Красный шарфик

      — И как ни раскидала их жизнь, всё равно они в конце-концов встретились, ведь были связаны красной нитью судьбы! — завершился рассказ, и воцарилась тишина. Но ненадолго.       — Бабушка, — зевнул мальчик, почти засыпая, но всё ещё сопротивляясь сну. — А что это за нить такая?       — Это нить судьбы, Гук-и, — поправляя одеяло, ласково проговорила пожилая женщина. — Считается, что люди, связанные красной нитью судьбы, всегда притягиваются. Они предназначены друг для друга, и как бы далеко они ни находились друг от друга, всё равно встретятся.       — А как они так могут? А если они не знают друг друга, всё равно встретятся? — уже закрыв глаза, пробормотал Чонгук.       — Всё равно встретятся. Красная нить судьбы всегда удерживает людей вместе.       Отложив в сторону книжку, бабушка взглянула на внука, который уже засопел, крепко обнимая и прижимая к себе игрушку — вязаного медвежонка с красным шарфиком. Игрушка была не его, а Тэхёна, друга, с которым мальчишка практически ни на минуту не расставался. Играли вместе, гуляли вместе, их даже на обед было не загнать порознь, поэтому родители обоих друзей, тихонько посмеиваясь, усаживали неразлучную парочку сорванцов за стол то в одной семье, то в другой.       Мальчишки буквально хвостиками друг за другом ходили, играли, а когда батарейки у этих вечных прыгателей-скакателей садились, то они начинали крутиться возле взрослых. Так уж сложилось, что ребята интересовались больше тем, что делали их бабушки и дедушки. У их родителей вечно были какие-то скучные дела, как они вдвоём решили. Уборка, поход по магазинам, работа, какие-то отчёты, ну что в этом интересного?       Вот бабушки — другое дело, они вязали всякие красивые вещи, поэтому внуки всегда зимой были при полном шерстяном параде: различные свитера, безумно тёплые и мягкие безрукавки, шарфы и шапки, носки и варежки. А ещё как раз ко дню рождения Тэхёна, прямо под самый Новый год, его бабушка связала ему того самого медвежонка с красным шарфиком, зная, как её внук обожает такие вязаные игрушки, особенно всяких мишек.       Медвежонок получился настолько милым и уютным, что стал буквально частью жизни друзей, они его таскали с собой, иногда даже ругались, спорили, пытаясь отстоять право поиграть с ним подольше. Думали уже связать и Чонгуку такого же медвежонка, чтобы прекратить споры и слёзы. Но бабушка Тэхёна вязала ещё и на заказ, и достаточно много, отчего на игрушку времени и сил уже не оставалось.       Тем ценнее стал тот мишка с милым красным шарфиком. Мальчишки решили, что будут с ним играть поочерёдно, хотя, в силу своего слишком юного возраста, часто не могли уступить, и стычки всё равно периодически случались. Уже потом, когда они оба немного подросли, оставили медвежонка в покое, и просто по очереди брали его с собой как некий оберег сна. Обнимая такую уютную и мягкую, уже ставшую родной игрушку, ребята быстро засыпали, им не снились плохие сны, а просыпались они полными сил и в хорошем настроении.       Вот и сейчас бабушка Чонгука, увидев, что внук уснул, тихонько выключила свет и почти вышла из комнаты, как услышала совсем сонный голос:       — Бабушка, я мишку Тэхёну забыл отдать. Я его ещё вчера взял, а сегодня забыл вернуть. Он же не будет сердиться, правда?       — Не будет, Чонгук-и, завтра отдашь его игрушку. Спи, мой хороший! — тихонько прикрыла дверь и пошла вниз на первый этаж их дома.       Утром Чонгук вскочил ни свет ни заря и понёсся вниз по лестнице, чуть не вылетев прямо в пижаме на улицу, но бабушка, встающая всегда очень рано, да и зная своего внука как облупленного, успела поймать того и развернуть в сторону ванной, приговаривая:       — И куда это ты в таком виде собрался? Не умылся, не позавтракал, даже переодеться забыл!       — Бабушка! — заканючил Чонгук, поглядывая на дверь. — Ну меня же Тэхён ждёт!       — Подождёт твой Тэхён, никуда не денется. Тем более, сам наверняка сейчас завтракает. Или вообще ещё не проснулся. Быстро умываться, переодеваться и завтракать. Пока не поешь — из-за стола не выйдешь, уж это я тебе обещаю.       Чонгук насупился и принялся плескаться в воде, умывая лицо чисто для вида, чтобы побыстрее разделаться со всеми этими утренними делами.       — И зачем умываться? — он с досадой прижал палец к крану и выкрутил воду посильнее. Фонтан брызг под напором окатил всё лицо, шею и вообще всего его спереди. — Ай! Теперь ещё и пижама мокрая!       — Ну, зачем кушать, всё равно проголодаешься! — решила в той же манере ответить ему бабушка, отвернувшись и не видя его водных приключений.       — Вот-вот! — кивнул больше самому себе Чонгук. — Поэтому можно не мыться, не кушать… Эээээ… Как не кушать?! Бабушка!!!       — Ну, вот так, как ты сказал. Ох, что ты тут устроил? А ну, стой!       Но Чонгук, поняв, что запахло жареным, сорвался и удрал наверх переодеваться, пока не получил за свои проделки.       Через пять минут этот непоседа сидел за столом, ёрзая от нетерпения, и пытался побыстрее затолкать в себя завтрак, прицеливаясь к бутерброду и воротя нос от каши. Но куда там.       — Чтоб тарелка была пустая! Иначе гулять не выпущу!       — Ну, бабуля!       — Ешь!       Стук в дверь прервал их споры.       — Тэхён!!!       — Гук-и!!!       — Чонгук! — грозный взгляд на внука. — Чтобы всю кашу съел! А я пока за мишкой схожу.       Чонгук выждал, пока бабушка скроется за дверью, и мигом повернулся к другу:       — Псс! Тэхён! Кашу будешь?       — Кашу? — мальчуган перевёл взгляд с друга на тарелку и втянул носом очень вкусный запах.       — Да! Бабушка грозится, что не выпустит меня гулять, пока кашу не съем. А я не хочу, — скривился Чонгук. — Помоги, а?       — Давай!       — Сейчас, только ложку дам другую.       — Зачем? Я и твоей поем, — пожал плечами Тэхён, уминая кашу. — Очень вкусно, чего отказывался?       — Да не хочу я! — фыркнул Чонгук, показав на карманы, которые доверху были набиты конфетами. — Я уже ими налопался с утра. А тут какая-то каша.       — А если бабушка узнает?       — Не узнает. Ты главное съешь эту… кашу… — Чонгук глядел на пустую тарелку и думал, что ему кажется. — Ого! Быстро!       — Чонгук, возьми кофту! — бабушка как раз показалась на кухне. — Съел? Ну вот, молодец! Держи свою игрушку, Тэхён-и.       У Тэхёна заблестели глаза, он радостно схватил своего мишку и прижал к себе.       — Мы пошли! — крикнул Чонгук, хватая за руку друга и вылетая из дома.       А бабушка, кивнув им на прощание, сделала вид, что не заметила ни конфеты, торчащие из кармана своего внука, ни кашу в уголках губ Тэхёна.

***

      Весёлое детство, игры, всегда вместе, всегда рядом, день за днём. Все лакомства делили пополам, обедать продолжали друг у друга, помогали взрослым по дому тоже всегда вдвоём. И даже если кто-то один из них заболевал, то второго было не отогнать. Так бы продолжалось и дальше: крепкая дружба, которой умилялись все вокруг, мальчишки были как попугаи-неразлучники. Если бы родители одного и другого не стали замечать первые странные звоночки.       Чонгука и Тэхёна видели постоянно вместе. Мальчишки ходили всюду уже не хвостиками друг за другом, а держась за руки. Отец Тэхёна как-то одёрнул сына, когда эти двое снова появились в поле зрения. Но в следующий раз и после их только так и видели, держащимися за руки. Ребята ничего такого в этом не видели, а вот взрослые напряглись.       Понаблюдав ещё несколько дней за мальчишками, родители окончательно пришли к выводу, что всё это неправильно и с этим срочно нужно что-то делать. Накрутив родителей Чонгука, они принялись мешать друзьям видеться.       — Тэхён, сходи к бабушке, она просила принести ей муки, — передавая сыну пакет, поторапливал отец.       — Тэхён, сынок, будь добр, помоги мне тут на кухне, — в свою очередь, занимала сына мать.       «Тэхён, сделай то», «Тэхён, сделай это», «принеси веник», «помоги на кухне», «у бабушки там много забот, надо ей помочь, мы идём все вместе». И так далее. Чонгук недоумевал, куда Тэхёна постоянно забирают, почему всё время нагружают по дому, хотя раньше такого не было. А если и просили помочь, то всегда разрешали и Чонгуку поучаствовать в уборке. Вместе же быстрее и веселее!       Для всегда находящихся вместе ребят такие перемены не пришлись по вкусу, они бунтовали, закатывали истерики, старались побыстрее расправиться со своими делами, чтобы снова сорваться куда-нибудь вместе гулять, собирать на ближайшей полянке ягоды или смотреть на то, как бабушка вяжет очередную игрушку на заказ. Тем ценнее был каждый момент, проведённый вместе. Поначалу, глядя на стенания сына, родители Чонгука поговорили с родителями Тэхёна, убедив, что ничего такого ужасного не замечают. И вроде контроль ослаб. Но в какой-то день ребята после беготни на улице устали и решили отдохнуть в доме Чонгука. Ужин их окончательно разморил, и они, поднявшись в комнату на втором этаже, просто рухнули на кровать и не заметили, как уснули.        — Добрый вечер! — отец Тэхёна, мистер Ким, поздоровался с семьёй Чон, которая сидела в гостиной и под включённый телевизор обсуждала что-то. — Вы случайно сына моего не видели? А то поздно уже, а его всё нет и нет.       — Мы волнуемся просто, — выглянула из-за спины своего мужа миссис Ким.       — Тэхён? Так они с Чонгуком наверху в его комнате. Поужинали и играть пошли. Пойдёмте, сейчас отведу вас туда.       Оба семейства поднялись на второй этаж и открыли дверь в комнату.       — Чонгук-и? Тут за Тэхёном его родители… пришли, — мать Гука осеклась в конце фразы, увидев картину перед ней.       Мальчишки спали крепким сном, но в обнимку. Мистер Ким подошёл к кровати и аккуратно взял на руки спящего Тэхёна.       — Это ненормально, — прошипел он.       — Послушайте, они дети ещё, — пытались возразить родители Чонгука. — Лучшие друзья, набегались и уснули. Ничего такого.       — Ходили за руку. Теперь вот уснули в обнимку. Такое поведение не характерно для мальчиков.       — Мистер Ким, ну не накручивайте себя, они просто устали. Лучше сейчас уложить их нормально спать, а завтра с утра поговорим.       Но никакого завтра не случилось. Вернее, случилось. Но оно ударило Чонгука обухом по голове. А ведь ничего не предвещало какой-то катастрофы. Мальчишка, как всегда, проснулся рано, удивившись, что спал в пижаме под одеялом, хотя точно помнил, что уснул прямо так, не переодевшись. И рядом был Тэхён, а сейчас не было. Наверное, родители за ним пришли. Быстро переодевшись, Чонгук схватил того самого мишку с красным шарфиком, которого Тэхён ему дал на несколько дней, и пошёл вниз умываться, а заодно и позавтракать, зная, что бабушка от него не отстанет.       — Я к Тэхёну! — крикнул он после того, как поставил пустую тарелку в раковину. — И мишку ему отдам, я же обещал.       Взлетев на крыльцо, Чонгук вытер ноги о коврик и постучался. Тишина. Он несколько раз стучался, но за дверью не было слышно ни единого шороха. Это показалось странным, ведь Тэхён сразу бежал открывать, а тут словно и не было никого дома. Мысль об этом как-то заволновала мальчишку, неприятно свербя в голове противным червячком. Снова родители заставили что-то делать по дому? Но почему тогда не слышно шума уборки? И голосов нет.       Чонгук дёрнул дверь, но та оказалась заперта. Не веря в это, он снова дёрнул, словно сомневался, что в первый раз приложил достаточно силы. И снова тот же результат. Дверь закрыта, в доме никого не было. Гук, всё ещё думая, что сейчас найдёт Тэхёна у бабушки, помчался к ней. Пожилая женщина сидела у себя дома и декорировала очередную игрушку, примеряя на неё сшитое яркое пальто.       — Чонгук-и? Ты чего так запыхался, бежал, что ли?       — Скажите, а Тэхён у Вас? — пытаясь отдышаться, выпалил Чонгук и тут же вспомнил, что со всеми своими мыслями не успел поздороваться. Ай, как нехорошо! — Доброе утро!       Пауза затянулась, по ощущениям Чонгука, на целую вечность. И тем больше всякие неприятные мысли наполняли его голову.       — Нет его тут, — наконец, выдала бабушка Соён.       — А где? Родителям помогает? А когда придёт? — засыпал вопросами Чонгук.       — Уехал Тэхён. С родителями ночью. Отца вызвали, что-то там срочное, собрались и…       — Подождите… Как уехал? Надолго?       — Боюсь, что надолго, Чонгук-и. Они улетели в другую страну. Папу его по работе перевели в другое место. Вместе с семьёй. Так что, скорее всего, навсегда.       Мир для Чонгука в тот момент рухнул. Он не увидел Тэхёна с утра. Он не увидит его сегодня, завтра, он не увидит его вообще никогда. Другая страна — это как другая планета для ребёнка. И где-то на той другой планете спрятали его Тэхёна. Друга. Но было ощущение, словно от Чонгука оторвали часть его самого, безжалостно вырвали с мясом, оставив дыру в душе. И в данную минуту он не понимал, что теперь делать и как жить дальше. Ведь рядом нет того, с кем они росли вместе, были не разлей вода. Нет части себя.

