Предатель (TRAITOR)

      Это был один из сотни солнечных дней, когда даже само море было на стороне команды шхуны с громким названием «Тулпар». Кто-то говорил, что глупо называть свой корабль в честь мифического существа, но это никого не остановило.       Капитан Кёрли стоял на верхней палубе спиной к штурвалу с задумчивым выражением лица. В его голове бесконечно крутились мысли о том самом письме. Каперство – дело хорошее, но не тогда, когда ставят выбор: команда, с которой он работал уже далеко не один год, или лицензия, которая позволит безнаказанно грабить корабли «вражеских стран».       Но разве он мог оставить своих людей? Вот так просто уйти без них? Может, к черту письмо? Сделать вид, будто бы ничего не было?              — Капитан! — встревоженный крик юнги вывел капитана из его раздумий. Кёрли обернулся, сильно не меняя своего положения со сложенными на груди руками, и посмотрел на Дайске. Вид паренька не предвещал ничего хорошего. — Там Аня! В трюме! Плачет!       Прежде спокойное выражение лица будто бы стерло. Кёрли моментально сорвался с места, быстро спускаясь с лестницы ниже. Аня не была той девушкой, что просто так будет показывать своих эмоций. Максимум – подавленность, но то не удивительно в ее положении. Такая молодая и красивая леди на пиратском корабле без человеческих условий, так еще и среди мужчин. И не по своей воле, а из-за обстоятельств, вынудивших ее.       — Что случилось? — капитан прошел мимо парня, взяв прямой курс на тяжелые люки, ведущие в нижние части шхуны.       — Я не знаю. Я зашел, а она плачет и не разговаривает! — Дайске поспешил следом за старшим, нервно перебирая пальцами рук, но был встречен взглядом Кёрли у порога в трюм.       — Побудь, пожалуйста, снаружи.              Малец пожал губы, но не стал перечить, подчиняясь «приказу».              Ему не составило труда откинуть крышку люка вверх с характерным грохотом тяжелого древесного настила, запуская вместе с солнечным светом еще и потоки свежего воздуха.       Кёрли смотрел вниз, во тьму. Его рука сжалась на бортике от пола палубы, пока где-то внутри подходило предчувствие чего-то плохого. Ничто ведь не могло выйти из-под контроля, верно? Капитан ведь позаботился о том, чтобы даже минимально, но предоставить Ане безопасность. Отдельный угол в трюме, приказ команде, который являлся запретом как-либо вредить девушке. Может, она просто не в настроении? Вспомнила дом или все-таки пожалела о том, что пришла на борт Тулпара?       

Соберись.

      Кёрли сделал короткий, но глубокий вдох для уверенности, после чего спустился вниз. Если прежде, на момент спуска, мужчина мог слышать что-то похожее на всхлипывание, то сейчас, встав ногами на пол, он потерял след. Полная тишина, не считая тихих ударов волн о корму.              — Аня?              Капитан осматривается, но непривыкшие к темноте глаза не могли найти что-то, кроме бочек с награбленным ромом, который они как раз таки перевозили. И что самое неприятное в данном положении: не зажечь даже спичку, можно попасть на порох и взлететь на воздух.       Он зовет девушку еще раз, негромко, осторожно, чтобы не напугать ее, в этот раз добавив акцент: «Это я, Кёрли».       И это сработало. Мужчина услышал новый всхлип где-то с левой стороны за бочками, поэтому небольшими шагами подошел к ним, положил на них руки и так же осторожно пошел между рядами, пока среди тех не появилась «пустота» – проход между рядами бочек. За ними, как оказалось, лежала Анна. Кёрли в этом был более чем уверен, потому что наконец заметил очертания женской фигуры. С огромным трудом, но заметил.       Она лежала прямо на полу, видимо, с опущенным вниз лицом, на согнутых локтях и в своем красивом платье, даже если то успело несколько выцвести из-за солнца и морской воды. Ее, в таком состоянии, хотелось защитить, скрыть от мира вокруг. И в то же время это пугало.       

Возьми ответственность за свои обязанности.

