Солдатьё не спит

Леви лежал на спине, скучал и рассматривал днище второго яруса солдатской койки. Через шесть часов, на рассвете, Разведкорпус выступает за Стену, и стоило бы поспать, но это мало кому удаётся: грядущий день не тревожит разве что тех, кто остается в тылу. Но Леви ждут на поле боя, а с ним и весь их четвертый отряд. Солдаты ушли в бордель. Зная, что многие завтра не вернутся, они старались ухватить последний кусочек радости — напиться, потрахаться и забыться. В казарме, кроме Леви, остались еще трое: Роб с Джо, да Пит Лессер. Пит никогда не ходил в бордель со всеми и вечно сочинял отговорки: то у него голова болит, то настроения нет, то понос, то золотуха. Леви тоже не ходил в бордель, но на любой вопрос отвечал: «Не хочу, отъебись». Пришлось разок прописать в пару любопытных носов, и только тогда расспросы прекратились. Леви был бы и не против с кем-нибудь перепихнуться. С тех пор, как он поднялся на поверхность, у него так никого и не было. И в Подземном городе еще пару или тройку лет. Давно, выходит. Но идти в бордель… Нет. Ни за что. В казарме никто не спал. Роб и Джо трещали, не замолкая, обо всякой херне. За столом у зажженной масляной лампы сидел Пит и штопал рубашку. Оптимист — надеется, что еще удастся ее поносить. — Бабу бы, — протянул Джо. — Чего ж тогда к мадам Надин не пошел? — откликнулся Роб. — Там девок на всех хватает. — Денег нету. Помру завтра, и даже вспомнить неча будет. — Дак а ты без денег найди. — Какая ж баба по своей воле в рот возьмет, — плакался Джо. — Уламывать надо, в уши ссать, чтоб дала, а потом она еще морду cкривит. — Ты ей сперва киску полижи, она и захочет тебе должок вернуть. Леви, хоть и был просто слушателем, уже хотел крепко зарядить им обоим в глаз. Джо даже его достал своими стенаниями, а Роб — тупыми советами. — Да за деньги проще, — плакался Джо. — Заплатил — и делай с ней, чего хошь. Отсосет и слова не скажет. Шлюху еще и повыбирать можно… Всё это было так мерзко, отвратительно и невыносимо, что Леви не выдержал: — Если я тебе отсосу, ты перестанешь ныть? — Да ты че, — напряженно захихикал Джо. Пит встрепенулся и отложил шитье. Леви это приметил. Едва он произнес «отсосу», мысли о ебле заполнили всё пространство в сознании, и рот наполнился слюной. Он говорил полушутя, чтобы взять Джо на понт, но желание — настоящее желание — уже засвербило между ног. Леви сам поверил в свои слова. — Я серьезно, — сказал он погромче. — Отсосу. Бесплатно. Только заткнись. — А мне отсосешь? — вклинился Роб. — Вперед. Снимай штаны, — с вызовом произнес Леви и встал с постели. Накопившееся за три года вожделение бахнуло, будто газ от искры. В нем проснулся тот самый похотливый голубок, который сумасшедше трахался в притонах подземки и никак не мог насытиться. Роб помялся, но слез с верхней койки и расстегнул штаны. Леви встал перед ним на колени и, оттянув на вялом члене крайнюю плоть, взял головку в рот. Облизнул губы, чтобы скользили лучше, и взялся за работу. Член быстро откликался — тяжелел, твердел, рос. Он оказался коротким, но толстым, с крупной головкой. Мелькнула неважная мысль, что член не помыт, но это же член: горячий, жесткий упругий. Отвращение будет потом. Он уже слишком завелся, чтоб воротить нос. В казарме стало жарко. Леви быстро скинул рубашку, приблизился к Робу и взялся за дело усерднее: облизал член