***

      Осень хозяйничала на улицах, рассыпая золотисто-багряные краски на листву, словно небрежные капли с кисточки художника. То тут, то там среди зелёных листьев на деревьях появлялись жёлтые островки, постепенно расползаясь этим цветом по всей кроне. Птицы уже не пели так радостно, как летом, и собирались улететь поближе к теплу. Наступали унылые дни, чаще шли дожди, вгоняя людей в тоску, хмурые тучи нависали над домами, грозясь пролить ещё больше воды. Солнца практически не было видно, а в те редкие дни, когда была ясная погода, все словно пытались напитаться последними лучами уходящего тепла.       Прошло уже два месяца с момента отъезда Тэхёна. Чонгук с той поры замкнулся, ни с кем не разговаривал, на вопросы родителей отмалчивался. Те с опаской смотрели на сына, у которого словно жизненная искорка в глазах потухла. Ел плохо, спал мало и то, крепко обнимая мишку, игрушку, которая осталась единственным физическим воспоминанием о Тэхёне. Чонгук никому не давал к ней прикасаться, словно это была святыня. Ревностно охранял этого медвежонка, чтобы всегда был на виду. Теперь гулять Чонгука было не заставить. Он днями напролёт сидел в своей комнате, часто уставившись в одну точку, а в руках неизменно держал всё того же мишку, теребя его красный шарфик.       Мама Чонгука била тревогу, отец искал контакты детских психологов. Бабушка не наседала на внука, который, казалось, потерял интерес ко всему.       Время шло, Чонгук учился в школе и постепенно приходил в себя после того, как в то утро Тэхён внезапно уехал. Позже Гук стал замечать новых людей и детей, которых раньше не видел. Или он всё это время просто не обращал внимание?       Так Гук познакомился с несколькими ребятами старше и младше него самого. Вернее, они сами к нему подошли, когда гоняли мяч на поляне недалеко от дома бабушки Чонгука. Намджун, тихий и рассудительный парень, был старше Гука на 4 года, его родители работали на деревообрабатывающей фабрике, а сам он иногда играл с деревяшками, выпиливая из них разные фигурки. Постепенно это занятие переросло в его хобби, а навыки совершенствовались. В результате он своими руками из дерева сделал несколько игрушек, среди которых были лошадки, птички, какие-то кубики и домики.       Его брат, Сокджин или Джин, как его называли друзья, был на год младше и имел пристрастие к шитью. Сколько раз ему говорили, что для мальчишки странное занятие, но тот ничего и слушать не желал. Хочется ему вот так, а мнение других его не интересовало. В конце-концов, кто великие модельеры? Мужчины. Так всем и отвечал, вгоняя в ступор, потому что ответить сразу никто не мог. А позже уже и не было смысла.       Юнги был младше Намджуна на два года, обычно тихий, но если его достать, то мог превратиться в фурию, раздавая словесных люлей направо и налево. Особенно, когда он хотел есть, спать или был занят своими делами. А ещё он отлично умел плести корзинки, дедушка научил. Хосок же был полной противоположностью Юнги, он как огонёк в их компании, с жизнерадостным настроением и яркой улыбкой, словно мог отвести ею непогоду. Обожал подвижные игры, футбол и тормошить своих товарищей.       Самому младшему, Чимину, было на два года меньше, чем Чонгуку. Будучи сыном пекарей, он каждый раз приносил что-то к чаю: то кусок пирога на всю компанию, то булочки. И сам был совершенно умилительным ребёнком с пухлыми щёчками и губками, улыбчивым и добрым. Но иногда не отказывал себе в удовольствии повредничать и подоставать своих хёнов.       Родители Чонгука уезжали в город, решая свои дела по работе, и постепенно уже почти осели там, но было одно обстоятельство, которое мешало окончательно перебраться. Чонгук.       Он упрямо не соглашался на городскую жизнь со всеми благами цивилизации и перспективой учиться в хорошей школе. Несколько раз в месяц случались скандалы, пару раз очень крупные. Перебираться в город Чонгук наотрез отказался, поставив родителей перед фактом, что останется тут, с бабушкой. Но не озвучив то, что его всё это время мучило: если уедет отсюда, то окончательно потеряет связь с Тэхёном. Словно что-то здесь держало ту невидимую ниточку, ту надежду на встречу.

