Аура

Разведчик любил бесить Пулемётчика: дразнить; шуметь поблизости; крутиться вокруг, пытаясь ущипнуть за бок или пнуть по ноге. А иногда, когда гигант читал или полировал свой любимый пулемёт, бостонец ложился рядом на диване, закидывал ноги ему на широкое плечо и периодически попинывал носком в висок — недостаточно сильно, чтобы причинить боль, но ощутимо, чтобы голова мужчины покачивалась из сторону в сторону. Словом, одним из его любимых занятий было пытаться вывести русского из себя. Вот и теперь он без умолку тараторил над ухом сидевшего за столом Пулемётчика, сам же смеялся над своими «остроумными» шуткам над сокомандником, тряс его за плечо, не давая отпить чай, а потом снова заходился громким хохотом. Но когда в комнату зашёл Медик — Разведчик сразу заткнулся и, тут же отстранившись от Пулемётчика, сделал вид, что вообще ничего не делает и никогда не делал. Медик направился к ним, обогнул стол, приблизился к Разведчику, а когда тот интуитивно сжался, обнял его за плечи и устало выдохнул: — Lieb, прекрати это, bitte. Разведчик обмер: обычно в таких случаях врач ворчал на него, мог прикрикнуть, ну или конкретно так наорать, потому что Медик вполовину не был так терпелив, как Пулеметчик. И хоть он при этом никогда не бил Разведчика — тот всё равно его в такие моменты боялся до чёртиков: немец как-то умел внушать в бостонца ужас одним только взглядом. Но сейчас он лишь обнимал его и тепло дышал ему в висок. Пулемётчик встал из-за стола, обеспокоенно глядя на командного врача. — Доктор в порядке? Когда русский оказался позади, Медик тут же прислонился к нему спиной, не выпуская притихшего Разведчика из рук. — Ja, — он прикрыл глаза, — просто сегодня я себя неважно чувствую. Проклятая мигрень… Разведчик поднял на него обеспокоенный взгляд: — Сильно болит? Медик вздохнул: — Пока нет — это всё ещё аура. — Доктор уже принял своё лекарство? Хочет, чтобы Хэви сделал ему чай? — М… да и нет. Я хотел попытаться немного поспать и пришёл попросить Разведчика быть потише, — он погладил парня по спине, и тот, млея в тёплых объятиях, потерся носом о чужое плечо. — Конечно, Док, без проблем. Нам пойти с тобой? — Нет. Думаю, сейчас я хочу побыть один. — Уверен? — прищурился Разведчик. — Ты знаешь, я делаю первоклассный массаж. Медик издал тихий смешок, его губы растянулись в усталой улыбке: — Hase, твои массажи всегда заканчиваются одинаково. Бегун смутился. — Эй, ты не можешь винить парня в полном расцвете сил за стояк рядом с красивым мужиком. Нельзя просто лежать с такой шикарной задницей и не ждать, что тебя трахнут, понимаешь? Но, серьезно… В этот раз я реально мог бы просто помять тебе плечи или типа того… Медик вздохнул. — Danke, но сейчас мне и правда нужен покой и сон. Он коротко поцеловал Разведчика, а потом коснулся ладонью его щеки и вкрадчиво произнес, заглядывая в глаза: — Будь хорошим для меня, Джереми, хорошо? На самом деле эта фраза всегда действовала на Разведчика магическим образом: когда Медик так говорил, — обычно при совсем других обстоятельствах, — бегун готов был сделать всё, что тот попросит. И Разведчик с готовностью закивал: — Буду, Док, обещаю, ты меня вообще не услышишь, я буду тихим. — Guter Junge, — немец скользнул большим пальцем по скуле парня. Тот нехотя выпустил Медика из объятий, и немец развернулся, целуя Пулемётчика. Они обменялись взглядами, а после этого врач ушёл в их общую спальню. Когда дверь за ним закрылась, Пулемётчик взглянул на поникшего Разведчика и усмехнулся: — Какой послушный. — Иди нахер, — беззлобно огрызнулся он, прислонившись к гиганту, ожидая, пока тот его обнимет.