Давай попробуем

      Чонгук бежит по заснеженной улочке Сеула, прижимая к груди заветную коробочку. Там подарок, самый ценный для него, который выбирался с особой тщательностью и придирками. Бедные продавцы в магазине уже готовы были убить привередливого омегу, но оно того стоило.       Ловко огибая людей, что идут ему на встречу, Чонгук под аккомпанемент колокольчиков врывается в тёплое помещение кофейни, тут же с наслаждением втягивает кофейный аромат, который так удачно гармонирует с запахом свежей выпечки. Да, самый прекрасный аромат, который будоражит рецепторы и заставляет желудки посетителей урчать в предвкушении вкусного перекуса. Чонгук очень любит здешний кофе и ту самую булочку, которую сейчас выкладывает пекарь на витрины, посыпанную шоколадом и хранящую внутри нежную, мандариновую, начинку. Новинка под новый год, которая очень успешно заняла первое место в сердцах посетителей.       Но сегодня Чонгук пришёл не за ней, хотя ладно, всё равно купит, но основная его цель всё же не вкусная булочка, а местный бариста, который увлечённо болтает с тем самым пекарем, совершенно не замечая, как с него не сводит глаз Чонгук, который в момент растерял всю свою смелость, оставив ту где-то за порогом кофейни, и теперь мнётся, не решаясь подойти и вручить наконец-таки подарок.       — О!       Заметили. И даже махнули рукой, в призывном жесте, мол подходи быстрее, пока народу нет.       — Тебе как всегда?       — Да. То есть — нет. То есть… Подожди…       Встряхнув головой, словно это могло помочь упорядочить мысли в его голове, Чонгук с трудом проталкивает слюну по вмиг пересохшему горлу, и всё-таки протягивает заветный подарок альфе, который удивленно смотрит сначала на коробочку с большим зелёным бантом в чуть подрагивающих от волнения руках, а потом вновь переводит взгляд на Чонгука, который смотрит уверено (вовсе нет) и даже перестаёт труситься.       — С Днем Рождения тебя, хён, и с наступающим.       — Оууу… Спасибо тебе большое, мне даже неловко. Эм… Я не успел купить что-то тебе, но я обязательно исправлюсь.       И улыбается. Боже, как же он улыбается. Если бы Чонгук мог, он бы запретил ему так улыбаться, потому что это незаконно, и разбивает сердце каждый раз, когда эта улыбка предназначена не для него. Ну, а пока он мотает головой в отрицании, впихивая подарок в руки альфе, и морщит кончик носа в удовольствие от того, что приняли, не отказали.       — Не стоит, хён. Это от чистого сердца. Ты не заморачивайся. Считай, что это подкуп, чтобы ты мне продолжал добавлять лишнюю порцию сиропа в кофе.       Шутит, не скрывая блеска в чёрных глазах, и не может насмотреться на хёна, который громко смеётся и начинает разворачивать коробку. Интересно же, что там внутри.       — Чонгук… Да ты с ума сошёл, это же… Это…       А тот только плечами пожимает, мол ничего не знаю, да смеётся от выражения лица альфы, который не успевает скрыть все эмоции. Там восторг, радость и, возможно, только показалось, капля грусти. Нет, не может быть: грустить в такой день невозможно. Ведь сегодня тридцатое число, а кто грустит в свой день рождения? Правильно — никто. Да ещё и в преддверии нового года.       — Спасибо тебе. Спасибо огромное, я же о нём так долго мечтал.       — Я знаю, — а гордость в голосе так и слышится. Тэхён только один раз упомянул, что хочет это, а Чонгук вот, запомнил и купил.       — Помоги мне надеть его.       