне не хватает твоего взгляда. Знаешь, как тяжело скучать по глазам?»       Он остановился, выдохнул. Потом снова улыбнулся — так, как умеют улыбаться только те, кто любят.       Телефон завибрировал. Одно сообщение.       🐰Чонгук:       «Ты сейчас держишь мой флакон, да?»       Омега замер. Пальцы непроизвольно сжали тонкую бутылочку, которая постоянно была рядом по привычке уже.       🐰Чонгук:       «Я чувствую, Тэ. Серьезно. Не знаю как. Просто будто ты ближе в этот момент.                   Спасибо, что скучаешь так красиво».       Омега сжал губы, чтобы не рассмеяться и не расплакаться одновременно. Его пальцы напечатали ответ, который так и не отправится:       🐯Тэхён:       «А ты скучаешь… как ураган. Без шансов устоять».       Они были на расстоянии, но это не мешало им быть ближе, чем многим, кто делит кровать. И каждый новый день был доказательством.       Тэхен вздохнул. Смена началась ближе к полудню, но юноша уже с самого утра чувствовал усталость — тяжелую, вязкую, как теплый мед на дне чашки. Он вышел из дома с заложенными наушниками, но даже музыка не развеивала его грусть. Весь путь до кафе он шел в тишине.       На работе было шумно. Слишком. Кто-то стучал посудой, кто-то кричал с кухни, посетители требовали внимания, а напарник по смене вечно куда-то исчезал, оставляя Кима один на один с гостями кафе. Он носился между ними с подносом, улыбался из вежливости, сдерживал раздражение, споткнулся о ножку стула, едва не расплескал чай на ребенка — и даже не заметил, как пролетело шесть часов.       Ноги гудели, спину ломило. Все тело казалось чужим — как будто он смотрел на себя со стороны. Рабочий автоматизм вытеснял мысли. Даже о Чонгуке почти не думал. Потому что думать о нем значило чувствовать. А чувствовать — слишком больно, когда ты один посреди загруженного дня.       Он закончил поздно. Вышел на улицу, когда небо уже меняло цвет с серо-голубого на глубокий синий. Воздух был теплым, липким, как дыхание большого города. Тэхён шел медленно, будто все тело налилось свинцом. Прохожие мелькали рядом, но никто не смотрел в глаза.       Дома встретила тишина. Ни звонков, ни сообщений, ни чужого смеха. Он машинально скинул обувь, поставил рюкзак в угол, прошел мимо кухни — аппетита не было. Сел на кровать, опустив голову, и просто сидел, не двигаясь.       Потом поднялся, открыл окно. С улицы тянулись звуки: гул машин, чьи-то разговоры, лай собак. Он закрыл глаза. Хотелось, чтобы кто-то обнял. Просто — обнял.       Он не плакал. Просто медленно лег на кровать, отвернувшись к стене. Где-то в глубине груди было пусто и горько, как чай, оставленный в кружке на ночь.       Он думал, что уснет сразу, но сон не шел. Недолго подумав, омега уселся за стол и включил лампу, а следом достал учебники. Завтра была сдача — теоретическая часть по аналитике, которую он ненавидел всей душой. Глаза устали, мозг гудел. Он уже не читал, а смотрел сквозь строки, надеясь впитать хоть что-то.       Экран телефона мигнул. Видеовызов. Он тут же ответил, даже не проверив, как выглядит, ведь его камера все равно не работала.       Взгляд скользнул к экрану, а там — Чонгук. Без галстука, волосы чуть взъерошены. За спиной кабинет, мягкий свет от настольной лампы.       — Соня, ты опять учишься на износ? — хрипловато спросил он.       — А ты следишь за мной? — Тэхён вымученно усмехнулся и потянулся, скрестив ноги на кресле. — Просто хочу сдать, пока не выгорел.       — Ты все сдашь, — спокойно ответил альфа. — Но чтобы не перегореть — давай сменим настрой. У тебя там гитара все еще рядом?       