When love is a cure

Гаюс сказал, что это рискованно. Но он также дал несколько советов, до которых Мерлин сам бы не додумался. Мерлин размышлял, нужно ли делать это в полнолуние (Артур все равно больше не нуждается именно в Мерлине в полнолуние). Но Гаюс сказал, что во время полнолуния зверь главнее человека, а значит он сильнее и будет больше сопротивляться.  Когда они выбираются на охоту, Мерлин присматривается к такому месту, которое будет недалеко от замка, чтобы они могли быстро вернуться, но и на достаточном расстоянии, чтобы он мог колдовать и черпать магию из леса.  После охоты устраивают пир. Артур подстрелил оленя, а Митиан – лань, и каждый гордился другим. Мерлин с Фреей выскользнули из замка, и по пути Мерлин посвящал ее в детали своего плана.  – Я вижу, как зверь цепляется за тебя тонкими нитями, и думаю, если я распутаю и оборву одну за другой, ты сможешь освободиться. Но, возможно, ничего не получится и я сделаю только хуже. Спрошу еще раз, ты действительно хочешь попробовать? Она не сомневается ни секунды. Как узнал Мерлин, пусть однажды то, что Фрея является оборотнем, и спасло Митиан, было слишком много рискованных моментов. Периодов, когда Фрея не могла вспомнить что-то из вчерашнего дня, или ситуаций, когда она скалила зубы на ни в чем неповинных людей, которые всего лишь подбирались чуть ближе к принцессе, чем Фрея могла выносить. Ночь очень темная, поэтому Мерлин колдует для них шар света. Они останавливаются около трех молодых деревьев. Вокруг них мох и земля такая холодная и черная, что кажется влажной. Мерлин не знает, как предупредить ее, что говорить, он смотрит на нее, она смотрит в ответ и он просто начинает. Как будто делает это не в первый раз, как будто он уверен в своих силах, но все это вовсе не так. Он произносит магические слова. Заклинания, которые не направлены в точности на ее недуг, но которые помогают Мерлину распутать часть переплетенных нитей. И когда он распутывает их, он посылает острую струю магии, которая рвет одну. Его глаза становятся не такими яркими, он смотрит на состояние Фреи. Она закрыла глаза, хмурится, но ей не больно и она не отступает. Мерлин продолжает. Одну за другой он рвет эти эфемерные нити, похожие на струйки дыма, но некоторые, толстые и прочные, поддаются с большим усилием. И там есть один большой узел, который ближе всего к зверю. Мерлин пробует разные заклинания, чтобы распутать его, но ни одно не помогает. Приглядевшись поближе, он понимает, что не сможет порвать каждую в отдельности и ему нужно обрубить этот последний узел. Он готовится к тому, что будет нелегко. Когда он заканчивает, пот стекает градом по его лбу и застревает в волосках бровей. А когда привычный цвет голубых глаз возвращается, он смотрит на Фрею, а та падает, как будто эти нити все это время держали ее тело в вертикальном положении. Мерлин едва успевает ее подхватить. Он лихорадочно ищет есть кровь или другие заметные повреждения, не находя ничего, он механически щупает пульс. Ее сердце едва бьется. Руки Мерлина дрожат, когда он подносит палец к ее носу, чтобы понять, нормально ли она дышит. Легкая струйка воздуха холодит его потные пальцы.  Его глаза снова золотые, смотрят вглубь, сканируют ее фигуру. Нитей уходящих в зверя больше нет, но ее фигура выглядит размытой, а поперек живота мутная линия, которая стирает очертания ее талии. Мерлин хочет положить на ее живот руку, но та проваливается сквозь и упирается в скользкий мох.  Его магия разрубила ее пополам.  Сердце Мерлина колотится так быстро, что, кажется, скоро не выдержит и остановится. Он пытается магией снова соединить две части тела, но ничего не происходит. Паника уже дышит ему в спину, но он не может позволить себе поддаться ей. Ему нужно пытаться сделать что-нибудь еще. Он думает о Гаюсе, но понимает, что она не доживет до момента, когда он притащит ее в замок.  Мерлин чувствует, что из горла его вырываются хрипы, заклинания не получаются, а он и не знает ни одного, которое может помочь в такой ситуации. Он пытается оглядеться, найти помощь хоть в ком-нибудь. Возможно, друиды, пусть они никогда не помогали ему, может быть, они помогут Фрее, раз она когда-то была одной из них. Он пытается призвать их своей магией, но не слышит ответа.  Проходят секунды. Минуты тишины. Ее сердце почти не бьется, а его оглушает. Он чувствует, что его глаза и щеки щиплют слезы, но он боится, что он поднимет руки, чтобы вытереть их, а когда опустит, то уже не почувствует пульс. Поэтому они падают на землю – олицетворяют его горе, его утрату. Но нет! Он еще не потерял ее. Ему нужно бороться. Он приподнимается, волоча ее за собой наверх. Он старается быть осторожным, но ему нужно спешить. Он снова посылает зов во все стороны леса.  И когда он слышит ответ, он чуть не роняет ее на землю.  «Отведи ее к озеру», – в этом голосе смешиваются десятки знакомых голосов, и если бы у Мерлина было время, он бы мог сказать, кому принадлежит хотя бы часть из них.  Он берет ее на руки, прижимая к своей груди. Он пытается не думать, не представлять, но мысли предают его.  На ее месте сейчас мог бы быть Артур.  И Мерлин бы потерял все на свете. Утратил бы смысл своего существования.  Он поддался эгоистичным желаниям стать героем для него. Стать его спасителем. Он хотел, чтобы Артур признал его как равного, как даже нечто большее. Он хотел, чтобы Артур был ему благодарен? Чтобы был обязан своей жизнью? Что происходит с Мерлином? Он не хотел этого. Он хотел его спасти, но теперь Артур умрет.  Мерлин резко встряхивает головой, прогоняя непрошеные мысли. Это Фрея, а не Артур. Она еще жива, еще не все потеряно. Он должен дойти до озера. Кто-то  должен быть там, кто ему поможет. Но там никого нет.  Только черный лебедь плавает вдали как и всегда.  Мерлин падает на колени, но удерживает Фрею в безопасности своих объятий. Он даже не знает, что может сделать для нее в эти последние минуты, ведь он даже не может попросить прощения, потому что знает, что не заслуживает его.  – Мне жаль, – вместо этого плачет он.  Он опускает ее на землю и целует в лоб, щеки, губы и волосы. Он пытается и пытается, но магия не хочет ему помогать. Он пытается насытить свою магию магией леса, но и она не может ничего сделать. Кромка воды касается ее черного платья, но волн нет. Вода набегает на берег и уходит обратно, чтобы вернуться и с новой силой потянуться к ней. Мерлин замечает это. Он поднимает Фрею и подносит ее ближе к воде. Его штаны и обувь полностью мокрые, но ему все равно. Он идет все дальше и дальше, пока не становится по пояс в воде.  Черный лебедь подплывает к ним.  – Что ты можешь мне предложить за ее спасение? – слышит Мерлин голос в своей голове.  – Все, что хотите, – говорит Мерлин, но его голос слишком хриплый, чтобы разобрать слова. Но лебедь понимает его, раз не переспрашивает и смотрит на нее.  – Она должна будет стать Хранительницей озера вместо меня. Ты должен меньше тратить времени на ерунду и скорее исполнить пророчество. Больше я ничего не попрошу.  Мерлин хочет узнать, как ему исполнить его, но он понимает, что вопросы сейчас лишние. Сейчас важна только Фрея.  Лебедь наклоняет свою длинную изящную шею вниз, и Мерлин повинуется не высказанному приказу. Он опускает ее тело в воду. Мгновение ничего не происходит, и он уже хочет вытащить ее на поверхность, хотя здравый смысл и говорит, что она уже не может быть жива. Но потом – яркая вспышка, вода бурлит и становится обжигающе горячей, он держит ее на руках и терпит боль. Зажмуривает глаза от слишком яркого света, а когда открывает их, Фреи нет у него на руках. И черного лебедя тоже.  ***   Мерлин сидит на берегу до восхода солнца. Оно пытается утешить его своим теплом, но Мерлин, застывший и пустой, смотрит на гладь воды.  Что он скажет Митиан? Как подобрать слова к тому, что он натворил? Он не хочет возвращаться в замок, он должен остаться здесь и ждать Фрею. Но ничего не происходит долгое-долгое время, и Мерлину всё-таки нужно уходить. В нем теплится надежда, что когда он вернется в замок, она будет там, но ее нет ни в одном месте, в котором они часто проводили время. Потом он находит Артура. Или это Артур находит его. Тот, как всегда, стоит секунду в отдалении, но наклоняясь немного вперед, думая, что незаметно принюхивается. И вот, когда он хочет снова отругать Мерлина, тот неожиданно бросается к нему и обхватывает шею руками. Это едва ли можно считать объятием, потому что Мерлин слишком отчаянный, а Артур не понимает, что происходит.  Обнимая Мерлина в ответ, Артур замечает, что он опять пахнет Фреей и чем-то кислым. Он не знает, что это за запах, и в голове всплывает только слово «горе», но эмоции ведь не могут пахнуть. Пусть смех Мерлина и отдает иногда нотками чего-то свежего и в то же время сладкого, это просто совпадение. Затем Артур замечает, насколько мокрая у Мерлина одежда, и что он дрожит.  – Что случилось? – спрашивает он, но Мерлин ничего не говорит.  Артур понимает, что чтобы не произошло Мерлин сейчас в шоке, и что ему нужно переодеться и согреться. Он ведет его в свои покои, приказывает принести горячей воды, но в этот раз не для него.  Он как можно аккуратнее помогает Мерлину раздеться, замечает синяки на его коленях, покрасневшие глаза, но продолжает молчать, надеясь, что Мерлин сам ему все расскажет. Он укутывает Мерлина в свое одеяло, пока они ждут, когда слуги оставят воду за дверьми, как Артур им приказал.  Мерлин забирается в ванную с покорностью, которая сильно пугает Артура. Тишина в присутствии Мерлина такая же страшно непривычная. Что такого могло произойти, что Мерлин сейчас в таком состоянии? – Ты расскажешь мне, что случилось? – пытается Артур снова, ведь он не сможет помочь, если не знает как.  