Красота в ромашках

      Эшли скоро перестанет любить ромашки. Точно перестанет. Нет на свете цветка, которого он бы не любил: и розы с шипами, и ядовитый олеандр, и даже жалящее древо он любил одинаково и абсолютно безусловной любовью. Но ромашки…              Ромашки цветут в его волосах при каждом прикосновении, приятном слове, при каждом поцелуе и объятии…              И все эти жесты принадлежали лишь одному и предназначены лишь для него.              И каждый раз после слов «до свидания», «пока» и «прощай» Эшли обнаруживает себя окруженным ромашками. Шарлин, по-своему, тоже обрастает цветами, которые падают с Эшли после каждой встречи, и уворачивается от чужих попыток снять цветы, чтобы никто не увидел результатов их частых встреч.              — А мне они нравятся, — сказал Шарлин, тот самый человек. Он снял очередной цветок с волос Эшли, который недовольно отводил взгляд, смотря куда-то в сторону и придерживая Чарли у себя на коленях, боясь, что тот ненароком из-за своей неуклюжести упадет. Был ли Чарли неуклюж? По его словам — да. И судя по бесчисленным ушибам на его коже — точно да, — тебе идут.              — Я бы посмотрел на то, как ты обрастаешь цветами, — ответил Эшли, смотря прямо ему в глаза. Шарлин в ответ на это нацепил на свои волосы парочку его ромашек. Наглая ухмылка, и Эшли побежден.              После вопроса «Ну, как я?», он поджал губы, а Лини невольно снова поднял глаза на его волосы.              — У тебя ещё ромашки выросли.              Рыжий уткнулся ему в плечо, не выдерживая этого. Он услышал тихий смешок, а затем почувствовал поцелуй в макушку. Губы на секунду задержались на его волосах и с тихим чмоком отстранились. И Эшли точно сбросит Чарли со своих колен, если он посмел поцеловать не его, а очередную ромашку. Перед этим он подложит что-то мягкое, но сбросит!              Шарлин имел много связей в школе, так что он выяснил, где они могли бы проводить время наедине, чтобы об этом никто не узнал. И такое место нашлось. Библиотека. Они прятались в самом ненужном отделе, который находился гораздо дальше остальных — История и культура… страны, названия которой Эшли не запомнил, но вроде это бывшая СС… ССС? П? СС… ах, забудьте.              Но это и не суть. Главное, что сюда даже камеры не доходят. Хотя Чарли мог и самолично их разбить, но история умалчивает.              — Тебе не стоит так переживать из-за цветов. Мне они нравятся, — улыбнулся снова Чарли, пытаясь его задобрить, — это главное.              Эшли поднял на него глаза, поправляя спавшие очки. Губы напротив буквально опухли от поцелуев, и что-то Эшли подсказывает, что его собственные примерно такие же красные. Он немного жалеет, что Чарли терпеть не может косметику. Как же было бы круто видеть на нем размазанную помаду.              Он вздохнул, притянул Чарли поближе к себе, крепче обнимая. Хотел было поцеловать в губы, но в итоге только чмокнул нежно в щеку. Шарлин нахмурился.              — Ты на меня смотришь, будто недолюбленный котёнок, — усмехнулся рыжий и снова поцеловал, но уже в уголок губ. Эшли стало душно, так что он расстегнул первые пуговицы рубашки, обнажая ключицы.              Прежде чем он что-то понял, чужие губы уже коснулись его шеи, а проворная рука потянулась к груди, где сердце.              — Чарли! — единственной попыткой сопротивления было обхватить его запястье. Только и всего.              Шарлин губами прошёлся от шеи до ключицы по шелковой коже, ощущая, как чужие руки сжимают его одежду. Судя по сердцебиению, Эшли скоро просто упадет без сил или захлебнется в собственных цветах. Чарли отстранился и, довольный, наблюдал за расцветающими красными, словно нарисованными акварелью по шелку, узорами, похожими на очертания цветов и сердец.              Это было ещё одной вещью, которой Эшли стеснялся — любое прикосновение Чарли отпечатывается на нем. И пусть прикосновения приятны, и напоминания того, что он его касался заставляют сердце трепетать, это не очень удобно. Настолько закрытой одежды у Эшли нет, а Шарлин отказывается перестать это делать.              — Я в восторге, — улыбнулся Чарли, пытаясь заглянуть в лицо Эшли, которое он прятал, — ты не представляешь, как это мило.              — Милота не подходит моему имиджу.              — М? А какой твой имидж?              — …не знаю…              Шарлин сдержал смешок, притворившись, что кашляет.              — Но точно не милый!              — Как скажешь, — ответил, и в последний раз чмокнул его в щеку… и ещё последний раз в уголок губ… и в другой… и ниже до шеи, до изгиба, где уже были отпечатки его любви.              Звуки поцелуев будто отражались от книжных полок, создавая мнимое эхо. Эшли, как обладатель сверхчувствительного тела, при каждом прикосновении сжимался, сильно сомкнув губы и зажмурившись, чтобы не вылетело ни одного стона. Ресницы трепетали, руки дрожали, пальцы хватались за чужую одежду.              Чарли часто так делал, и каждый раз Эшли находил у себя симптомы сердечного приступа: учащенный пульс, сдавленность в груди, неожиданное тепло внутри, бабочки в животе, дрожащие руки… и тонна ромашек. Последнее не симптом, но если вы обнаружили у себя такое, лучше обратиться к врачу.              Наверное, он бы выбрал только такую смерть: от сердечного приступа или захлебнуться от ромашек, которые скоро начнут цвести в его легких. Пусть Чарли и дальше его целует. Это лучшая смерть.              — Лини, я в… мхм, — Эшли сильнее сжал его талию и бедро, когда тот решил снова подняться мягкими, невинными поцелуями вверх, — в… обморок упаду, — выдохнул и, протянув руку, мягко сжал чужой загривок и отстранил, отчего Чарли недовольно зажмурился, выпрямляясь и пытаясь убрать чужую руку с шеи. И правда, словно котёнка за шкирку, — ты убьешь меня так, — усмехнулся Эшли и отпустил, предварительно погладив его по голове.              — В последний раз можно?              Эшли вздохнул с улыбкой, опустив руки на чужую талию, и закрыл глаза. Почувствовав, как Чарли приблизился и коснулся губами его губ, задерживаясь на две секунды, он сжал сильнее руки на чужом хрупком теле и перестал дышать. Эти две секунды уже давно убили бы его, если бы не его желание жить. Ромашка упала ему на нос, когда Чарли отстранился.              Эшли открыл глаза, немного разочарованно смотря на своего парня, который медленно и неуклюже встал с его колен, опираясь на его плечи.              Шарлин хотел было собрать все упавшие цветы, но его схватили за запястье и потянули на себя. Чарли с тихим «ой» плюхнулся Эшли на одно бедро, нисколько не сопротивляясь тому, что рыжий обнял его сильнее, уложив голову на плечо. Шарлин вздохнул и наклонил голову на Эшли, прикрыв глаза, и наслаждаясь моментом. Он почувствовал, как бьется чужое сердце и как бьется его собственное, и понял, что уже пора отдохнуть.              — Я правда единственный все еще смущаюсь? Ты вообще не краснеешь, — обиженно пробурчал Эшли, все еще отходя от череды «невинных поцелуев», которые для него были высшей формой страсти. Они даже не целовались по-настоящему… почти. У Эшли уже был риск слечь с инфарктом только при попытке.              — Ты единственный, — согласился Чарли и ойкнул, когда Эшли ущипнул его за бедро, — но я в целом не такой стеснительный. Это не чья-то вина. И опять же, ты мне кажешься очаровательным.              Шарлин погладил его по скуле, на секунду замирая оттого, насколько Эшли красив. Эти ромашки придавали ему несравнимое сказочное очарование. Он иногда думал, может, он правда заколдован, но даже если так, если его расколдуют, он не прекратит любоваться рыжими кудрями, наивными глазами, не сходящим с его лица румянцем и расцелованными губами.              — Нет, это не очаровательно, — отвлек его Эшли своим бурчанием. И это очаровательное солнышко возмущалось, как тот самый гном из «Белоснежки», — и вообще… давай, должно быть что-то.              — Не. Ничего.              — Врешь.              — Ну что ж, твоя работа выяснить правду, — хитро улыбнулся и в очередной раз поцеловал Эшли в волосы, — пока ты думаешь, я соберу цветы, — он снова хотел встать, но хватка на его талии сильно помешала.              — Нет, — отказался, все еще насильно удерживая Шарлин.       

***

      — Так, на обед лапшичный суп, на ужин мясо, рыба, овощи. Ещё томатный соус… ты сможешь себе спагетти сварить? Нет? Ладно, сейчас… и…              — А десерт? — спросил папа, отпив кофе. На завтрак он попросил кашу, но затем заявил, что она мерзкая, и вообще он кашу не любит, поэтому Шарлин сделал глазунью, но она не менее противная, поэтому он выслушал ещё лекцию про то, что за семнадцать лет он мог и получше начать готовить. Поэтому Чарли сделал ему кофе и ещё пару блюд, к которым никто не притронулся.              — Десерт?              — Да. С чем мне чай пить? Вот ты уходишь, а мне что делать?              — Холодильник забит взбитыми сливками, — нахмурился Чарли, открывая холодильник. Альберт, как истинный холостяк, у которого умерла жена, развлекался с девушками разных возрастов. И в его игры всегда входили взбитые сливки.              — Они не для еды.              — Чт… ты издеваешься, да? Я спешу.              — Подождет твоя блондинка.              — Я сегодня к Эшли иду… он рыжий, кстати… и парень, кстати.              Альберт покачал головой, вставая со стула и подходя к раковине. Он вылил полную чашку ещё не остывшего кофе и поставил грязную чашку на верхнюю полку, чтобы Чарли до неё не дотянулся без стула.              — Знаешь, мог сахара меньше добавлять.              В кофе сахара и не было.              Затем подошел к холодильнику, намереваясь достать взбитые сливки. Чарли понял, что он сейчас все пятнадцать баллончиков выкинет или ещё хуже — забьет ими раковину, поэтому захлопнул холодильник.              — Хорошо, что ты хочешь?              — Что? Ты уже должен был догадаться… а, ещё я скоро на работу иду. Можешь мне сэндвич сделать? Ц… неловко вышло, подсказал.              Шарлин забылся и закатил глаза. Вздрогнул, осознав. Он почувствовал, как чёрные, как у него самого, глаза просто сверлили его затылок. Ему сейчас кажется, что многие люди неправильно понимают это выражение. Сверлит взглядом — значит, что от взгляда этого человека просто раскалывается голова, будто череп вот-вот раздробится на мелкие куски. Его невозможно проигнорировать. Нельзя не почувствовать. Именно поэтому ему пришлось обернуться, чтобы встретиться с этими глазами.              — Что за взгляд? — брезгливо отметил мужчина, поправляя зачем-то ремень. Широкий и жесткий, на ощупь неприятный, — глаза выколоть?              Чарли отвёл взгляд.              — Прости.              — Не думай, что мне это все нравится. Мне бы тоже хотелось, чтобы ты был лучше. Но увы. Ты такой, какой ты есть, — печально вздохнул мужчина, драматично покачивая головой. Чарли сдержал уставший вздох, посмотрел на время и понял, что не успевает, — знаешь, я вроде бы нормально попросил: готовить мне еду в обмен на кров. Почему я должен напоминать тебе, что нужно делать?              — Я уже готовлю, что ты ещё хочешь?              — А не нужно нервничать. Характер свой у брата покажешь, — доносился удаляющийся голос отца, который зашёл в ванную на первом этаже. Чарли устало потёр переносицу, чувствуя жажду. Он подпрыгнул, чтобы достать первый попавшийся стакан и открыл кран, наливая туда воду и потирая переносицу от раздражения и злости, — кстати, мне нужно, чтобы ты погулял дня три.              Чарли залпом выпил воду.              — Зачем? — спросил, сжимая стакан в руке.              — Да, забыл сказать, чтобы ты приготовил еду не на один день, а на три.              