Прости, простить.

      — Почему ты мне ничего не сказала после?! — кричал Киркоров, возвышаясь гигантским ростом над Аллой.       Алла вдруг почувствовала дежавю, глядя на это всё. Всё, как тогда. Как той страшной ночью…       2005 год, сентябрь.       Пугачёва недовольно простонала, когда звонки в дверь не прекратились, спустя долгое количество времени. Её поражала бестактность незваного гостя, да ещё и ночного, поэтому Алла вышла из спальни весьма злой и раздражительной. Ей было плевать, кто был за дверью.       «Кристина бы обязательно предупредила, Максим на гастролях».       В прочем, даже если бы были и они, Алла обязательно бы треснула их по голове, за нарушения её и без того чуткого сна. Нервы от неспокойного образа жизни заставили Аллу спать рвано и чутко, хотя та была ещё той соней. Но, пока ничего не может поменяться. И это очень расстраивало женщину.       Подходя к двери, Алла плотнее закуталась в махровый халат. Было холодно, несмотря на привычную тёплую погоду в сентябре, что, конечно же, не нравилось рыжей. Она любила тепло, хоть и ей, в связи с проблемами сердца, нельзя было нормально существовать жарким летом, тёплой поздней весной и ранней осенью.       — Да кто там?! — буркнула она, понизив голос, дабы казаться грозней.       Алла посмотрела в глазок, увидев знакомую фигуру. Очень знакомую. До боли знакомую.       — Вот же гад! — тут же крикнула она, открыв дверь. — Ты адекватный?! — чуть ли не крича на весь подъезд, задала вопрос ему Алла.       Филипп, на удивление, посмотрел на бывшую жену ненавистным взглядом, который светился чем-то похотливым и страшным. Она не могла описать свои переживания в этот момент, но от этого зрелища ей стало плохо. Предчувствие подсказывало, что этот визит не закончиться хорошим исходом, хоть и она его никогда не боялась. Он бы не посмел сотворить с ней что-то.       — А что ты делаешь дома? — немного странно улыбаясь, спросил он, игнорируя вопросы рыжей бестии.       — Что за тупые вопросы? — нахмурилась она. — Ты пил, что ли? — принюхалась Алла.       — Разве ты не должна быть на работе? — продолжал свою волну вопросов Филипп, бесцеремонно зайдя в квартиру.       — На какой работе? — искренне не понимала Алла, хотя очень старалась это сделать. — Что с тобой?       Филипп был помят и пьян, что выдавало страшный запах какого-то дешёвого конька.       — Ну, как же, — усмехнулся он, закрыв дверь за спиной, продолжая игнорировать её вопросы. — Трасса пустеет без тебя. Я стоял там, высматривал тебя, а, как оказалось, ты сегодня выходная.       — Ты пришёл меня оскорблять? — попыталась грубо ответить она, но голос предательски задрожал.       Это было так внезапно. Она никогда не видела его в таком состоянии, и с его губ никогда не срывались такие омерзительные слова, по крайней мере, в её сторону. Даже будучи пьяным, Киркоров умел сохранять тёплое и приятное обращение к ней.       — Оскорблять? — удивился Филипп, запихнув руки в карманы. — Не-е-ет… А тебя задевает твоя профессия? Почему-то, четыре года подряд ты улыбалась мне в лицо, зная свою роль.       — Ты что себе позволяешь?! — не выдержала Алла. — Я тебе не очередная девочка с пилона! Ты забыл, кто я?!       — Обыкновенная шлюха, — с нескрываемой усмешкой говорил он. — Мастер своего дела. Сколько у тебя клиентов в день?       Алла замахнулась дать пощёчину, и резкий хлопок раздался в тишине. Но, Киркоров был непоколебим. Его это даже завело, и он тут же приблизился к ней, заломив ей руки за спину.       — Что, правда глаза режет? — смеялся Киркоров, глядя ей в глаза. — Грязная женщина!       Она не знала, что делать, поэтому старалась вырваться из охапки бывшего мужа. Её так пугал его слова, его действия, что Алла просто терялась в удивление и страхе. Никогда раньше не было такого, и Пугачёва не знала, как себя вести. Он был отстранён и нахален, не воспринимал никаких слов, и это ещё больше пугало женщину.       — Пусти! — молила Алла, стараясь ударить его по больным местам.       Но он оставался, как каменная скала, принимая все удары женщины. В сумраке это выглядело как из страшного сна, и Алла молила всех и всё, чтобы это оказалось лишь миражом в голове. Бредом, из-за недосыпа.       — Что ты творишь?! Филипп! Остановись!       — Закрой рот, — грубо ответил он, ударив женщину по щеке.       Алла опешила, не успев ничего понять. Киркоров тут же потащил её вглубь квартиры, кинув на диван.       — Дрянь, — хрипло прошептал он, расстёгивая ремень, пока Алла испугано прижалась к спинке дивана. — Спала с ним, а говорила, что любишь меня. Шлюха! — проорал Киркоров, ударив рядом с женщиной сложенным ремнём, чем ещё больше заставил Пугачёву вдавиться в мягкую спинку.       Лицо горело от удара, Алла не знала, что происходит. Всё происходило наяву. Но, чёткого ответа не было на вопрос о его состоянии, хотя она уже догадывалась, что тот был под влияниями алкоголя и наркотиков. Женщина была напугана до ужаса, у неё тряслись руки и бешено колотилось сердце.       — Филипп… — тихо прошептала она, прижав к себе колени. — Не надо… Мне страшно…       — Страшно? — засмеялся он, притянув её к себе так, чтобы она оказалась в районе его паха. — А мне плевать. Ты выполняешь свою работу. Не переживай, я тебе и чаевые оставлю. Я щедрый! Раздавал тебя всю нашу супружескую жизнь направо и налево!       Киркоров перевернул бывшую супругу на живот, выгнув поясницу. Алла повиновалась, чтобы не злить ещё больше болгарина, стараясь пережить это одним мгновением и забыть это, как страшный сон.       Желанное тело было перед его глазами, и Филипп опустился рукой к своему возбуждённому паху, делая приятное трение об штаны.       — Сучка, — удовлетворённо сказал он, шлёпнув подрагивающее тело по пышной заднице.       У него не было чувства стыда и совести, всё дело происходило под влиянием чудодейственных наркотиков, которых было немерено в его организме. Это было злостью и ненавистью, которая выливалась в попытке наказать и унизить, дабы унять душевную боль. Всё, что он копил все эти годы, выливалось наружу. Филипп не понимал, что творит, и Алла это осознавала, хотя и ненавидела его за эту слабость. Но, говорить ничего не стала, стараясь сделать так, чтобы это всё быстрее закончилось.       Филипп поднял подол халата, задрав и ночнушку. Бельё отсутствовало, что очень понравилось похотливому сознанию.       — Ждала, стерва, — ухмыльнулся тот, плюнув на женскую плоть. — Ты себя плохо вела, дорогая. Тебя надо наказать. Мышка моя, я — твой зайчик.       Киркоров растёр слюну по плоти, поглаживая второй рукой вставший член. Его это так заводило, что мысли и действия путались, а желание поскорее приступить к процессу и дойти до удовольствия усиливалось. Он снял мешающиеся брюки, не стягивая рубашку, и приспустил бельё.       — Покажи мне своё мастерство. Покажи, блядь, почему все бегают к тебе, — сказал он, и резко вошёл в желанное тело.       В нём кричала обида за все предыдущие годы, и Алла это прекрасно понимала. Ей было жаль, и она решила, что всё это заслуживает, как никто другой. Это было, как вымолить грехи у Господа. Только, из неё выбивали грехи таким способом, который заставлял чувствовать себя униженной и грязной. Всё это казалось таким справедливым, что Алла больше не старалась что-то сказать, что-то сделать, лежа в заданной им позе, чтобы попытаться извиниться хоть таким способом, за все свои «грехи».       Филипп во всю голосину стонал, не скрывая своего кайфа и удовольствия. Ему было так хорошо, словно он был в раю. Бёдра двигались резко, жёстко и темп увеличивался с каждой секундой. Думал ли он о чём-то? Наверное, нет. Действия были расписаны глубокими обидами в душе, которые он умело скрывал, будучи трезвым. Всё вылезло наружу, буквально после нескольких минут принятия дозы. Он был неуправляемым, и поддавался затуманенному сознанию.       — Да-а-а, — стонал он, шлёпая женщину по бёдрам со всей силы.       Алла закрыла ладонью рот, скрывая слёзы горечи. Ей было не так больно физически, как морально. Ей было стыдно перед ним за все годы измен, она будто перенеслась на его место того времени. Было так тяжело и противно — не от него. От своих тех действий, которые были необдуманными, пропитанными лишь похотливым желанием тела и сознания. Заслуживал ли он это? Нет.       Но и она этого, по факту, не заслуживала. Сколько прошло времени? Разве он сам был святым перед ней?       Филипп сделал пару резких движений и вытащил подрагивающий в конвульсиях член, кончив на нежную кожу.       — О, да, — протяжно застонал Киркоров, заливая густой спермой зад бывшей жены. — Страх делает тебя такой сексуальной, — засмеялся он. — Может, почаще к тебе заходить? Освободишь время для меня, или у тебя всё занято другими?       — Уходи, — лишь прошептала та, закрывая стыдливо лицо руками. — Пожалуйста…       Даже не отреагировав на просьбу, Филипп потянулся к своим брюкам, надев их. Алла так же продолжала лежать, пока не услышала:       — Ты большего не стоишь, — безразлично сказал болгарин, кинув пару тысяч купюр ей на спину.       Через пару мгновений послышался хлопок дверью, и Алла навзрыд зарыдала. Это было так унизительно и ужасно. Она не знала, как дальше жить. Она не знала, зачем вообще дальше жить.       Тело ужасающе прошибало болью, Алла с трудом смогла подняться на ноги, чтобы дойти к душу. Холодная вода совсем не ощущалась на теле. Шоковое состояние просто не уходило, она буквально начала дрожать, когда видела перед глазами и слышала звуки недавнего события.       «Обыкновенная шлюха» — всё ещё слышала она.       Как дошла она до комнаты и отключила, женщина не помнила. Лишь проснувшись, Алла увидела перед собою каких-то людей в халатах и Кристину, которая испугано смотрела на свою мать.       — Я… — у неё пересохло во рту. — Я… Заслужила…       — Как ты можешь так говорить?! — не унимался Киркоров.       — Ты сейчас кричишь на меня из-за того, что натворил сам?       — Алла, я готов убить себя за эту слабость, — ответил Филипп, тяжело вздохнув. — Я не должен был. Я не должен был так поступать! Начиная от наркотиков. Но, ты должна была мне рассказать!       — Я ничего не должна тебе, — огрызнулась та. — Я поплатилась той ночью за все свои грехи. А теперь давай оставим эту тему, мне неприятно.       — Почему ты ничего не предприняла? Ведь… Я тебя…       — На тот момент, мне показалось, что я так искупаю все свои грехи, — вздохнула Алла. — Мне и сейчас так кажется. Всё же, тогда ты был моим венчанным мужем.       — Тогда… — горько усмехнулся он, потирая переносицу.       — Почему ты вдруг вспомнил это? Ты был тогда не в состоянии что-то помнить, — поинтересовалась она, искренне не понимая, как он об этом узнал.       — Мне приснился сон, — объяснял Киркоров. — Сон о той ночи. Потом сверил твоё то поведение. И то, что ты лежала с приступом, о котором мне Кристина рассказала. И я понял, что это было наяву. Алла… — каялся он, встав перед ней на колени. — Я. Прости меня, Алла…       Всё это было таким странным, что она до сих пор не понимала, почему к нему пришло это воспоминание. Это было такое неприятное напоминание о том унижении, что Алла инстинктивно отодвинулась от Филиппа.       — Всё, что было в прошлом, остаётся в прошлом, — лишь ответила она, стараясь стереть эту ужасную ночь из памяти. — Никогда больше не напоминай мне об этом.       — Алла, — Филипп притронулся к её руке, повинно поцеловав нежную ладонь. — Никогда… Прости меня…       Пугачёва посмотрела в преданные карие глаза, которые залились горячими слезами. Ей было не столько больно за себя, как за него. Она знала о его чувствах в тот период, и топтала их так ничтожно, что Алла, порой, задавалась вопросом: «Неужели я могу быть такой жестокой?». Конечно, ответов море, а какой из них правильный — никто не знает. Чувства затмевали разум и холодный рассудок. Ненависть, словно чёрные тучи нагонялась на былую любовь, и последняя лишь скрывалась от плохой погоды. Город становился мрачным, как и чувства.       Алла придвинулась ближе к нему, легко касаясь его щеки. Ей стало так стыдно, что она сумела его довести до того состояния, и поэтому тихо прошептала:       — Это ты меня прости, Филипп, — робко сказала она, и тот уткнулся ей в колени.       Конечно, они простили всё и всех в этой истории. Филипп простил ей всё то, что было, а Алла… А Алла просто простила. Простила всё.       «Так и должно было быть. Если бы мы простились, не показывая свою гордость, всё было бы хорошо. Возможно, он был бы не одинок сейчас, сумев меня отпустить. Мой бедный мальчик…»       Легко поглаживая бывшего мужа по коже головы, Пугачёва прокручивала прошлое. Прошлое, которое было так давно, и так недавно. Сколько же ошибок натворила она.       «И самый главный мой вопрос: было ли ошибкой то, что я сказала ему «Да»?       Она взглянула на чёрные кудри, чувствуя лёгкие поглаживания по икрам. Ответ был перед ней. Ответ был…