             — Аня, что случилось?       Кёрли мог бы ее обнять, товарищески хлопнуть по плечу, заглянуть в глаза, пытаясь прочитать, что сокрыто в девичьей душе, но он не мог. Капитан не позволял не только команде, но и самому себе касаться девушки, будто нарушение этого негласного правила приведет к моментальной каре. Но она продолжала молчать, а если и пыталась что-то произнести, что получались лишь какие-то неразборчивые звук и всхлипы.       Кёрли растерянно начал осматриваться по сторонам. Ровно до тех пор, пока Аня не смогла сказать одно слово, а если точнее, назвать одно единственное имя: "Джимми".       Квартирмейстер Тулпара. Лучший друг Кёрли. Именно он как-то связан с тем, что случилось, или он знает ответ на вопрос.       Говоря о Джимми, Кёрли не видел его достаточно долгое время. Он понятия не имел, куда на целом корабле посреди моря мог пропасть один-единственный человек.              — Давай я найду его, хорошо?              Стоило капитану произнести это, как Аня резко схватила его обеими руками за край камзола до побелевших костяшек пальцев. Девушку затрясло всем телом. Кёрли же только раскрыл глаза шире от удивления и инстинктивно обхватил ее маленькие ладошки своими руками. Осторожно, но уверенно. Большие пальцы медленно очертили круги на болезненно белой коже Анны. Она продолжала мелко дрожать и, казалось, сжиматься в позу эмбриона, подтягивая к себе согнутые в коленях ноги. Девушка не решалась поднять глаза вверх, но и отпускать Кёрли не собиралась.              — Тише, тише, все хорошо, — капитан продолжил мягко гладить большими пальцами ямочки между пальцем и запястьем. — Я не смогу тебе помочь, если ты ничего не говоришь, понимаешь? Хочешь, я посижу рядом с тобой, пока ты не будешь готова рассказать мне?       Аня сделала глубокий вдох, а затем посмотрела на Кёрли. Ее глаза заставили внутри мужчины что-то задохнуться. Красные, зареванные и почти стеклянно мертвые. Такого взгляда он не видел никогда прежде, даже когда девушка делилась деталями своей прошлой жизни.       И причем тут все таки был Джимми? Он ведь не мог стать причиной такого состояния Ани, верно ведь? Да, его друг всегда вел себя, мягко говоря, своенравно, но он бы никогда не навредил девушке. Кёрли был в этом уверен, так как знал Джимми далеко не один год, но…              …Что-то внутри колебалось. Что, если он ошибся?              — Джимми… — Аня начала говорить. Тихо, с дрожью, нервно оглядываясь. Как будто их могли услышать. — Он… Капитан… Вы ведб говорили, что на корабле будет безопасно…       Ее речь прерывается короткими паузами, каждое слово дается с трудом.       — Конечно, мы все друг друга знаем.              Девушка пыталась рассказать. Дать намек, чтобы Кёрли дошел до всего сам, но понимая, насколько это бесполезно, вместо слов осторожно задрала подол своего платья. Капитан, увидев, как она делает это, отвернулся. Из приличия и непонимания происходящего.              — Капитан…       — Я ведь могу смотреть?              Она коротко согласно промычала. Кёрли, когда вернул свой взгляд, некоторое время не мог понять куда смотреть и что делает Анна, но все встало на свои места, стоило различить на содранные почти в кровь колени. Раны практические свежие. Как и кровь, застывшая под ногтями.              — Это его рук дело? — единственное, что уточнил капитан. Девушка кивнула. — Я тебе верю, Аня, но я должен поговорить с ним.       

«Я должен разобраться в этом. И я хочу, чтобы он ответил предельно честно.»

             — Разрешишь мне привести его сюда? Обещаю, я защищу тебя, если он сделает хотя бы шаг в твою сторону.       Кёрли даже позволил себе такую вольность, как взять руки Анны в свои и осторожно сжать их. Не самый лучший его выбор: она наверняка сейчас боится мельчайшего прикосновения. Но как еще показать ей, что в этот раз он будет рядом? Что в этот раз на самом деле постоит за нее? Никак. В его голове был хаос, все мысли разом перемешались и перепутались.       Девушка не могла ответить, она мелко вздрогнула и, кажется, коротко кивнула. Этого было достаточно.       