Шарлин посмотрел на время. Кажется, к Эшли он сегодня не попадёт… ему придется стоять за плитой как минимум целый день.              — Твой рыжий друг не обидится.              — Но… — он ведь уже все запланировал.              — Начинай готовить.              — Но, пап…              — Иначе никуда не пойдёшь.              Одновременно с включившимися краном разбился стакан в руке Чарли, как и разбилась его надежда на то, что он выберется из дома.              Кажется, пока он обдумывал то, что не сможет встретиться с Эшли, даже не заметил сразу, что осколки остались на его руке. Однако через пятнадцать секунд боль начала нарастать.              Дешевый стакан, будто сделанный своими руками, просто не выдержал его стресса и лопнул, вонзившись большим осколком ему в руку. Остальные упали на пол и в раковину, и в еду. Чарли ужаснулся, вынул осколок и поднес руку к холодной воде.              — Шарлин?              Мальчик вздрогнул, выключил кран и обернулся на подходящего отца, который странно смотрел на него и на осколки стекла, вытирая руки полотенцем. Мужчина подошел почти вплотную, заставляя Чарли опереться на столешницу.              Альберт взял его за запястье, осмотрел, повертел, специально раздвинул кожу, чтобы из раны потекла кровь, но Чарли просто продолжил на него смотреть, слегка хмурясь от боли.              — Если хотел вены перерезать, в ванной есть бритва.              — Я случайно.              — И да, лучше резать запястья.              — Угу…              — Ну и классика: вдоль, а не поперек. Но учти, тебя на кладбище похоронят с остальными смертниками, — он наклонился ближе, поглаживая сына по щеке, — ты понял?              — Понял.              — Ага, — Альберт слабо хлопнул его по щеке и отстранился, — опять же. С истериками на выход.              — Ты же сказал, что не выпустишь, если я все не сделаю.              — Шарлин, я родитель. Ты не должен копаться в моей голове, потому что я знаю, как лучше… для нас.              Он отпустил сына, с чьей руки прямо на пол капала кровь, и ушел по направлению в коридор. Судя по звукам он натянул лёгкую куртку и взял чемодан.              Дверь открылась и закрылась.              Сначала Шарлин выдохнул, но тут же чертыхнулся, вспомнив, что папаша не взял с собой сэндвичи, о которых просил.              На обеденном столе осталось несколько тарелок с недоеденной едой, около раковины пустая кастрюля, из которой вылили суп, потому что он пересоленный, море переведенных продуктов скоро окажется в мусорке вместе с просрочкой.              — «И что я делаю не так?», — спросил сам себя, жалея лишь потраченных денег и сил. Продукты покупает с недавних пор он, и сейчас ему кажется, что из-за его ошибок в готовке ему запретят покупать еду на законодательном уровне.              — «Надо Эшли позвонить», — подумал, пытаясь отвлечься от укола вины, оттого что папа остался голодным и злым, и за зря потраченные силы. Не менее расстроенным он был из-за того, что увидится с Эшли ночью. На следующий день он правда откладывать не хотел, ибо дома ночевать не планировал. А менять планы в последний момент — настоящий стресс.              Он набрал номер, который Эшли заставил его выучить наизусть. Тот поднял трубку сразу.              — Да? — на фоне выключили кран с водой. Наверное, душ принимает.              — Эшли, привет, — улыбнулся, дергая за воротник футболки, забыв, что с руки все еще течет кровь, — ждешь?              — Конечно. Идешь?              — Извини… я сильно задержусь. Поздно приеду.              — М? Что-то случилось?              Чарли оглядел кухню. Если он все не уберет, а папа вернется в грязную квартиру, он не то что через три дня, через месяц не сможет вернуться. Плюс наготовить еду ещё на два дня…              — Нет, все хорошо.              — Тебе нужна помощь?              — Неа.              — …ну хорошо…              — Я… позвоню, когда буду выходить.              Эшли угукнул и повесил трубку.              — «Обиделся?», — на секунду задумался, смотря на телефон. Эшли он давно знает, но пока даже не в курсе, способен ли он на что-то похожее на обиду. Сейчас ему кажется, что да. Будь у него время, Чарли бы тут же позвонил и спросил, всё ли хорошо, но ему показалось, что извинения, если те потребуются, будут лучше, если он принесет их лично, с подарком. Так что он лишь повесил телефон на стену.              — «Пол бы вытереть…» — первое, что пришло в голову. Альберт либо натуральная свинья, либо специально бросал все крошки, объедки, салфетки на пол. Что все ещё делает его свиньей, только моральной. Но свинки все равно милые.              Он посмотрел под ноги. Чарли не спал ни в пятницу, ни в субботу, так что сейчас тяга к земле была просто невыносимой. Он бы с радостью лёг на грязный пол, но понимает, что тогда просто не встанет. Сейчас бы, наверное, спал в автобусе пока ехал к Эшли, а потом спал бы у него на нём, но не судьба.              — «Нужно спать дольше пятнадцати минут…» — сделал из последних сил выводы и оперся о стену, чтобы передохнуть перед тяжелой работой.              Стенка, к удивлению, была удобнее его кровати…              — Ничего не случилось, говоришь? — Чарли открыл глаза и поднял голову, затылком потеревшись о чью-то грудь. Так это была не стенка…              — Ой…              Эшли ладонью закрыл его глаза и поцеловал в лоб в качестве приветствия. Шарлин тут же почувствовал приятный запах геля для душа.              — Ты как так незаметно? — улыбнулся Чарли, оборачиваясь и обнимая парня, пытаясь не касаться его окровавленной ладонью. Его обняли в ответ.              — Это ты в облаках витаешь, а так я через входную дверь телепортировался и подкрался. Совсем тебя нельзя одного оставлять — украдут, — вздохнул рыжий.              — Я же знаю, что ты меня спасешь.              — Угу, с условием, что я буду знать о том, что с тобой что-то случилось.              Чарли закатил глаза и отстранился. Эшли нахмурился, заметив кровь сначала на полу, потом на одежде и наконец на руке. Молча взял его за запястье и поволок в сторону раковины. Чарли не мешал.       Эшли стоял сзади, прижимаясь к спине, пока держал его руку под холодной водой смывая кровь. Когда он закончил, поднес раскрытую ладонь к губам, позволив Чарли сначала обернуться.              — Нет, не трать на это магию, я могу забинтовать, — покачал головой, сделав жалкую попытку сопротивления, но, стоило Эшли легко коснуться раны губами, как он тут же замолчал.              Эшли двигался снизу вверх, оставляя маленькие поцелуи вдоль раны. Чарли расслабился, прикрыв глаза, вслушиваясь в еле слышные чмоки. Когда боль отступила, рыжий поочередно поцеловал его пальцы, заставляя Чарли улыбнуться, и наконец отпустил. Раны от стекла больше не было.              — Спасибо.              — Так, в чем дело? — спросил Эшли, делая вид будто ничего не было. Кажется, он сам смутился, судя по маленькой ромашке в волосах.              — Да… папа попросил убраться…              Эшли посмотрел на весь беспорядок, хмыкнул и щелкнул пальцем. Все, что должно было покрылось золотой пылью: мусорка выдвинулась из-под раковины, тарелки подлетели, скинули все лишнее и легли в раковину, из ванной прискакала швабра с мокрой тряпкой и начала вытирать пол. Ну и дальше по списку. От магии весь пол усыпался золотой пыльцой, но от неё ведь проще избавиться, чем от грязи.              — Ты смутился? — внезапно спросил.              — Что, прости? — улыбнулся Чарли, отчего на Эшли появились ещё ромашки.              — Ну… — Эшли смущенно, не глядя, взял его за вылеченную руку и сплел пальцы.              — Не-а, старайся лучше, — ухмыльнулся.              Он возмущенно что-то пробурчал, щипая Чарли за бок, делая последнюю попытку, но тот лишь посмеялся.              Рыжий отстранился и подошел к столешнице, на которой лежали приготовленные сэндвичи с рыбой.              — Можно? — спросил, украдкой следя за тем, чтобы заколдованные предметы выполняли свою работу.              — Конечно, — кивнул Чарли, отвлекаясь от сцены, пародирующую мультик «Мойдодыр» и подошёл к Эшли, слегка наклоняясь под летящими над ним тарелками и переступая через швабру. Он освободил столешницу и, не без помощи рыжего, залез на неё. Чарли не смотрел на Эшли, пока брал его за руку, сплетая пальцы.              — М, ты себе готовил?              — Папе, но… он не дождался.              — Ну и ладно, тогда я заберу, — сказал Эшли и хотел было взять с собой ещё сэндвич, однако обнаружил, что вторую руку занял Чарли. Шарлин понял это и взял самостоятельно, спрыгивая со столешницы. Кухня уже убрана, но Эшли почему-то так и не двинулся.              Чарли вопросительно посмотрел на него, но, заметив ревнивый взгляд за бутер, закатил глаза и поднес его ко рту Эшли, который тут же сомкнул на нем зубы.              — Фмутифся?              — Не-а.              Тогда Эшли наконец двинулся с Чарли к входной двери, с набитым ртом говоря: «Пофли».              — Подожди-подожди! Можешь… пока развлечь себя? Папа попросил приготовить что-нибудь на три дня. Это займёт всего пару часов, правда.              Эшли возмутился, закатывая глаза и дуя набитые щеки. Он доел свой сэндвич, а второй дал Чарли.              — Сейчас приду.              Он открыл дверцу их кухонного шкафа и залез туда, гремя посудой. Дверь закрылась. Чарли неловко стоял посреди кухни собственного дома, оглядываясь по сторонам. Через минуту Эшли вылез, взяв с собой что-то похожее на циферблат. Подошел к холодильнику и закрепил, словно магнитик.              — Умный холодильник включен, — сказал холодильник.              — Так… куриный суп, лазанья, салат, — вбивал он в поиск, словно выученный список покупок, — …и тефтели… валюта… — Эшли засунул руку в карман, чтобы посмотреть, какие деньги у него с собой. Вроде земные. Он притянул купюру к циферблату. Тот съел бумагу.              — Ожидайте! — сказал холодильник.              Эшли оперся локтем о холодильник, пока тот издавал те же звуки, что и стиральная машина. Ему было скучно стоять одному, поэтому кивком он подозвал Чарли к себе. Тот, конечно, послушно подошел, с интересом смотря на циферблат со значком загрузки, пока Эшли игрался с его кудряшками.              — Можно тебя обнять? — спросил Чарли.              — Конечно.              Чарли прижался к нему, обхватив двумя руками, закрывая глаза, а Эшли приобнял одной, продолжая играть с его волосами под звуки холодильника.              — Я тоже хочу кудряшки.              — Ты и так хорош, хватит на комплименты напрашиваться.              — А ты мне делай комплименты почаще — не буду напрашиваться.              — Ваш заказ готов!              Чарли, прежде чем отстраниться, обхватил Эшли одной рукой за талию, а другой держался за его плечо. Он приподнялся на носочках, чмокая Эшли в губы, слегка подпрыгнув.              — Самый красивый.              И ещё раз.              — Самый милый.              И ещё раз.              — Самый любимый.              Эшли, красный, словно бегония, открыл холодильник, пока Чарли, довольный собой, собирал с пола ромашки, упавшие с рыжей макушки. Он оглянулся, чтобы найти для них место, и в итоге решил оставить их на подоконнике.              Из холодильника почти выпали продукты. Эшли забыл проверить, насколько тот был забит, так что заказ доставили неаккуратно и хаотично. Но рыжий, явно уставший ждать, закрыл холодильник, взял Чарли за руку и направился к двери.              — Пошли.              — Эшли, сколько ты заплатил? Хотя бы верну.              — Пятьсот миллионов тыщ.              Значит, не скажет.       

