Наказание

Заседание совета проводил принц Эймонд, и мало не показалось никому. Несмотря на юный возраст, принц язвил, критиковал, указывал на ошибки и откровенно оскорблял членов совета. В том числе досталось и Тиланду. Сначала принц назвал его некомпетентным, а потом сравнил льва на гербе с облезлым котом. Тиланд на это смолчал. Возмущенные мысли появились, когда совет уже закончился, а Тиланд вернулся в свои покои. Конечно, Эймонд был принцем, к тому же наездником самого большого и древнего дракона, но всему есть предел. Тиланд тоже не из Блошиного Конца вылез. Да он заседал в малом совете дольше, чем принц жил на свете! Тиланд решил, что хочет извинений. В конце концов, лев он с Утеса или и вправду облезлый кот? Ближе к вечеру Тиланд уверился в своей правоте и отправился в покои принца. Уже у дверей его пыл поугас, но Тиланд взял себя в руки и решил идти до конца. О нем и так говорят, как о человеке мягком, и с каждым спущенным оскорблением «мягкий» превращается в «бесхребетный». Принц Эймонд корпел над бумагами, что как знал Тиланд, не способствовало благостному расположению духа. — Чего тебе? — буркнул Эймонд, мельком глянув на Тиланда. Безумно захотелось ответить: «Ничего!» и сбежать. Наверное, принц даже не обратил бы на это внимания. Однако Тиланд твердо решил довести дело до конца. — Я хотел поговорить о сегодняшнем заседании, — твердо сказал он. — Если мне понадобится мнение мастера над кораблями, я тебя позову, — протянул Эймонд, не поднимая головы от бумаг. — Вы были неправы! — выпалил Тиланд. Эймонд медленно поднял голову, вперился в него взглядом единственного глаза, приподняв брови ни то в удивлении, ни то в возмущении. — Вы меня прилюдно оскорбили, — продолжил Тиланд, чувствуя, как на лбу выступает испарина. — Я требую извинений! — Требуешь? — повторил Эймонд, медленно поднимаясь из-за стола. За подобную дерзость можно было лишиться не только языка, но и головы. При том не самым безболезненным способом: например, ее может оторвать голодный дракон. А принц Эймонд не славился спокойным нравом и терпимостью к придворным. Он обошел стол и встал напротив Тиланда, посмотрел на него, чуть склонив голову. Тиланд понял, что это были последние его минуты жизни. Пожалеет ли он о своей дерзости на плахе? Наверняка. Но сейчас он стоял, гордо подняв голову, как и полагалось льву с Утеса. — Чего еще вы потребуете? — протянул принц. Голос его стал тихим, глубоким, чуть хриплым. — Может быть, наказания? Тиланд почувствовал, что стоит на тонком льду. Если он неправильно понял намерения принца, наверняка отправится на корм дракону, но если он все понял верно, его ожидает нечто незабываемое. То, о чем даже думать стыдно, но о чем Тиланд все же думал постоянно. Он сделал суровое лицо, стараясь скопировать выражение Отто и твердо ответил: — Потребую. Эймонд приблизился вплотную, провел пальцами по застежкам на его дублете. — Наверное, лично хотите меня наказать? — прошептал он томным голосом. Тиланд почувствовал, что во рту пересохло, а в штанах стало тесно. Обычно после такого вот шепота он оказывался на коленях перед принцем, а затем и в его постели. — Думаю, это будет справедливо, — голос предательски дрогнул. Однако, похоже, Эймонд этого не заметил. Он быстро метнулся к двери, распорядился, чтобы никого не впускали, и вернулся к Тиланду, уже по пути начав расстегивать дублет. — Давай на тахту, — велел он, стягивая сапоги. — Не представляешь, как меня заебал ваш совет. И ты, кстати, тоже. Тиланд не знал, что ответить, так резко настроение принца сменилось с игривого на раздраженное. Впрочем, ничего отвечать и не надо было. Тиланд расположился на тахте, в то время как Эймонд быстро избавлялся от одежды. Очень скоро на нем осталась только рубашка, прикрывавшая ниже пояса. Эймонд снял повязку и распустил волосы. Тиланд невольно залюбовался. Таким принца Эймонда видели лишь единицы. Эймонд быстро облизнул губы и уселся рядом, прильнул к Тиланду всем телом. — Итак, — прошептал он в самое ухо. — Чего ты пожелаешь? Тиланд открыл было рот, но тут же закрыл. Он не знал. Вернее, он много чего хотел бы сделать с принцем, но что-то подсказывало, что правила здесь устанавливает совсем не он. Эймонд нетерпеливо потерся носом о его шею. — Я был таким плохим мальчиком, — протянул он. — Отшлепай меня! Прежде, чем Тиланд успел что-то ответить, Эймонд перегнулся через него и растянулся на тахте так, что бедра оказались как раз на коленях Тиланда. Тот задрал на нем рубашку, оголяя поджарый зад. Сердце бешено забилось от подобного зрелища. Тиланд