Снег, креветки и ты

Канун Рождества всегда встречали в детстве украшенной ёлкой с мишурой, яркими шариками из стекла и самой большой и красивой звездой на верхушке, которую вы всей семьёй пытаетесь нацепить. Жаль только, что по мере взросления волшебная атмосфера больших сугробов, подарков и сладостей проходит. Становится меньше друзей, ты не всегда можешь встретить какие-то праздники с собственной семьёй, но ни в коем случае не забывая их поздравить по видеосвязи и приехать на следующий день с подарками для близких. Но Чан и этого сделать не может, находясь в восьми тысячах километрах от родителей и брата с сестрой. Не то чтобы он сейчас уже сильно грустил... Скорее привык. Но встречать Рождество и самостоятельно тоже очень уютно. Ты можешь включить на всю квартиру любимые песни или фильм, что совсем не будешь смотреть, пока возишься с печеньем и закусками, которые всегда без исключений готовятся дома. Нет этой поспешной суеты, а лишь медленная готовка с собственной любовью и щепоткой белой шерсти для волшебства. За окном всё бело, да только большие дублёнки и пуховики снующих туда-сюда людей видно. Они спрятали свои носы за шивороты курточек и в шарфах, что лишь глаза горошинки видно, и снежинки на ресницах. Молодёжь тащит большие сумки с продуктами к своим машинам, заказанному такси. Парочками катаются на трамваях и автобусах, что даже в сильную метель ездят, доезжая до всех остановок и высаживая на каждой своего обитателя. Только сейчас в магазине людей словно меньше не становится, а все лишь заходят и заходят, пытаясь отогреть свои руки без забытых дома перчаток. У искусственных ёлок стоят парочки, что ещё не успели купить и украсить к праздникам, меж рядов снуют школьники в попытке найти нужный раздел, и чуть ли не сбивают с ног. Чан лишь с улыбкой смотрит на то, как они кланяются с извинениями. Всё же эта суета никогда не изменится, оставляя за собой запах мандаринов и жареной курочки, что всегда будут закреплены за зимними праздниками. Можно было бы купить новую кружечку, чтобы пополнить небольшую коллекцию. Или пару-тройку новых тарелок, чтобы взять с собой в Австралию на Новый год. Он медленно идёт между рядов, рассматривая новогодние украшения вокруг и новые красивые праздничные упаковки продуктов и предметов для дома. Впереди виднеется рождественская посуда, столовые приборы по акции, от которых Чан точно не сможет отказаться, и тут же заворачивает в этот раздел. Руки сам тянутся к красивым вилкам с выгравированными узорами снежинок и палочек-леденцов на конце. Рядом висят ещё и ножи с красными рукоятками и нарисованными снеговиками на них. Это кажется безумно милым, потому что создают даже такие дизайны, что ну просто не могут не поднимать настроение. Но у Чана и так всё это дома есть, поэтому придётся удержаться. Кроме красивых вилочек, конечно же. Тут он готов потратить все свои деньги, потому что уют дома — чуть ли не самое главное в хорошем настроении и самочувствии. Но пора уносить ноги из раздела "всё для дома", если не хочется пол всей зарплаты спустить на новые кружечки и формы для выпекания. Вообще изначально миссия была какая? Купить морепродуктов для того, чтобы приготовить жареный рис. На часах время уже подбегает к закрытию, а там ещё и очереди большие... Нужно бы поторапливаться и ехать домой, потому что ужин не ждёт, Белль не дремлет. Поэтому в размеренном темпе Чану всё-таки приходится дойти до морозильных камер и холодильников вокруг, рассматривая, что бы можно было ещё прикупить домой. На удивление, тут тоже было достаточно много людей, но это не помешало тому, чтобы взять ещё несколько упаковочек сыра пластинками разных сортов и любимый питной йогурт. Глаза быстро пробежались по морозилкам в поиске нужных ингредиентов, и наконец-то нашли. Пачка одиноко лежала среди наполовину пустой морозильной камеры, говоря о том, что она определённо последняя в своём роде, поэтому Чан без зазрения совести открыл дверцу, чтобы забрать нужное. Но внезапно за ту же пачку морепродуктов хватается ещё одна рука. Секундное замешательство, и Чан поворачивает голову на