целиком, придержал рукой у основания и насадился горлом до упора. Роб глухо рыкнул, дергая бедрами. — Пиздец, он реально сосет, — выдохнул Джо. — Хорошо сосет, — подтвердил Роб. — Не хуже девок у мадам Надин. — Да ладно, — весело отозвался Пит. — Тоже хочу проверить. Леви подозвал его жестом. Пит встал из-за стола, не спеша подошел и тоже спустил штаны. Член Пита уже стоял. Средней длины и толщины, чуть изогнутый, покрытый набухшими венами; яйца крепко поджаты, темный лобок подстрижен. Хуй мечты. Леви утер слюну, взял его правой рукой — горячий, гладкий, — и попробовал языком головку. Вкус чистого тела, слабый запах мыла и соленая вязкая капелька возбуждения — Леви чуть не застонал счастья. Пит был идеален. Леви с наслаждением провел языком от основания к головке, потер уздечку кончиком языка, обхватил губами головку и начал отсасывать нежно, дразня мягким и влажным скольжением губ. Пит взволнованно задышал сверху и, едва он привык и затих, Леви взял глубоко, резко подавшись вперед. — Хоро-ош, — простонал Пит и вогнал член дальше в горло. — Хорошо!.. Леви было не просто хорошо, а охуенно. Он был по самые помидоры влюблен, сосал красивый и вкусный член горячего парня, и каждый его стон отдавался в теле, как затяжка дурманной травы. Как давно он этого не испытывал! После оргазма закончится и влюбленность, но только ради нее и стоило ебаться, брать в рот чужие тела и подставлять свое. Чтобы хоть ненадолго стало «охуенно» в этом отстойном мире. Краем глаза Леви видел Роба и мнущегося Джо, который тоже рискнул к ним подойти. Три члена сразу. Он о таком раньше и мечтать не смел. Что если он умер и попал в рай?.. Не за что ему в рай. Не заслужил. — Покажи язык, — хрипло выдохнул Пит. Леви с удовольствием послушался: открыл рот и высунул язык, снизу вверх глядя в глаза Питу. Тот шлепнул головкой члена по его языку раз, другой, поводил по языку и губам, снова шлепнул… Леви не сдержался и начал гладить себя через брюки. Пит снова вставил ему до упора, аккуратно взяв за затылок, и между ног словно обдало жаром. — Во-о, да-а-а, вот так… — пробормотал Пит, неторопливо потрахивая его горло. От кайфа и возбуждения темнело в глазах, по щекам текли слезы. Леви только сейчас осознал, как же он был голоден до разврата все эти годы. Пит постанывал, цеплялся за его волосы, а Леви взялся за его бедра, притягивая к себе. Ему хотелось большего. Намного большего. — Эй, вы там чё развели? Делиться же надо. Ссаный Джо влез и обломал всю малину, а Пит ему поддался — отступил, напоследок успев погладить Леви по затылку. Леви приглашающе кивнул Джо. Сам ему пообещал, в конце концов. Джо спустил штаны, показывая внушительный член, изогнутый вправо. — Вон почему тебе бабы сосать не хотят, — заржал Роб. — Иди ты, — огрызнулся Джо. — Додрочился, хуй кривой стал! — Он такой и был! Леви оборвал их дискуссию, обхватив ртом крупную головку, похожую на шляпку гриба. Губы натянулись и челюсть открылась до хруста, но Леви это не остановило: он задвигал головой, стараясь с каждым разом брать поглубже. — Ёбана… — проскулил Джо. Член уперся в нёбо, а в груди завертелся азарт. Леви начал искать удачное положение: повернул голову боком, стараясь найти подходящий угол, чтоб заглотить целиком. — Рот не порви, — прокомментировал Роб. Член — то ли из-за длины, то ли из-за изгиба — никак не заходил целиком. Леви