If I Fall

Мир Сентинела рухнул. Ещё клик назад он стоял над Д-16 и упивался своим превосходством. Он был больше него. Он был опытнее и сильнее него. Под конец Сентинел скорее играл, чем сражался с бросившим ему вызов шахтёром в полную силу. Крылатый мех установил в Иаконе свой порядок и не позволит так просто отнять у него всё, чего он достиг. Но... Сейчас самозваный Прайм стоял на балконе узурпированной башни и ничего не мог сделать с тем, что происходило внизу. Он не мог прервать разоблачающую его трансляцию. «Когда я убил его, я забрал его шестерню себе... — фейсплейт Сентинела был по всему Иакону: от экранов на верхнем уровне и до самых нижних этажей. — Какую правду? Что я вытащил шестерню из твоей груди? Загнал тебя в шахты, чтобы рассчитаться с квинтессонами и жить по-королевски?.. Клянусь, я отдам тебе всё! Я заставлю работать шахтёров изо всех сил!..» Увидев, как их лидер почтенно склоняется перед заклятым врагом Кибертрона, жители Иакона разом ахнули. Это было просто немыслимо! Как он мог?! Какой чудовищный обман!.. Узнав ужасающую правду, горожане возмущённо загудели: «Предатель! У-у-у! Лгун! Мы тебе верили!..» Исказившись шоком, Сентинел оцепенел, совсем позабыв про оставшегося позади Д-16. Поднявшись, озлобленный шахтёр с яростным криком бросился на отвлёкшегося противника. Налетев на лже-Прайма со спины, серебристый мех вывалился вместе с ним за перилла. Он не думал наперёд. Не думал разобьются они или нет. Единственное, что для Д-16 сейчас имело значение было, как сильно и как много ударов он сможет нанести Сентинелу, чтобы хотя бы немного воздать ему по заслугам и выплеснуть накопившуюся боль. Этот бот отнял у них всё: их защитников, их свободу. Он сделал из них рабов! Ограниченные возможности. Ха! По сути, они были просто расходным материалом. И всё для чего? Чтобы Сентинел и его приближённые беззаботно жили, пока они выскребают дань для квинтессонов в смертельно опасных тоннелях? Сколько травм они там получили? А сколько товарищей потеряли? Сентинел должен заплатить за это! И непременно заплатит. Да. Сегодня лже-Прайм умрёт! Разобьётся или нет — так или иначе, но это обязательно случится! Пролетев вниз пару вунов, Сентинел пришёл в себя. Успев расправить крылья и активировать двигатели в ступнях, он попытался выровнять траекторию полёта. Однако сине-золотистый мех всё же не смог избежать столкновения. Врезавшись в холо-щит, он налетел на часть мемориала Матрице Лидерства и вместе с шахтёром рухнул на купол. Приземление было жёстким. При столкновении с колонной Д-16 вывихнул манипулятор, а Сентинел потерял оба крыла. Подпитываемый ярым желанием вершить правосудие, первым на сервоприводы встал серебристый мехлинг. Поднимая повреждённую конечность другой, он направил дуло термоядерной пушки на всё ещё лежащего предателя Кибертрона. Пятясь, тот едва успел увернуться от выстрела. Миновав цель, заряд попал в колонну, частично разрушив её. Стоящие около неё иаконцы испуганно бросились врассыпную от разлетевшихся обломков. Уклонившись, лже-Прайм больше не мог полагаться на встроенные двигатели. Они окончательно вышли из строя. Повернувшись к идущему за его Искрой шахтёру, загнанный в угол бот взмолился. — Д-16, послушай! Мы можем править Кибертроном вместе. Не делай этого! — отчаянно вытянув перед собой манипулятор, Сентинел попытался подкупить приближающегося к нему карателя. Однако его потуги оказались напрасны. Д-16 не была нужна власть. Этот мех хотел только одного — справедливости! Даже если это будет самосуд. Преступления Сентинела были непростительны. Не говоря уже о его последних откровениях. И наказание за это должно быть таким же суровым. Лживый Прайм боялся смерти. И именно здесь и сейчас, при свидетельстве бывших обожателей, его ждёт конец. Такой же жалкий, каким стал и он сам. Не говоря ни слова, серебристый мехлинг в очередной раз навёл пушку на лежащего у его сервоприводов лицемера. Выстрел!.. И промах. