Обеденный перерыв

День в офисе не задался с самого утра. Начать с того, что Тиланд опоздал. Да, как говорится, начальник не опаздывает, а задерживается, но, тем не менее, Тиланд старался подобного не допускать. Далее работа не шла. Он все время ерзал в кресле, стараясь найти удобное положение. Потел, так что пришлось перенастраивать кондиционер. Казалось, что подчиненные косо на него смотрят и перешептываются. Тиланд уверенно сказал себе, что ему именно кажется, и усилием воли перестал замечать косые взгляды. К обеду его вызвали в кабинет Эймонда Таргариена. Конечно, не вызвали, а пригласили, но когда получаешь приглашение к одному из боссов корпорации это равносильно приказу. Тиланд нервничал. В том числи и потому, что проект, над которым он работал был еще совсем сырым. Эймонд не мог этого не знать, но все же просматривал бумаги, кривился, делал отметки на полях. Тиланд и так знал все минусы проекта и предпочел бы показать черновой вариант хотя бы недели через две, но отказать боссу, разумеется, не мог. Сам он сидел с такой же кипой бумаг, то и дело отвечал на вопросы и замечания и старался не таращиться на Эймонда. Эймонд презирал офисный дресс-код, за что регулярно получал гневные отповеди от Отто. Возможно, Отто и применил бы к нему санкции, но внешний вид был единственным недостатком Эймонда. В отличие от старшего брата, который появлялся в офисе в лучшем случае пару раз в год, Эймонд там разве что не жил. Вникал во все вопросы, предлагал бизнесс-планы и сам с охотой их воплощал. При том прислушивался к советам деда и безмерно его уважал. Однако наряды, в которых он появлялся в офисе всегда были на гране фола. Отто как-то признался Тиланду, что если бы Эймонд однажды пришел в джинсах и футболке, немедленно отправил бы его переодеваться, а с этим он просто не знает, как поступить. Эймонд любил кожу, шелк, полупрозрачные ткани и странные украшения, особенно на шею. К тому же весь его гардероб состоял исключительно из черного цвета. Сегодня на нем была объемная рубашка, вроде бы обычная, но верхние пуговицы расстегнуты, что не простилось бы другому работнику. На шее красовался чекер — металлическое кольцо на кожаных ремнях. Эймонд перевернул страницу, что-то резко подчеркнул, сделал запись. — Мой подарок сейчас с тобой? — спросил он, не отрываясь от бумаг. Прозвучало так, словно речь шла о часах или брелоке. Тиланд всегда поражался, как спокойно Эймонд мог говорить о вещах, принятых считать неприличными. Сам Тиланд даже простое «да» выдавил с трудом. Коробку доставили вчера вечером, внутри оказалась анальная пробка, выполненная в золотом цвете, и записка. «Надень завтра в офис». Надень, словно речь шла о новом галстуке. Подписи не было, но Тиланд и так догадался, кто отправитель. Подобные подарки ему делал только один человек. Эймонд поднял на него взгляд и едва заметно улыбнулся. Он вновь вернулся к бумагам, но спустя пару минут нажал на кнопку вызова на телефоне. — Мариз, забери чашки. Секретарша появилась почти сразу. Красивая девушка в строгой юбке и блузке, застегнутой на все пуговицы. Она аккуратно составила чашки на поднос. Тиланд пил чай, Эймонд кофе — дважды. — Что-то еще? — улыбнулась она. — Нет, — Эймонд посмотрел на часы. — И можешь идти на ланч. У тебя час. Мы с Тиландом закончим и тоже пойдем. Я закрою. Она кивнула и вышла. Регламент по поводу обеденного перерыва в фирме был четкий. Отто категорически не хотел исков за нарушение прав работников, к тому же считал, что это добавит ему уважения. В том, чтобы пообедать с кем-то из коллег тоже не было ничего необычного. Сам Тиланд регулярно составлял компанию то Ларису, то Отто, то как раз Эймонду. Эймонд поднялся, распрямил спину, проворчал что-то про