Серебряный браслет с особой осторожностью вынимается с бархатной подложки, и протягивается Чонгуку, который сам впервые берёт его в руки, ощущая всю тяжесть металла. В магазине его показывал продавец, явно сомневаясь в том, что парнишка сможет оплатить такую покупку, а потом вес скрывался за коробкой, зато сейчас вся ответственность легла в его хрупкие ладони, так же как и рука альфы, который с интересом наблюдал за Чонгуком, пока тот с особой осторожностью застëгивал широкий браслет на его запястье. Красиво. Мужественно. Именно то, что надо для такого альфы. Жаль… Что не его.       — Вот.       С трудом оторвав свои ладони от руки Тэхёна, Чонгук смущенно прикусил губу, перекатываясь с пятки на носок, и уже буквально не знал, куда себя деть.       — Тебе очень идет, хён. И я рад, что тебе понравилось. Ну, мне пора бежать, пока.       Помахав ладошкой, Чонгук пулей вылетел из кофейни, на прощание звякнув колокольчиками, оставляя альфу и ехидно смотрящего на него пекаря совершенно одних. Даже кофе с булочкой не купил, так спешил сбежать.       — Я даже не успел ему предложить кофе…       — Я даже не успел… — скрипучий голос Хосока передразнил Тэхёна, который закончив выкладку, и привалившись к барной стойке, внимательно наблюдал за развернувшейся картиной перед глазами. — Ещё немного, и ты не успеешь не только это.       — Что ты имеешь в виду?       — Ой, а то ты не знаешь. Такой омега, как Чонгук, долго в холостых не проходит. Альфа поумнее тебя приберёт такое сокровище к рукам, и поминай как звали, а ты останешься у разбитого корыта, так и знай. Его влюблённость в тебя на одном энтузиазме долго не продержится.       Хлопнув полностью сбитого с мысли Тэхёна по плечу, Хосок пружинистой походкой, двинулся обратно в глубь кофейни, там где его ждали булочки, которые бета делал с особой любовью.       — Но у меня уже есть омега, зачем мне Чонгук?!       — Обманывай себя сколько хочешь? Но ответь только на один вопрос, что сегодня тебе подарил твой омега? Вот и не возникай мне тут, я старше, а значит мудрее.       — Мудрее он…       Убедившись, что Хосок скрылся на своей территории, Тэхён протяжно выдохнул. В чём-то Хосок был прав. Имея отношения, он, по факту, не имел ничего, что должны давать эти самые отношения. Ни тепла, ни ласки, механический секс не в счёт, да черт, его ни разу не целовали перед уходом из дома, даже банально в щёчку, не спрашивали как прошёл день, сильно ли он устал, хочет ли чего-то? Да, возможно он загоняется, и омега не должен этого делать, это всё обязанности альфы, которые он и выполнял, но раз, озвучив такой довод Хосоку, получил смачный подзатыльник и ярлык глупого альфы, который не снял до сих пор. Омега даже сегодня не поздравил Тэхёна с днём рождения, только сказал, что будет поздно, потому что дела. Да, дела. Они куда важнее, чем день рождения твоего альфы. Но в груди все ещё теплилась надежда на то, что его парень приготовит сюрприз, не мог же он и правда забыть?       Но куда более странным стало то, что состоя в отношениях, Тэхён всё чаще стал ловить себя на мысли, что… это всё не то, не тот человек, не те мысли, не те желания, зато Чонгук, который каждый раз, забегая в кофейню, светится буквально как солнечный лучик, будоражит в груди всё тайное и запретное. Его хотелось себе, просто взять и спрятать от мира, завернув в пушистый плед и посадить на свои колени. Чтобы всегда рядом, чтобы был в безопасности, под крылом альфы. И Тэхён ничего не мог поделать с этим желанием, а главное, что и не хотел вовсе. Влюбиться в другого омегу, состоя в отношениях… подло. Встряхнув головой, выныривая из не очень радужных мыслей, альфа принялся за работу. Он подумает об этом позже, не сейчас.

