Замкнутый

Ночные кошмары заебали, честное слово. Ещё немного, и они сведут меня с ума.

С подобными размышлениями, не молодой человек поднялся с кровати. Ночь успешно просрана. Сонный паралич заработан и ослабил свою хватку ближе к утру. Это всё стало таким привычным, что уже вызывает раздражение, нежели страх. За зашториными окнами просачивался свет встающего солнца. Комната приобретала насыщенные оттенки, давая её разглядеть. Если коротко – это один большой хаос. Разбросанные чертежи, одежда, блокноты с письменными принадлежностями. В этом беспорядке может разобраться только сам инженер. Сюда не никто не суётся. Потому что велик шанс, что Клукр что-нибудь перегрызет за то, что лезут не в свое дело. Даже Гарнольду. Конечно, он ему доверяет настолько, насколько позволяет темперамент. Но всё ровно, кому понравится, что кто-то копается в твоих личных вещах? Хотя, они знакомы так давно, что грань личного стирается. Как минимум, для механика, но пока не исчезла полностью. Хочется раствориться в ком-то и не тянуть на себе груз всей ответственности, что у него на плечах. Но всё вошло в привычку. Ко всему плохому привыкаешь, а меняться слишком сложно и трудно. Возможно, даже больно. Отрывать кусочек себя и надеяться, что прирастёт что-то новое.

А стоит ли оно того?

Да и не хочется взваливать свои обязанности на кого-то другого, несмотря на то, что сам с ними не справляешься. Тебе это понятно и привычно. Его напарника не устраивает сильное перекладывание дел на плечи серебристого, но на того каждый раз шикают. Шаг влево, шаг вправо, ответ один и тот же: "я сам". Златовласому остается только ждать. Ждать, когда ему откроются сами. Он отбросил активные попытки втереться в доверие, сменив тактику.

Что же тебя так тянет к такой гадкой натуре?

Заставив себя подняться с тёплой простыни, мужчина вяло зашаркал ногами в сторону ванной комнаты. Но подходя к двери, он услышал разговор на кухне. Остановив руку, что лежала на ручке, он прислушался. – Мне кажется, что готовить – это не твоё. Я не вижу этих данных в твоей базе. – Выразил опасение Весёлый Компьютер. Пиксельный экран выражал негодование. Внешне он был похож на модели ПК 80-х или 90-х годов. Большой и увесистый, но это лишь на первый взгляд. На деле он куда легче. На макушке закинута кепка с вертолетоком. Он говорит, что она ему не нравится и внешне он похож на клоуна, но продолжает носить. Не сказать, чтобы компьютерный был весёлым. Он перешёл свою программу, отчего даже Гарнольд не совсем понимает, как тот себя поведёт. Смог внести лишь небольшое ограничения, к остальным данным закрыло доступ само творение, пуская свои изменения на самотёк. Переговоры с ним невозможны; он либо дерзит, либо уходит в спящий режим. Задумывался по поведению, что и Фан-Бот, но что-то пошло не так. В этот раз, не запланировано. Да, в нём записано куча позитивных и энергичных песенок, но характер оставлял пожелать лучшего. Скорее всего, научился у Клукра, что неудивительно. Именно с ним он общается больше всего. Единственное, он не перенял крыть всех трёхэтажным матом при каждом удобном случае. Но при этом относящийся мягко лишь к золотистому "родителю", почти что не воспринимая второго. Воспринимал заботу дискоголового как должное, а к более отстранённому, потянулся подобно мотыльку на лучик света.

Обидно ли Клукру? Не то слово. Но своё первое создание он любит не меньше чем второе, пускай последний этому не верит.