***

      Время неумолимо летело вперёд. Прошло несколько лет, хотя Чонгуку казалось, что он застыл в каком-то подвешенном состоянии где-то в том году, когда потерял связь со своим другом. За все эти прошедшие годы он так и не смог узнать его телефон, сколько бы ни просил у его бабушки. Не знала она его. Родители Тэхёна ни разу больше тут не появлялись, довольствуясь редкими звонками, больше решая вопросы с недвижимостью. Бабушку они перевезли в город, та слишком часто стала болеть.       Как-то Чонгук к ней наведался, пока она была ещё в посёлке. Игрушки ей было уже тяжело вязать, пальцы не слушались, зрение, которое очень долгое время оставалось сносным, садилось, приходилось подбирать очки, а потом другие, а потом ещё одни. Но всё же, прежде чем окончательно отойти от дел, она, по просьбе Чонгука, давала ему уроки по вязанию таких игрушек. Гук оказался старательным учеником, внимал каждому слову и вскоре смог сам вязать всяких зайчиков, котиков и прочих зверюшек.       Сначала за домиком бабушки Тэхёна присматривали родители Чонгука. Сам же Чонгук туда наведывался каждый день. Запасов шерсти тут было очень много, бабушка оставила их для его будущего творчества. Часто за вязанием очередной игрушки он задерживался и засыпал прямо там. А через какое-то время бабушка Тэхёна умерла. Его мама приезжала для оформления всех документов и наследства и в какой-то день, пока Чонгук был на учёбе, зашла к Чонам поговорить и предложить купить дом бабушки. Возвращаться они не собирались, свой дом давно уже продали, оставался бабушкин, а продать его своим же знакомым было как нельзя кстати, тем более, что задерживаться, чтобы искать покупателя, миссис Ким не хотелось.       Чонгук очень тяжело переживал смерть уже ставшего ему родным человека. И ещё одна связующая нить с Тэхёном порвалась. Ребята из его компании тихо переговаривались, чтобы Чонгук не услышал:       — Он совсем сник, — грустно заметил Джин. — И так при знакомстве с нами был совсем с потухшим взглядом, вроде потом взбодрился, а сейчас вот опять.       — А что вообще произошло? — поинтересовался Хосок. — Это не его родная бабушка же? Или она их родственница?       — Не, как я понял, это бабушка его друга. Мне отец рассказал, — подал голос Намджун, до этого рассматривая глубокую царапину на пальце, которую устроил сам себе по неосторожности. — Раньше они вдвоём постоянно бегали, друзья лучшие были. Никогда их по одному нельзя было увидеть, всегда вместе.       — Да, мне тоже родители рассказывали, — кивнул Юнги. — Их ведь тут все знали в нашем районе. И в какой-то день, вроде перед осенью друг его исчез. Вместе с родителями куда-то собрались в один момент и уехали. Вроде даже попрощаться не успели. С тех пор его друга никто и не видел.       — Мне Чонгука жалко, — шмыгнул носом Чимин. — Вот так остаться одному. Родители не в счёт. Надо бы как-нибудь приободрить его. Пойду пирог принесу.       Ребята часто собирались у Чонгука. Он их и не приглашал, они сами к нему как-то начали ходить, пытаясь вытянуть из его тяжких дум. А бабушка была и не против, она видела, как её внук переживает. И сердце кровью обливалось от его такого разбитого вида. В какой-то день, снова за чаем с пирожками у них возникла идея.       — Слушай, Гук, а ты вот умеешь же вязать игрушки? — Намджун что-то прикидывал и подсчитывал.       — Умею, а что?       — А не хочешь сам попробовать на заказ их вязать? Я вот игрушки из дерева вырезаю. Можно было бы лавку с игрушками открыть.       — О! А я могу на ваши игрушки одежду шить! — Джин моментально понял идею Намджуна и сам загорелся. — А Юнги плести корзинки.       — Ага, корзинки для зайцев и мишек? — фыркнул Юнги. — Кстати, Чонгук, а медвежата у тебя есть среди игрушек?       Чонгук тут же сник. Долго ничего не отвечал, прокручивая все мысли и воспоминания. А потом кивнул:       — Есть. Но это не моя работа, этот медвежонок мне очень дорог, я сам их не вяжу, — вздохнул Чонгук, а затем, обведя всех взглядом, выдал всё как есть. Про Тэхёна, про этого медвежонка, почему не уехал отсюда. И как ему до сих пор плохо.       — А если попробовать связать мишек? Ну, сделаешь их другими. Без шарфиков. Или с шарфиками другого цвета? — заметил Намджун. — Дети мишек любят.       — Отлично! А я вам буду пирожки носить! — Чимин хлопнул в ладоши, ловя угрюмый взгляд всех. — Что? Я умею их печь, между прочим, мои пироги очень хорошо продаются. А я вас тут бесплатно угощать собрался! Цените!       — Ценим, ага! Гук, решайся! Будет круто.       — А лавку где возьмём? — хмыкнул Чонгук. — К тому же, всё это тоже надо где-то делать. То есть нужна ещё и мастерская. И продавать где, это тоже место нужно.       — А если тот домик, где ты пропадаешь вечно?       — Это дом бабушки Тэхёна. Мои родители его выкупили, а бабушка мне оставила запасы шерсти. Я там вяжу и просто отдыхаю от своих мыслей за своим занятием.       — Если ты согласен, мы поможем, заодно и деньги заработаем. Все наши занятия для души будут приносить и радость, и доход.