***

      — Я дома!       Полтретьего ночи, самое то, чтобы вернуться домой, после отрыва в клубе в день рождения своего альфы. В доме стояла полнейшая тишина, свет нигде не горел, поэтому казалось, что никого нет.       — Ну и где его носит?       Фыркая под нос, парень нашарил выключатель, сразу же морщась от яркого света и неаккуратно скинув верхнюю одежду, как был в сапогах, двинулся в сторону кухни. Пить хотелось просто невероятно сильно, и кто он такой, чтобы отказывать себе в такой мелочи? Вот только напиться ему сегодня не суждено. Включив на кухне свет, омега не сумел подавить возглас удивления и испуга. Тэхён сидел на стуле, облокотившись на стол и неотрывно смотрел на чуть шатающуюся фигуру своего парня. А своего ли?       — Это у меня к тебе вопрос: где тебя носит в такое время?       — Тэээээ…       Омега растягивает губы в неестественной улыбке и идет в сторону альфы, сразу же начиная обниматься, и пытается поцеловать. Вот только в планы Тэхёна не входили обнимашки и поцелуи с тем, кто так к нему относится. Если по началу Тэхён чувствовал чистую злость на своего парня, то сейчас не мог испытать ничего кроме брезгливости.       — Тэ! — Тэхён вскакивает с места, отталкивая от себя своего парня, и еле сдерживает порыв скривиться. — Надо же, вспомнил как меня зовут, может быть ты ещё что-нибудь сможешь вспомнить, м?       — Тэ, ты чего? Что случилось? Ты злишься на меня за то, что я отдыхал с друзьями? Или что, мне теперь никуда и выйти нельзя?       Лучшая защита — это нападение. Вот только не в этом случае. Сложив руки на груди, Тэхён ещё раз окинул омегу взглядом. Прическа, которая до этого была явно старательно уложена, растрепалась. Подводка, которую так любил его парень, потекла в нескольких места, чуть припухшие губы, и сбитая одежда. Картина маслом.       — Нет, почему же нельзя, можно конечно. И с этого дня ты волен делать всё, что тебе угодно. Твои вещи в гостиной, забирай их и уматывай.       И если у Тэхёна ещё оставалась надежда на то, что его уже бывший парень уйдет без скандала, то она умерла в самых тяжелых мучениях под истошные крики, обвинения и запущенную в него кружку, самую любимую между прочим. Когда в ход пошли слёзы и сопливые рассказы, как им было хорошо вместе (не было), как они любили друг друга (Тэхён поначалу — да, потом привычка), что у них просто кризис, (ага, который длится уже три года, ой, столько же, сколько и сами отношения, удивительно), Тэхён просто не выдержал и буквально за шкирку вытащил омегу из квартиры, подперев того, опасно шатающегося от истерики и выпитого накануне алкоголя, его же чемоданом, и, кинув следом куртку омеги, молча закрыл дверь.       Вернувшись на кухню, Тэхён тяжело опустился на стул и бездумным взглядом уставился в столешницу. Он себя уже выпотрошил всеми воспоминаниями, и так и эдак подходил к решению возникшей проблемы, но выход был всегда только один. Тэхёну сегодня исполнилось двадцать два года, три из которых он состоял в отношениях, и целый год, как они съехались вместе. Альфе тогда родители подарили квартиру, и его, уже бывший, парень сразу же, состроив умильные глазки, заявил, что это будет так круто, если они начнут жить вместе, как настоящая пара. Как будто до этого они были плюшевыми, ей богу. И если первые два года, которые они состояли в отношениях, он не замечал, или не хотел замечать, такого отношения к себе, то последний год показал омегу во всей красе. И что только нашел в нём? Ну, внешность да, картинка, вот только внутри наполнение грязное. Себялюбивый, эгоистичный, скандальный. Всегда искал выгоду только для себя самого, и плевать ему было на других. Тэхёна сейчас не волновало даже то, что выкинул парня в ночь, что ему некуда будет пойти (есть куда, друзей/приятелей навалом), ничего даже не шелохнулось в груди, только внутренний альфа наконец-таки вздохнул свободно, и всё подталкивал открыть окна, чтобы запах сладкой ваты выветрился из квартиры. Тяжелый, въедливый, как и его хозяин, он никогда не нравился Тэхёну, то ли дело ненавязчивый запах мандарин, что так хорошо гармонировал с его хвойным, и эти глаза… черные как ночь. Чонгук.       — Боже.       Уронив голову на стол, больно стукнувшись лбом об его поверхность, Тэхён негромко рассмеялся. Надо же. Состоя в отношениях, влюбился в другого, да так, что Чонгук уже как с полгода не выходит из головы и сердца, поселившись там прочно и надолго. Удобно расположился мелкий засранец. Прав был Хосок, если он не сделает хоть что-то, то Чонгук так никогда и не станет его. Но Тэхён уже делает, и сделает ещё. В груди жжет уверенностью в правильности своих поступков, а внутренний альфа утробно мурчит, полностью поддерживая своего человека.

