зрительница

Саша знает свой район лучше кого-либо, в том числе и местных алкашей, что круглосуточно торчат на теплотрассе или у падика. Потому что Саша вечно торчит на турниках. Чаще всего вниз головой. Ну нравится так больше, да и говорят, что полезно. Саше плевать на всех мимопроходящих, как и на ворчливых бабулек. Сегодня она не изменяет своей привычке, ловко заскакивая на самый верх, устраивается удобнее, растопырив носки кроссовок в разные стороны. Солнышко майское припекает, чем настроение поднимает максимально. Девушке плевать на приближающуюся сессию, ведь долгов нет и лекции все записаны, и вообще она одна из любимчиков всех преподов, особенно у физрука. - Эй, пацан, сига есть? – Сашу отвлекает от раздумий под солнышком чей-то хриплый голосок снизу. Она лениво опускает взгляд вниз, понимая, что кроме нее на всей площадке нет никого, к кому мог быть адресован вопрос. Понимает, что тот «пацан» и есть она. Хмыкает негромко, ведь ее крайне сложно спутать с пацаном, особенно когда все местные её и так знают. Внизу обнаруживается слишком тепло одетая для мая девчонка. В шапке синей и куртке осенней, застегнутой по самый подбородок. Сапоги резиновые завершают странный вид. И рюкзак ядовито-розовый, отчего Крючковой скулы сводит. - Чего орешь? – Саша ловко растягивается на соседней перекладине, свисая головой вниз. Привычная черная кепка норовит соскользнуть, но Саша предусмотрительно затянула ее потуже. - Сига есть? – девица щурится на солнце, но не отстает. - Не видишь, что не курю? – Саша хмурится, ее уже подбешивает она. Крючкова все же, пару минут подумав, спускается, спрыгнув с последней перекладины. Останавливается в полуметре от девицы, что вблизи выглядит еще пафоснее. - Не курю, видишь? – карманы адика выворачивает, оттуда грустно валятся мобильник, билетик трамвайный и мелочь – сдача с того же трамвая. Девица жвачку жует свою, осматривая почему-то не внутренности карманов, а Сашу. - Девчонка что ли? – спустя пару минут выдает гениальное. Саша даже удивляется такому вопросу. Вот реально, никогда ее не путали, ведь слишком фигура объемная, даже если по самые уши в адике. - Ну типа да, - отвечает, с интересом разглядывая девицу. Смазливенькое накрашенное личико, большие карие глаза и русые волосы, торчащие из-под шапки непослушными прядями. – Саша, - и ладонь протягивает. Девица в ответку рассматривает Сашу, а после неуверенно жмет ладонь. - И имя не женское. Соня. - Иди к падику, там если Захарова тусит, то у нее и стрельнешь сигу. – Крючкова показывает направление к своему дому, вздыхая, ведь эта смазливая курица не стоила и внимания. А после ловко забирается на привычные турники, подставляя личико солнышку. Саша наслаждается нежностью лучиков, забыв уже про девицу, от которой не слышно и шороха. Кудрявой всегда хотелось иметь веснушки, которыми, к сожалению, природа ее обделила. В отличие от ее всех остальных членов семьи. Через полчаса солнышко прячется за тучку, что, кажется, дождевая. И Саше приходится спуститься вниз, ведь промокнуть она совсем не собирается. И неожиданно сталкивается нос к носу с той самой девицей. - Ты чего тут делаешь? – интересуется, вновь оглядывая видок. – Захарову не нашла что ли? - Нашла, - та кивает, улыбаясь во все тридцать два. - Она зажопила сигу? – Крючковой вообще непонятно ничего. - Нет, - Соня плечами жмет, морщась немного, - дала. - И чего ты приперлась обратно? – Саша уже собирается идти, ведь диалог максимально туп и бессмысленен. - На тебя смотреть. - Посмотрела? Молодец, - и уходит, наплевав на девицу. К подъезду подходит, кивая Захаровой, что в свои двадцать семь работает в такси и в свободное время тусит на лавочке, потягивая пиво. А вечером, пока тучи жалуются на мир своим ливнем и грозой, Саша учит, ведь завтра зачет. Но завтра стабильно выходит на турники любимые, решая поразмяться немного, Отжимается, делает рывки, а после, вспотев от души, скидывает олимпийку на лавку ближайшую. Далее идут подтягивания и пресс, вися руками на перекладине. Так увлекается, считая подходы, что не слышит шагов приближающихся и вздрагивает от несмелого: - Ты не пугайся, я просто тихо посижу тут. Соскакивает, оборачиваясь, и видит Соню, вчерашнюю девицу. Сегодня она одета попроще, несмотря на более прохладную погоду. На ней пальто серое, шарф, концами по ветру болтающийся, и