***

      Работа закипела. Получив разрешение на эту авантюру с игрушками и организацию в домике мастерской и лавки, ребята попросили помощи у своих родителей в некоторых вещах, что не могли или не знали как сделать. Теперь тут не только Чонгук вязал свои разноцветные игрушки из шерсти, но и Намджун творил чудеса, филигранно вырезая из дерева безумно красивые вещи. Тут были и животные, и дудочки, и красивые ложки, и шкатулки. Джин шил разные костюмы на игрушки, Юнги, чисто для расширения ассортимента, плёл разных размеров корзинки, иногда и декоративные, но чаще для хозяйственных нужд. Хосок удивил всех, принеся глиняную чашку с узорами. Так в их совместной лавке появилась ещё и посуда. Люди, прознав про это, бегали к ребятам сначала посмотреть, а потом и купить.       Они все уже закончили школу, но нашли применение своим умениям вот тут в лавке. На полках красовались игрушки, разнообразная посуда из глины, тут же были корзины на любой вкус. А в углу на отдельной полочке сидел медвежонок с красным шарфиком. Его много раз порывались купить, но Чонгук неизменно отказывал. И даже трогать мишку не разрешал под страхом смертной казни. Со временем все привыкли, что эта игрушка своего рода амулет лавки, но нет-нет, да и спросит снова кто-нибудь, можно ли купить, уж больно хорош! Вязать медвежат Чонгук так и не стал, не найдя в себе духа попробовать. Словно какой-то внутренний стопор мешал ему это сделать.       — Ну что, перерыв? — Намджун встал, вертя головой в разные стороны и разминая затёкшие мышцы шеи.       — Да, можно и пообедать, — согласно кивнул Чонгук. — Юнги, оторвись от корзины, успеешь ещё.       — Сейчас доделаю и пойду. Идите чайник ставьте, — буркнул Юнги, даже не поднимая головы и не отрываясь от своего занятия.       — Юн, ты когда-нибудь будешь отдыхать? У тебя шея болит, спина скоро скажет до свидания, а позвоночник в трусы ссыпется. Сидит как дед на пне, уже корни пустил. Вставай, разомнись хоть.       — Сам ты дед, Нам! Тебе впору самому зимой дорожки тут песком посыпать, — огрызнулся тот. — Самый старый тут ты, а не я.       — Самый старший, а не старый! — заметил Намджун, смеясь над ворчащим другом. Все уже привыкли к такому Юнги, а ругательства и бурчания пропускали мимо ушей, зная, что он на самом деле очень добрый, заботливый и чрезмерно трудолюбивый.       — Всем привет, а вот и я! — раздался радостный голос Хосока. — Чего притихли? Я тут принёс нам всем суп!              — И мяч, — усмехнулся Чонгук.       — И мяч! — кивнул Хоби, сияя как начищенный золотой кубок. — Можем поиграть, размяться, а то вы сидите тут сиднем, так и прирастёте к стульям.       — Я слышу голос нашего заводилы? — из подсобки вышел Джин, потягиваясь. — Уф, кажется, у меня творческий кризис! Шью из фетра ботиночки для твоей партии ёжиков. Но они все одинаковые!       — По цвету? — засмеялся Намджун. — Все розовые?       — Не угадал! — показал язык своему брату Джин. — Обувь разных цветов. Но фасон один и тот же.       — Ну бля, обувной модельер сломался, — заканчивая со своей корзиной и оставляя её в сторону, поддел Юнги. — Несите нового.       — Не смешно, между прочим!       В следующий момент друзья услышали шаги, и на пороге появился Чимин. Как всегда, со свежим пирогом, аромат которого заставлял всех истекать слюнями.       — Ооооо, Чим-Чим свои булочки принёс! — ухмыльнулся Юнги. Знал, как поддеть младшего друга и регулярно подшучивал, часто вместе с Хосоком. Но не на того напали, Чимин с детства был весьма остёр на язык и спуску хёнам не давал. А с возрастом и вовсе стал этакой обворожительной язвой, мастерски отбивая все подколы.       — Ага, мои булочки всегда при мне, — растянул пухлые губы в какой-то опасной улыбке Чимин. Братья Ким уже знали, чем закончатся эти перепалки, поэтому туда никогда не влезали, но от души смеялись каждый раз, когда этот «маленький да удаленький» двоих шутников макал в собственные шутки как котят носом в лужицу. — Кому-то леща сейчас выдам! И сразу двоим по репе!       — Что-о-о? — хором выдали Юнги с Хосоком, явно не ожидая от младшего такой дерзости. Чонгук не удержался и захохотал. — Мы же про пирожки вообще-то!       — А что такого? — невинно захлопал ресницами этот ангелочек. — Я тоже про них. Я принёс с разными начинками, с лещём или как там эта рыба называется? — сверкнул глазами на Юнги. — И вот пирожки с репой.       — Может, с тыквой? — уточнил Намджун.       — Ах, да, всё время путаю. Ну, значит, по тыкве! — довольный своими завуалированными шуточными угрозами, Чимин заулыбался. — Короче, ешьте, тут много всего. И да, Юнги, спасибо за корзинку. Она очень удобная, как раз вам тут пирожки носить в ней.       — Ну ты и засранец, конечно! — фыркнул Хосок. — Я уж думал, что реально собрался нас бить.       — Кто, я??? — с деланным изумлением округлил глаза Чимин. — Да я вообще невинная ромашка! И мухи не обидел! О, Чонгук, а ты решил что-то с медвежонком всё-таки сделать?       — Я? Нет. А что такое? — Чонгук резко обернулся к полке, где находилась игрушка. Всё было как обычно. Вроде бы. Или нет?       — Да он вчера сидел, как всегда, а сегодня у него как будто голова развёрнута к окну.       Чонгук пригляделся. И действительно, медвежонок словно немного был сдвинут с места и теперь находился не посередине, а словно смотрел в окошко, которое выходило на аллею, ведущую к ярмарке.       — Хммм, странно, — Чонгук подошёл к мишке и вернул его в первоначальное положение. — Может, задели случайно?       — Ну, не знаю, я туда не подхожу даже. Ты запретил его трогать, мы ни шагу к нему и не делали, — задумчиво покачал головой Намджун.       — Может, ты сам пыль там вытирал и случайно сдвинул его? — предположил Джин.       — Возможно, но я всегда его сажаю в одно и то же положение. Может, развернулся и задел?       — Ладно, сейчас ты поправил, давайте уже обедать! — решил всех поторопить Юнги. — Желудок уже к позвоночнику скоро присохнет.       Обедали парни, как всегда, за своими разговорами, обсуждая планы, мечты, да и просто болтали ни о чём. А после обеда каждый снова занялся своим делом. Игрушки покупали с охотой, слава об их лавке давно уже облетела их посёлок, детишки любили тащить своих родителей сюда даже просто посмотреть на всё это игрушечное многообразие. Чего тут только не было! На любой вкус, цвет и кошелёк, выбирай не хочу.       Вечером Чонгук уходил последним из их магазинчика и перед тем, как закрыть дверь, взглянул на медвежонка. Тот сидел, как его и посадили. На душе у Чонгука было тревожно. Дома он долго не мог уснуть, проворочавшись полночи и только под утро забывшись беспокойным сном. Снились карие глаза, такие до боли знакомые, тёплый взгляд, мягкие, слегка вьющиеся, каштановые волосы. Голос, такой глубокий, низкий, спрашивающий: «Ты помнишь меня?» И моток красной шерсти, который катился, разматываясь и прокладывая путь.       Утром Чонгук вскочил, с сильным сердцебиением резко вынырнув из сна. Его словно тянуло в лавку. Вернее, не так. Его тянуло в домик. Как бы они с ребятами ни переделывали его внизу под магазин и мастерскую, всё равно этот дом остался для Чонгука частичкой того прошлого, которое он упрямо отказывался и называть прошлым, и оставлять в прошлом. Оно было словно растянутое во времени настоящее, поставленное на паузу, но которое когда-то обязательно продолжит ход.       Парень, не помня себя, летел к домику, предчувствуя что-то такое, чему не мог дать объяснения. Однако, мандраж внутри был настолько сильный, что даже в замочную скважину трясущимися руками Гук попал только с четвёртой попытки. Аккуратно, словно боясь сделать лишнее движение, он зашёл в помещение. Всё было так, как вчера перед его уходом. Но что-то всё равно неуловимо витало в воздухе, вызывая мурашки по всему телу. Медленно Чонгук перевёл взгляд на медвежонка и застыл. Тот снова был развёрнут к окну. А ещё у него будто бы укоротился его красный шарфик.       С криком Чонгук вылетел из лавки и сразу же в дверях столкнулся с заходящими Намджуном и Джином.       — Стоп-стоп, Гук-и, ты чего? — обеспокоенно заглядывая внутрь помещения, спросил Джин, а Намджун просто поймал Чонгука за руку и успокаивающе похлопал по плечу.       — Там… Там кто-то есть! — выпалил тот.       — Кто там есть? — нахмурившись, спросил подоспевший Хосок.       — Что случилось? — с другой стороны уже спешил Юнги, услышав и крик Чонгука, и взволнованные голоса друзей.       — Там… — указывал пальцем внутрь домика Чонгук. Его нехило трясло от всего увиденного. Может быть, ему показалось? Может, мишка сидит так, как и сидел? Может, шарфик на месте и той же длины? А сам Чонгук просто не выспался, ведь ему ещё вчера было как-то нехорошо.       — Так, давайте успокоимся. Мы все тут вместе, если что, сейчас во всём разберёмся. Чонгук, что случилось? Кого ты увидел? — включил старшего Намджун, пытаясь успокоить друга и понять, что там такое могло вызвать столь бурную реакцию.       — Я… я зашёл туда, а там… мишка!.. И шарфик!       — Давай по порядку. Ты открыл дверь и?       — И зашёл в магазин. Меня какое-то предчувствие пугало ещё со вчера. И уснуть не мог. Ещё и сон странный приснился, — сбивчиво пытался объяснить Чонгук, приводя дыхание в порядок. — С утра подорвался, побежал сюда. Зашёл, а там…       — Что там? Воры? — подошёл Чимин, услышав только последние слова Чонгука.       — Я не знаю. Медвежонок снова сдвинулся и был повёрнут к окну. А я вчера перед уходом на него посмотрел перед тем, как закрыть дверь. Он был на месте, как я его за обедом и посадил.       — Уверен? — Юнги скептически поднял бровь. — Ты не подумай, что я ставлю твои слова под сомнение, но, может, ты сейчас не рассмотрел? Может, показалось?       — Давайте зайдём и сами посмотрим. Мы же видели, как его Гук вчера посадил, — предложил Джин.       — А с шарфиком что? Ты ещё про шарфик упоминал, — вспомнил Намджун.       — Он стал короче, — прошептал Чонгук.       — Что? Не, ну этого быть не может, тебе точно показалось, — твёрдо произнёс Юнги и первым зашёл в их лавку. Следом за ним шагнули и другие, оглядывая всё вокруг на предмет признаков присутствия чужих людей. Всё было на своих местах. Кроме медвежонка. Тот, как и сказал Гук, был развёрнут к окну. — Хммм, не показалось.       Чонгук рванул к полке с игрушкой и схватил её в руки, оглядывая со всех сторон и в изумлении расширяя глаза. Край шарфика был распущен, словно кто-то во время вязания снял его со спиц. И он совершенно точно стал короче не меньше, чем на несколько сантиметров.       — Ого! — в неверии произнёс Джин. — У него же вчера всё нормально было!       — Так, берём фонари и на всякий случай кочергу, а лучше каждому по одной. Давайте-ка проверим тут всё. По одному не ходить! — скомандовал Намджун.       Но после получасовых поисков никто ничего так и не обнаружил. Гук сидел в углу и всхлипывал, прижимая к себе медвежонка, Чимин же успокаивал друга как мог, пока другие просто пытались привести мысли в порядок и начать работать.       — Гук-и, может, ты домой пойдёшь? — предложил Хосок. — Мы поработаем сами, ты сегодня совсем не в том состоянии.       — Нет, я останусь, но мишку я тут больше не оставлю. Домой возьму.       — Если хочешь, давай, я ему шарфик поправлю. Сейчас крючком заправлю нитку, чтобы дальше не распускался, — предложил Джин. А Чонгук, закусив губу и подумав, кивнул.       — Сидите тут, сейчас пирог принесу, а то, чувствую, сегодня у нас работа будет так себе, — Чимин, как всегда, точно улавливал настроение друзей. — Не скучайте, крошки, я быстро!       Через час все сидели за столом в подсобке, решив тихо поговорить по душам и аккуратно выяснить всё до конца.       — Гук-и, а ты после того, как Тэхён уехал, его больше никогда не видел и не слышал? — задал вопрос Джин. — Ну там, в соцсетях не находил, не созванивался?       Гук только отрицательно покачал головой.       — Не видел и не слышал. Номер телефона даже его бабушке не говорили. Общался с ней только с родительского телефона. Папа у него строгий был, в какой-то момент начал нас гонять друг от друга. А потом мы как-то набегались, устали и после ужина уснули у меня дома. А утром я уже проснулся один и больше его не видел. Его бабушка сказала, что он с семьёй уехал ночью. Навсегда… — всхлипнул Чонгук.       — И ты до сих пор его не забыл? Он же наверняка очень сильно изменился, как и все мы с того возраста. Вырос, стал взрослый. Вот если бы ты его сейчас увидел, узнал?       — Мне сегодня снился сон, — словно в трансе, Чонгук покачивался, смотрел в одну точку и рассказывал так, словно видел всё это перед собой. — Очень странный сон. Будто бы я видел образ, но он был какой-то размытый. Каштановые вьющиеся волосы, глаза, такие теплые и родные, и голос низкий и приятный, аж до мурашек пробирающий. «Ты помнишь меня?» Я словно сейчас его слышу. И клубок красных ниток. Словно как дорожку прокладывал откуда-то и прикатился ко мне.       — Гук, а ты веришь в судьбу? — спросил вдруг Чимин.       — Не знаю, а что? — протянул Чонгук. — Как-то не задумывался.       — Ты когда-нибудь слышал про красную нить судьбы?       — Слышал, сказки это всё. Бабушка в детстве читала.       — А глянь на своего медвежонка, он с красным шарфиком. И шарфик стал распускаться. И плюс твой сон, — продолжал Чимин.       — Господи, Мини, и ты в это веришь? — потянулся за очередным куском пирога Хосок.       — Я верю! А вот вы можете хоть что говорить, но тогда объясните мне с точки зрения науки, да как хотите, как игрушка снова подвинулась и шарфик распустился? Вечером ведь всё нормально было! — яростно начал спорить Чимин, пытаясь разгадать всю ту чертовщину, которая тут случилась. — Воров не было, ничего не украдено, следов взлома нет, все окна и двери закрыты. Гук перед уходом всё проверил. Так как?       Повисло молчание. Каждый пытался выстроить теорию, чтобы она звучала логично, но всякий раз всё разбивалось об это «такого быть не может».       — Воры отпадают, сквозняк тоже. Сам Чонгук тоже ничего не делал, да и мы лунатизмом не страдаем.       — Мистика какая-то, честное слово. Ладно, допили чай? За работу. А то и так тут прохлаждаемся уже половину рабочего времени. Гук, точно не пойдёшь домой?       — Нет, останусь.       Остаток дня прошёл спокойно, люди приходили, покупали игрушки и корзинки, кто-то целенаправленно шёл за узорчатыми глиняными чашками, а некоторые, как всегда, посмотреть и повосторгаться. Джин мастерски поправил край шарфика, заправив пряжу и придав первоначальный вид. С той лишь разницей, что шарфик стал короче. Гук решил больше не оставлять медвежонка в лавке и забрал домой.       А на утро обнаружил распущенный край у шарфика, который стал ещё на четверть короче. Так повторялось несколько дней подряд: Джин всё с большим и большим изумлением смотрел на это и каждый день поправлял распущенный край. А следующим утром шарфик снова был распущен с одного края и становился всё меньше и меньше.       Гук не находил себе места, пытался не спать, но каждый раз его ожидала одна и та же картина. А в последнюю ночь ему снова приснился сон: всё те же глаза с тёплым взглядом, пушистые длинные ресницы, каштановые волосы, добрая улыбка и голос, который обволакивал изнутри: «Ты не забыл меня, Чонгук?»       Снова резкий подъём, опять колотящееся сердце. В то утро на мишке шарфик исчез, от него осталась только красная нитка, которая лежала у игрушки на лапке, спутавшись в комок. Сколько Чонгук так просидел, никто не знает. В таком положении, сидящим и уставившимся в одну точку невидящим взглядом, Джин и Чимин его и застали.       — Чонгук! Эй, Гук-и, слышишь меня? — мягко тормошил друга Джин. — Ты как? Что случилось? На тебе лица нет.       Гук молча кивнул на медвежонка, на котором не было шарфика.       — Это всё, что осталось. Одна грёбаная нитка.       — Можно? — Чимин указал на медвежонка и красный комочек спутанной нити.       Гук кивнул. Чимин же аккуратно взял нитку, распутал, сложил в несколько раз и завязал Чонгуку её на запястье.       — Знаешь, сделай себе выходной, — взял друга за руку Джин. — Погуляй, почитай, послушай музыку. Отвлекись.       — Мне сегодня снова снился тот же сон, — Чонгук теребил край пледа. — Снова тот образ. Сегодня он позвал меня по имени.       — Слушай своё сердце и интуицию. Доверься им, — мягко улыбнулся Чимин. — Может, это тебе поможет, — он кивнул на красную нить на запястье.       — Сегодня, кстати, ярмарка работает дольше. Сходи туда, проветрись, — кивал Джин. — В любом случае, отдохни.