– Посмотри получше. – Фыркнул маленький робот, спрыгивая со стула и потащив его за собой. – Да нет их тут! Если ты кухню сожжёшь, то ты меня и потащишь! – Предупредил Фан-компьютер, кривя экранную морду. – Я утром вносил корректировки. – Спокойно ответила вторая машина, подставляя ко второму столу стульчик и забираясь на него. С верхних шкафчиков он достал посыпки, стоя почти что на носочках. – Я тебе не верю. – Выявил подозрения экранный. – Вообще-то, ты сам отозвался мне помочь. – Нахмурился мальчишка, поворачивая голову к старшему. – Да потому ты бестолковый! – Выкрикнула машина, повышая громкость своего роботизированного голоса. – Так помогай, а не отчитывай! – Но в их разговор вклинился механик, немного кривясь от режущего слух звука. – Что вы уже не поделили? – Он встал в дверном проёме, прищуривая сонные глаза и протирая их. От недосыпа они слегка побаливали. – Он нас всех убить хочет! – Загудел процессор, обвинявший ни в чём неповинного брата. – Что?! Я просто блинчики готовлю! – Оправдался робот, спрыгивая со стойки. Мальчик подошёл к своему самозваному помощнику, пиля его злобным взглядом и тыкнув в дисплей. – Убери свои пальцы, бестолочь! – Нарисованная морда увернулась от прикосновения, но палец снова устремился к ней. Фан-Бот злорадствовал, улыбаясь и вскоре, прекращая свою шалость. В ту же секунду слышал гору недовольства со стороны компьютерного, но это вызывает одно лишь удовлетворение от проделанной пакости. – О Господи.. – Промямлил инженер, потирая переносицу. – Когда ты стал верующим? – Вопросил "пузатый" компьютер, переключаясь на другой источник раздражения. – Это простое выражение. – Ответил мужчина на душный вопрос. Никогда не любил темы религии и не собирается обсуждать такую щепетильную тему. – Обычно его используют в молитвах, так что не "просто выражение". – Продолжал давить он, кидая на мелкого презрительный взгляд, стоит ему только на шаг быть ближе к нему. – Только не с утра, ради всего живого. – Раскинул руками голубоглазый, уходя из комнаты, не желая продолжать спор.

Это было редкостью. Затинщик большинства скандалов не горит желанием его устраивать. Хотя, сейчас только утро. Всё успеется.

– Как пожелаешь. – Ехидно улыбнулся мальчишка, чувствуя себя победителем даже не начавшийся дискуссии. – Может хватит стебаться над всеми? – Предложил Фан-Бот, сопровождая "родителя" взволнованным взглядом.

Он выглядит неважно.

– Клукру можно, а мне нельзя? – ПК нахмурил экранные брови. Улыбка мигом сползла с экрана, принимая исходное выражение полного негодования. – Я практически полностью скопировал его манеру поведение. Даже улучшил в некоторых местах. – На это ему ничего не ответили. Машина помладше помялась, опуская антенны на своей макушке. ПК прав, но.. Юноша любит своего ворчливого создателя, не смотря на скверный характер. К нему он относится с таким же трепетом, как и к его брату. Причины неприязни не ясны никому, кроме самой ревнивой машины.

Почему ты так злишься на него?

– Вот я о том же. – Портативный затих после этих слов, позволяя брату доделать завтрак изобретателям. Где-то в коде поселился неприятный осадок от такого же неприятного разговора.

***

Механик встал у зеркала в ванной, смотря на своё лицо. Для своих тридцати он выглядит на все сорок; морщины, щетина и уставший взгляд не придавали ему молодости. Не с пустого места его называют дедом. Паранойя никого не красит, как и недосыпания. Он сам не заметил, как его поведение становилось всё хуже и хуже, попросту невыносимым. Его терпит один только Гарнольд. Привык, смирился и шикает на всех, если снова кто-то негодует на изобретателя.

Они не знают ничего. Это моя ответственность, что я такой.

Не хочется об этом думать и признавать. Слишком много работы, с которой не справляется, и его это бесит. Проще смириться.. Но не для напарника. Он будет пытаться до последнего, что становиться завидно его устойчивости и целеустремлённости. Трудоголизм и перфекционизма в крови серебристого, но попытки довести всё до идеала приводило в итоге к катастрофе. Он никогда не достигал его, как бы тот не крутился и не старался. Это невозможно. Он месяцами не может вернуться в строй после неудачи, а потом Гарнольду терпеть его постоянные срывы на этой почве. На одного Фан-Бота ушло больше трёх лет. Чертежи, добыча материала, постоянные скитания от одного населённого пункта в другой, сборка всего добытого.. И всё ровно голубоглазый не был доволен проделанной работой. Но это не вина маленького робота.

Прости меня, дурака.

Конденсат повышенный, отчего появился лёгкий морозец, покатившийся по открытым частям тела. Клукр даже не обратил внимание на то, что оголенные ступни начали замерзать. Дискоголовый опустил голову, почти что утыкаясь мордой в раковину. Тонкие светлые пряди прикрывали лицо, скрывая наступающие слёзы. В груди что-то сжалось. Тишину разрезал стук собственного сердца. Противный ком подкатил к глотке, застревая внутри и не желая покидать насиженное место. Холодок прошёлся по рукам, заставляя волоски на них подняться.

Почему здесь так холодно?

Механик резко поднялся, оглядываясь и не понимая его источник. Окинув помещение беглым взглядом, он ни малейшего намёка на сквозняк.

Уйди отсюда, уйди.