Мерлин качает головой в знак отрицания. – Я пока не могу.  Артур не понимает, что такого могло произойти, чем Мерлин не может с ним поделиться. Разве Артур когда-нибудь не доверял ему? Не доверял, но это было давно. Разве Артур когда-нибудь отказывал ему в чем-то? Но Мерлин никогда ни о чем не просил.  И тут Артур замечает, в каком интересном положении они оказались. Артур, заботящийся о Мерлине, и пытающийся спросить, как ему помочь, на что получает отказ. Прямо как и Мерлин когда-то. Понимание едко колит его куда-то под ребрами. Постепенно Артур раскрылся Мерлину, и ему казалось, что Мерлин сделал это в ответ.  – Что я могу сейчас сделать? – пытается Артур еще раз.  – Можешь подать мне полотенце?  Это не то, чего Артур ожидал, но он подает полотенце и отворачивается, не желая доставлять Мерлину еще больший дискомфорт.  – Могу я взять у тебя что-нибудь? – Мерлин уже стоит рядом со шкафом. Артур кивает, и Мерлин быстро достает себе нужную одежду, прекрасно зная, где что находится. Артур снова отворачивается, когда Мерлин одевается, и поворачивается снова, только когда слышит тихое и грустное «Спасибо, сир». Мерлин уходит, а Артур не решается его остановить.    ***   На следующее утро он просыпается от грохота распахиваемой двери. Леон кричит, что Мерлин направляется к королю и хочет признаться ему, что он волшебник.    ***   Артур бежит, уже представляя, как стражники ведут Мерлина на плаху, потому что Артур недостаточно быстрый. Но когда он распахивает двери, чуть ли не вырывая их из петель, он встречает напряженную тишину и смотрящих друг на друга Утера и своего слугу.  – Он не в себе, – говорит Артур и старается звучать не слишком отчаянно. Он перебирает варианты наиболее правдоподобной лжи. Но идиот Мерлин перебивает его, не давая начать говорить.  – Я полностью в себе. Я могу попытаться снять проклятие, только скажите мне условие, которое назвала Нимуэ.  Когда Утер слышит это имя, он застывает и только годы практики помогают ему не выдать то, что это имя имеет какое-то значение. Что это имя злит и пугает Утера.  – Кто такая Нимуэ? – с деланной невозмутимостью говорит Утер, и Артур не понимает, почему Мерлин еще на свободе и с головой на плечах. Все, кто в зале, с напряженным любопытством смотрят на говорящих. На этот раз Артур не дает Мерлину ответить. Он зажимает ему рот рукой и удерживает его, когда тот начинает вырываться.  – Он просто выпил. Последнее время совсем распоясался, проводит слишком много времени в таверне, а там, как известно, много слухов, вот он и понабрался бредней.  Утер все еще недоверчиво смотрит на них, но не отдает никаких приказов, поэтому Артур, пользуясь его странной добротой сегодня, выводит сопротивляющегося Мерлина за дверь.  Он испытывает одновременно облегчение, что все разрешилось, и злость на Мерлина за то, что тот творит. Артур еще ни разу не видел, чтобы Утер не сажал человека под стражу сразу же, как появлялся хотя бы малейший намек, что тот волшебник. Он подумает об этом позже, потому что сейчас важнее вытрясти из Мерлина всю чепуху, которая взбрела ему в голову.  *** Перед глазами Мерлина все еще бледность ее кожи, которая раньше казалась фарфоровой, но в тот момент пугала своей белизной. И в голове только одна мысль – это мог бы быть Артур. Рано или поздно, с тем, что происходит сейчас каждое полнолуние, то, как Артур становится волком на более долгое время с каждым превращением, скоро тот больше не сможет снова стать человеком. А все потому, что Утер не хочет признаваться в своих ошибках, не хочет их исправить, не может сказать, в чем заключается условие. Оно не могло быть невыполнимым. Мерлин может сделать что угодно, только скажите уже ему кто-нибудь что. Он может даже убить ради Артура. Боги, он уже убивал.  Единственное, что он не может – это оживить умерших.  Поэтому он полон решимости не допустить, чтобы что-то случилось с Артуром, и он направляется к единственному человеку, который может пролить свет на загадку его проклятия. Но Утер не говорит ему ничего. Он даже не поверил, что Мерлин волшебник. Это было очень на него непохоже: выслушивать слугу, так еще и такого, кто кричит, что обладает магией.  Откуда-то взявшийся Артур ему только мешает, он выводит Мерлина в коридор, тащит по проходам, чтобы никто не смог их увидеть или услышать. Мерлин смотрит на него, впитывает его, пытается запечатлеть каждую секунду в памяти. Все это кажется ему нереальным, происходящим в каком-то далеком сне, из которого он не может проснуться.  