отсиженную задницу и вышел в приемную. Тиланд не смог оторвать взгляд от его ног, затянутых в узкие кожаные штаны. Ни на одном человеке кожаные вещи не сидели так идеально, как на Эймонде. Жаль только, что длинная рубашка прикрывала зад. Эймонд вернулся почти сразу, продемонстрировал ключи и отбросил их на стол. — Она ушла, — протянул он таким голосом, что Тиланд покрылся мурашками с ног до головы. — Дверь заперта. Эймонд мигом оказался рядом с ним, перекинул через него ногу и уселся верхом. Тиланд охнул. Он непроизвольно сдвинулся, и пробка внутри уперлась в простату. Тиланд тяжело задышал, но тут же едва не задохнулся, когда Эймонд грубо взял его за подбородок и притянул к себе, впился жадным поцелуем. Тиланд смог только приоткрыть рот навстречу и позволить завладеть собой. Эймонд целовал напористо, толкался языком в рот, одновременно ерзал на нем, отчего Тиланду хотелось кричать. Эймонд поймал его руки и направил себе под рубашку. Тиланд провел ладонями по гладкой коже, скользнул по бокам к груди, слегка прошелся по соскам. Сегодня Эймонд предпочел не надевать булавки, но Тиланд помнил тот день, когда он заявился в офис в полупрозрачной рубашке, сквозь которую проглядывали булавки в сосках. Эймонд оторвался от его губ, провел рукой по заросшей короткой бородой щеке. — Хочу тебя трахнуть прямо здесь, — прошептал он. Тиланд догадывался, что к этому идет. На самом деле они уже не раз трахались в офисе, но каждый раз Тиланд волновался так, словно был девицей, готовящейся лишиться девственности. Хоть Эймонд всегда заботился о закрытых дверях. Эймонд быстро слез с него, рывком стряхнул бумаги со стола, ухватил Тиланда за галстук, заставляя подняться. Пинком отправил стул куда-то в сторону. Тиланд мелко дрожал от возбуждения и предвкушения. И от того, каким властным становился Эймонд в такие моменты. Он прошелся прямо по бумагам, оставляя следы от ботинок на белых листах. Достал из ящика стола смазку и презервативы. Вернулся, все так же не обращая внимания на бумаги под ногами. — Проект… — протянул было Тиланд, но Эймонд был уже рядом. — На хуй проект, — выдохнул он. Тиланд хотел возмутиться, в конце концов, он вложил в этот проект много сил и времени, но Эймон не дал сказать и слова — толкнул, заставляя распластаться на столе. С ремнем Тиланда он справился за секунды, стянул брюки сразу с бельем до щиколоток. Затем дернул за бедра. Теперь Тиланд лежал грудью на столе, бесстыдно оттопырив зад. Возбужденный член покачивался, почти касаясь края стола. Эймонд провел пальцами между ягодиц, коснулся основания пробки, слегка ее подвигал, вызвав тихий стон. — Тебе понравилось? — промурлыкал он, шевеля пробку так, что Тиланда снова прошил укол удовольствия. — Не слышу. — Да… — простонал Тиланд, очередной толчок — и он вскрикнул: — Да! Он точно знал, что сейчас на лице Эймонда расцвела довольная улыбка. Послышался звон бляшки и скрип кожи — Эймонд расстегнул брюки. Он потянул за край пробки, та подалась и медленно выскользнула с громким чмокающим звуком. В следующий миг она полетела на пол. Тиланд почувствовал зияющую пустоту, уткнулся лицом в руки, чтобы скрыть, как заливается краской от осознания, насколько сейчас раскрыт, и что Эймонд наверняка его разглядывает. Впрочем, если Эймонд и смотрел на него, то совсем недолго. Почти разу приставил член к заду и быстро вошел. Тиланд знал, что Эймонд может быть нежным и неторопливым. Порой он долго растягивал его, подготавливая, но сегодня явно был не тот случай. Эймонд сразу начал двигаться, сорвавшись на бешеный темп. Тиланд попытался ухватиться за стол, чтобы не скользить при каждом движении, но пальцы только прошлись по гладкой поверхности. К тому же Эймонд почти сразу нашел ту позу, от