***

      Утро встречает Чонгука ярким лучом солнца, что лупит прямо в окно, которое он забыл зашторить вчера вечером, когда ложился спать. Что ж, сам себе напакостил, теперь приходится недовольно ворочаться в кровати, пытаясь найти ту самую удобную ямку, в которой спал до этого. Но ямка не находится, а сон постепенно уползает в сторону, заставляя в возмущении раскрыть глаза, и наконец-таки посмотреть на время. Десять утра, звучит как приговор для того, кто любит поспать до средины дня, тем более в свой выходной.       — Ну блииин.       Суча ногами по кровати, словно маленький, омега недовольно бубнит что-то себе под нос, но всё-таки поднимается с постели, чтобы тут же шарахнуться в сторону от зеркала. И кто только его поставил сразу около кровати? Пригладив взъерошенные вихры, парень ещё раз взглянул на себя.       — Красавец, хоть сейчас картину пиши.       Утренние процедуры не заняли много времени, принося с собой полное пробуждение и ощущение легкости. Уже заходя на кухню, Чонгук досадливо сморщился. Он вчера так спешил домой, что забыл зайти в магазин и купить себе что-нибудь на завтрак, а это значит, что придётся делать это с самого утра. Вот только особого желания тащиться в магазин перед самым Новым годом не возникает, а желудок требует к себе внимание, агрессивно урча, словно ещё немного и вот-вот сам себя съест. Не то, чтобы он впрямь мог, но всё-таки неприятно. Выбора нет.       Что совсем не радует в предновогодней суете, так это толкучка в магазинах. Словно именно сегодня все пытались купить то, что не успели до этого, и именно в тот самый час, когда Чонгук решил сунуться в магазин. Комично расширив глаза, пытаясь посчитать количество людей в их небольшом супермаркете, Чонгук сдался уже на третьем десятке и решил, что есть, конечно, хочется, но не так чтобы уж совсем невмоготу. Да и у него всё ещё есть те продукты, которые он планировал приготовить к новогоднему столу, что ему мешает сейчас же этим и заняться? Правильно. Ничего. Удручает только то, что хлопьев он так и не поест, зато спокойно может себе позволить выпить чашечку кофе, жаль только, что Тэхён сегодня не работает. Всё-таки вчера был его личный праздник, и Чонгук уже давно выведал, что он на тридцать первое число взял отгул, всё равно кофейня работала неполный день, да и сильного наплыва там не ожидали. Всем не до кофе и булочек.       — Хосок, спаси меня от голодной смерти!       Врываясь в тёплое нутро кофейни, по пути стягивая забавную шапку с розовым помпоном сверху, Чонгук ожидал всё, что угодно, но не ослепительную квадратную улыбку альфы, который, привалившись на стойку, рассматривал посетителя.       — А если спасу я, а не Хосок, ты сильно расстроишься?       — А?       Застыв памятником самому себе на самом пороге, Чонгук уже стал грешить на то, что он слишком долго пробыл в том магазине, и прошло не пятнадцать минут, а минимум два дня. Он чётко помнил, как альфа говорил, что у него на сегодняшний день были большие планы. И либо планы пошли по одному, всем известному месту, либо Чонгук сошёл с ума. Очень хотелось верить в первое, но и второе предположение не стоит сбрасывать со счетов.       — А…       — Тебе как всегда? Подожди несколько минут, и всё будет готово. Правда, твое любимое лакомство осталось со вчера. Хосок не стал сегодня ставить новую выпечку, нет смысла. Ты сегодня второй, кто зашёл сюда. Все по магазинам, либо уже дома готовят, некоторые вообще покинули город…       Альфа увлечённо рассказывал, щелкая приборами и шумя кофемолкой, приготавливая омеге кофе, пока тот, находясь в прострации, медленно двигался в сторону Тэхёна, чтобы занять один из стульев, расположенных вдоль стойки, всё ещё не до конца веря в то, что видят его глаза. Как только Чонгук сел на своё любимое место, перед ним тут же опустился ароматный стаканчик с кофе, с непонятной светлой кляксой сверху.       — Это что?       — Это? Это сердечко, правда, не очень удачно вышло, но ничего, в другой раз получится намного лучше. Не даётся мне это рисование на кофе, вот хоть ты убей, я уже всё пробовал, и смотрел в интернете, и сменщика просил научить, но видно руки…       — Тэхён! — позвал парня Чонгук, не выдержав метание за стойкой, где альфа явно не мог найти себе места, перекладывая салфетки и едва не уронив стройную пирамиду из стаканчиков, тараторил без остановки. Что-то было не так. — Что случилось? Почему ты сегодня на смене, ты же говорил…       — Говорил, — не дав Чонгуку закончить, Тэхён остановился и, вскинув голову, ярко улыбнулся. — Иногда планы меняются, и мои поменялись в лучшую сторону.       