Фотосессия

– Эй, Тряпка, – Птица вплыл в гостиную держа в руках планшет и какие-то бумаги. Лежавший на диване и смотревший на ноуте сериал Тряпочка никак не отреагировал. Птица уселся рядом и помахал рукой перед его лицом. Парень нахмурился, качнул головой, словно от назойливой мухи. – Я с кем разговариваю? – насупился Птиц. Тряпка, не обращая внимания, взял телефон и стал увлеченно что-то набирать. – Андрей! Парень отложил устройство, поставил кино на паузу и не спеша снял наушники. И ожидающе посмотрел на Птицу. Тот скривил лицо, но всего на миг, а потом впился томным, жгучим взглядом. – Не хочешь сходить со мной? – Птица протянул ему буклет. Тряп с безразличием взял его, рассмотрел обложку, развернул, сложил обратно и отдал. – Порно меня не интересует. – Да-да, – многозначительно прошипел Птица, прищурившись, но тут же принял нормальный вид. – И ничего это не порно. Читать умеешь? – Нет, – ответил Тряпка и, намекая, что разговор закончен, взял наушники, но Птиц остановил его. – Тряп, погоди. Пойдем со мной. Я уже оплатил два часа съемки. Но мне нужен... партнер. Тряпка пожал плечами. – Позови Сережу. – Он точно не пойдет, – ухмыльнулся Птица. – Ммм. – Да блин. Тряп. Андрюх, – Птица окончательно запутался и уже сам не понимал, то ли нервничает, то ли просто раздражается упрямством Тряпки. Он снял блокировку с планшета. – Это очень красиво. Посмотри только. Так, это фотограф, неважно, – Птица смахнул фото сосредоточенной молодой девушки с камерой, – а вот работы, смотри. Правда, интересно? Тряпка уселся и погрузился в действительно чарующие фотографии мужчин, ни в чем не переходящие грань приличия, но, несомненно, преисполненные чувственностью и эротикой. – Красиво, – согласился Андрей, просмотрев десяток изображений, и вернул устройство. – Только почему ты думаешь, что мне интересно? – Я уже оплатил, – повторил Птица и посмотрел на него почти с мольбой. – И я хочу такую фотосессию. Не с первым же встречным мне идти. Тряпка красноречиво посмотрел на него. – Конечно, нет. И Сережа не согласится. Надо же, остаюсь только я. Птица вздохнул, стараясь не выйти из себя из-за такой мелочи, на секунду прикрыл глаза. – Другого способа облапать меня не придумал? – продолжал Тряпка. Нет, определенно хочет довести. Вот как с ним нормально общаться? – Не придумал, – передразнил его Птица. – Есть предложения? Тряпка фыркнул. – Я не хочу. Но тебе, как всегда, плевать, да? Птиц закатил глаза. – Слушай, ты сам сказал, что это красиво. Тебе понравилось же. И ты красивый. То есть... в общем, ты подойдешь. Тряпка только покачал головой. Бессмысленно объяснять Птице, в чем он не прав. – Это просто фотосессия! Просто сходи со мной, все равно же дома валяешься. Просто попозируй, тебе же такое нравится. Мы хорошо проведем время и получим классные снимки. Ну, хочешь, я пообещаю, что не буду трогать тебя больше, чем потребуется? Тряпка молча размышлял. Птиц ждал. – Мне надо подумать, – наконец, ответил Андрей. – То есть спросить Сережу? – съязвил Птица. – А сам принять решение не можешь? – Могу, – кивнул Тряп. – Я решил. Я не пойду с тобой. Он встал с дивана и стал собирать свои вещи, но Птица ухватил его за руки. – Да стой же. Подумай, пожалуйста. Я очень хочу, чтобы со мной был ты. Можно было долго комментировать Птицыно «хочу» и проблемы, которые оно влекло за собой для всех, кроме, почему-то, Птицы, но парень лишь ответил, тоже уже с трудом сохраняя ровный тон: – Хорошо. Я подумаю. Машину Птица вел в великолепном настроении, даже больше – в предвкушении. Каким было настроение у Тряпки, занявшего соседнее сиденье, сложно было сказать. Каких-либо эмоций на его спокойном лице не было. Он ничем не выражал свое недовольство идеей, но и желанием фотографироваться не горел. «Говорят, аппетит приходит во время еды», – думал Птица. Его пока что все устраивало. Тряпка согласился, Тряпка рядом, их ждет прекрасный вечер. Вот и не о чем беспокоиться. В студии их сначала встретил администратор, а потом из узкого коридора выскочила девчонка, которая и оказалась фотографом Лизой. Невысокая, похожая на школьницу, но с огнем и упрямством в глазах, которые Птица оценил. С улыбкой она провела гостей в уборную, уточнила, нужен ли им визажист, при этом тщательно разглядывая каждого цепким профессиональным взглядом. Птице показалось, что Лизе они понравились, хотя в то же время возникло странное ощущение. То ли ее юный вид смутил, то ли то, как основательно она