того, кому ещё понадобилась эта последняя упаковка несчастных креветок и кальмаров. Парень рядом выглядит точно так же удивлённо, взметнув брови кверху и уставившись на потенциального соперника с лёгкой улыбкой на лице. Ситуация определённо-точно нелепая. — Кто-то из нас немного опоздал. — Незнакомец ослепительно улыбается, но крепко держит пачку. — Кто-то из нас не заметил, что на пачке написано моё имя. В его сторону летит хитрый прищур тёмных глаз, что полон решимости выйти сегодня победителем, но Чан всё ещё не понимает, что за ситуация с ним сейчас происходит. Незнакомый парень несколько мгновений с улыбкой разглядывает его лицо, склоняя голову вбок, что надоедливые прядочки волос тут же спадают на глаза, заставляя несколько раз сморгнуть. Очаровательно. Но всё равно не заставит Чана отдать то, что он хочет. — На пачке написано "Смесь морепродуктов", а не "мужик в кашемире, что явно не привык уступать". — в его голосе проскакивает насмешливый тон, а он сам вздёргивает одну бровь вверх, выжидая несколько секунд. — Мне это нужно. — Забавно. — Чан с улыбкой хмыкает. — Мне — тоже. Обе пары глаз друг напротив друга продолжают сверлить лицо каждого, и никто так и не собирается отпускать несчастные креветки. Этот парень выглядит немного моложе двадцати пяти, а уже имеет такой скверный характер, что так разговаривает с незнакомым человеком. Он был слегка ниже Чана, но когда его подбородок слегка вытягивается вперёд, даже на фоне своего роста смотрит уверенно, словно сверху. — Умеешь готовить, значит? Или просто решил устроить эксперимент на Рождество? — Скажем так, в отличие от некоторых, я не разочарую своих гостей. Парень смеётся, его пальцы всё ещё крепко сжимают упаковку. — О, у тебя даже есть гости? Впечатляюще. Я думал, ты тот, кто сидит дома в одиночестве с ужином из микроволновки. — Трудно быть одному, когда твоя харизма притягивает всех подряд. Чан спокойно улыбается в ответ, смотрит прямо в глаза, а незнакомого парня по виду это только раззадорило. На удивление, он отпускает упаковку и сдается. — Хорошо. Забирай. А Чан внутренне ликует. Наконец-то уже подтаявшие морепродукты попали в свою законную корзину, а не в чью-то чужую. — Только если пригласишь меня попробовать. Как только он сделал шаг от незнакомца, забирая из рук пачку, как тут же и прирастает к месту. Пальцы непроизвольно сжимают холодный пластик в руках, а глаза чуть расширяются от удивления. Сердце пропускает удар то ли от неожиданности, то ли от лёгкого, почти неуловимого намёка в его сторону. В голове лишь немой вопрос, но он берёт себя в руки, спокойно рассматривая эту широкую и милую улыбку ещё раз. Но после возвращает взгляд и кидает лишь единственное: — Мечтать не вредно. И тут же разворачивается к кассе, будто всё это не произвело на него никакого впечатления. А на самом деле с лица не сходит тихий румянец, и абсолютно все мысли кипят. Впервые за долгое время Чан чувствует себя слегка выбитым из привычного ритма. Начали за здравие, как говорится, а закончили за упокой. Даже не заметил, как дошёл до кассы, которую только только открыли, и он уже машинально выкладывает продукты на ленту. Его руки двигаются сами по себе, тёплое «Добрый вечер» вырывается на автомате, а мыслями он всё ещё витает где-то рядом с тем тёмноволосым очаровательным незнакомцем. Таким же нахальным, но всё-таки и очаровательным тоже, признаться, нужно. Кассир озвучивает сумму, Чан собирается расплачиваться картой и мельком поглядывает в сторону, где стоял незнакомый парень. Теперь его там уже нет, но из самого конца другой очереди он смотрит всё с той же лёгкой улыбкой. Этот взгляд снова что-то дёргает внутри, заставляя улыбнуться в ответ, и всё же он забирает покупки и выходит из магазина с каким-то странным чувством, будто где-то всё же проиграл бой, даже выиграв спор. Как только двери за спиной съезжаются обратно, мороз сразу пробирается до костей. До этого распахнутое пальто приходится застегнуть и достать из карманов перчатки, постоянно перевешивая пакет из одной руки на другую. На улице начался сильный снегопад, снежинки с