Забилось красной надписью в голове, неслыханная сирена о надвигающейся опасности. Как желтая лента помечающая зону преступления, вызывающая чувство тревоги; преступник на свободе, жертва мертва. Стоит лишь затянуть дело, – и новое тело будет окутана медицинской пелёнкой, загруженное в машину скорой помощи. Из рта будто идёт пар. Но на деле ничего нет. Это галлюцинация, вызванная перенапряжением. Глаза не понимают, что видят... Всё такое белое.. Яркое, переливающаяся от негреющего солнца. Его лучи достигают земли, но не согревают, давая лишь ложную надежду на выживание. Мужчина обнял свои предплечья и трясся, как при суровой погоде без одежды. В голове всплыли заснеженные пустыни. Эту невыносимо низкую температуру, отчего начинается трескаться металл, кашель от развивающейся пневмонии и дерущий слизистую застоявшийся морозный ветер.

Нет, тут всё не так. Я не один. Я не там. Это галлюцинация. Меня там больше никогда не будет.

Никогда.

Голубоглазый вылетел пулей из уборной. С хриплыми отдышками, он остановился у стены, сваливаясь на пол спиной к ней. Сердцебиение слышно в слуховом канале. Настолько громкий звон и шум, что даже не слышно, как к нему обращается Гарнольд. Сознание пытается блокировать травматичное воспоминание, но оставшийся холодок напоминал о нём. Ещё немного, и накал тревоги раздавит его под своим натиском. Картинка размывается перед глазами, не в силах сфокусироваться на какой-то одной. Это ощущается таким реальным.. – Да сколько можно.. – Промямлил кудрявый, усаживаясь недалеко от напарника. Трогать его не стоит, он будет рядом, чтобы он не сделал что-то необдуманное. В таком состоянии он может выкинуть что-то неожиданное и отчаянное. Программист привык, знает что делать, а вот окружающие – нет. Для всех он маразматик и истеричка. Их можно понять, никто не судит. Они не прожили с ним больше десяти лет. Не следил за его здоровьем, поскольку тот не замечал симптомы. Не вставали по ночам, поскольку кое-кто снова не может уснуть из-за хронической бессонницы и панических атак. Иногда кажется, он забывает, что является человеком. Живым, способным уставать и совершать ошибки.

Ему стоит перестать брать на себя так много.

Но успехи уже были: он перестал прятаться от напарника, когда тому плохо. Всё ещё отбивается от помощи напрямую, но уже идёт на контакт. В конце концов, только спустя два года после знакомства он позволил себя касаться. А как понятно, то событие для него слишком болезненное и личное, чтобы рассказать о нём. Но златовласый рачительно и терпеливо ждёт, когда механик ему откроется. Одиночество затягивает любого. Становится обыденным оставаться одному, делать всё самостоятельно, надеясь исключительно на свои силы. Ни от кого не зависишь, как и никто не зависит от тебя. Делай что хочешь.. Но янтарноглазый помощник входит в список того, кого бы он хотел видеть почаще. Не смотря на долгое знакомство, привычка остаётся. Тут без лечения никак. Они оба это понимали, и только один отрицал свою болезнь.

Но кто его даст, если ближайший город в нескольких километрах?

Изолированный кусок территории, старающийся казаться райским уголочком. Но благоприятные погодные условия пошли на пользу напарника. С ним стало куда проще общаться. Но отдаление от цивилизации настораживало. Выбора им не дали; либо в бегах из-за ложных обвинений в поклонении теням, либо здесь, в какой-никакой защищённости от местных безумцев.

Перевешивает чаша безопасности. Она играет лидирующую роль, как минимум, пока что.

Согревающие лучи упали на лицо дискоголового, понемногу приводя в трезвое состояние. Он вытирал лицо дрожащими локтями, припуская диск, как только боковым зрением замечает пухляка. Щёки вспыхнули от неловкости.

Твою мать. И ты тут...

– Тише, это я, – Гарнольд. Твой лучший друг. – Он дружелюбно улыбнулся, осторожно касаясь острого плеча. Хотелось скинуть с него тяжелую ладонь, но голубоглазый стерпел нежелательное прикосновение. – Я помню.. – Стиснул зубы мужчина, сдерживая порыв необоснованной агрессии к своему близкому человеку. – Всё хорошо? – Спросил пухлый, мягко приобнимая плечи, притянув к себе. Он аккуратно снял диск с чужой головы, побаиваясь о него удариться. – Боишься, что я снова тебе что-то им выбью? – С нервозно отшутился механик, стараясь как-то разбавить обстановку. Не хочется, чтобы его видели таким уязвимым. Юлит от ответа, побаиваясь отвечать прямо. – Поверишь или нет, но да. – Ответил робототехник, приподнимая уголки губ. Давить мужчина не собирается, но возможно стоило бы. Но раз тема уже сменена, то пусть будет так. Был случай, когда этим диском он выбил один передний зуб напарника. Случайно, находясь в аффекте от очередного флешбэка. Тогда золотистый и прекратил попытки приобнять его, пока голубоглазый находится в нестабильном состоянии.

