Прощай

Кто придумал поставить обществознание первым уроком? Особенно в понедельник. Уровень восприятия информации в такое время равен нулю, а ведь некоторые выбрали обществознание для сдачи на ЕГЭ. Приходилось пересиливать сонливость и усталость, слушать Тесея, который что-то рассказывал про экономику, вести конспект в тетради, выписывая туда все определения и пояснения к ним. Но в этот день все казались ещё более тихими, чем обычно. Одиннадцатиклассники молчали, уткнувшись в учебники или телефоны. Редкие разговоры, возникающие стихийно, прекращались так же быстро, как и начинались. Возможно, виной тому была погода. Снег валил все выходные. В такое время хотелось на улице лепить снеговиков и кидаться друг в друга снежками, а не сидеть в школе. Со звонком в кабинет зашёл Тесей, завуч и учитель обществознания, с одной стороны довольно строгий, но часто идущий навстречу ученикам, если видел, что те действительно стремятся к знаниям. Для раннего утра в понедельник Тесей выглядел слишком позитивным и довольным. Положив на стол проверенные тетради с недавней контрольной работой, он оглядел вставших в знак приветствия одиннадцатиклассников. — Садитесь, садитесь, — Тесей махнул рукой, окидывая взглядом класс, будто искал кого-то. После уточнил: — Мы сегодня без старосты, как я понимаю? Где Брут? Старостой Брута назначили ещё в начале десятого класса почти единогласно. Ну, как почти... Больше половины были за него. Вторая часть класса топила за Персея (или, как его назвали в школе, Бродягу). Оно и неудивительно. С пятого по девятый это были два разных класса, постоянно враждующих между собой. Но после многие ушли в колледж, поэтому было решено объединить учеников в один, покровительство над которым взяла Деметра — учительница английского. За полтора года нынешние одноклассники не то чтобы сдружились, но так яро враждовать перестали, в основном гордо игнорируя друг друга. Так вот, вернёмся к Бруту. С первого класса он показывал поразительные результаты, прочно заняв второе место по успеваемости во всей школе. Перед ним шёл только его лучший друг, почти брат, Икар. Два воспитанника детского дома прекрасно понимали, что обучение им оплачивать никто не собирается, а значит, их путь шёл через олимпиады и образование. Вот эти двое и участвовали везде, где только можно. Старостой выбрали именно Брута из-за большего чувства ответственности. Он всегда выполнял все просьбы и требования, передавал нужную информацию в срок, прекрасно организовывал разные мероприятия и мог договориться с любым учителем обо всем, что хотели ученики. А ещё Брут крайне редко болел, ездил от класса на любые лекции и форумы, да и успевал делать все эти необязательные доклады на оценку, о которых упоминали учителя в конце урока. Идеал просто. Всегда аккуратно и опрятно одет, а уверенная улыбка и дружелюбие притягивали многих. Не зря за ним бегали почти что толпы девчонок, в основном намного младше. К Бруту в любой момент можно было обратиться за поддержкой, у него всегда находилось множество советов на все случаи жизни. Он был тем самым другом, который на связи даже ночью, всегда может ответить на сообщение или звонок, обсудить проблему и помочь. Тесей ожидал ответа, но его крайне простой вопрос произвёл слишком странную реакцию на класс. Первая красавица школы, Лия, уткнулась в плечо своего парня, сидящего рядом, — Икара. Тот обнял её за плечи одной рукой, а с помощью второй держал голову. Две лучшие подруги, Фиона и Калипсо, опустили взгляд. Муза, чьё место всегда было на второй парте в первом ряду, внезапно закрыла лицо руками. Бродяга, вечно прятавшийся от взгляда учителей в конце класса, усиленно делал вид, что смотрит в окно, пока сам нервно крутил ручку в дрожащих руках. — Что случилось? — Тесей нахмурился, пытаясь понять, что могло вызвать такую реакцию. — Икар, где Брут? Икар вскинул голову, голубые глаза подозрительно заблестели: — Повесился. На середине этого слова его голос дрогнул, кудряшка всхлипнул и уронил голову на парту. Лия тоже не выдержала: слезы текли по щекам, размазывая тушь. Некоторые из девочек присоединились к ней. Тесей замер. Улыбка сползла с его лица, он глядел с недоверием и шоком: — Что? — Что слышали, — подал голос Бродяга, огрызнувшись, как и обычно. Своего биологического отца он ненавидел, но поделать ничего не мог, пока учился тут. Лучше бы в колледж пошёл, начал