***

      Шарлин сидел за столом, делая очередной конспект, подчеркивая некоторые слова цветными ручками, карандашами, маркерами, выписывая заголовки каллиграфическим почерком и иногда делая иллюстрации. Достаточно увлекательно, к слову, попробуйте. Конечно, это большая трата времени, но стоит того.              Он опустил карандаш и вздохнул, разминая пальцы. Эшли заставил его поспать… пятнадцать минут. Пока Эшли сам спал, он заперся в другой комнате, и с этого времени не выходил.              — «Осталось… тест по математике, немного подготовиться к олимпиаде… сделать план по подготовке других к олимпиадам, посмотреть стоимость билетов и не умереть от загруженности, — еще он вспомнил, что уже конец месяца, а значит нужно собрать отчеты о деятельности школьных клубов, затратах и возможных доходах. И, кажется, недавно некоторые клубы на что-то жаловались. С этим он разберется завтра, — сейчас лучше составить программу для подготовки…»              Он хотел было взять карандаш, как тот начал укатываться. Чарли собирался его поймать, но когда карандаш начал специально укатываться и создавать движения противоречащие законам физики, он мягко улыбнулся и начал наблюдать за представлением. Карандаш спокойно поднялся, когда его оставили в покое. Покрывшись золотой пылью, он допрыгал до бумаги и начал что-то криво черкать.              «Долго»              — Эшли, заходи, — чуть громче сказал, чтобы за дверью его услышали. Карандаш упал, а дверь сама по себе открылась.              В комнату зашёл Эшли. Разумеется в одних спортивных штанах и майке-безрукавке, которая была ему немного велика. Стоило ему войти с кружкой чая, как дверь закрылась.              — Соблазнить меня хочешь? — кокетничал Чарли, смотря на рельеф выступающих мышц своего парня. Рыжий хотел было поставить кружку ему на стол, проигнорировав, кажется, риторический вопрос, но потом задумался и спросил:              — Ты долго?              Шарлин посмотрел на бумажную волокиту на столе, который Эшли ему предоставил в своей квартире. Иногда Шарлин здесь ночует, так что его вещи периодически появлялись и не возвращались обратно. Но никто не против.              — Довольно долго, — ответил Шарлин. Рыжий нахмурился, на что тот устало улыбнулся, приобнимая его и снова усаживаясь за работу. Эшли поставил кружку чая перед ним, — спасибо.              Тот ничего не ответил, лишь оперся бедром о стол, почему-то отвернул голову и обиженно закрыл глаза, только поправив очки. Чарли хмыкнул и поднялся, чтобы поцеловать его, но его перехитрили, и Эшли молча прошел мимо него и уселся на стул, расставив ноги.              Шарлин непонимающе смотрел на него секунду, но рыжий только мягко взял его за запястье, развернул к себе спиной и заставил усесться между его ног.              — Тебе точно будет удобно? — улыбнулся Чарли, облокачиваясь на грудь Эшли и все же целуя его в щеку в благодарность за чай. Эшли поджал губы, смущаясь.              — Занимайся, — сказал он, шлепая его по бедру и, доставая телефон, сразу начал что-то клацать. По его голосу можно понять, что Эшли, скорее всего, спал, проснулся, понял, что Чарли нет и пошёл его искать. И сейчас, сонный, пытается дождаться его. Шарлин хотел было извиниться, но побоялся, что ещё слово и его насильно заставят спать. Он пожал плечами и просто продолжил, — у тебя спина не болит? — хриплым после сна голосом, спросил, не отрываясь от телефона, приложил руку к той части спины, которая у него вечно болела. Чарли прислушался к своим ощущениям. Целебные свойства пыльцы Эшли, которая летала вокруг, облегчили его плачевное положение.              Он покачал головой, и тогда рука Эшли со спины скатилась до бедра. Это осталось без ответа. Затем, чуть выше по бедру, доходя до талии под футболкой. Полный игнор.              Чарли уже достал следующий учебник, и открыл нужную страницу, чтобы начать что-то да выделять, как Эшли заговорил:              — Ты хоть что-то чувствуешь?              — Неа.              Эшли проворчал что-то и от недовольства ощутимо сжал его бедро. Честно, он бы и укусил, но однажды Шарлин чуть не разбил ему нос. Случайно, честно.              Затем Эшли отложил телефон на стол и прижался к чужой спине, обхватив Чарли руками. Зачем-то засунул руку под футболку. Наверное, чтобы было теплее. Шарлин не отреагировал, лишь продолжил писать.              Рыжик, осознав, что на него не обращают внимание, немного погрустил, смотря, что он там такое интересное пишет через плечо. От скуки губами прижался к изгибу шеи. Чарли опять не отреагировал.              — «Какой суровый…»              Эшли из интереса продвинулся к задней части шеи и снова поцеловал. Он заметил, как Чарли на миллисекунду перестал писать. Эшли повторил попытку, задерживаясь губами на чужой коже и отстраняясь с мягким чмоком. Сидит смирно, ждёт реакции. Чарли продолжил писать. Тогда рыжий слегка оттянул его футболку за ворот и поцеловал уже в плечо.              Эшли слегка восхитился тем, как Чарли мило выглядит с открытым плечом, от этого снова его поцеловал. Подождал. Ноль реакции.              — …даже не покраснел.              — Эшли, что ты хочешь? — не выдержал Чарли, кладя ручку на стол и оборачиваясь. Осознав, что он тут полуголый, оделся, игнорируя расстроенный взгляд Эшли.              — Чтобы ты тоже смущался, — честно признался.              — А ещё?              — Чтобы ты пошёл спать… со мной.              Чарли пересел к Эшли на одно колено, хотя мог и встать, если бы рыжий позволил ему, но нет.              — Давай так. Тот кто первым выйдет из себя за пятнадцать секунд, тот и победил. Если выиграю я, ты идешь спать, а я — приду позже. Если ты — так уж и быть — я пойду спать сейчас. По рукам? — у Эшли засветились глаза.              — По рукам!              — Тогда начали, — сказал Чарли, разбив их руки.              Эшли тут же хотел сделать попытку, но его идея тут же вылетела из головы, когда Чарли с каменным лицом, изящно поднял обе руки, мягко уложил их на его плечи, улыбнулся и резко потянул за лямки безрукавки вниз, почти обнажая плечи и грудь.              — А! — но Эшли, красный, как роза, тут же оделся снова, недовольно зыркая на Чарли, — Шарлин! — занервничал.              Чарли вздрогнул, когда сзади него послышался шорох. Он обернулся и понял, что его тетради и ручки, книги и блокноты устремились в потолок.              Махнув рукой, он повернулся к Эшли.              — Проиграл.              — Н… но… — Эшли сглотнул, когда Чарли помог ему привести себя в порядок, скидывая ромашки с его волос. Шарлин встал, заставляя то же самое сделать и рыжему, от уныния которого все предметы вернулись на стол. В качестве утешительного приза Чарли чмокнул его в щеку, — я же не успел…              — Ничего страшного. У тебя будет ещё много времени. Иди спать, — еще раз поцеловал в нос, слегка подпрыгнув.              — Мн… нет, можно я останусь? — Эшли взял его за руки, смотря прям в глаза с надеждой, — пожалуйста-пожалуйста, я больше не буду тебя отвлекать, честно!              Чарли вздохнул. Эшли смотрит так, будто если он откажет, его мир рухнет. То же самое произошло, когда он сказал, что Санта Клаус доставляет подарки не всем детям, а только тем, чьи родители оплатили подарки.              — Ладно. Только ни звука.              — Угу-угу.              Чарли хотел было спросить, собирается ли он держать его на коленях до скончания времен, но Эшли ответил на этот немой вопрос, усаживаясь на стул и протягивая пригласительно руку. Шарлин устало улыбнулся, уселся на его колени, там где ему и место, и продолжил заниматься. Единственное, что Эшли делал — слегка придерживал его за торс, играя со складками на его футболке и, возможно, придумывая какой-нибудь новый план. Он же не сдастся.              Шарлин отпил чай, наслаждаясь теплым напитком и параллельно вчитываясь в задания. Одной из причин, по которым он не хотел, чтобы Эшли оставался — Эшли создает удивительную атмосферу спокойствия и умиротворения, в которой только и хочется, что спать.              Он протёр глаза, всматриваясь в то, что написал и понял, что изначально записал пример неправильно, оттого-то он и не решается. Позор ему. Учительница по математике бы отрубила ему за это руку. Так, с математики хватит.              Чарли тогда достал из рюкзака недоделанный отчёт и начал заполнять. Это, конечно же, полегче математики. Хотя, может, кто-то не согласится.              И, наверное, он сейчас начнет спорить с самим собой, осознав, что ручка в его руке так и застыла над листом бумаги. И на самом деле он все пятнадцать минут заполнял отчёт устно, в своей голове. Знаете, когда вы читаете что-то неинтересное, листаете уже пятидесятую страницу и тут понимаете, что вы не вчитывались и сюжета не помните. Или когда вы просыпаетесь рано утром и понимаете, что нужно встать. Вы уже представили в голове, что уже давно встали, выпили воду, умылись, но на самом деле уже долго все ещё лежите в кровати. Вот, сейчас произошло то же самое.              Он вздохнул, посмотрел на Эшли. Облокотился на него и провел пальцами вниз по руке, кладя свою ладонь на чужую. Он слегка жалеет, что не сможет просто унести заснувшего, как невесту, чтобы они вместе поспали в уютной кровати и ему не пришлось бы будить его. Но, к его сожалению, Эшли зашевелился, а значит проснулся.              — Извини, я тебя разбудил, — шепнул, целуя Эшли в щеку, пока тот пытался разлепить глаза. После получасового сна он был слегка дезориентирован. Рыжий зевнул, обнял его за талию и прижал к себе, словно плюшевую игрушку, — иди в кровать, — Шарлин так же зевнул.              — Если ты закончил…              — Я нескоро… — ответил он, устраиваясь на чужих коленях поудобнее. На нём так тепло…              — Тогда нет, — уже гораздо менее сонно сказал Эшли, вслушиваясь в чужое дыхание. Ему почти стыдно за то, что он начал применять магию, чтобы Чарли смог отдохнуть. Тот помедлил с ответом, сильно расслабляясь, пока его гладили по голове.              — Спать иди, — сказал чуть бодрее Чарли, осознав, что его пытаются заколдовать. Каким-то образом, он уже научился игнорировать чужие чары. Только сейчас сопротивляться не хотелось от слова совсем.              Эшли послушался. Спинка стула резко опустилась, от чего Шарлин инстинктивно взялся на чужие плечи, а Эшли лёг, словно в кровать, прижимая его к себе за лопатки и не давая ему встать. Шарлин запыхтел в его грудь, укладываясь сверху, смешно дергая ногами. Затем, найдя менее унизительное и пошлое положение, он заговорил.              — Красавица, — обратился Чарли, игнорируя желание просто никогда не вставать, — просыпайтесь и идите в кровать, — зевнул.              — Принца спасет поцелуй другого принца, — пробормотал Эшли с закрытыми глазами.              — В сказке не так было.              — В моей сказке — так.              Чарли усмехнулся и пододвинулся. Чужие ресницы затрепетали, почувствовав на себе дыхание, но Шарлин не собирался давать больше, чем нужно. Сначала он поцеловал Эшли в шею, отчего тот трогательно вздрогнул, сжимая и разжимая губы. На коже снова расцвели красные пятна вместе с ромашками в копне рыжих волос. Затем все же мягко прижался к чужим губам и через две секунды отстранился. Серые глаза распахнулись.              — Ты спас принца, — объявил, пытаясь скрыть смущение.              — Чудесно.              Спинка стула снова поднялась, но Чарли не оставили в покое. Ему не позволили развернуться. Эшли обнял его, не зная, куда деть свою любовь. От этой любви у него светились глаза, а пыльца все больше покрывала комнату, делая её будто ярче. Он поцеловал Лини в ответ в щеку несколько раз, пока маленькое, по его мнению, тело постепенно расслаблялось. Принц сдался. Забрал сон другого принца.              — Засыпаешь?              — Нет… мне… — Чарли встал с его колен, чтобы развернуться к столу. Однако другого стула нет, так что он снова плюхнулся между ног Эшли. Зевнул, устраиваясь поудобнее.              — Засыпаешь? — снова спросил Эшли, беря его аккуратно за правую руку.              — Угу… — последнее, что сказал Шарлин. Его голова упала на его грудь, рука расслабилась в чужой. Пухлые, но уже менее расцелованные губы (какая оплошность) приоткрылись. Эшли слегка умилился, наслаждаясь развернувшейся картине. Бережно уложив Чарли на себя, Эшли откатил стул параллельно столу и в последний раз окинул взглядом огромное количество бумажной волокиты.              Он не совсем понимал, почему Чарли берет на себя гораздо больше работы, чем должен. Обычно Шарлин отвечает что-то вроде: «Легче сделать самому». А почему легче?              Эшли не стал мучить его ещё большим количеством вопросов, но может он и сам поймёт.              Эшли снова посмотрел на Чарли, поглаживая по руке. Слегка прижался к волосам, вдыхая родной запах. Пока Шарлин без сознания, смог без особого смущения и не задумываясь поцеловать его по-детски в щеку.              Им бы уже в кровать…              Рыжий аккуратно уложил кудрявую макушку на плечо. Без особых усилий, развернул Чарли боком к себе, чтобы было легче поднять на руки. Стоило ему выйти за дверь, весь свет в комнате выключился.