Гордо выпятив грудь, Тэхён с блеском в глазах смотрел на немного ошарашенного омегу, который всё-таки принялся за свой кофе, жмурясь от удовольствия. Услада для глаз и для сердца. Осталось только развоняться на всё помещение, чтобы не осталось вообще никаких тайн, а там уже можно смело либо на плаху, либо хватать этот комочек нежности, что забавно морщит нос-кнопку да болтает ногами, наслаждаясь своим напитком, и бежать домой, прятать ото всех, для себя хранить. Но альфа держится, хотя внутренний зверь недовольно головой мотает, мол: чего ждёшь? Забирай, пока другие не пришли.       — А ты как тут? Почему домой не уехал?       — А? А я и не планировал. Отец с папой на это Рождество поехали к бабушке, а я не особо с ней лажу.       Передернув плечами, омега даже зажмурил глаза. Старшая в семье Чон была женщиной-альфой, с ужасным характером, и склонная учить всех и каждого, кто попадался ей на глаза. Поэтому, когда родители сообщили, что в этом году всё-таки не удастся отвертеться от поездки, Чонгук едва ли не взвыл, вовремя сориентировавшись и наплетя с три короба о том, что он очень скучает по бабушке, но вот незадача, злой начальник, где он подрабатывает, поставил ему смены в праздники, а терять работу он не хочет, поэтому, увы и ах, дорогие родители, но в пасть к демону, придётся без него. Вряд ли поверили, конечно, но точно позавидовали тому, что у их сына получилось, а им придется страдать, взрослые отправились на каторгу, а Чонгук, сочувствуя в душе, чуть-чуть, свободно выдохнул.       — А утром увидел, что у меня закончились хлопья, вчера забыл купить, и хотел сбегать сегодня, но там такая толпа, что проще обойтись без них, чем стоять в очереди три часа. Да и вы тут рядом, так что вот… Да.       Замявшись и неловко заерзав на стуле, Чонгук скосил глаза на булочку, которую ему так и не предложили, а спросить самому почему-то стеснительно. И где только эту стеснительность-то откопал, никогда вроде такой не водилось, а тут на тебе, во всей красе проявилась. Тэхён, проследив за взглядом парня, чуть не хлопнул себя по лбу от досады, хотел же сделать все по высшему разряду, а самое главное забыл. Поэтому молча достал так полюбившееся омеге лакомство и, водрузив то на стеклянную тарелку, придвинул к Чонгуку, тут же получая в ответ благодарный, искрящийся, взгляд.       — Что думаешь делать сегодня?       Казалось бы невинный вопрос, вот только в голове Чонгука он вызвал небольшое короткое замыкание. А что делать? Долопать булочку, да пойти домой всё-таки готовить праздничный ужин, да и елку надо бы нарядить, до этого всё руки не доходили, даже Сонтанчоль без неё встретил, а сегодня прям захотелось. Живую уже вряд ли сможет достать, но ничего, в подсобке всегда есть искусственная, с белым напылением на веточках, словно припорошенная снегом. Всё это он и вываливает Тэхёну, поспешно доедая свой завтрак, и уже тянется к карману куртки за кошельком, как его со смешком останавливают.       — Считай это небольшим авансом к основному подарку на Новый год.       Комично расширившееся глаза омеги вызвали тихий, но искренний смех Тэхёна, а забавно приоткрытый рот не оставил ни малейшего шанса сопротивляться. Тэхён вляпался и признает это уже в открытую, тем более сейчас, когда всё искрится от надвигающегося чуда, и хочется верить, что в этот раз ему действительно повезёт.       — Пошли, провожу тебя до дома.       — Но, — наблюдая, как Тэхён ловко снимает фартук, выключая кофе машину и отодвигая стеклянную перегородку на витрине, чтобы убрать оставшиеся булочки, Чонгук невольно хмурится. — А как же кофейня?       — А что кофейня? Хосок вообще не хотел сегодня открывать. Это была чисто моя инициатива, а сидеть тут и дальше я не вижу смысла, так что сейчас провожу тебя до дома, и не спорь, — выкинув указательный палец, который чуть не уперся Чонгуку в нос, заставив свести на него глаза, Тэхён поучительно кинул, — а потом пойду по своим делам.       И совсем не надо сейчас знать Чонгуку, что Тэхён и пришел-то сюда в надежде, что омега забежит за чашечкой кофе, а узнать, где он живёт, не привлекая внимания, он по-любому сумеет. Так и вышло. Быстро убираясь в кофейне, периодически поглядывая на Чонгука, который забавно дрыгал ногами, сидя на стуле, альфа буквально готов растечься лужей от умиления и радости. И всё-таки прав был Хосок, если не он, то кто-нибудь другой точно приберёт это чудо к рукам.