которой при каждом толчке по телу разбегались искры. Тиланд тихо заскулил. Он сам себя за это ненавидел. За то, каким слабым и податливым становился, каким не должен быть настоящий мужчина. Он пытался сдерживаться, но безуспешно. Эймонд как раз-таки обожал его скулеж и делал все, чтобы Тиланд потерял контроль. И Тиланд потерял. Он перестал даже пытаться контролировать хоть что-то: свои движения, свои крики, удовольствие, накатывавшее все сильнее и сильнее. Тиланд вскрикнул, почувствовав, что сейчас кончит. Он не успел ни сказать, ни попытаться себя сдержать. Его прошило судорогой. Он выгнулся, хрипло застонав, затрясся в накатившем оргазме. Эймонд замер, осторожно из него выскользнул. — Быстро, ты, конечно, — проворчал он. Тиланд хотел ответить, что и так с самого утра ходил со стояком и пробкой. И что если Эймонду что-то не нравится, пусть найдет себе помоложе и повыносливее. Вместо этого он только тяжело вздохнул. Эймонд дал ему отдышаться, а потом помог подняться и пересесть в кресло. Он шагнул навстречу, так что его член оказался прямо перед лицом Тиланла. Одной рукой Эймонд вцепился в его волосы, запрокинул голову, заставляя приоткрыть рот. Другой — неспешно водил по члену. Тиланд смотрел на него. Наблюдать за тем, как искажается в удовольствии лицо Эймонда, было отдельным видом наслаждения. Эймонд тем временем двигал рукой все быстрее, запрокинул голову, так что чекер впился в кожу, оставляя красные следы. Он хрипло застонал, двинул бедрами и кончил, заливая спермой губы и подбородок Тиланда. Эймонд отодвинулся к столу, оперся на него, приводя дыхание в порядок. Быстро спрятал член в штаны, застегнул ремень. Затем перевел взгляд на Тиланда, чуть склонил голову, рассматривая его. Тиланд подавил желание утереть лицо. Как минимум потому, что нужно было найти платок. Ну и чтобы Эймонд насладился видом. — Хочу сделать фото и рассматривать долгими одинокими вечерами, — усмехнулся Эймонд. — Не надо, — испуганно выпалил Тиланд. Конечно, Эймонд никому бы его не показал, но Тиланд не доверял гаджетам с выходом в интернет. Эймонд пожал плечами. — Тогда просто запомню. Иди, умойся. Наличие ванной комнаты в кабинете Эймонда было одной из причин, почем Тиланд вообще соглашался заниматься сексом в офисе. Всегда можно было привести себя в порядок. Здесь даже имелась душевая кабина, но Тиланд ограничился раковиной. Когда он вернулся, Эймонд уже собрал несчастную распечатку проекта и отправил в мусорное ведро. Сам он выглядел так, словно ничего и не произошло, кажется, даже не вспотел. — У нас еще полчаса, — сказал он, посмотрев на часы. — В восточный ресторан или по классике? В общем-то, и то, и то находилось в этом же здании, в районе средних этажей, нужно было только спуститься на лифте. Не то чтобы Тиланду хотелось есть, он бы с большим удовольствием просто полежал эти полчаса, но Эймонд уже упомянул при секретарше, что они пойдут обедать. — Давай куда обычно, — решил он. — Лучше бы мне сейчас обойтись без острого. — Могу даже за руку тебя подержать, — продолжил Эймонд. — Не надо! Тиланд сам испугался, как быстро и громко это выпалил. Эймонд мог и обидеться, но от мыслей, что об их отношениях станет известно, Тиланда накрывала такая паника, что становилось трудно дышать. Эймонд состроил недовольную мину. — Как пожелаешь, — сказал он, снова становясь Эймондом Таргариеном — главой отдела. — Но ты же в курсе, что со мной не действует правило «никакого обсуждения работы в нерабочее время»? К сожалению, Тиланд знал. Как знал и насколько хорошая у Эймонда память. Хоть распечатка с его замечаниями и отправилась в мусорное ведро, сами замечания Эймонд, наверняка, запомнил. Они двинулись к выходу. Эймонд отпер дверь. — Так вот для начала…