…

             Широким быстрым шагом капитан пересекал палубу, его глаза издалека горели смесью самых ярких эмоций, это было видно невооруженным глазом. Дайске побоялся подходить к такому Кёрли и спрашивать что-то о происходящем. Видимо, дело крайне серьезное. Свонси точно потом все узнает, как другой взрослый, и поделится! Верно ведь?              — Свонси, где Джимми? — голос был непривычно резок для капитана.       — Кажется, был на верхней палубе только что, — ответил Свонси, сложив руки на уровне груди. У него явно были неозвученные вопросы.       — Не пускай Дайске в трюм, пока я не разрешу, — Кёрли похлопал Свонси по плечу, после чего продолжил подъем.              Джимми и правда оказался на верхней палубе, на противоположной стороне от штурвала от перил.              — Капитан, вас слышно с другого конца корабля, — Джимми был таким спокойным, словно ничего не произошло. В Кёрли же боролось два чувства: закипание и одновременно глупая надежда, что его лучший друг не такой монстр, каким кажется.       — Идем. Немедленно.       Ему было тяжело разговаривать, отчего капитан ограничился несколькими словами.       — Это приказ?       — Да. Он не обсуждается.       

Ты должен был обратить внимание раньше. Встречай последствия.

             Они вернулись в трюм. Аня была на том же месте, поэтому добраться до нее уже не составляло труда. Перед Джимми Кёрли выставил руку, не позволяя нарушить дистанцию в несколько метров между ним и девушкой.       — А теперь, Джимми, расскажи мне, что здесь произошло? Что ты сделал с Аней?       Анна съежилась, а Джимми продолжал стоять так, будто все нормально.       — Это ведь ваша вина, капитан. Вы пустили девушку на корабль, полный мужчин. На что вы рассчи…       Тот не успевает договорить фразу. Он даже не пытался оправдаться, не пытался признать собственной вины или как-то отрицать ее, нет, он просто переложил на чужие плечи.       Что-то внутри Кёрли забурлило с новой силой. Не давая сказать и слова, капитан нанес удар в нижнюю челюсть Джимми. Квартирмейстер с грохотом пошатнулся, ударился копчиком о винную бочку, но с трудом устоял на своих двоих.              Как Кёрли не увидел этого раньше? Почему он не хотел замечать, что с его другом что-то не так, а если и замечал, то считал это поправимым? Как кто-то, кто не способен взять ответственность за свои поступки, работал на одной лодке с ним?              Точно, это ведь сам Кёрли привел его, искренне веря, что если он поможет своему лучшему другу, они оба достигнут своих целей в жизни.       Как же он ошибался. И теперь из-за него Аня пострадала. Даже если она его простит, то капитан не сможет простить самого себя.              Кёрли не дает Джимми прийти в себя. Повторный удар приходится в другую сторону челюсти, отчего мужчина теряет равновесие и падает на пол. Капитан закатывает рукава рубашки по локти. Он бы избил Джимми до потери сознания, распаляемый ощущением настоящего предательства.       

Как же тошно осознавать, что тот, кого ты пытался спасти, нанес удар ножом в спину. Тогда, когда ты этого больше всего не ожидал.