***

      Это трагедия. Нет, катастрофа вселенского масштаба, не меньше.       Чонгук стоит посреди кухни, печальными глазами смотря на третий противень с неудавшимися печеньками, и едва ли не плачет в голос. Ну потому что обидно. Все труды насмарку, блин. Он так старался, следовал рецепту, всё тщательно перепроверял, а они всё равно получились не такие. Первая партия сгорела, но тут по его невнимательности, засмотрелся новогодним теле-шоу, и как результат: минут двадцать пытался выветрить из квартиры неприятный запах. Во вторую забыл добавить сахар, и те получились до ужаса солёными, такие есть нельзя, а вот третьи… третьи. Всё-таки не удержавшись и всхлипнув, Чонгук провел ладонью под носом, оставляя там белый след от муки, которой были запачканы почти все поверхности на кухне. Третьи он просто уронил, когда доставал из духовки. Лежат теперь печеньки, местами поломанные, некоторые в мелком соре, на противне, просят себя выкинуть, а Чонгук вот-вот разревётся. Время уже почти семь вечера, а у него не то что ёлка даже не наряжена, но вообще ничего не готово. Только мясо маринуется, но его ещё тоже приготовить надо. Единственное, что не требовало много усилий, это мандарины, которые в большом количестве лежали на подоконнике, в пакете, с дырочкой… позавчера их было больше, но омега уже успел умять почти половину. Да, и кто его осудит, да, покупал на праздник, но они так и манили своими жёлтыми боками, чтобы их взяли и съели. Вот он и не удержался, и уже на полном серьезе задумывался о том, что готовка это не его на сегодняшний день, а доставка будет идти к нему дольше, чем он отмывать кухню, которую, к слову, и не собирается, поэтому встреча Нового года с мандаринами и шампанским, вполне себе неплохая идея. Вот только реализовать её не получилось.       Звонок в дверь заставил буквально подпрыгнуть на месте. Кто мог к нему припереться в такое время, он честно не знал. Родители у бабушки, друзья тоже кто где, да и вряд ли они попрутся сюда под самый праздник, поэтому, гадая кого к нему занесло, Чонгук уверенно движется к двери.       Чего омега никак не мог ожидать, так это того, что, открыв входную дверь, натолкнётся не на человека, а на пушистые еловые ветки, от которых пахло так умопомрачительно, словно перед ним было не живое дерево, а сам Тэхён… к слову… он и оказался. Натужено пыхтя и прося Чонгука подвинуться, кое-как втиснулся в дверной проём, с пушистой красавицей в руках, и с видом победителя уложил покупку прямо на пол в коридоре, мол смотри какой молодец. Добытчик.       — Не понял…       — А чего ты не понял? — раскрасневшийся от легкого мороза и физической нагрузки альфа уже шустро избавился от шарфа и куртки, скидывая обувь и больше не медля, снова прихватил дерево, затаскивая его в глубь квартиры, выискивая подходящее место. Она маленькая, однокомнатная, поэтому блуждать долго не пришлось.       — О, я прям вовремя, ты ещё не достал свою искусственную дрянь, поэтому сейчас быстро установим эту. Где у тебя игрушки? И мне надо во что-то её поставить, чтобы не падала. Чонгук? Эй.       А Чонгук сейчас немного не тут. Стоит, сложив лапки на груди, во все глаза смотря на слишком активного альфу, которому буквально с утра выложил всю подноготную: и в какой квартире живёт, и этаж. Не ожидая подвоха, а он был. Да еще и ёлка эта, что стоит, приваленная к тумбочке, опасно накреняясь и грозясь вот-вот рухнуть на пол. Он, конечно, мечтал, чтобы альфа вот так вот, однажды зашёл к нему как к себе домой, и о ёлке мечтал, и о…       — Чоооонгуууук.       — А? Да… Хён… Ты это… так… — потерев лоб все той же рукой, которая была испачкана в муке, Чонгук беспомощно развёл руками, охватывая и Тэхёна, и ёлку, и всё помещение разом. — Я немного не понимаю.       — А чего тут понимать? Ты хотел ёлку, я принес. Теперь надо её установить и нарядить, чтобы она радовала тебя оставшиеся праздники. Судя по аромату печенье, которое ты хотел, уже испёк, так что… почти всё готово. Так что шуруй за опорами для ёлки и игрушками.       — Нуууу…       — Всё потом, давай.       Ну давай, так давай. Шустро скрываясь в подсобке, Чонгук старался подавить внезапную нервозность. Осталось надеяться, что опоры от искусственного дерева подойдут настоящему, а игрушек у него море. И вообще… надо признаться, что печенье всё-таки не удалось, а то Тэхён уж очень активно поглядывал в сторону кухни. Запах, и правда, стоял слишком вкусный. Жаль, что неудачный. Возня с ёлкой заняла целых два часа: пока установили, пока распутали все гирлянды и развесили игрушки, вымотались так, что сил уже не осталось ни на что. И сейчас отмываясь в ванной комнате, куда его отправили после заявления: а ты знал что у тебя вся мордаха в муке? Чонгук искренне не понимал, что делать дальше. Тэхён пришел сюда явно только для того, чтобы установить ёлку, правда, с чего такой порыв, узнать так и не удалось, и миссия выполнена успешно, задерживать его дольше уже просто неприлично, хотя очень хочется, вот только как?       — Чонгук? А что у тебя произошло на кухне?       А. Ой… Наскоро вытерев мокрое лицо полотенцем, Чонгук буквально забежал на кухню, где посредине всего бедлама стоял очень удивленный и о чём-то задумавшийся альфа.       — А, ну… я пытался испечь печенье, но ничего не вышло. Уронил, вот… придётся выкинуть. Да и настроение на готовку упало, так что буду праздновать мандаринами и шампанским.       — М-да, — ещё раз осмотрев поле «битвы», Тэхён усмехнулся. — Есть предложение. Я помогу тебе с печеньем, поверь, я умею, Хосок научил, а ты запекаешь мясо. Всё-таки не дело так встречать Новый год. А в четыре руки мы справимся быстрее, да и настроение твое поднимем. Что скажешь?       А что Чонгук мог сказать? Отказаться от такого предложения он не мог, эгоистично хотелось урвать себе ещё немного внимания от Тэхёна, хотя омега прекрасно понимал, что у альфы что-то случилось. Ну не стал бы он проводить с ним время в такой день, когда дома ждет свой омега, и ему тоже, явно, нужна была помощь. Вот только, как спросить об этом, Чонгук не понимал, да и, признаться честно, не особо то и хотел. Хотелось в этом коконе самообмана побыть ещё немного, и пусть потом, когда Тэхён уйдет, будет больно и тоскливо, но он готов на эти жертвы.       — Да, это чудесное предложение. Давай так и поступим.       Ярко улыбнувшись, обнажая чуть крупноватые передние зубки, Чонгук шустро достал второй передник, протягивая его Тэхёну, и, неловко потоптавшись на месте, полез в холодильник за мясом, пока Тэхён занялся печеньем.       Время, проведенное вместе, летело незаметно и слишком быстро, по мнению Чонгука. Наверное, впервые в его маленькой квартирке было слышно столько смеха. Тэхён не замолкал ни на секунду, всё время рассказывая смешные истории из своей жизни, делясь чем-то незначительным, но таким важным по мнению самого омеги, и ещё постоянно сталкивался с Чонгуком. Не то чтобы кухня была совсем крошечной, и негде было развернуться, но Тэхён умудрялся занять большую половину площади, развернув бурную деятельность и всё время тормоша Чонгука. То подать ему корицу, то сахар, а то и просто проходя мимо, делал вид, что очень тесно, проводя рукой по талии, в попытках чуть-чуть подвинуть. Чонгук уже устал то краснеть, то бледнеть и с ужасом на глазах смотрел, как время приближается к десяти вечера.       Когда всё было готово: печенье аккуратной горкой лежало на тарелке, мясо, нарезанное на кусочки, было выложено в глубокую емкость, а мандарины всё-таки вытащены из пакета, то пришло время… чтобы что? Прощаться? Тэхён продолжал что-то говорить, моя посуду и забавно морщась, когда капли воды из-за неаккуратности попадали на лицо, совершенно не обращал внимания на застывшего за его спиной Чонгука, который прижимал к своей груди два бокала под шампанское. Будет ли наглостью попросить альфу остаться? Имеет ли он право? Тэхён так и не сказал, почему он тут, а не со своим омегой, хотя Чонгук спрашивал два раза, но оба раза был просто проигнорирован.       — Хён. — тихий голос за спиной заставил альфу замолчать и развернуться к Чонгуку, который в этот момент смотрел куда угодно, но только не на Тэхёна. — Я… ты… я хотел спросить...       — Если ты не против, то я конечно останусь с тобой, и сам хотел предложить, но… ты успел первым.       Всё слишком странно для Чонгука, но не для Тэхёна, который избегает главного вопроса, в тайне наслаждаясь временем с младшим, и всё боится сделать шаг вперед. Но за него это сделал Чонгук, и теперь смотрит своими глазищами, будто не верит в то, что Тэхён действительно останется с ним, тут, в его квартире.       — Эй, эй, эй. Ты чего?       Быстро подскочив к Чонгуку, аккуратно вынимая с дрожащих ладоней бокалы и отставляя их на стол, Тэхён обхватывает лицо младшего ладонями, вытирая мокрые дорожки слез.       — Зачем? Тэхён я совсем не понимаю.       — Зачем? — альфа чуть отстраняется, всё ещё удерживая лицо Чонгука в своих ладонях, и смотрит так, что у младшего буквально всё сворачивается внутри. — Наверное за тем, что я слишком долго ждал.      Слишком долго сомневался и держался за то, что правильно, а не за то, что велело сердце. Состоя в отношениях, я все время думал о другом. О его улыбке, о его смехе, о том, как он красив, как приятно пахнет, и как спокойно мне становится рядом с ним. Я изменял своему бывшему омеге, на ментальном уровне, сначала коря себя за это, а потом просто принимая новую реальность. Этим человеком был ты, Чонгук, я уже давно не могу отвести от тебя взгляд, всегда жду твоего прихода, и эгоистично хочу тебя себе. Хочу оберегать, хочу чтобы ты улыбался мне, чтобы чувствовал себя в безопасности. Хочу приходить к тебе и слушать твои истории, узнавать как прошел твой день, рассказывать свой… у меня так много сейчас в душе, там такой бедлам, но одно я знаю четко. Давай встретим этот новый год вместе, давай попробуем стать друг другу чем-то большим, чем просто знакомые, и…       Вот только договорить ему не дают теплые губы Чонгука, который прижимается к альфе как-то даже отчаянно, цепляясь за плечи, словно вот-вот рухнет на пол, но Тэхен никогда не позволит ему упасть. Ловко перехватывая Чонгука за талию, Тэхён углубляет поцелуй, не сдерживая улыбки. Стоя на маленькой кухне за два часа до нового года и целуя самого важного человека в своей жизни, Тэхён полностью уверен в своем выборе.

***

Год спустя.

      — Тэхён, давай быстрее, мы уже опаздываем.              Чонгук бегом спускается по лестнице, едва не цепляясь носком за последнюю ступеньку, и чуть не падает носом вниз, но вовремя успевает схватиться за перила. Если бы это увидел Тэхён, то поседел бы на месте. За этот год, что они вместе, альфа четко понял только одно: ему достался самый шебутной и непоседливый омега в мире. Но он не жаловался, радуясь каждому дню проведенному вместе. Сегодня они собираются провести Новый год с родителями Тэхёна. Рождество встретили в теплом семейном кругу с родителями омеги, откуда утащили целую гору еды, поэтому теперь с ужасом ожидают такое же от родителей альфы, а Чонгук ещё и паникует, так как…       — Нет, я не доживу до старости, ты меня в гроб вгонишь намного раньше.       Тэхён обнимает омегу со спины, оставляя поцелуй на вихрастой макушке, и ладонями скользит под блузку, к чуть выпуклому животу. Новость они узнали месяц назад, но всем родным решили сообщить именно на праздники, так сказать двойной подарок. Вот только этот подарок грозит сердечным приступом для альфы, который теперь трясется над своей парой пуще прежнего, а тот только хохочет заливисто, притираясь к теплому боку Тэхёна и вновь напоминая о том, что они опаздывали, и надо бы поторопиться, но урвать минутку другую на поцелуи всё-таки можно.