***

      — И что это? — спросил Чарли, смотря на стол. Он, как и другие четыре ученика состоит в Клубе Поддержки, который занимается всей бумажной волокитой. И, соответственно, поддержкой остальных клубов. Чарли не закончил отчет, но надеялся, что остальные хотя бы начали.              Но судя по стопке, другие даже не взяли с собой журналы для заполнения.              — Отчеты, — ответила Морган, которая, как обычно, по школе ходила в форме группы поддержки для футболистов. Хотя неудивительно, уже большая перемена, все должны идти заниматься по своим клубам.              — Я вижу, что отчеты, почему вы ничего не сделали? — ответил Шарлин, рассматривая все папки и небрежно кидая некоторые из них на стол.              — Ну объясни, что делать — мы сделаем, — ответил другой член Клуба — Давид.              — Ты в этом клубе дольше меня, ты правда не понимаешь, что нужно делать? Плевать, пока я буду объяснять, уже сам все закончу, — проворчал Чарли, садясь за стол.              — Твой выбор, — пожал плечами Давид и вышел.              — Куда он?              — В клуб, — пожала плечами Морган, — я тоже пойду. Пока-пока!              Шарлин даже не посмотрел на то, как закрылась дверь, начиная что-то черкать.              По сути, он бы потратил на объяснение пятнадцать минут, но они бы не слушали, ибо обычно, когда говоришь «Скажи, что делать», все знают, что ты не собираешься этого делать. Так вот ушло бы на это полчаса, учитывая то, что кто-то из них даже не поймёт, что делать. Специально или не намеренно.              И это злило. Ему приходится брать больше ответственности на себя, отчего давление от директора и учителей сильнее, что заставляет его буквально не спать по ночам. И злит ещё больше то, что он вполне может от всего этого отказаться, но боится лишиться некоторых привилегий таких как свободное посещение на занятия. Он может приходить только если предстоит написать тест, например. Правда сейчас он не знает, что проще, каждый день ходить в школу и сидеть до четырех и дольше, либо сутками выполнять чужую работу. Тяжелый выбор.              — «Почему все делают вид, что они идиоты?» — или ими являются. Ответ он знал — никто не хочет быть на его месте.              Стук в дверь.              — Войдите, — ответил раздраженно. Кто-то зашёл и молчал, — я слушаю, — ответил в том же уставшем тоне, не поднимая глаз.              — Опять тебя нагрузили.              Чарли удивлённо поднял взгляд на Эшли, который совершенно не смутился его раздраженной реакции, и начал рассматривать заинтересованно папки с пустыми страницами, которые к завтрашнему дню надо бы закончить.              — Привет, — растерянно сказал Чарли, поправляя волосы.              — Привет, — улыбнулся.              — Эшли… прости. Я немного… раздражен.              — Не волнуйся, я люблю тебя в любом состоянии, — ответил, смущаясь от своих же слов, судя по ромашкам в его волосах, — держи, — он передал плитку шоколада.              — О, спасибо, — ответил Чарли, смотря на эту шоколадку, как на высшую драгоценность.              — Итак, что ещё может улучшить твое настроение? — улыбнулся рыжий, присаживаясь рядом со стулом Чарли на корточки, предварительно смущенно поцеловав его в щеку. У Эшли уроки начались в восемь утра, а Чарли предпочел спать до десяти, так что по сути они не виделись.              Вопросы от Эшли, что ему делать почему-то никогда не удручали.              — Уже поднял, спасибо.              Дверь снова открылась, но без стука. Эшли инстинктивно спрятался под столом, заставляя Чарли сдержать смешок. Зашёл Филлип — Президент школы и, конечно, член Клуба Поддержки.              — Ты один? — спросил Президент, удивлённо смотря на Чарли. Тот, чтобы не врать, пожал плечами, — подожди, это что?              Конечно, он увидел беспорядок. Шарлин уже хотел было ответить, что в их клубе есть недобросовестные участники, но…              — Ты снова доверил им работу, а теперь расхлебываешь? Шарлин, мы уже говорили об этом.              Эшли под столом возмущено вдохнул воздух и, кажется, хотел выйти, но Чарли быстро остановил его рукой, чуть не сломав его очки.              — Ты мог потратить на их обучение пару деньков и отдыхать, — продолжил Президент, раскидывая папки.              — Они не обучаемы. Даже время не могут найти в своем «плотном графике».              — И что ты предлагаешь?              — Желательно, отчислить. По возможности повесить на площади.              — Шарлин…              — М? Филлип, пытки — это слишком.              Филлип раздраженно вздохнул и взял несколько папок.              — Шарлин, так дело не пойдёт. Ты не прилагаешь усилия, чтобы что-то изменить.              Кажется, Чарли не смог на это разозлиться, только потому что был занят тем, чтобы закрыть Эшли рот.              — Я сделаю парочку, а ты — остальное.              — А заставить работать тех, кто проплатил сюда место?              — Шарлин, перестань, — отрезал Филлип. Судя по звукам, он уже отправился к двери. Чарли услышал щелчок под столом, и Президент, похоже по магической воле, споткнулся на месте. Филлип возмущенно посмотрел на ровный пол, чертыхнулся, — Шарлин, знаешь, тебе стоит прекратить строить из себя жертву обстоятельств. Что с другими ребятами, что с твоим отцом…              — У нас все нормально.              — Ага, как скажешь. Ты меня услышал. Разберись со своим отношением. Для стимула — я отчитываюсь о работе каждого директору тоже, — Филлип прошел дальше к двери и на этот раз упал и стукнулся лбом об дверь, чуть не свернув шею, — ауч! Господи…              — Ты… в порядке, Президент? — спросил ради приличия Чарли, пока тот поднимался. Эшли под столом по-собственнически держал его за штанину.              — Ага. Все… — встал, — до свидания, — и вышел, держась за голову. Тут же в двери повернулся сам собой замок.              — Противный, — сказал Эшли, вылезая из-под стола и смотря на беспорядок, который навел Президент. Тут же он начал заново собирать материалы по стопкам.              — Эшли… — вздохнул Шарлин.              — Ты имеешь право злиться на то, что кто-то не выполняет свою работу. Осуждать тебя за это — мерзко.              Шарлин мягко улыбнулся, смотря на недовольного Эшли, который, кажется, вел себя так, как наверное должен и Чарли: не замалчивать, боясь, что в тебе разочаруются, а не мешать другим рушить все своими руками.              — Давай я чайник принесу, сделаю тебе чай, если ты хочешь здесь сидеть.              — Хочу, но чайник я могу наколдовать.              — Я пройдусь… ещё много работы, — сказал, выходя из-за стола, — закончу отчеты и доделаю план по подготовке к олимпиаде, еще что-то… — он остановился посередине кабинета, вспоминая, что нужно сделать ещё, — я, наверное, недостаточно хорошо подготовился к тестам, так что мне нужно ещё повторить все и…              — Лини…              — И я все-таки проверю, как там папа. Надеюсь он не возвращался, но все же…              — Лин.              — О! И ещё… еще… Меня вроде о чем-то просили, надо найти блокн…              Он остановился, когда чужие руки заключили его в кольцо, а его спина прижалась к чьей-то груди. Как будто пледом укрыли, накинули на плечи. Эшли обнял его, немного покачивая и целуя в макушку.              — Я думаю… — начал спустя небольшую паузу, когда убедился в том, что его слушают, — ты так много делаешь, — говорил он это с улыбкой, блаженно прикрыв глаза, — я не знаю, сколько раз тебе это говорили, но… — он наклонился чуть ближе к уху. Чарли даже остановил дыхание, — спасибо.              Шарлин впервые в своей жизни почувствовал жар на лице. Парочка ромашек с рыжих волос упала на его собственные. Сердце приятно забилось в груди, а сам он не мог сказать и слова, лишь облегченно, медленно выдохнул, сильнее прижимаясь к спине Эшли и кладя свои руки на руки у себя на животе. Блаженно закрыв глаза, он даже забыл, что должен хоть что-то ответить.              — Лини? — позвал, заволновавшись оттого, что тот молчит и повернул к себе, разрывая приятные объятия. Чарли смущенно посмотрел ему в глаза, затем отвёл взгляд, прикрывая лицо челкой, — ты покраснел? — Шарлин улыбнулся, — покраснел! — обрадовался сильнее, победно взяв Чарли за щёки, пытаясь насладиться моментом, — не-а, не прячься. Нечестно.              — Думаешь, победил? — ухмыльнулся Шарлин, пока Эшли, кажется, пытался за три секунды развить у себя фотографическую память.              — Победил. Не только в моих волосах ромашки, — улыбнулся, мягко чмокая его в губы и в нос, отчего Шарлин снова почувствовал приятное тепло в груди и покраснел сильнее. Все пошло по накатанной, и теперь, все что раньше не отзывалось в его теле, теперь отзывается с тройной силой.              — Так, все, я пошёл за чайником, а ты сиди здесь! — приказал, беря Эшли за плечи и усаживая его на диван. Он заметно занервничал от своих эмоций. Эшли в ответ на это не позволил Чарли отстраниться и усадил его на одно бедро, щелкая пальцем. Чайник, уже наполненный водой появился на столе, подключенный к розетке, — вообще ничего делать не даешь, — сказал, вздрагивая от каждого поцелуя в шею, но не прячась. Все, Эшли разыгрался.              — Зачем тебе я, если я не могу тебе сделать даже чай?              — Ты был бы мне нужен даже если бы не знал, что такое чай, — признался Шарлин, ухмыляясь, оттого что на Эшли не перестали расти ромашки.              — Кхм… — смущенно кашлянул, сжимая его колено, — давай минут десять отдохнем, выпьем чаю, а я тебе помогу с волокитой.              — Ты же не знаешь, что делать, — вздохнул Шарлин, усаживаясь на нём поудобнее и кладя голову на плечо, успокаиваясь. Он по привычке поднес руку к чужой груди, чтобы уследить за сердцебиением. Он любовно смотрел на Эшли, который на минуту задумался насчёт его высказывания.              — Посмотрю, что делаешь ты, и буду делать то же самое.              Чарли кивнул, соглашаясь на эту авантюру. Он слегка привстал, чтобы смотреть ему в глаза.              — Эшли, ты такой чудесный.              Эшли вскоре перестал переживать из-за своих ромашек, ибо это не имело смысла. Ромашки были на нем, на Чарли, на полу, на столе, под столом, и по всей школе. Ромашки скоро появятся во всех отчетах, и Эшли будет бесконечно извиняться за это, пока Шарлин — убеждать остальных в том, что ромашки занёс знойный ветер.