Извини, что не отвечал, играл.

Серёжа Глазков — Курение

Миша Сорокин — Телефон

      Прохладно.       Выйти покурить в ноябре плохая идея, начиная с того, что ветер будет тушить зажигалку (стены многоэтажек от него ни как не спасали), заканчивая нулевой или минусовой температурой.       Хотя, что, собственно, мешало ему курить в доме? Квартира и так пропахла дымом от него самого, чего ещё беспокоиться. Дело принципа? Возможно. Или же сама атмосфера осени, ранней темноты и жёлтых листьев в луже. Как сказал бы Миша «осенний вайб».       Серёжа глянул на часы. Третий час ночи, он идёт по протоптанной дороге почти без фонарей и совершенно без рабочих. Его впустят. Неважно, когда и в каком состоянии. Его впустят. Как-никак, всегда впускали.       Лёгкая кофта развивалась на ветру. Хорошо, что додумался взять вторую. Весь его прикид в принципе сливался со всей этой серостью на улице, а с уже давно пришедшей темнотой его вообще можно было разглядеть только с помощью его собственной, почти белой кожи. «Как смерть, честное слово» — так Сорокин отзывался о нездоровом цвете кожи Серёжи.       А если у самого Глазкова спросят, как бы он описал своего личного стримера… Первое, что пришло бы ему на ум — это то, что он яркий. Яркий физически. Вечно крашенные волосы (повезло, что родился блондином), яркие линзы, не всегда одного цвета и не всегда однотонные. Каждый день разная одежда, порой собранная из абы-чего, а порой Миша мог часами крутиться возле зеркала, подбирая что-то под конкретный стиль. Он как ураган, который вломился в размеренную жизнь Глазкова. Вломился бесконечным потоком болтовни обо всё и ни о чём одновременно. Об недавних скидках в ближайшее к его дому продуктовом, об большом донате, что ему прислали на последнем стриме. Только потом Серёжа бы начал разбираться в его личности. Зависимый от онлайн-игр, не любящий, когда его отвлекают. Они как противоположности, если снаружи Серёжа сер и невзрачен, то Миша запоминающийся и сверкающий. Внутри — всё наоборот.       «Я чувствую всё, что не чувствует он» — как-то промелькнуло в мыслях Серёжи, когда тот в который раз остался ночевать у Миши.       Это странно.       Но противоположности притягиваются, верно же?       Верно?       На третьем этаже горит 3 окна, одно то-ли белым, то-ли жёлтым. «Обычным», грубо говоря. Другое фиолетовым, ультрафиолет. Третье серо-голубым, что бы не мешала атмосфере. Это Серёжа знает наверняка. Всё-таки единственная квартира из трёх, в которую он заходил.       Каких-либо проблем в том, что бы зайти в квартиру не было никаких. Возможно, проблемой был бы сломанный лифт, но он не сильно помешал бы. Да и тем более, сейчас же он цел. А что до входной двери… Миша давно выдал ему точно такой же набор ключей, как и у него самого. Даже не разбирался, какой Серёже нужен, а какой нет. Просто отдал мастеру свой разобранный набор, что бы его дублировали. Самого Серёжу удивило то, что у Миши не было запасной связки. А на вопрос об этом он ответил: «А зачем?». Дубликат специально для Серёжи быт так же для того, что бы в какой-то момент он не написал Сорокину во время игры или чего-то подобного. Короче, в тот момент, когда он не услышал бы. Наверняка бы ответил что-то вроде «Прости, прости пожалуйста. Я просто играл, не услышал».       Последнее его осознанное действие — выбросить окурок и, желательно, попасть в урну возле входа в подъезд. Всё подальшее он делал на автомате.       Уже в лифте Серёжа сбросил с плеч кофту, не желая тратить на это время после. На индикаторе постепенно увеличивалась цифра, пока не дошла до трёх. Динамик с звуком, оповещаущим о том, что лифт приехал уже давно умер и никто из жильцов не собирается выделять деньги на его починку. Незачем, хоть и довольно полезная вещь.       Последний взгляд в окно, звон ключей, вешалка, на которую Серёжа повесил кофту. Всё было на столько привычно, что сливалось в одну кучу размазанных мыслями картинок вплоть до того, как он услышал "Дарова, Серёг!" Откуда-то в далеке квартиры. Оттуда же звенела какая-то игра. Судя по музыке и звуковым эффектом, какой-то боевик.       —Серёж, извини, на паузу поставить не могу! — донеслось до его уха. Значит в онлайн играет, в другом случае Миша бы удивлённо воскликнул что-то вроде: "О, Серёж, не ожидал тебя сегодня!" и продолжил бы шуткой в духе "Чай, кофе, меня?" с хитрой и въевшейся ему в кожу улыбкой. Он всегда улыбается. Серёжа ни разу не видел, что бы он переставал улыбаться в каких-то случаях, кроме как тогда, когда в игре или с каналом что-то не ладно.       —Ты стримишь?       —Да, а что? — перекрикивал игру Миша.       —Отверни камеру, пожалуйста, — Бросил он, чуть выглядывая из дверного проема, что бы посмотреть, выполнил ли Сорокин его прозьбу. Вместе с тем взгляд скользнул по привычной обстановке в виде лёгкого бардака в тускло-голубом фильтре светодиодной ленты.       Маленькая проводная камера чуть дрогнула, когда Миша отнял от неё пальцы, поставив так, что бы не было видно половины комнаты, но он сам всё ещё оставался полностью в кадре.       Глухо упала наполовину выкуренная пачка сигарет на кровать, что чаще служила диваном. В месте с ней упал Серёжа, правда под аккомпанемент пищащего скрипа.       —Сколько тебе в неделю донатят? — тихо спросил Глазков, нахмурившись от лишнего шума.       —Я не считал, всегда по разному. На содержание себя относительно хватает, — Беззаботно прозвинел Сорокин. С ракурса Серёжи было видно только правый глаз в красной линзе, чей взгляд бегал по экрану. Другой был, скорее всего, в белой, которая оставляла только чёрный значок. Глазков как-то такие надел, два раза врезался в стену и снял. Больше не надевал.       Вопрос был задан чисто для того, что бы узнать, может ли Миша купить себе новую кровать, но, видимо, если и сможет, то не скоро.       Серёжа забился в угол кровати. Дешёвая зажигалка крутилась у него в пальцах, пока он, даже не с фейкового аккаунта, зашёл к Мише на стрим. Каку-либо активность он проявлять не будет, вот Глазкова и не заметят.       Зрители в комментариях приветствовали новоприбывшиего, друга, парня, красавчика за кадром и так далее. Как только частого и чуть ли не постоянного гостя почти ежедневных стримов (ежевечерних, если точнее) не называли. В бесконечном потоке часто промелькнуло слово партнёр, вряд-ли в рабочем смысле. Миша это всё игнорировал.       Сорокина это не волновало.       Почему Глазкова должно?       Где-то в районе груди поселилось уже родное и такое отвратительное чуство тяжести. Серёжа со вздохом вышел из стрима и открыл первую попавшуюся вкладку с недосмотренным сериалом. Уже не первый год запутанные провода наушников-вкладышей покачиваются чуть дёрганным движениям. Голову затуманивают знакомые голоса и монеры речи, отключают от реального мира и погружают в сюжет. Громкость выкручена на максимум, скорее всего звук просачивается сквозь наушники, но это мало кого волнует. На компьютере громкость тоже не на минимуме, его всё-равно не услышат.       Его всё-равно не услышат.       В какой-то момет появилось ярое желание покурить. Туман, заполнивший бессмысленным сериалом мозг, осел на ближайшую поверхность в виде капель, а после начал закипать. В это момент Серёжа благословил Мишу из прошлого за то, что выбрал квартиру с входом на балкон в почти всех комнатах.       Кровать, или скорее диван проводил гостя гадким скрипом. Балконная дверь с чуть треснувшим стеклом пропустили Серёжу на свежий воздух. Половицы навесной конструкции прогнулись под небольшим весом Глазкова. Балкон не застеклён и в ближайшее время вряд-ли будет, если вообще будет. Так что свежий воздух был тут всегда, независимо от того, что там делали.       Безликая луна встретила Серёжу, обволакивая его своим светом. Это окно выходит во двор, так что редкий в такое время рёв машин и прочий городской шум был не так слышен.       Процесс зажигания и вдыхания первой затяжки уже стал привычным. Он въелся в пальцы Глазкова, пусил стальные корни, которые можно вырвать только вместе с рукой.       За окном балконной двери продолжался стрим, а Серёжа через время завалился в скрепучую кровать и почти сразу вырубился.