рассматривала Андрея. – Если вам ничего не нужно, то раздевайтесь и приступим, – подмигнула девушка. – Не беспокойтесь, не замерзнете. Там жарко. Птица помедлил, покосился на Тряпку, но тот, не бросив на него ни одного даже мимолетного взгляда и не стесняясь не успевшей выйти девушки, резво снял свитер, а затем и джинсы. «Неужели ему настолько все равно? – подумал Птица, и мысль эта ему не понравилась. – Тряпке бывает все равно?» Сжав зубы, принялся раздеваться сам. Он твердо решил, что вечер должен пройти прекрасно, значит, так и будет. Снова окинув Тряпку взглядом, он залюбовался им. Конечно, Птица и сам готовился к съемке, но Андрей выглядел как фотомодель. Даже нанес легкий макияж. Такой тонкий, что Птица заметил это, только когда тот внимательно слушал фотографа и не шевелился. Птице очень захотелось наброситься на него, прижать к стене, всем телом, всей сущностью ощутить его, почувствовать Тряпа в своих руках, но он понимал, насколько время и место не подходящие для таких порывов. Пусть все идет само по себе. О том, как сильно он надеется на то, что его идея поможет им в их нелегких отношениях, Птица старался не думать. Почему с Тряпкой так сложно? Вроде самый простой из них. Осмотрев себя в большом зеркале, Тряпка вышел, Птица с облегчением выдохнул и услышал восторженный, но профессионально-сдержанный голос Лизы: – Вы очень красивый мужчина! Птица уловил секундное желание свернуть ей шею. Он остановился в дверях и некоторое время наблюдал, как Андрей откинул свои длинные волосы и с занесенной над головой рукой застыл для снимка, потом повернулся спиной, приподнял голову, отвел в сторону, затем перевел мягкий взгляд на камеру. – Я буквально пару минут пофоткаю вас по отдельности, чтобы понять в каких ракурсах вы смотритесь наиболее выгодно, – пояснила девица. Тряпку она отпустила очень быстро и с небольшим сожалением, и Птица, заняв его место, ощутил смесь из смущения и раздражения, которые, впрочем, тут же прогнал, переключившись на демонстрацию своей ладной фигуры. В собственной красоте он тоже не сомневался. «Вот бы еще показать крылья, – забавляясь, подумал он. – А что, если прикормить фотографа, то когда-нибудь можно будет и крылья». Закончив пробы, совершенно довольная Лиза запрыгнула на одинокий стул и, шаманя что-то над фотоаппаратом, сказала: – Спасибо, ребят. Вижу, работать с вами будет легко, камеры не боитесь. Значит, время мы проведем действительно кайфово. Ну что, – она спрыгнула на пол и посмотрела на мужчин, – начнем? Концепт вы знаете. Хочу попросить вести себя максимально естественно. Не позируйте, не отвлекайтесь на меня, я же постараюсь не вмешиваться, только в крайних случаях. Просто живите свою жизнь, наслаждайтесь друг другом, а я-то уж знаю, какие моменты ловить. Только постарайтесь не сильно возбуждаться, – хихикнула девушка. Тряпка плавно подошел к Птице с нечитаемым взглядом, но у того внутри почему-то все похолодело. Если бы Птица имел хоть какое-то критическое отношение к себе, то в пору было бы подумать, что он сделал только хуже своей затеей и тем, что вынудил Тряпку участвовать. Но парень прижался к его груди теплой спиной, откинул назад волосы, повертел головой, скользнул взглядом по Птице, повернулся к фотографу, посмотрел в объектив, потом наклонил голову, кладя ее на плечо партнера, выгнулся под его скользящим, избирательным прикосновением, повернул подбородок, и Птицу потянуло зарыться носом в его карамельные волосы. Он крепко обхватил Тряпку за грудь, уткнулся в нижнюю часть шеи, а потом под одобрение Лизы, зазвучавшее фоном, укусил в плечо. Тряпка мгновенно свел лопатки уворачиваясь, и Птица, наконец, очнулся и вспомнил, где он. Зато начало было положено успешно. Птица провел руками по Тряпкиным бедрам, не притягивая, не хватая, просто красиво и приятно устраивая руки. Тряпка невольно вздрогнул, по телу прошли мурашки. В последний раз, когда Птица его трогал, было больно и страшно. И он очень не хотел этого. Какими, оказывается, мягкими и ненавязчивыми могут быть его прикосновения. Пока Тряпка осознавал свои ощущения, Лиза усмотрела что-то интересное для себя в его выражении лица, почти бегом устроилась перед ним, выводя Тряпку на передний план. Птица, инстинктивно готовясь защищать свое, сжал его локоть, и как-то по-особому повернулся, чем очень обрадовал фотографа. Руки Тряпки были скрещены на груди, прижаты сверху руками Птицы, девушка сосредоточенно схватывала мгновения. Птица