***

      Вечерние улочки были по-своему уютными, сумерки уже опустились на посёлок; кованые фонари с красивыми ажурными орнаментами отбрасывали причудливые тени на дорожки, создавая загадочную атмосферу.       Гук брёл по аллее в сторону ярмарки. Впереди раздавались радостные голоса, мелькали разноцветные огоньки на детской карусели — излюбленного места всей местной детворы. Там было радостно. А у Чонгука в душе смятение. Он не понимал, что тут забыл, на ярмарку идти вроде и не собирался, но ноги сами понесли его сюда. Он решил последовать совету Чимина и послушать интуицию, свой внутренний голос, или Бог его знает, что ещё.       Вдруг взгляд зацепился за что-то сбоку. На ветке дерева висело что-то непонятное, то ли ткань, то ли… шарф? Быстро подойдя поближе, Чонгук рассмотрел предмет и ахнул: на ветке действительно висел шарф. Красный вязаный, на ощупь такой же, как и на его медвежонке. Даже цвет похож, только сам шарф был больше, чем пропавший с игрушки. Не веря собственным глазам, Гук бережно снял его с ветки, стараясь не зацепить, и понёс к фонарям. И ахнул второй раз.       — Не может быть! — неверяще прошептал он, обнажая запястье с завязанной ниткой. Цвет и пряжа были идентичны. Кто-то потерял шарф, но как же найти хозяина?       Чонгук быстрее зашагал в сторону ярмарки, разглядывая людей около прилавков. Никто не обращал на него внимания, и у самого ничего не отзывалось внутри. Но какая-то сила толкала его вперёд, словно там было что-то очень важное. Возле прилавка с вязаными вещами со стаканчиком горячего кофе стоял парень спиной к Чонгуку. Но почему к нему так тянуло?       — Простите, — срывающимся от волнения голосом произнёс Чонгук. — Это случайно не Ваше? Просто…       Парень медленно обернулся, а для Чонгука мир застыл в мгновении. На него смотрели те самые родные карие глаза, обрамлёные длинными пушистыми ресницами. Каштановые слегка вьющиеся волосы, добрая квадратная улыбка. И эта родинка на кончике носа… Он узнает её из тысячи.       — Чонгук-и? — низкий бархатный голос, засевший в памяти из снов. — Ты помнишь меня?       — Т-тэхён? — слёзы сами навернулись на глаза просто от неверия. — Это ты? Эт-то правда ты?       — Чонгук-и! — стаканчик с кофе полетел на асфальт, и в следующий момент Чонгука уже стискивали в объятиях, попутно стирая слёзы с лица. — Не надо, малыш, не плачь, пожалуйста! Это я, я тут! Я нашёл тебя!