И когда Артур разворачивает его, что-то ему говорит, Мерлин  может думать только о двух вещах: о том, что Артур живой, и о том, как сильно Мерлин любит его. Всё на свете теперь незначительно по сравнению с этими двумя фундаментальными пластами, которые удерживают Мерлина от еще одного падения в отчаяние. И если все остальное такое незначительное, то почему Мерлин не делает того, чего хочет уже очень давно? Почему он не целует Артура Пендрагона, своего непутевого, благородного, доброго, любимого принца? Причин нет, поэтому он и делает это. Он тянется к его лицу, закрывает глаза и оставляет теплый след своего поцелуя на чужих губах, которые открываются в немом шоке. Мерлин снова тянется вперед, потому что ничего не удерживает его от того, чтобы поцеловать нижнюю губу Артура. Потом верхнюю. А потом Артур, оправившись от замешательства, обхватывает шею Мерлина одной рукой, а другой зарывается в его кудри на затылке, заставляя Мерлина охнуть и раствориться в блаженстве от того, что Артур ответил ему на поцелуй. Они делают шаг навстречу друг другу одновременно, и чуть ли не падают споткнувшись о свои ноги, но животные рефлексы Артура, к тому же отработанные ежедневными тренировками, не дают им упасть. Артур в мгновения ока перемещает свои руки на талию Мерлина, удерживая от падения, а после прижимает к стене. Губы Артура настойчивые, требовательные, как Мерлин себе и представлял. Артур никогда не делает важные вещи в пол силы. И Мерлин надеется, что сейчас то, что происходит между ними, важно для Артура.  Артур наклоняет голову набок, и это идеально. Мерлин раскрывает рот шире, он хочет, чтобы Артур засунул в него язык, но Артур почему-то не делает этого, и Мерлин не может понять почему. Ему нужно больше. Он попробовал Артура на вкус и ожидаемо становится жадным до всего остального. Ему нужно поцеловать, обвести языком, одарить щедрым вниманием каждую частичку его кожи. Ему нужно встать на колени и поглотить член Артура целиком, или повернуться, наклониться и принять в себя Артура, и чтобы Артур прижался к его спине, укрыл его собой. Ему нужно, чтобы Артур получал удовольствие, стонал и повторял имя Мерлина влажным шепотом на ухо снова и снова.  Он должен отодвинуться, спросить или попросить, но он не хочет разрывать поцелуй. В конце концов, Артур отстраняется первым, чтобы отдышаться. Он дышит так, как будто все время их поцелуя задерживал дыхание, и тут Мерлина осеняет, что Артур, возможно, ни разу не целовался. Но этого не может быть. Это же Артур. Просто на всякий случай Мерлин спрашивает: – Это же не первый твой поцелуй? Артур хмурится на него.  – Конечно, нет.  Они напряженно смотрят друг другу в глаза, не отодвигаются, но что-то в воздухе между ними предвещает, что это ненадолго. Так много места для недопонимания. Артур к счастью останавливает катастрофу словами.  – Второй.  Это его второй поцелуй. Мерлину не важно, кто был первый, но это явно был кто-то, кто не научил его целоваться должным образом. Потому что Мерлин хочет не только столкновений губ, ему нужно вязко, влажно и горячо. Рот Артура должен быть восхитительно горячим, он знает это.  – Дыши носом и открой шире рот.  Перед тем, как Артур успевает возмутиться приказом, Мерлин тянется вперед и облизывает его нижнюю губу, а затем нежно посасывает её. Это лишает Артура любых претензий. Он все-таки делает, как ему было велено. От столкновений их языков у него по спине пробегают мурашки, а когда Мерлин посасывает его язык, Артур в ответ набрасывается на него с новой силой. Мерлин бы не смог и не захотел никуда бежать, но Артур все равно сильнее вжимает его в стену, хватает за руки и прижимает к стене, переплетая их пальцы. Мерлин стонет почти не слышно из-за поцелуев, но Артур оборотень, он слышит. Он знает, как подрагивает его кадык, как пахнет его возбуждение, как дрожат его колени.  Артур старается дышать носом, чтобы не отрываться от своего лакомства, но контролировать, даже просто думать, ему дается тяжело, когда стоны Мерлина застревают где-то глубоко в горле. Артур мог бы выпустить их на свободу, но для этого пришлось бы отодвинуться, чего он не хочет.  Их языки переплетаются все быстрее, все яростнее. Артур инстинктивно просовывает свое колено между ног Мерлина, чтобы прижаться к нему еще ближе. Так он задевает его эрекцию, и вот наконец Мерлин стонет громко и низко, запрокинув голову и разрывая поцелуй. Это открывает Артуру доступ к его восхитительной бледной, вкусно пахнущей шее. Он утыкается в нее носом, проводит от челюсти до воротника, потом возобновляет свой маршрут и никак не может пресытиться. Он осыпает кожу поцелуями и украшает засосами, наслаждаясь тем, как быстро они расцветают на чувствительной коже, делая Мерлина его .  Артур давит ногой сильнее и выше, Мерлин охает и чуть ли не взбирается вверх по стене. Он стоит только на носочках, его сейчас поддерживает только Артур.  Ему нравятся поцелуи на шее, ему нравится, что Артур нюхает и вдавливает его в стену, но он хочет большего, он хочет, чтобы все было интенсивнее. Но он не знает, как просить и что говорить.  – Артур, – он стонет его имя хрипло и беспомощно.  Артур отрывается от шеи и заменяет эту потерю его губами. Наконец, он делает так, как и хотел Мерлин: исследует его рот горячим языком, проводит им по зубам, засовывает его так глубоко, как может, касается кончиком неба, тыкается по обе стороны под его языком, в общем не оставляет во рту Мерлина ни одного нетронутого уголка.  Кроме его горла. Мерлин отталкивает Артура, когда ему приходит в голову новая идея. Артур настолько дезориентирован, что позволяет ему это без труда.  Мерлин падает на колени, как можно быстрее распутывает завязки на его штанах и спускает их вместе с бельем. От вида налитого кровью члена во рту Мерлина накапливается слюна, и он, не теряя времени, присасывается к головке, вызывая у Артура что-то похожее на рычание.  Сначала Мерлин держит ее мягко во рту, потом обводит головку, всасывает предэякулят, а затем аккуратно толкается языком в щелочку, теперь вызывая у Артура шипение и оттягивание за волосы.  Но не успевает Мерлин заглотить и половину, как Артур обхватывает его голову руками, отодвигает и сам делает шаг назад, уходя от Мерлина. Мерлин поднимает на него взгляд полный боли и непонимания.  Артура это колит в сердце, но несмотря на то, что ему было очень хорошо, ему этого мало. В его голове только громкие требования, чтобы Мерлин был как можно ближе к нему, чтобы как можно больше его кожи было прижато к коже Артура, чтобы Мерлин впитал в себя запах Артура, а это невозможно сделать, пока Мерлин отсасывает ему. Еще ему не нравится, что Мерлин упирается своими острыми коленями в твердый холодный пол. Ему может быть больно, а ему не должно быть больно.  – Пойдем в мои покои.  Мерлин с опухшими влажными сочно-розовыми губами является воплощением чистого порока, и если бы Мерлин сейчас сказал, что хочет остаться здесь, или что он хочет половину, да даже целое королевство, чтобы хоть что-то могло его сдвинуть с этого места, Артур бы пообещал, что угодно. Но Мерлин безропотно кивает, хоть и с досадой, и Артур помогает ему подняться, потому что ноги плохо держат Мерлина.  Если бы кто-то увидел их сейчас, подумал бы, что они пьяны, но они стараются дойти до замка Артура незамеченными, что легко сделать, когда у Мерлина есть магия, а у Артура хороший слух.  Но когда они оказываются в замке принца, Артур меняет маршрут и ведет Мерлина не в свои покои, а в его комнату. Он закрывает дверь на причудливый замок, хотя не должен знать, как он работает. Мерлин всю дорогу не верил в происходящее, да и сейчас не верит. Завтра он проснется и поймет, что все это был лишь сон. Но тепло Артура, его присутствие такое реальное, осязаемое, что сложно не поверить. Особенно, когда теперь Артур садится на колени, перед этим усадив его на край кровати, послушного и отстраненного. Но Артур даже не успевает стянуть с него штаны, как Мерлин делает то же самое, что сделал Артур, когда Мерлин отсасывал ему – отодвинул. Они хмуро смотрят друг на друга.  – И что нам тогда делать? – говорит Артур.  Мерлин закусывает губу, хочет сказать, что он первый начал, значит он первый должен закончить. Но потом он смотрит на свою большую - специально для удобства Артура – кровать и ему приходит идея, как удовлетворить их обоих одновременно.  Через минуту они располагаются так, как задумал Мерлин. Артур лежит на спине, его голова у изголовья, а Мерлин лежит на Артуре и его голова, наоборот, над членом Артура, который все такой же твердый, благодаря неистовым поцелуям, которыми они обменивались, пока укладывались и стягивали одежду, в невозможности оторваться один от другого хотя бы на секунду.  Мерлин обдает толстый член Артура своим дыханием, дразнит, прижимаясь открытым ртом по всей длине то тут, то там, и старается абстрагироваться от того, что Артур делает с ним, потому что удовольствие Артура ему важнее собственного. Потому что ничего не доставляет ему большего наслаждения, чем то, как он чувствует, как от Артура исходит волнами нетерпение, блаженство, сила и собственничество, и Мерлин впитывает это своей магией как сладчайший нектар.  Он снова играется с набухшей головкой, посасывает и целует ее, слизывает предэякулят, которого становится все больше и больше. Мерлин раскидывает поцелуи на животе, на бедрах Артура. Он перекатывает в руке его яички, и старается не зашипеть, когда Артур случайно касается его члена зубами. Мерлин очень быстро забывает об этом, сосредоточившись на том, чтобы проглотить как можно больше напряженной плоти. Он расслабляет челюсть настолько, насколько это вообще возможно. Он делает так же со своим горлом, и наконец чувствует, как головка упирается где-то в глубине. Артур перестает что-либо делать, то ли стонет, то ли ругается, Мерлин не слышит. Он пытается задать ритмичный темп, то насаживаясь, то выпуская большую часть члена из своего рта.  