неспешно огладил ягодицы, а потом резко ударил ладонью. Эймонд вскрикнул, удивление в его голосе смешалось с болью. Тиланд похолодел. — Больно? — выдохнул он. — Не церемонься со мной, — раздраженно ответил Эймонд. — И не разрушай игру. — А ты не дерзи, — выпалил Тиланд и снова шлепнул, уже слабее. Эймонд дернулся и тяжело задышал. Тиланд всегда поражался, как быстро он переходил от управления к подчинению. На заднице остался красный след. Тиланд успокаивающе погладил и снова шлепнул — чуть сильнее. Звук разнесся по комнате. Тиланд шлепнул по второй половине, на коже осталась полоса от перстня. Эймонд зашипел, но Тиланд не дал ему опомниться. — Вы очень плохо себя вели, ваше высочество, — сказал он, шлепая в очередной раз. — Я ровесник вашего отца. Следует проявлять уважение к моему происхождению и моим заслугам. Шлепок, другой, третий. Тиланд старался держать ритм и рассчитывать силу, чтобы получались не игривые касания, но и не настоящие удары. Эймонд под ним вздрагивал от каждого движения. То шипел, то ругал, то откровенно стонал. Если бы ему что-то не нравилось, он легко бы соскочил, и Тиланд бы его не удержал. Очевидно, Эймонду нравилось, его возбужденный член, упиравшийся Тиланду в бедро, красноречиво об этом свидетельствовал. Задница Эймонда стала красной и горячей. Тиланд остановился, разглядывая творение своих рук. Он медленно провел ладонью по коже, Эймонд замер, ожидая очередного шлепка, однако Тиланд двинулся дальше, провел пальцем между ягодиц, развел их и сплюнул, растерев слюну, надавил, проникая пальцем внутрь. Эймонд дернулся, подскочил, вырвавшись из его рук. Тиланд решил, что перегнул палку, но, похоже, недооценил принца. Эймонд расположился на тахте рядом: уперся руками в край, расставил ноги и прогнулся в пояснице. Волосы волной рассыпались по его плечам. — Давай уже по нормальному, — выпалил он. Тиланд метнулся за маслом, нашел бутылочку на столе среди письменных принадлежностей. Эймонд нетерпеливо повел задом, когда он вернулся. Тиланд не стал тратить время на то, чтобы раздеться, просто высвободил член, провел по нему пару раз рукой, чтобы смазать, и приставил к заднице Эймонда. Одной рукой он сжал ягодицу, Эймонд отозвался болезненным стоном, однако Тиланд уже входил в него, медленно проталкиваясь в тугой вход. Тиланд часто задумывался, единственный ли он любовник у Эймонда. О других он не знал, но и о нем самом никто не догадывался. То, каким узким был Эймонд после долгой разлуки, наводило на мысли, от которых Тиланд возбуждался не на шутку. Принц Эймонд выбрал его, и только ему позволял быть с ним. Тиланд начал медленно двигаться, стараясь действовать осторожно, однако он скоро нашел тот темп и ту позу, от которой Эймонд застонал в голос. Стоны принца заводили не хуже, чем мысли о том, что он принадлежит только Тиланду. Тиланд перехватил его удобнее и ускорился, стал двигаться резко, отчего Эймонд сорвался на крик. Тиланд отвесил ему звонкий шлепок, и Эймонд дернулся, сжал его член почти до боли и выгнулся. Тиланд понял, что можно себя отпустить, двинулся ему на встречу и задрожал, позволяя удовольствию затопить разум. На то, чтобы прийти в себя понадобилось время. Узкая тахта едва вмещала их обоих, однако, они устроились, тесно прижавшись друг к другу. — Я завтра сесть не смогу, — пожаловался Эймонд. Тиланд спустился рукой к его заду и легонько погладил. — Так не сиди. Ты принц, можешь позволить провести в постели один день. — Вот именно, что не могу. Нужно заниматься советом, пока дед не вернулся. Тиланд поморщился от воспоминаний о совете. Кстати, он так и не добился того, за чем приходил. Впрочем, он получил намного больше. — И как же ты собираешься проводить заседание совета, если не сможешь нормально сидеть? — усмехнулся Тиланд. Эймонд посмотрел на него и усмехнулся в ответ. — Страдая. И отыгрываясь на моем мастере над кораблями. Тиланд закусил губу. — Я ведь правда пришел за извинениями. — Ты их получил. — Нет, это ты получил наказание. Эймонд потянулся к нему и поцеловал. Медленно, нежно. Нельзя сказать, что такого раньше не случалось, но и частыми поцелуями Тиланд похвастаться не мог. — Сойдет за извинения? — прошептал Эймонд. — Вполне, — кивнул Тиланд. Эймонд прильнул к нему еще плотнее: то ли начал сползать с края тахты, то ли желая близости. Тиланд обнял его сильнее. — Полежим так немного? — сонно пробормотал Эймонд. — Хоть всю ночь. — Немного, — с нажимом повторил Эймонд. — А потом найдешь мне лед. Тиланд не выдержал и легонько сжал его зад, за что получил болезненный укус в шею и тихий смех.