пробовал подобраться и слева, и справа, и снизу, в итоге сдался и сказал: — Давай по-другому. Он поднялся с колен, лег спиной на стол и запрокинул голову, свесив ее с края стола. Джо пихнул член ему в рот и легко протолкнул в глотку. Леви расслабил горло и размеренно дышал носом, не позволяя себе давиться. В нём и не такое бывало. Джо пискнул и шумно выдохнул, пытаясь толкнуться глубже, но в его мохнатый лобок уже упирались губы Леви. Горло рефлекторно сжималось, а Леви его расслаблял, чтоб член ходил внутри свободно. Джо трахал медленно, осторожно. Его холодные яйца шлепались об лицо Леви. — Пиздец, может, тоже пидором стать? — выдохнул Джо. — Я тебя обоссу, — огрызнулся Роб. — А ну подвинься. Леви не верил, что голубком можно стать по желанию. Будь его воля, он бы выбрал не это, а девушек — красивых, вкусно пахнущих, опрятных. Но судьба распорядилась так, что заводят его только крепкие хуи и ебля в зад. Впрочем, не то чтоб он жаловался. Не успел он утереть слезы и перевести дыхание, как в губы ткнулась головка. Леви открыл рот, и член Роба залетел, как по маслу. Роб был мельче и наглее, трахался жестче — и оттого сосать ему было только слаще. Мимолетно скользнула по животу чья-то ладонь. Пит. Его погладил Пит, конечно. Остальным и в голову бы не пришло. Натурал мужика может выебать, но ласкать не станет никогда, ему это неинтересно. Его не заводит мужское тело, не торкают мужские стоны, не интересуют чужие члены. Натуралу нужна лишь дырка: продажной женщины или распутника-голубка — не так уж и важно. А с Питом всё ясно. Леви давно догадывался, но теперь уже точно знал. — Ты там дрочишь, что ли? — спросил Роб. — Да, а чё? — откликнулся Пит. — Да ничё. — Мало одного рта на троих-то, — снова заныл Джо, оставшийся не у дел. — Если эта сучка даст в зад, я даже не удивлюсь, — сказал Роб, насадил его горло… И заорал, когда Леви сжал зубы. — Я… тебе не сучка, — откашлявшись, сказал он. Роб уже отскочил подальше и верещал оттуда: — Да ты же, блядь, псина бешеная! Кусаешься, сука!.. Роб матерился, держась за член, Джо нерешительно завис в стороне, и инициативу перехватил Пит: положил ладонь к Леви на бедро, вроде бы стремясь выше, к промежности, но вдруг замер, косясь на остальных. — Попка рабочая? — тихо, почти интимно спросил он. «Для тебя — да», — хотел бы ответить Леви, но вслух сказал: — Отвалите от моей жопы, она не для вас. — А наверняка даешь хорошо. Талантливый человек во всем талантлив, — вставил Роб — на этот раз с безопасного расстояния. — Сука, еще попиздишь — и я тебе кишки через горло выну, — рявкнул Леви. — Тебе жалко? Сосал вон как — аж за ушами пищало. А я хочу задка отведать. Тебе ж такое нравится, ты из… этих. — Не боишься, что сам станешь «этим»? — Да и похуй. Меня, поди, завтра титан сожрет раньше, чем я успею со стыда сгореть. Эта шутка висельника схватила Леви за горло и выбила воздух из легких. Роб боится умирать. Боится до усрачки. Внезапное сострадание кольнуло Леви в грудь и вынудило сказать: — Ладно. Сейчас себя подготовлю. — Я могу, — вызвался Пит. В животе растеклось тепло от предвкушения. Леви живо оголился ниже пояса, предлагая себя. Его член подрагивал от возбуждения и был так налит кровью, что на нем взбухли вены. — Парни, вы чё, вы серьезно? — заблеял Джо. — Пит, ты-то куда лезешь? — Я? В очко, — весело ответил Пит и обратился к Леви: — Встань. Леви слез со стола и не успел даже размять шею — Пит развернул его спиной к себе и уложил грудью на стол. Пит громко сплюнул в ладонь и, раздвинув ягодицы, дразняще поводил мокрыми кончиками пальцев снаружи, потом осторожно ввел один палец и почти сразу — второй. На тело обрушились знакомые чувства, и Леви распалился еще сильней, хотя и казалось, что он уже на пределе. Пит изучал его медленно и аккуратно, методично, без боли — явно знал толк. От нетерпения Леви готов был уже скулить и извиваться, с намеком подмахнул, но Пит положил ладонь к нему на поясницу и прижал к столу — мягко, но властно. Пальцы, что были внутри, прицельно надавили на разбухшую возбужденную простату, и от этой маленькой скупой нежности стало совсем охуительно. Леви, одобряя, застонал, но Пит сразу отпрянул и продолжил расслаблять его сфинктер. Пит стесняется. Боится показать Робу и Джо свое настоящее лицо. Наверное, один только Леви всё понимает — и выдает Пита вовсе не то, как легко он дает на клык или как смело лезет в чужой зад. Его выдает эта ладонь, скромно лежащая на пояснице, и ловкие пальцы, которые не тянут в спешке, а терпеливо и настойчиво гладят внутри. Леви почувствовал, как мокрая головка его собственного члена ткнулась в живот. Он потёк почти как девушка, пока Пит его обхаживал. Жаль, трахнуть пальцами Пит всё же зассал. Пит сзади громко сплюнул, растер скользкие слюни по анусу, сплюнул снова и приставил головку. — Не годится, — вздохнул он. — Дай-ка лампу, братка. Джо протянул ему одну из зажженных масляных ламп, с любопытством поглядывая то на Леви, то на Пита. Пит, к сожалению, отвлекся на лампу. Задул ее — и в комнате стало темнее; поболтал масло, булькая где-то над ухом и звякая крышкой. Раздразненная задница хотела член, скорей, немедленно, ну сколько можно тянуть?.. Леви нетерпеливо оглянулся на Пита, а тот мягко похлопал его сбоку. — Горячее еще, подожди, остынет. Его забота была такой трогательной и такой соблазнительной, что от одних лишь слов хотелось стонать и ластиться к его рукам. Леви уперся лбом в стол, сражаясь с желанием подрочить свой несчастный член, с которого уже натекла лужица. Кончать сейчас нельзя, а то сразу станет противно от парней и от их немытых яиц. Нужно хорошенько кайфануть, пока он готов на всё и хочет ебаться, как сука в течку. Пит вновь раздвинул его ягодицы. Его скользкие и горячие масляные пальцы пробрались внутрь и тщательно там всё обвели. Леви, не выдерживая, сам насадился на пальцы Пита, глубже, еще глубже, до конца, и этого недостаточно! — Сейчас, сейчас, потерпи чуток, всё будет… Ласковый голос Пита высекал внутри искры и взрывал петарды. Леви закусил губу, чтоб только не застонать во весь голос: «Трахни меня», пока Пит его смазывал. Пит убрал пальцы и приставил член, больно давя на сфинктер. Осторожничал. — Лучше вставляй сразу, не церемонься, — выдохнул Леви. Проще потерпеть, чтоб скорее получить удовольствие! Пит прислушался: одним движением член проскользнул внутрь, выбив из Леви громкий стон. Задница заныла в экстазе, перекрывающем боль, — так же, как звериная похоть перекрыла в нем разум, гордость и стыд. — Ох, бля, — выдохнул Пит. — Охуенный! Пит взял Леви за бедра, дернул вверх и к себе, располагая так, как ему удобней. Леви казалось, что он сам уже на грани — от горячего члена внутри, от цепких рук на бедрах, от