Артур проводит широкими ладонями по ягодицам, гладит бедра и покоит несколько секунд свою руку у Мерлина на копчике. Он знает, что долго не протянет, это слишком хорошо. Когда он кончает, он крепко прижимает нижнюю часть тела Мерлина к своей груди и запрокидывает голову. Низкое утробное рычание разносится по комнате.  Спустя несколько минут, за которые они оба приходят в себя, Мерлин проводит руками по покрывшимся более густыми волосами бедрам. Он знает, что увидит, когда обернется, он слышал рык. Но он не ожидает, того как ярко будут светиться глаза Артура, когда он посмотрит на него в ответ. Он снова поражается тому, как они похожи на его глаза, когда он колдует. Не такие яркие, но сейчас очень близки к этому магическому свету. Мерлин все еще ждет, что скоро он проснется. Но и сейчас этого не происходит.  Артур в своей оборотной форме быстрее, сильнее, но все еще нежный, когда переворачивает Мерлина и ложиться на него сверху. Он убеждается, что как можно больше частей их тела соприкасаются, и так Мерлин видит свою сперму на груди Артура, и внезапно с опозданием его одолевает смущение.  Если бы Фрея знала, что он натворил, она бы высмеяла его за то, что он наконец-то признался, хотя уверял, что этому никогда не бывать. Мерлин горько улыбается этому, и ему бы заплакать, но момент неподходящий. А еще она бы была жутко зла из-за того, что Артур сейчас спит с ним, хотя на его месте по сути должна быть Митиан.  Мерлин думает, что она бы больше была зла на Артура.  Ему стыдно, горько, но он такой эгоист, потому что, когда Артур целует его, Мерлин отвечает ему с той же силой. Когда Артур рядом, у него вылетают из головы все мысли, которые говорят ему, что так быть не должно. Это неправильно. Он волшебник. Он слуга. Он убил свою подругу. Он – ужасный человек, потому что врет и любит человека, которому врет. Потому что из-за него погиб человек, который мог полюбить его самого.  Артур кусает его в шею своими острыми зубами, и Мерлин на секунду боится, что это может быть опасно для жизни. Но укус неглубокий, и Артур тщательно зализывает рану, при этом урча. Руки Мерлина путаются в его волосах.  Артур был так переполнен чувствами, что обратился, и это льстит Мерлину. Артур качается на нем, покрывая его своим запахом, Мерлин знает это.   – Я люблю тебя, – шепчет Мерлин ему в волосы, обнимая, когда Артур одним долгим, плавным движением входит в него. Артур даже если бы захотел, не смог бы ничего ответить. Мерлин любит и купается в том, что может показать, проявить свою любовь, и пусть хотя бы один день, он разрешит себе наслаждаться этим сполна.  *** На следующее утро Мерлин просыпается с сильной жаждой, Артура как и ожидалось нет на кровати, а значит, ему все померещилось, как в бреду больному. Но когда Мерлин наливает себе воды, его шея болит, он трогает ее пальцами и нащупывает припухшую кожу – след от укуса. Он пялится в воду в стакане, пытаясь понять происходящее. По воде проходить рябь, хотя руки Мерлина, что странно, не дрожат.  Вода начинает с ним говорить. Голосом Фреи: – Мерлин!  Мерлин чудом не выкидывает от испуга стакан. Он смотрит на него и видит не свое отражение, а Фрею. Здоровую, улыбающуюся Фрею. Он не верит своим глазам, и похоже кто-то наслал на него проклятие, потому что происходящие в последнее время вещи не могут быть реальностью. Фрея тем не менее не обращает внимания на его ступор.  – Приди на озеро. ***  С помощью магии Мерлин прибегает намного быстрее, чем если бы скакал на лошади. Вода обводит щиколотки Фреи как кандалы, ее платье мокрое, словно она только что вышла из озера.  Хотя она совсем недавно говорила с Мерлином, она выглядит удивленной при виде его.  – Ты – Эмрис, – говорит она с чем-то опасно похожим на восхищение, когда Мерлин набрасывается на нее с объятиями.   – Почему ты говоришь, как друиды? И что с тобой случилось? Я думал, что убил тебя!  Фрея сама точно не знает, что произошло, и говорит ему об этом. Она все так же смотрит на него, как на божество, и Мерлина это очень настораживает.  – Что значит Эмрис? Меня однажды уже называли так.  Ее глаза блестят золотом как у него, когда она отвечает: – Я просто знаю, что ты Эмрис, как знаю, что ты Мерлин. Ты буквально состоишь из магии, как из плоти, – она улыбается. – Это необыкновенно.  Мерлину не по себе от ее слов.  – Это связано с пророчеством? Что-то обо мне и об Артуре.  Она кивает. Мерлин просит ее рассказать в чем оно заключается, но она говорит, что больше чувствует, чем знает, что когда-нибудь благодаря Мерлину магия снова вернется в Камелот. Мерлин не знал этого. Значит ли это, что когда Мерлин снимет проклятие с Артура, это станет отправной точкой к снятию запрета на магию? Звучало бы прекрасно, если бы не одно но. Мерлин никогда не узнает, как снять проклятие. И он не может рисковать, действуя вслепую, как с Фреей. Вот к чему это привело, и пусть, кажется, что с ней все хорошо, это не так.  – Я не могу находится вдали от воды. Я как будто рыба, но могу оставаться на суше на какое-то время. В лесу течет ручей, под горой есть родник, в городе колодец. Я могу выйти из любого из них.  Вот что значит быть Хранительницей озера.  Они договариваются встретиться в городе, потому что Фрея хочет увидеть Митиан. А Мерлин понимает, что не знает, что теперь ему делать с Артуром. Как Артур отреагирует, когда увидит его? И как реагировать Мерлину? Как сказать Фрее, что вчера между ними произошло? Она убьет его, когда узнает.   ***   Мерлин не хотел идти с Фреей, хотя и понимал, что ему нужно присутствовать. Все-таки это его вина, хоть Фрея и утверждает обратное.  Митиан собирала вещи. Мерлин стоял за дверью, ожидая, когда Фрея позовет его.  – Моя госпожа, – Фрея кланяется.  – Фрея! Где ты пропадала? Я думала с тобой что-то случилось. Я уже хотела послать на поиски.  – Со мной все хорошо, спасибо за беспокойство.  Митиан кивает, и ее облегчение от того, что с Фреей все хорошо быстро проходит. Она говорит голосом, что звенит как сталь.  – Завтра мы уезжаем.  Мерлин застывает на месте.  Фрея тоже в замешательстве. Сначала она спрашивает почему, но Митиан молчит, и Фрея вспоминает про Мерлина, ждущего и подслушивающего в коридоре.  – Нам с Мерлином нужно поговорить с вами.  Митиан прекращает собираться, переводит взгляд с Фреи на виновато вошедшего Мерлина.  – Значит, ты остаешься, – говорит Митиан и звучит смирившейся. Она садится на кровать, как будто ей сообщили ужасную новость. Мерлин и Фрея непонимающе смотрят друг на друга.  – С чего вы так решили, госпожа?  – Вы влюблены, разве не это ты хотела мне сказать? Вы пропали вчера вместе, я знаю, потому что Артур жаловался, что Мерлина нигде нет. Еще и потеплевшее отношение Мерлина ко мне. Я догадывалась, к чему все шло уже тогда.  Мерлин действительно стал лучше относиться к Митиан, но лишь потому что понял после их разговора, что вел себя, как ревнивый идиот.  Фрея пытается спасти положение.  – Мерлин волшебник. – Фрея! – это не спасение положения. Это катастрофа.  – И он снял с меня проклятие. Митиан вскакивает с места и направляется к Фрее.  – Что? – она берет ее за руку, как будто хочет удостовериться, как будто внешне это будет как-то заметно. – Это правда?  Фрея кивает, и Митиан верит.  – Но за это пришлось заплатить.  Мерлин мысленно говорит Фрее спасибо за то, что она упустила самую ужасную часть из произошедшего. Он и так на плохих счетах у принцессы.  – Мне пришлось стать Хранительницей озера, чтобы снятие проклятия не убило меня. Мы с Мерлином не знали об этом.  – Ты должна рассказать мне подробнее.  Это момент, когда Мерлин понимает, что больше здесь не нужен, но у него остается один вопрос.  – Почему вы уезжаете?  – Спросите у вашего принца. Слова слишком оскорбительны, чтобы я могла их повторить.  Мерлин удаляется.    *** Артур в своих покоях вскакивает, когда Мерлин заходит, перед этим постучавшись. Обычно он не стучится. Но почему-то сейчас захотелось. Они не знают, как поприветствовать друг друга. Вести ли себя как обычно, как будто ничего не случилось, или же бросится обнимать и целовать, как оба хотят сделать, но боятся. Хотя Мерлин и Артур не из тех, кто трусит. Чего же они так боялись? Ни один из них не причинил бы вреда другому. Только если не нарочно. А не нарочно нельзя контролировать.  – Я слышал, принцесса Митиан уезжает, – в конце концов Мерлин решает начать этот пугающе откровенный разговор, который теперь навсегда изменит их жизни.  – Да, - подтверждает Артур очевидное. - За зря потраченное время я уговорил Утера решить вопрос о спорных территориях в их пользу.  – И что он попросил взамен? – Хочет отправить меня с дипломатическим визитом к Сарруму. Утер его ненавидит.  На самом деле, Утер привык к тому, что его попытки использовать союз Артура с кем-то из принцесс заканчиваются неудачей. Мало кто хочет отдать свою дочь за оборотня, даже когда за это они могут заключить союз с одним из самых мощных государств. Впрочем, Утер не перестает стараться, и даже из этой неудачи он сумел найти для себя выгоду.  – Принцесса готова была принять тебя. Я думал, она тебе нравится.  Мерлин все еще держится на расстоянии, а Артур делает шаг вперед. Он нагло улыбается, и атмосфера между ними сразу же меняется, и становится похожей на ту, к которой они оба привыкли.  – Если ты ждешь, что я тебе сейчас в чем-то признаюсь, то можешь даже не рассчитывать. Я только вчера узнал, что ты не считаешь меня тупоголовым, а думаешь, что я на самом деле довольно привлекательный.  Мерлин закатывает глаза и тоже делает шаг вперед. Кажется, жизнь начинает налаживаться, и конец света можно отложить до худших времен.  – Одно другому не мешает. И вообще, я не помню, чтобы я когда-нибудь заявлял, что ты красив.  – Три раза вчера. И сейчас ты не отрицаешь, – Артур обхватывает его талию одной рукой, прижимая к себе. Мерлин видит, как приподнимаются его плечи, когда он набирает в грудь воздуха.  Артур утыкается лицом в его шею и трется об ноющий след от укуса. Мерлин зарывается пальцами в его волосы и, кажется, немного дрожит от чего-то очень похожего на счастье. Артур прижимает его к себе крепче, и дрожь послушно прекращается.  – А я думал, что тебе понравилась ее служанка.  Мерлин не знает, позлить его или порадоваться, что Артур тоже ревновал.  – Фрея действительно красива, но, к сожаления, не глупа. А мне нравятся только такие, – Мерлин смеется, когда Артур сильно сжимает его в объятьях в качестве мести. Мерлин бьет его по плечам, а Артур кусается.  ***    Митиан уезжает на следующий день. Фрея сопровождает ее, но Мерлин знает, что рано или поздно она вернется в озеро.    *** Проходит несколько месяцев, и однажды Мерлину в бок попадает стрела. Он лежит на кушетке Гаюса, думая, что умрет, Артур держит его за руку и из него вырывается шепот, хотя на самом деле ему хочется кричать.  – Ты не можешь умереть. Только не ты. Кто угодно, но только не ты. Почему ты не защитился..  Я знаю, что ты мог бы. Мерлин, я знаю, что ты волшебник. Только не умирай, я столько всего тебе не сказал. Только не оставляй меня. Я люблю тебя. Мерлин не знает, что произошло. Он пропустил довольно много откровений. Он пропустил то, что с Артура спало проклятие.  Через неделю он пришел в сознание и даже мог сидеть, немного морщась от боли. Артур выглядел не лучше Мерлина, с только недавно зажившей дырой в боку. Мерлин пропустил его полнолуние, и волнуясь спрашивал, как Артур его провел, и получил в ответ поцелуи и объятия.  – Никак. Я не превращался. Я больше не чувствую волка.  Мерлин не знает, радоваться ему, что проклятие снято, или злиться, что оно было снято, а он никогда не узнает как. В конце концов, выбор очевиден. Он улыбается Артуру. *** Проходит еще три месяца, когда Мерлину надоедает странное поведение Артура.  Мерлин взрывается и спрашивает, что не так.  Артур не выпускает его из поля зрения. Он трется об него намного больше, чем раньше. Он обнюхивает его и явно остается недоволен. Мерлин понимает, что прожив всю жизнь с зверем внутри, будет сложно приспособиться к обычному существованию. Без сильного нюха, слуха и зрения. Но Артур перегибает палку в том, как хочет чувствовать Мерлина почти всеми органами чувств. У него есть работа, которая сама себя не сделает. А с тех пор, как Артур признался, что знает, что Мерлин владеет магией, работы стало даже больше, а не меньше, раз он может теперь открыто перед ним использовать заклинания, чтобы упростить себе жизнь.  Мерлин отпихивает голову Артура, которая чуть ли залезла ему в подмышку.  – Хватит! Что с тобой происходит? Тогда Артур рассказывает ему, что что-то не так. Что он больше не чувствует присутствие Мерлина, когда тот в другой части замка. Что он может вдохнуть его запах, только когда они близко друг к другу. Что раньше он чувствовал себя увереннее. Что раньше Мерлин как будто принадлежал ему целиком и полностью, и это было неоспоримо.  – Ничего не изменилось. Я все еще твой и люблю тебя. Вот, ты заставил меня это сказать, теперь ты доволен?  Артура подбадривает признание, но ненадолго. Он окружает Мерлина в объятии и скулит, как будто все еще щенок.  Тогда Мерлин начинает усердно думать. Ничего не изменилось, кроме того, что с Артура было снято проклятие, и что он теперь знает, что Мерлин волшебник. Мерлину приходится снова открыть книги про оборотней. Он читает некоторые вещи Артуру, и так они понимают, что Артур напуган, потому что нет больше того, что он чувствовал всем своим нутром. Глубокое стабильное спокойное – Мерлин его.  Так Мерлин узнает, что он его пара.  Тут им помогает его магия. Мерлин использует тот же трюк, что и с Фреей, пытаясь заглянуть внутрь человека. Он находит эту нить и удивляется, как он не увидел, не почувствовал ее раньше. Она горит золотом, как и его глаза. Она прочная, яркая и непоколебимая. Артур при виде нее наконец успокаивается.   *** Почему Утер не казнил Мерлина? Потому что он обещал, что не убьет того, кто спасет его сына. Он знает, что это Мерлин, но проклятие звучало: «как только твой сын полюбит колдуна, и колдун полюбит его в ответ, чего никогда не случится, лишь тогда проклятие спадет». И магия начнет возвращаться в Камелот, так звучало пророчество, которого Утер не знал. Но пока это было только начало, впереди Мерлина и Артура ждало много приключений, неудач, новых друзей и верных людей, и все это приведет их однажды к тому, что Мерлин Эмрис поможет Королю былого и грядущего объединить семь королевств Альбиона под своим началом.