опустил одну руку, провел по бедру. Тряпка хотел было перехватить ее, но то, что Лиза замерла выжидая и даже задержала дыхание, стало для него сигналом, и свою ладонь он просто положил выше, прильнул к Птице всем телом, закрыл глаза и услышал звук затвора. Было действительно жарко. Жарко от постоянных движений, смен поз и сосредоточенности, которая имела место, несмотря на просьбы расслабиться, от беспрерывных прикосновений и объятий. – Андрей, я могу попросить тебя встать на колени? – спросила Лиза, потерев разрумяненные щеки. Андрей вмиг исполнил просьбу, Птица, у которого сердцебиение дало сбой, отметил, что Тряпка и впрямь ведет себя совершенно естественно. Ни одна просьба, ни одно требование не смутили его и не заставили задуматься, а так нежно он не льнул к Птице даже в те немногие эпизоды, когда они были в постели. О том, что и желания тогда, впрочем, как и сейчас, у Тряпки никакого не было, думать не хотелось. – Я редко снимаю такое, но сейчас надо. Не для публики, конечно. Для личного архива, – словно извиняясь, сказала девушка, в противовес тону завороженно смотря, как Тряпка прижался щекой к бедру Птицы. Его руки были спокойно опущены на колени. Свои Птица, словно крылья, слегка отвел за спину, и других точек соприкосновения у них не было. Но спустя несколько кадров Птица собрался положить руку на плечо Тряпке, думая потом подцепить пальцами его подбородок, но Тряп сам поднял руки, поместил ладони на резинку боксеров, слегка потянул вниз, снова на пару мгновений прижался щекой, а потом, приподняв голову, посмотрел в глаза. И время застыло. – Эй, ребят, – донесся издалека смех Лизы, – если вам надо уединиться, можете воспользоваться уборной, но ваше время будет идти. Время, да. Птица отвел глаза, пытаясь осознать, сколько он залипал. Тряпка же как ни в чем не бывало поднялся, обнял его за плечи, затем немного отстранился, опираясь лопатками на подставленные ладони Птицы, расслабился и застыл, давая возможность Лизе сделать фотографии с разных сторон. Птица, не пытаясь скрыть смятение, невольно погладил его по спине и притянул к себе, и Тряпка качнулся в заданном направлении, но замер, словно наткнулся на незримую преграду, когда между их телами оставалось меньше сантиметра. А потом потянулся и поцеловал Птицу. Уверенно смял губы, обхватил своими, завладел ими, целуя твердо, настойчиво и как-то так еще, отчего Птице захотелось сбежать сию минуту, спрятаться. Поцелуи точно не входили в программу, но никто и не думал, что в данный момент снимал фотограф. Их бедра касались друг друга, руки скользили исключительно нежно, и в то же время воздух разве что не искрил, атмосфера была словно перед грозовой бурей, и Лиза всем своим талантом пыталась ее запечатлеть. Птица оделся молча и быстро, не дожидаясь Андрея бросился к машине. Со всей силы сжал руль, мрачно осмысливал, что это было, что позволил себе этот... Тряпка? Разве Тряпка так может? Птицу отчего-то грызло непрестанное ощущение, что на коленях побывал он. Да там и остался. На губах все еще чувствовались поцелуи, размазывающие, растирающие в пыль все его «Я». Андрей прыгнул в машину и весело заговорил: – Мне понравилось, Птица, спасибо. И правда, получилось интересно, даже очень. С нетерпением жду фото! Эта хитрая мадам не позволила посмотреть ни одного. Но душно очень и утомительно. Было бы лучше сейчас прогуляться по морозу. Птица смотрел на него с недоумением и нетерпением. Хотелось кричать: «Ты что себе позволяешь? Забыл, кто ты, а кто я?», хотелось ударить, уничтожить парня, кайфующего от хорошего вечера. Хотелось Тряпку себе. Близко и навсегда. – Птиц, ты здесь? Говорю, я лучше пешком пройдусь. Эй, ты в себе? Машину вести сможешь? – Никуда я тебя одного не отпущу, – невольно слишком грозно и жестко откликнулся Птица. Тряпка вопросительно посмотрел на него. – Ты же слишком красивый, забыл? Нельзя такому одному ходить поздним вечером. Тряпка отвел глаза, не зная, что сказать, а Птица заглушил мотор и вышел. Андрей последовал за ним. – Ну, идем, выгуляю тебя, – Птица взял Тряпку за руку, но тот высвободился и прошел вперед. Птиц вздохнул и сказал ему в спину. – Поцелуй меня. Также. Снова. Андрей повернулся и пристально посмотрел на него. Птицу обдало жаром, а потом холодом. Слишком холодно стало. Почти страшно. Не поцелует. Пиздец. И Птица еще возненавидит себя за эту просьбу. Андрей коротко улыбнулся и, когда Птица подошел к нему, мягко поцеловал его.