ласки и уверенности Пита. Он уже не владел собой: тело превратилось в клубок ощущений и хотело — нет, требовало — лишь одного. Пит трахал его редкими сильными толчками, резко входя, но задерживаясь внутри. Леви упирался в стол только предплечьями, похабно расставлял ноги и задирал задницу, чтоб Пит ебал глубже, быстрее, и тот понял намеки: крепко зафиксировал его в воздухе и набрал темп. Казарма превратилась в цветную канитель, голоса парней — в далекое эхо. Настоящими были только руки Пита, член Пита, ритмичные шлепки и толчки, от которых нарастал кайф. — Эй. — Кто-то нерешительно потрепал Леви по плечу. Спереди подошел Джо, и Леви открыл рот, приглашая. Он обхватил губами головку, Джо просунул глубже, сзади его насадил Пит. Его наполнили со всех сторон, и он почувствовал странную завершенность. Будто сложилась телесная мозаика под названием «Леви». — Ну и давалка, — пробормотал Роб. Леви бы расквасил ему ебальник, но было не до того. Джо сбивал ритм, двигался вяло, а потом и вовсе перестал, отдав Питу контроль над их сплетением тел. Тот всё делал как надо, а Джо не мешал, просто позволяя Леви сосать. Леви зажмурился, отдаваясь им полностью. Ощущения захлестывали и бурлили. Каждый толчок Пита распространялся по телу горячим, мучительным удовольствием. Толстый член во рту был слаще любой коврижки. Леви готов был кончить от них двоих, даже к себе не прикасаясь!.. — Пит, дружище, дай мне, — влез Роб. — Не-а. Моё. Пит огладил и смял задницу Леви. Почти любовный жест. — Хочешь? — спросил Джо у Роба. — Не-не, в рот я ему больше ничего не засуну. Краем глаза Леви заметил, что Роб подрачивает свой поникший член. Еще бы — завял без женщины. Джо ни с того ни с сего засадил ему по самые гланды, Леви застонал и едва не задохнулся — от члена и от удовольствия — и подумал о себе: какой же он развращенный пидорас, похотливое животное, грязная давалка… — Джо. Съебись, — велел Пит. — Чё это? — заныл Джо. — Свали по-хорошему, на хуй, — рыкнул Пит. Джо сразу слился и вытащил член изо рта с влажным чпоком. Волосы на макушке сгребли, потянули. К спине прижалась широкая грудь. В ухо влажно выдохнули. — Черт возьми, Леви, если мы завтра вернемся, — зашептал Пит ему в ухо, толкаясь плавно и сильно, с оттягом, — что я с тобой только не сделаю… Что захочешь… Как захочешь… Клянусь тебе… Язык ворвался в ухо, и зрение перекрыло яркими всполохами. Выгнать бы на хуй этих Роба с Джо, остаться наедине, и Пит бы бросил притворяться: облапал, поцеловал, приласкал, залез во все места своим горячим языком и оттрахал, как только вздумается. Пит мог бы стать его любовником, и они бы сосали друг другу на сеновале каждый ебаный день!.. Пит резко вытащил член и через секунду кончил, залив его ляжки спермой. — Первый пошел, — присвистнул Роб. Леви вдруг почувствовал занозы в локтях, затекшие икры, пульсацию в заднице. Реальность ударила больно, но возбуждение вновь брало верх. Они еще не закончили. Пит звонко шлепнул его по заднице, а потом взъерошил волосы. Он славный, кажется. Пита завтра нужно защитить за Стеной. Обязательно быть с ним рядом, не спускать глаз. Леви отдыхал недолго: они переместились на койку, сзади пристроился Роб, а Джо снова ткнул членом ему в лицо. Этих двоих тоже надо поберечь. Погибнут ведь без присмотра, дуралеи. А если и ему тоже суждено там сдохнуть, то хоть наебался досыта.

***

Вечер у Майка выдался тяжелый: Шадису вдруг взбрело проверить весь газ для завтрашней экспедиции. Майк бы давно нарисовал отчет и свалил спать, но Эрвин — дотошная скотина, и по званию он старше, пришлось подчиняться. Они провозились на складах хренову тучу времени и, когда наконец выбрались оттуда, была уже глубокая ночь. Они брели в офицерский корпус мимо солдатских бараков, когда в ноздри ударил мускусный щекочущий запах. Кто-то в казарме трахался, о чем Майк сразу сообщил: — Солдатьё не спит. — Девок привели? — без интереса спросил Эрвин. Майк, перестраховываясь, принюхался: нет. Женщинами не пахло. Ни их духами, ни их возбужденными кисками. Только мужской пот, сперма, немного кишки, и… И подземный душок, который из коротыша всё никак не выветривался. — Девок нет, — сказал Майк. — Друг с другом, похоже. — Ладно, пускай… Хотя постой. Это же барак четвертого отряда? Майк не успел ничего ответить — Эрвин догадался сам, без наводки, и стремительно зашагал в барак. Майк пошел за ним. На весь коридор разносились шлепки тел, скрип мебели, негромкий разговор и постанывания. Дурманящий запах секса становился всё отчетливей. Эрвин шел уверенно и целенаправленно, даже не прислушиваясь. Будто бы он точно знал, в которой из казарм искать нарушителей порядка. Эрвин толкнул дверь, Майк увидел, что творилось внутри, — и аж застыл на месте. Оргия развернулась прямо на койке напротив двери. Абсолютно голого Леви, стоявшего на четвереньках, трахали с двух сторон: темноволосый парень — в зад, быстро, как кролик; а русый — в рот, неуклюже подстраиваясь под первого. Третий парень, Пит, вытирал полотенцем член. Первым очнулся Пит: замер с членом в руке, беспомощно переводя взгляд с Эрвина на Майка. — Парни, — промямлил он. Остальные трое обернулись тоже. Русый отпрыгнул, как ошпаренный, и пытался застегнуть брюки. Темноволосый так и застыл с членом в чужой заднице. Леви смотрел угрюмо, исподлобья. Из раскрасневшегося рта до сих пор стекала слюна. — Немедленно оделись и идем в мой кабинет. Все четверо, — сухо сказал Эрвин. Молчание было таким гробовым, словно эти четверо уже вернулись из экспедиции. Пока они напяливали штаны и плелись за Эрвином, никто и звука не проронил. В кабинете Эрвин сел за свой стол, а Майк занял место в стороне. Небрежно одетый и взъерошенный Леви стоял, скрестив руки и ноги. Губы до сих пор были красные, и совсем не от поцелуев. Майк бесстыдно пялился, и чуть пониже спины щекоталась мысль, что эту хорошенькую черноволосую блядь пороли с двух сторон, а она не просто позволяла — ей это нравилось. Леви покосился на Майка — видимо, заметил внимание. Он не слушал Эрвина и наплевательски отвернулся к нему боком, глядя на Майка в упор. Майк окинул Леви медленным, ласкающим взглядом, задержавшись на ярких губах и плохо застегнутой ширинке. Леви ответил — тоже пристальным протяжным взглядом: в глаза, между ног, снова в глаза. Готов не просто отдаться, а прыгнуть задницей на член. Даже подготовка не понадобится — вставляй и еби, дырочка уже растянута чужими членами. Майку сразу представился припухший растраханный анус, призывно сжимающееся колечко… Ему стоило больших усилий подумать о неубранной конюшне, чтобы не допустить у себя каменного стояка. Другие горе-любовники стояли в рядок по струнке, потупив глаза, а Эрвин читал им нотацию: такое поведение недопустимо, в экспедицию они должны входить отдохнувшими, оргии в казармах запрещены… Будто бы сам таким никогда не занимался и был правильным целомудренным мальчиком — ни капли в рот, ни сантиметра в жопу. — Всем строгий выговор с занесением в личное дело. Леви — тебе семь суток гауптвахты и испытательный срок, — сухо