Всё еще чувствую вину за то, что сделал. Но тот не злиться на меня.. За какие заслуги мне ты такой?

В горле застыл комок стыда. Редкая гостья, но оставляла после себя гору проблем. Когтистые пальцы совести впились в самую душу, напоминая о инциденте. Раздирает ту, подавая на блюдечке в виде подробных воспоминаний о произошедшем. – Ну чего ты сразу скис. – Приободрил кудрявый. Поднял товарища, похлопав того по спине. – Я тысячу раз говорил, что не злюсь. Если тебе так надо, я повторю ещё раз: я на тебя не держу зла. – Он передал ему пластинку, ловя смущённый взгляд.

Ты слишком много стараешься, а я ничего не пытаюсь менять.

Серебристый сжал металл, пока что не надевая её на место. – Спасибо. – На одном выходе сказал голубоглазый, заметно покрываясь румянцем и снова прикрывая лицо. Грубый голос содрогнулся. – Тебе тоже. – Янтарноглазый не стал вопрошать за что. Понимал за что, но для него это пустяки. Ему некуда девать свою любвеобильность, что порой кажется слишком навязчивой. Мужчина встрепенулся, недоумевающие хлопая ресницами. – Мне-то за что? – Усмехнулся изобретатель, искренне не понимая, за что его хвалят. – За то, что начал мне открываться. Я не представляю, что ты пережил, раз для тебя рассказать эти события – это пройти через Ад. – Гарнольд не двинулся с места, ожидая действий со стороны инженера. Уверенность его убеждений поражает.

Не можешь ты быть таким терпеливым. Ты рано или поздно сорвёшься. Находится со мной невозможно, попросту опасно.

Но почему ты не уходишь?

Чего ты добиваешься?

– Я тебя люблю и ценю. – Признался робототехник, складывая руки вниз и немного наклоняя голову в бок. Он прищурился, стараясь уловить убегающий взгляд васильковых очей.

Это больше похоже на бред от зависимости. Я тебе не верю, что ты так считаешь. Ты не слышишь сам себя.

Ты не такой, я знаю. Даже для деревенщины, как ты, это слишком наивно. Понимаешь всё, но остаёшься.

Ты, – хитрый и упёртый лис с неясными для меня мотивами. Я знаю тебя вдоль и поперёк, но не понимаю причину твой доброты.

– Если бы не ты, я бы не решился уходить из родной деревушки. Не попал в крупные города, где ты мне помог найти и работу, и образование. – Ещё немного, и стоящий перед ним расплавится от тёплых и сладких речей. Комок в горле стал перекрывать носоглотку, мешая вздохнуть. – Я благодарен тебе за всё то, что ты делаешь. – Послышался тихий всхлип. Механик сделал шаг назад, не выдерживая накал смущения. Сразу видно, как он оробел, кое-как стоя на дрожащих ногах.

Я обожаю, когда ты мне льстишь.

–.. Оу. – Пухляш замолк, понимая, что переборщил, как и не учёл общее самочувствие серебристого. Они столько лет знакомы, а Клукр ещё не привык к приливам нежности от напарника в самые неожиданные моменты. Неподдельная забота и уважение, по которому изголодался длинноволосый.

Или на это есть свои причины?

Но если Клукру нужно, Гарнольд повторил то, что им дорожат.

Как ты говорил: "я обожаю, когда ты мне льстишь"?

– Прости. – Но Клукр сразу остановил его, не справляясь с накатом чувств. – Я.. Я понял. – Это качели "от плохого к хорошему" выматывают. Нет, он рад слышать слова благодарности, но всё произошло так резко, что сбивает с толку. – Всё хорошо. – Также на одном выдохе сказал длинноволосый, не в силах больше держаться на ногах, сваливаясь на товарища, окутав его худощавыми руками. Робототехник подхватил его, жмурясь от грохота металлической пластины. – Мне так не кажется. – Но механик лишь поднял большой палец, зарываясь лицом в мягкую грудь пухлого. До Гарнольда всё дошло не сразу, но после, тот смущенно вздохнул. Это немного сконфузило его, но тот не показывал этого. – Чтобы меня обнять, не обязательно строить драму. – Ему ответили чем-то невнятным, но скорее всего это "пошёл нахер". – Идиота кусок. – Янтарноглазый потрепал того по жесткому, железному ворсу, не замечая, как острые края поцарапали кожу. Его пихнули в бок. Но не от злобы, а будто ребячась. Приятный голос в усмешке заставил улыбнуться. – Я тебя тоже люблю. – Пробурчал механик, обнимая напарника всё крепче.