      Удар, еще один. Тяжелое дыхание.              Капитан выпрямился, стряхивая кровь с кулака. Ему необходимо держать себя в руках и не опускаться на тот же низкий уровень, что Джимми. Нужно принять решение касаемо его наказания и дальнейшей судьбы, а затем перед всей командой вынести приговор.       Правосудие. Так ведь это называется?       Кёрли сделал ровный долгий выдох, прежде чем отойти от Джимми и подойти к Анне. В этот раз он не задавал никаких вопросов и делал то, что считал нужным.       Капитан очень нежно и осторожно просунул руки под колени и за спину, удобно перехватывая Аню, а затем поднял ее над полом. Она же сначала застыла в немом испуге, но быстро собралась. Это всего лишь капитан. Он не причинит ей вреда.              Они вышли из трюма наверх, на палубу, и Кёрли, чтобы не отпускать Анну, закрыл люк четким и сильным ударом ноги. Это было громко. Очень громко. Где-то даже ойкнул Дайске.       Свонси же окинул молодых хмурым взглядом.              — Не выпускайте его оттуда и, Свонси, пусть малой не заходит, — повторил свой приказ по поводу гиперактивного Дайске капитан, — до моих следующих распоряжений.       — Будет сделано. А с Аней что?       — Она будет жить в моей каюте неопределенное время для ее же безопасности.       Свонси с недоверием вгляделся в лицо Кёрли, словно пытаясь понять истинные скрытые намерения, но не найдя их, кивнул вновь.       — Спасибо, — последнее, что добавил Кёрли, после чего ушел в капитанскую каюту, которая как раз была совсем близко, под верхней палубой со штурвалом.              Чтобы Аня не напрягала ноги и не вставала, капитану пришлось положить ее сразу на кровать. Также без лишних слов, как и до этого он нес ее через весь корабль к себе. Девушка задумчиво закусила губу и поджала ноги к себе ближе.       — Ничего не болит? Может быть, что-то нужно? Какие-то лекарства?       Анна тяжело вздохнула через нос:       — Нет, спасибо. Разве что ведро воды, тряпку, которую будет не жалко и…уединение, — она отвела взгляд, но капитан не стал ничего уточнять в ответ.       — Хорошо, тогда… после того, как я все принесу, тебе хватит чего-то около часа?       — Вполне, — Анна заставила себя выдавить измученную улыбку, от которой внутри у Кёрли все болезненно сжалось. Она продолжает улыбаться, несмотря на то, что случилось. Как ей хватает сил? Это достойно глубокого уважения.              Пока Аня в каюте была занята... чем-то, Кёрли не находил себе места. Глубоко погруженный в собственные мысли, он ходил из стороны в сторону, игнорируя покачивающийся на волнах корабль, и не отзывался ни на какие оклики со стороны остальной команды. Его смог «разбудить» Свонси, уже в наглую коснувшись плеча и сжав его своей тяжелой ладонью.       — С Аней все хорошо? — осторожно спросил он.       — Я не знаю, — Кёрли неуверенно мотнул головой. — Мне нужно принять сложное решение, которое повлияет на всех нас. Не хочу допустить еще одной такой же ошибки.       — На ошибках учатся, капитан. Без ошибок не будет опыта. Вы можете принять неверное решение, когда других нет, — почти сразу Свонси объяснил, что имеет ввиду. — Для кого-то ваш выбор может показаться неправильным, для кого-то наоборот. Главное, чтобы он имел смысл.       — Даже если на кону жизни людей?       — А как вы считаете? И что говорят наши «законы»?       — Они говорят, что он допустил непростительную ошибку.       Свонси грустно усмехнулся:       — Вот вам и выбор, кэп. Подумайте о нем еще раз. Лично я бы не оставил Джимми без наказания.              Кёрли посмотрел на море минуту-другую. Сейчас может решиться абсолютно все. Пути назад не будет.       Капитан громко похлопал в ладоши, привлекая внимание немногочисленного экипажа. Для Ани он отдельно постучал в дверь каюты.       — Ребят, собираемся! У меня важное объявление!              За Джимми пришлось спускаться самостоятельно. Тот абсолютно не сопротивлялся тому, как грубо его схватили за локоть и потащили наверх.       Когда все были собраны, можно было начать объяснять все, что происходит.              — На днях мой квартирмейстер ослушался приказа, поставив под угрозу жизнь и здоровье нашего доктора. Все это время мы спускали ему с рук халатное отношение ко многим вещам и пренебрежение к экипажу, но последний его поступок перешел все грани, — Кёрли говорил на одном дыхании, и никто не решался его перебить. — В связи с этим он, как и прочие предатели, отправится за борт к акулам. Мы не можем ходить с тем, кто против нас под, одним флагом.       

Предатель. Лучший друг. Враг.

             Доску легко и просто вытянули между перилами палубы. Впереди – море. Свонси завязал тугой морской узел на руках, заключенных за спину Джимми. Кёрли зарядил пистолет ровно одной пулей и вложил в чужую кобуру. Если вдруг Джимми выживет, то ему, как и всем предателям, будет дан шанс застрелиться. Или потратить эту пулю в никуда. Анна стояла бледная, а Дайске посчитал своей обязанностью придержать ту за плечи в знак поддержки.       — Скажешь что-нибудь напоследок? — спросил капитан, вынимая шпагу из ножен и нажимая ее концом на спину Джимми.       — Я считал, что вы, капитан, признаете свою вину.       Кёрли нахмурился и ничего не ответил. Шпага надавила на спину сильнее, заставляя Джимми идти вперед по палубе. На доску, затем к ее краю. Остался ровно один шаг до того, чтобы упасть в объятия океана.              И ведь Джимми явно не жалел ни об одном своем решении. Почему-то Кёрли в этом был больше, чем уверен. Если это существо не готово признавать свои ошибки и меняться, то его судьба предопределена.       Капитан не опускал шпаги до тех пор, пока тело бывшего товарища не рухнуло в воду. Это конец. По крайней мере, для Джимми на палубе Тулпара.              — Теперь ты будешь в безопасности, — тихо сказал Кёрли, обращаясь к Анне. — Я обещаю. Больше не умалчивай ничего о том, что тебя беспокоит.       

И ведь он верил ему больше, чем себе.

Слепо. Наивно.

Теперь этому положен конец.