работать, чтобы зарабатывать на лечение больной матери, но та настояла на полноценном обучении... Тесей в этой ситуации даже не обратил внимание на тон его голоса, не до этого сейчас. А Бродяга продолжил, резко поднявшись со своего места: — Вчера вечером. Икар задержался у Лии, а как вернулся домой, то увидел... — он осекся, даже весь запал как-то разом растерял, — Брута увидел. И три письма рядом. С объяснениями. Не выдержал он вашей нагрузки! Брут то, Брут это. Каждый что-то от него требовал, — Бродяга повысил голос, руки сами собой сжались в кулаки. — Но откуда ты это так точно знаешь? Вы с Брутом всегда враждовали. — А это уже не ваше дело! Какая разница... Какая разница, что было... Что было раньше, — он запнулся, а после выбежал из класса, чуть ли не упав по дороге. В мужском туалете Бродяга закрылся в первой попавшейся кабинке, сполз на пол. Его сердце колотилось в груди, как будто пыталось вырваться наружу. Вокруг стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь редкими звуками из коридора. Он закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Затем потянулся в карману своей косухи, которую носил постоянно. Там оказался слегка помятый лист бумаги, сложенный в несколько раз. Это письмо выглядело совершенно обычно, но Бродяга знал, что за ним скрывается душа и чувства. Слова отсюда, кажется, уже отложились на его сердце острыми ранами. Всю ночь он вчитывался в каждую строчку, вглядывался в каждую буковку, такую же идеальную, какие Брут выводил в своих тетрадях. «Привет, Персей... Знаю, ты не любишь, когда так тебя называют, но мне нравится твоё имя. Я уже говорил это много раз, скажу снова. Но сейчас это не так важно. Я надеюсь, что письмо ты не сожжешь сразу, что оно не удостоится той участи, что выпала на многие твои рисунки. Мне очень нравится твой стиль, он очень необычный, но этим и особенный. Так вот. Если ты читаешь это, значит, всё случилось. Я понимаю, что ты меня не простишь, но прошу только понять. Наше общение было похоже на игру. Что в стенах школы, что наедине...» Бродяга поднял голову, взглянул на потолок, словно искал там ответы. Затем быстро просмотрел письмо, остановившись на последних строчках. «Я не могу больше жить в этом противоречии. Я просто хочу, чтобы ты знал правду. Прости, что не смог быть честным с тобой раньше. Может быть, это письмо — моя последняя попытка сказать тебе то, что я никогда не смог произнести вслух. Персей, прошу, живи дальше. Ты заслуживаешь этого. С̶ ̶л̶ю̶б̶о̶в̶ь̶ю̶, ̶Н̶а̶в̶е̶к̶и̶ ̶т̶в̶о̶й̶, ̶С̶ ̶у̶в̶а̶ж̶е̶н̶и̶е̶м̶, ̶С̶п̶а̶с̶и̶б̶о̶ ̶з̶а̶ ̶в̶с̶ё, Прощай, Брут.» Бродяга скомкал лист и спрятал обратно в карман. Поднялся с пола. Получилось с трудом, пришлось держаться рукой за стену. Оказывается, за маской успеха скрывалось совсем иное. Давление от учителей, постоянное ожидание высших результатов... Брут не мог позволить себе ошибку, его достижения стали его проклятием. Каждый день он просыпался с чувством тревоги, боясь, что не сможет оправдать надежды окружающих. Бессонница медленно убивала изнутри, количество времени на отдых уменьшалось с каждым днем. Он чувствовал себя птицей в клетке, где успех и награды стали единственным смыслом существования. Брут устал бороться, устал что-то доказывать. Он не обсуждал это с Икаром, Лией, с ним, Бродягой. Не обращался за помощью к учителям. Не пытался позвонить в службу поддержки. Он в одиночестве принял страшное решение. А теперь просит жить дальше? Как будто это так просто. На выходе из туалета Бродяга столкнулся с Икаром. Тот шмыгнул носом, вытерев слезы рукавом рубашки. У Персея, наоборот, глаза были совершенно сухими. — Почему он это сделал? — Икар поднял голову, посмотрев на одноклассника. Тот покачал головой: — Я не знаю. — Он мог сказать, что ему плохо! Я его друг, мы вместе с раннего детства... Почему? — Икар обошёл его, проходя вглубь помещения. Бродяга вышел в коридор. Что «почему»? Почему он это сделал? Почему предпочёл верёвку, а не просто один нормальный разговор по душам? А почему никто не заметил хотя бы намёка на мысли, что крутились в его голове? Почему все и дальше сваливали на него свои проблемы, не задумываясь о том, что Брут тоже человек, со своими делами и своей жизнью? — Зачем ты оставил нас, Брут? — Бродяга встал у окна и взглянул на небо. Небо... Рай... Нет. Самоубийцам дорога в рай закрыта. Самоубийцы попадают в ад.