белоснежные кроссовки. - Нашла где ходить в белом, - Саша ухмыляется, оценив наряд. – По нашей-то грязи. И дальше продолжает очередной подход подтягиваний. Капельки пота по лбу текут, выпрямляя вечно непослушные кудри. Правда, немного напрягает внимательный взгляд карих глазок, особенно зацепившихся на бицепсах Сашиных. Крючкова, доделав все запланированные упражнения, ловко забирается на самый верх и, накинув олимпийку поверх, растягивается на перекладинах, свесив ноги и руки. - И часто ты так здесь бываешь? – Соня неожиданно спрашивает, ковыряя мусоринку на пальто. Саша, до этого благополучно задремавшая, глаза открывает, на Соню уставляется, думая, а стоит ли отвечать. Ей за эти два дня эта девица уже поднадоела от всей души. Саша интроверт, и ей вот эти вот презрительные взгляды не пойми кого нафиг не нужны. Она вновь спускается на землю, отряхивая невидимые пылинки, и рядом встает: - Я не пойму, тебе заняться нечем? Ты не работаешь, не учишься… - Саша перечисляет, пальцы загибая, - или ты на шее у богатого муженька сидишь, не нуждаясь в денежках? Та молчит, смотря на Крючкову снизу вверх, а после встает с лавки, отряхиваясь. - Мне просто интересно, почему ты не со всеми бухаешь, вот и все, - и уходит восвояси, хвостом махнув, словно лиса. Саша выдыхает, лишь бровь изгибая на такое поведение. А после вновь возвращается на турники. Соня всю следующую неделю молча посещает каждую Сашину тренировку, изредка лишь задавая вопросы. Но в воскресенье дождь заряжает с самого утра, загоняя Сашу в депрессию, ведь целый выходной находиться дома – испытание то еще. Саша прибирает небольшую квартирку, готовит первое-второе-и-компот, смотрит серию любимого сериала и на балкон выходит, ведь невозможно больше находиться в этих стенах. Задумчиво осматривает опустевший двор; лавочку у подъезда, что тоже мокрая и пустая; и где-то там вдали железяки – с ее балкона виднелась лишь часть ее любимых турников – и замечает кое-что интересное. - Блять, - шепчет, щурясь. За последнюю неделю она слишком хорошо выучила этот стройный силуэт. С балкона выскакивает, тут же натягивая футболку и шорты, влезает в сапоги резиновые и зонтик в руки. Сама не понимает, зачем, но сердечко тревожится. Ливень на улице встречает ее шумом и ветром. Саша перехватывает зонтик удобнее, понимая, что сапоги одела не зря – ливень вообще непонятно откуда и как льет. Лужи равномерно покрывают весь щербатый бывший асфальт. Она матерится, когда к площадке подходит, ведь в той одинокой и насквозь промокшей фигуре и правда узнается Сонечка. Она дрожит, кутаясь все в то же самое пальтишко. - Сонь, - Саша окликает, сзади подходя и зонтик сверху над мокрой макушкой протягивает. Та дергается от неожиданности, подскакивая тут же, и оборачивается, на Крючкову смотрит своими большими и карими, ресничками нарощенными хлопая. - Саш? Ты что тут делаешь? – а у самой зуб на зуб не попадают. - У меня такой же вопрос к тебе. Какого хрена ты под ливнем торчишь здесь? Меня же нет, чтобы оправдываться! – Крючкова насквозь уже сырая, ведь толку от зонтика нет вовсе, поэтому плюет на все, хватая Соню за руку, и тащит к подъезду, под крышу. Та не сильно и упирается, позволяя себя затащить внутрь, в тепло. Саша не тормозит и тащит в квартиру, ибо в сапогах хлюпает уже противно. - Давай, не тормози, - усаживает на сидушку в прихожей, пока сама стягивает мокрую одежду и зонтик прячет в ванной. Соня сидит и дрожит, не собираясь видимо вообще ничего делать. - Чего сидишь, раздевайся! – Саша волнуется зачем-то за эту девчонку, ведь простынет же. Неизвестно сколько сидела она под дождем этим. Соня пугается, подскакивая, и на Крючкову смотрит своим привычным испуганным взглядом: - Так сразу? До кудрявой не сразу доходит весь подтекст, отчего она зависает на несколько секунд, а потом смеется громко, хитро поглядывая на девицу. - Ну а чего тянуть? Неделю ж целую знакомы! – и подмигивает. Соня тут же стягивает насквозь мокрое пальто, раздумывая, куда его пристроить, ведь чужую одежду пачкать не хочется. Хозяйка, видя мучения, из ванной тащит тазик: - Кидай туда, ща в стирку че можно закину. А то куда тебе оно. Гостья честно раздевается до футболки и тонких лосин, в которых была. Потом Саша ведет ее в комнату, выделяя огромный махровый халат неизменно черного цвета. - Переоденься, я пойду чайник выключу. – И