силой оседали то на пальто, то цеплялись за выпрямленные волосы. Ночной город кажется затерянным в пушистом, почти магическом покрове, а свет от уличных фонарей мягко разливается сквозь стену сильного снега. На парковке постоянно выезжают машины, в попытке убежать от такой гулкой метели, а подальше от входа Чан прячется под козырьком супермаркета и глубоко вздыхает, чувствуя, как холодный воздух обжигает его лёгкие. Пакет с продуктами слегка давит на руки, но он, будто намеренно отвлекает себя, не спешит сразу открыть приложение для вызова такси. Его мысли возвращаются к тому, что произошло в магазине. Слова незнакомца снова звучат в голове эхом, но он фыркает, усмехаясь самому себе, тупо втыкая на заставку телефона. Уловка сработала, и его действительно зацепила последняя фраза, приятными вибрациями засев где-то в груди. И всё же он отмирает, включая только что потухший дисплей и начинает листать приложение, пытаясь вызвать машину. Но, к его несчастью, все машины оказались заняты. Снегопад, предпраздничная суета — сейчас ни одна служба такси не справляется с таким наплывом вызовов. Чан досадливо морщится, включая другое приложение в следующей попытке получить свободный автомобиль. Несколько минут ожидания, замёрзшие на морозе пальцы, но результата никакого нет. Он уже начинает досадно проклинать себя, что по собственной глупости и лени оставил машину дома, а теперь не знает, как будет возвращаться домой. Но на фоне уличного шума и падающего стеной снега голос, раздавшийся из-за спины, кажется особенно громким и неожиданным: — Итак, загадочный принц в кашемере, что украл у меня морепродукты? Чан оборачивается. Тот самый парень с магазина стоит так легко прислонившись к стене, смотря прямо в чужие глаза, а его очертания подсвечивает свет витрин и магазинов в здании. Снег продолжает падать ещё сильнее, чужая макушка осыпана мелкими снежинками, что приземлились даже на ресницы и воротник длинного пухового пальто, но тот словно и не чувствует этого холода. Его взгляд такой проницательный, внимательный, но видно даже при свете далёкого и слабого фонаря. — Ты что, следишь за мной? — Спрашивает Чан с наигранной строгостью, поднимая бровь, но его взгляд всё равно получился мягче, чем хотелось. — Разве я виноват, что ты стоишь тут и притягиваешь всех подряд своей харизмой? Парень отвечает, подходя ближе, а Чана словно с ног до головы пронизывает какое-то странное чувство, что буквально заставляет ноги прирости к полу. Его пальцы сжимают телефон сильнее, дыхание невольно становится слегка учащённым, пока чужой кадык нервно вздрагивает, но искренняя улыбка, которую тот никак не может скрыть, не сходит с лица. Молчание тянется, их взгляды направлены только друг на друга, пока снежинки продолжают падать на волосы и плечи, а вокруг тёплый свет фонарей и далёкий шум разъезжающихся по снегу шин. — И что? Так и будешь стоять тут в ожидании чуда? — Он заглядывает ему в глаза, его тон слегка насмешлив, но в нем проскальзывает что-то тёплое, почти заботливое. — Все машины заняты. Чан отвечает коротко, отворачиваясь, чтобы скрыть лёгкое смущение, и выдыхает облачко пара перед собой. А парень лишь тихо хмыкает, внимательно наблюдая, как профиль Чана подсвечивается на фоне сильного снегопада и света уличного фонаря. В воздухе повисает что-то незнакомое, но очень ощутимое и приятно оседающее в груди. — Садись, я подвезу. — Он говорит неожиданно спокойно, что заставляет повернуть к нему голову. — Ты не обязан. — Я знаю, но ты всё равно садись. Он улыбается, и в этой улыбке определённо больше тепла, чем насмешки. — Но я даже имени твоего не знаю. — Чан тихо смеётся, смотря в след уже уходящего незнакомого парня, но уже определённо сдавшись и медленно идя следом. — Чонин, — он совсем немного поворачивает лицо со своими заснеженными ресницами, давая возможность увидеть его тихую улыбку, — будем знакомы. — Чан. — так же тихо представляется, дойдя до чужой машины, и не может удержаться, чтобы не заглянуть в улыбчивые глаза напротив, стоя совсем близко. — Я всё равно буду называть тебя принцом в кашемире, Чан.