Конец мира

Она смотрела, как мир исчезает. Мир покидал её очень неспешно: частица за частицей загорались и медленно тухли, пока не превращались в абсолютную и неподвижную тьму. Как мёртвые пиксели на экране. Возможно, он и правда вовсе не исчез: спокойно хранится где-то на жёстком диске, только монитор сломался, и скоро Флаттершай потеряет способность видеть его, чувствовать, воспринимать. От этой мысли сделалось немного легче, и девушке наконец удалось унять дрожь в руках. "Да я ради тебя пожертвую всем миром!" Дурак. И надо было такое сказануть. Почему только в итоге ей, а не ему приходится чем-то жертвовать? Для Дискорда этот мир был очередной площадкой для игр и значил едва ли не ничего. Для Флаттершай этот мир был всем: каждое живое существо, каждую травинку и листик она любила беззаветной любовью. Где в этом справедливость? Несмотря на горькую обиду, её мысли полны нежности. Флаттершай поворачивает взгляд к мирно спящему на подушке Энджелу. Он ещё не исчез, но на шкурке уже появилось несколько дрожащих чёрных пятнышек — мест, исчезнувших, а потому переставших отражать свет. Кролик сонно приоткрыл чёрные глазки-бусинки и лениво посмотрел на хозяйку. За последние недели Флаттершай привыкла, что этот пушистый диктатор постоянно оказывался в самых неожиданных местах и требовал внимания, но сейчас он просто мирно посапывал в своей лежанке, не зная, что в этот раз Флаттершай выбрала не его. Тело вновь содрогнулась, и раздался тихий всхлип. Сколько бы девушка не уверяла себя, что мир, в котором она живёт — лишь счастливая иллюзия, что всё вокруг нереально, прощаться с ним всё равно было тяжело. Даже исчезая, рассыпаясь у неё на глазах он казался слишком настоящим. Флаттершай плакала, пока не забыла, из-за чего плачет. Похоже память об этом мире исчезала вместе с ним, так же медленно и мучительно. Показалось, что кто-то лениво закопошился и зевнул, но, повернувшись на звук, она ничего не увидела. Почти всё вокруг уже обратилось бесцветной тьмой, и лишь редкие отблески цвета всё ещё задорно подмигивали девушке, напоминая, что она не всегда существовала в абсолютной тьме. Лишь полностью исчезнув из виду и из памяти, иллюзорный мир отпустил её. Флаттершай с трудом разлепила глаза и поднялась на кровати. Она смотрела на расплывшееся в самодовольной улыбке дурацкое лицо. — Ну как, повеселилась? Девушка кинула на него укоризненный взгляд и упала в объятья, прекрасно зная, что Дикскорд уже готов её в них поймать. — Больше не оставляй меня одну в самом конце, — едва слышно пробурчала она, а затем, будто только что о чём-то вспомнив, торопливо спросила. — Сколько ещё осталось? — Дай-ка посчитаю, — а вот Дискорд, кажется, совсем не торопился. Не выпуская Флаттершай из объятий, он принялся с особым усердием пересчитывать свои крючковатые пальцы. — Около шести. Сотен. Эта ведьма неплохо постаралась, забросив меня так далеко. Ещё шесть сотен миров. Флаттершай поёжилась. Совсем скоро очередной иллюзорный мир наполнит её голову фальшивыми воспоминаниями, заставив забыть об этой цифре и том, что его придётся уничтожить, как и сотни других, чтобы добраться до настоящего дома. Она не жалела, что решила отправиться в заключение вместе с Дикордом — не могла же Флаттершай оставить его в беде, — но прощание с каждым из миров оказывалось невыносимо. Когда показалось, что девушка вновь крепко заснула, Дискорд уложил её обратно в постель, как мог аккуратно убрал за ухо лезущую в лицо прядь волос и тихо, почти одними губами прошептал: — Спасибо, что ты со мной.