уходит на кухню, раздумывая, давно ли она стала страдать синдромом спасителя. Возвращаться не торопится, ведь не хочет смущать. В комнату заглядывает потихоньку. Соня перед ней по самые красные уши завернулась в халат. - Ща в стирку кину, ты далеко живешь? Каким лешим вообще под дождем-то сидела? – Сашу в такую погоду и калачом не выманить на улицу. - Я со Станка, - вздыхает, следуя за хозяйкой сначала в ванную, потом на кухню и с огромнейшей радостью вцепляясь в горячую кружку с чаем. - Ебать тебя занесло! – Саша не сдерживается, ведь это совсем другой край города. - А там же новостройки, а я выросла вот в таких дворах, вот и гуляла просто. И здесь понравилось. – Отпивает глоток кипятка, не морщась даже, - а дома все правильные, особенно мать. Задолбали. А здесь тихо, да и ты молча болтаешься всегда на верхах, не мучая. Крючкова вздыхает, ведь сложно представить такое. - Настолько пиздец дома, что лучше простыть под ливнем в левом районе? - Я пришла с утра, дождя не было еще, а потом лень было уходить. - Ты дура? Ты понимаешь, что я не курю и на балкон вышла, чтобы подышать? - Саша аж подпрыгивает на табуретке, едва не разливая свой чай. – Ты не дура, ты просто полный идиот! Дождь до утра будет, так бы и сидела? - Да ушла бы потом, когда надоело, - Соня тупит взгляд, шмыгая носом. - Ну вот, теперь еще и простыла. Долбоебка. – У Крючковой заканчиваются цензурные слова, остаются лишь нецензурные. Та лишь кивает и чай пьет. Саша нервно теребит край скатерти застиранной. - Спасибо, - наконец-то бормочет, допив. На хозяйку глаза виноватые поднимает. - Тебе одежды дать? Такси вызвать? Соня опять дергается, замирая на полпути из кухни. - А как же потом одежду? - А ты больше не собираешься караулить меня под турниками? – усмехается, ей очень нравится иметь преимущество перед этой девицей. - Собираюсь… - Вот тогда и отдашь, - Саше в принципе не жалко одежды даже насовсем. Соня думает, все еще кутаясь в халат, взвешивает все моменты и аргументы. Крючкова же идет в комнату и из шкафа выуживает максимально ненужные джинсы и толстовку. Носки выуживает самые любимые - с Микки Маусом. - Хорошо, - Соня появляется в дверях спустя несколько минут. – У меня выбора особо и нет. - Вот и умничка! Одевайся, – Саша в ладоши хлопает и выходит, как раз машинка достирала. Развешивает тут же в ванной, по батарее распределяя равномерно, чтобы скорее высохло. Соня уходит, рассыпавшись в благодарностях и шмыгая носом, значительно повеселевшая, хоть и нелепо выглядящая в чужих вещах. На следующий день после пар Саша на площадку мчится быстрее, чем обычно. Разминается, не жалея мышц задеревеневших за выходные. Едва не падает, поскользнувшись на грязи свежей. Солнышко уже к закату стремится, но Сони все нет и нет. Как и на следующий день. И потом тоже. Саша переживает, но и сделать ничего не может. Случайно ловит незачет один, отчего и сама она в шоке, и все преподы, потому что не бывало такого никогда вообще. И в воскресенье утром, когда Крючкова еще нежится в постельке, в дверь стук раздается. - Кого еще принесло в срань господню? – ворчит, босиком топая открывать. И когда все же дверь распахивается, Саша теряет дар речи – перед ней стоит Соня – та самая Соня – опять накрашенная отпадно и улыбающаяся. - Прости, я в тот вечер слегла с простудой и вот всю неделю лечилась. – Немного переживательно бормочет, бровки поднимая. – Я знаю, что подвела тебя. - Проходи, все хорошо! - Крючкова наконец-то просыпается, догоняя ситуацию. И Соня проходит, стягивает кроссовки, сует в руки хозяйке пакет с вещами и, пока Саша думает, куда кинуть пакет, проходит по-хозяйски на кухню. Из другого пакета выуживает торт и фрукты. - Ты чего тут принесла-то? – Саша, все же разобравшись с пакетом, в кухню тоже заходит. – С ума сошла что ли? - Нет, - Соня в глаза голубые смотрит с вызовом, - я отблагодарить хочу, что спасла. А то сдохла бы точно. Вон, целую неделю болела тяжело, думала реально сдохну! – и подходит, Сашу обнимает. Крючкова в шоке стоит, ведь толком не проснулась и ей честно кажется, будто она спит. - Ты что делаешь? – но в ответ все же обнимает, больше даже жалея девчонку. - Все хорошо, - Соня в глаза смотрит красивые много секунд, а после, вздрогнув, отстраняется, - идем пить чай? Саша кивает, к плите подходит и ловит себя на мысли, что в объятиях было теплее.