Омега приподнял бровь, а потом, без слов, наклонился и достал гитару из-за дивана.       — Ты предсказуем.       — Я — мудрый, — подмигнул Чонгук. — Играй. А я буду просто слушать.       Тэхён устроился поудобнее и провел пальцами по струнам. Мелодия была незамысловатой — что-то, что он играл еще в школьные годы. Но в этом моменте она звучала совсем по-другому. Уютно. Уверенно. Как будто время остановилось.       Мужчина молчал. Только слушал. В глазах отражалось что-то мягкое, теплое. Такое же, как этот вечер.       Когда последние ноты стихли, юноша посмотрел в экран:       — Ты там вообще еще жив?       — Я сейчас — слишком жив. Ты будто играл не на гитаре, а по мне, — хрипло ответил Чонгук. — Спасибо, малыш.       — Прекрати меня так называть, — буркнул Ким, но улыбнулся.       — Тогда просто: спасибо, мой. Спасибо, что умеешь быть рядом, даже если между нами города и время.       Они молчали еще немного. Просто смотрели друг на друга. А потом Тэхён, усталый, но спокойный, первым прошептал:       — Спокойной ночи, Чонгуки.       — Спокойной, Тэ.       И связь оборвалась, оставив за собой ту самую атмосферу — счастливую. Когда даже расстояние не способно разорвать связь.                                                                         ***       С самого утра Чонгука не покидало беспокойство. Сегодня ему предстоял важный разговор с Профессором. Он даже не успел как следует объясниться с Тэхёном — только коротко попросил его приехать вечером в Пусан, на центральную площадь. А когда разговор все же состоялся он созвонился с Джином, который продолжал ворчать, что это все глупость.       Профессор Со дал четкие инструкции: нужно было находиться на площади и дождаться полуночи. В этот момент он должен был позвонить Тэхёну, как сделал это в первый раз. Ничего сложного, но волнующе до жути, и успокаивает лишь то, что Профессор будет рядом пусть и в целях своего эксперимента.       И вот уже вечером Чонгук сидел на скамейке, сжимая телефон. Время тянулось мучительно долго, а мужчина, находящийся рядом, не помогал толком. Все время что-то писал в блокноте и сверялся со временем, после того как дал альфе нечто.       23:59.       Он глубоко вдохнул, набрал номер и поднес телефон к уху. Гудки… Один… Второй… Третий…       По улице вдруг послышались торопливые шаги, вперемешку с прерывистым дыханием. Кто-то спешил — редкость для такого позднего часа. Шорох ручки по бумаге внезапно стих. Альфа насторожился, его лицо приобрело хмурые черты, и после он резко обернулся — сердце в груди екнуло. Перед ним стоял Тэхён — запыхавшийся, в мятой светлой рубашке, с тревогой в глазах.       — Чонгук? — выдохнул он.       Мужчина не сразу поверил в происходящее. Он смотрел в ответ, ошеломленный, не в силах произнести ни слова. Это был не сон. Он слышал его голос — живой, настоящий. Видел любимые глаза, не через фотографии. И чувствовал запах — настоящий, родной.       Чонгук сделал шаг — нерешительный, будто боялся, что видение исчезнет, стоит ему дотронуться. Но Тэхён сам бросился к нему, будто не мог больше сдерживаться. Его руки обвили альфу крепко, с отчаянной силой, будто он боялся потерять его.       А мужчина инстинктивно прижал его к себе. Голову юноши — к своей груди. Закрыл глаза. Все остальное — шум города, их положение, расстояние — исчезло. Остался только он. Только Тэхён.       — Ты правда здесь… — прошептал Чон, чувствуя, как внутри что-то сжимается от боли и облегчения одновременно. Он провел рукой по затылку младшего, аккуратно, будто пытаясь успокоить не только его, но и себя.