***

      Словно в тумане они дошли до домика бабушки Тэхёна, который теперь стал магазинчиком игрушек и мастерской. Но наверху всё осталось нетронутым, это было желание Чонгука, и никто не смел с ним спорить.       — Я расскажу…       — Потом, Гук-и, всё потом.       Они потянулись друг к другу словно магниты, ничего не спрашивая, ничего не думая, просто отдавшись на волю своим внутренним компасам. Словно где-то глубоко в душе они уже знали или догадывались, что были друг для друга не только друзьями. Теперь уже гораздо больше, чем друзья.       — Гук-и…       Мягкие губы Тэхёна накрыли губы Гука, утягивая в лёгкий поцелуй. За столько лет они не забыли друг друга, а наоборот, ещё крепче друг к другу привязались, каждый день вспоминая образы, которые оставили в детстве и пронесли через время и расстояние. Новые чувства, вспыхнувшие с невероятной силой, утянули их в водоворот страсти.       — Я так скучал по тебе! — жарко шептал Тэхён между поцелуями. — Ты снился мне, столько раз я представлял, как встречу тебя!       Медленно избавляясь от одежды, оба словно смаковали момент и впитывали эмоции. Ласки, такие жадные, от которых плавились тела. Слишком жарко, слишком хорошо, слишком много всего сразу. Сердца колотились в бешеном ритме, выдавая все чувства. Стоны, сладкие, протяжные, ласкающие слух.       — Гук-и… — сбивчиво прошептал Тэхён. — Если ты не…       — Замолчи! Я столько лет ждал тебя! Столько лет моя жизнь была чёрно-белой без тебя. Пусть она сейчас раскрасится яркими красками, Тэхён! Пожалуйста!       Эти слова сработали словно горящая спичка рядом с бензином, Тэхёна затянул огонь желания. Чонгук сладко стонал, выгибался под поцелуями и лёгкими укусами. У обоих стояло уже крепко.       — Возьми меня, Тэхён, — еле слышно прошептал Чонгук. — Будь со мной нежен.       Какими могут быть ощущения от первой близости? Чонгук не знал. Но он доверял Тэхёну как себе. Дыра в душе и в сердце затягивалась, словно недостающую деталь вернули на место. А вместе с этим росло и другое чувство, распускаясь словно яркий цветок, поражая всех своей красотой и благоуханием.       Тэхён был очень аккуратен и нежен с Чонгуком, бережно растягивая его так, словно тот был хрустальной вазой.       — Доверяешь мне? — Тэхён внимательно смотрел на Чонгука.       — Доверяю.       Головка возле входа, лёгкий толчок. Гук инстинктивно сжался, но Тэхён, не переставая, целовал и ласкал его, расслабляя. А через какое-то время, когда оба привыкли к ощущениям, отдались во власть чувств. Тэхён наращивал темп, ещё больше заводясь от стонов мечущегося в невероятном удовольствии под ним Чонгука. Оргазм накатывал на них как лавина, в конце-концов обрушиваясь всей мощью и взрываясь фейерверками перед глазами.

***

      — Тут кто-то есть? — Намджун, Джин и Чимин пришли первыми и обнаружили незапертую на замок дверь в домик.       В ответ тишина.       — Глядите, мишка снова с шарфиком. Видимо, Чонгук снова тут ночевал, ещё и шарфик ему связал. Нитки такие же достал, наверное, на ярмарку не зря сходил, — довольно заметил Джин. — Эй, Чонгук!       — Может, ещё спит? Ладно, давайте чаю, что ли, попьём перед рабочим днём? Чим-Чим, а пирог есть?       — Обижаешь! Когда бы это я без пирога сюда пришёл? — надул губы в деланной обиде Чимин.       Юнги и Хосок подошли уже через пятнадцать минут, как раз в разгар чаепития. А ещё через десять минут услышали шаги на втором этаже. Но как будто шаги принадлежали не одному человеку, а минимум двоим.       — Тш-ш-ш, слышите? — прижал палец к губам Хосок.              — Ну чего ты тут шикаешь? Ну, Гук спускается, доставайте чашку и ему.       — Он явно не один, слышите голоса? — прислушался Намджун.       В это время дверь в подсобку открылась, и туда зашёл Чонгук за руку ещё с одним парнем, выглядя при этом так, будто всё счастье мира принадлежало ему одному. А друзьям не составило труда сложить два плюс два, чтобы догадаться, кто это.       — Ребята, познакомьтесь, это…       — Это явно Тэхён, — Джин расплылся в улыбке.       — Они знают? — покосился сам виновник обсуждения на Чонгука.       — Знают, что ты был моим лучшим другом детства.       — Остальное мы уже и так поняли, Гук, не переживай, — Юнги впервые тепло улыбнулся, видя счастье в глазах их друга. — Кстати, медвежонок твой снова с шарфиком. Сам вязал? Нашёл такую пряжу?       — Как медвежонок? Я же его дома оставлял. Или здесь? Шарфик я не вязал, — обалдел Чонгук, глядя на ту полочку, где все годы существования лавки находилась игрушка. Мишка был на месте. И с красным шарфиком, словно и не было всей той мистики.       Чимин хитро улыбнулся и повернулся к паре, задавая вновь свой вопрос:       — Чонгук-и, а теперь ты веришь в судьбу? И в её красную нить?       Гук взглянул на Тэхёна, на мишку с шарфиком, на друзей и твёрдо ответил:       — Да. Теперь верю.

🧸 КОНЕЦ 🧸