сказал Эрвин. — Шварц, Лессер, Мюллер — с мерой наказания определимся после экспедиции. Сейчас свободны. Недружно пискнув: «Так точно», троица отдала честь и вылетела за дверь. Остался только Леви. Он расслабленно стоял, скрестив руки, и хмуро смотрел на Эрвина. — Мало они меня ебали, теперь еще и ты будешь, — скучающе протянул он. — Здесь армия, а не мужское кабаре, если ты вдруг забыл. Майк вновь сохранил молчание и бесстрастное лицо, вспомнив, что вытворял в казармах Эрвин, хотя по сравнению с Леви тот был почти что орвудской девственницей. — А армия чем-то отличается от мужского кабаре? — бесцветно сказал Леви и, черт возьми, как же он прав! — Мы здесь служим человечеству, а не устраиваем оргии, — отрезал Эрвин. Майк противоречий не видел, да и в искренность Эрвина не верил. — Я в оргии участвовал не один. Почему ты докопался именно до меня? — Потому что у меня нет сомнений, что это была твоя затея. — Такого ты мнения обо мне, майор. — Какого — такого? — Правильного. В кабинете запахло грозой. Плечи Эрвина напряженно застыли; в глазах молниями засверкала злость. — Тогда этот разговор по адресу. — Тон Эрвина казался строгим и невозмутимым, но Майк знал его слишком хорошо и чувствовал, что Эрвин взволнован. Эрвин сложил руки на столе, наклонился вперед и, пристально глядя Леви в глаза, произнес: — Я повторю тебе персонально: никаких больше оргий в казармах. Ты уяснил? — Так точно, майор Смит, все оргии отныне будут у тебя на рабочем столе. Могу я вернуться к себе и поспать? У Эрвина на лице не дрогнуло ни мускула. — Ближайшие семь суток, рядовой Леви, ты будешь спать в подземельях. Твое наказание начинается немедленно. Глаза Леви вспыхнули от ярости: — Что? Что? Эрвин выкидывает его из завтрашней экспедиции? Коротыш по силе сравним с целым отрядом. Это может стоить всей миссии! Совсем, что ли, кукушка съехала?.. — Подумаешь над своим поведением, — невозмутимо сказал Эрвин. — Майк, отведи его в карцер. — Идем. — Майк пихнул его в спину. Он не устоял перед соблазном и задержал ладонь на лопатках чуть дольше нужного. Леви метнул в него долгий пронзительный взгляд искоса и прикусил нижнюю губу. На загривке проступили мурашки. Майк чуял всё. Следы чужих рук, слюни, паховый пот, чью-то засохшую сперму, выступившую на его члене свежую смазку. Леви до сих пор был страшно возбужден — и, кажется, готов отдаться Майку. А Майк бы взял, ого-го как бы его взял! Эту маленькую шлюху хотелось драть до тех пор, пока яйца не зазвенят от пустоты. В карцере как раз сейчас никого, и вся ночь впереди… — Майк, — донесся до него голос Эрвина. Майк оглянулся и, встретив его взгляд, Эрвин отчеканил: — Не смей. Все поняли, о чем речь, без лишних слов.

***

«Отныне все оргии — у тебя на рабочем столе», каков паршивец. Майка, беднягу, аж повело от того, что Леви находился рядом. На лице пропечатывались все мыслишки и грязные желания, которые он явно собирался претворить в реальность, спустившись в карцер — если б дотерпел до него, а не нагнул прямо в коридоре, по-собачьи обнюхав задницу. Но раз Эрвин запретил — Майк его не тронет. Хотя Эрвин признавался сам себе: его будоражили фантазии о крошке-Леви под крупным Майком, о толстом члене, входящем в узкий рот или в маленькую круглую попку… Эрвин откинулся на спинку стула. Он мог фантазировать, но не собирался делиться. Он хотел единолично раскладывать его на рабочем столе, ласкать и трахать, и не намерен был уступать никому другому. Даже Майку. И уж тем более никаким остолопам вроде Мюллера и Шварца, никакому Питу Лессеру, этому плохо скрывающемуся гомосексуалисту. Четвертый отряд из-за Стены завтра не вернется. Эрвин легко мог это организовать.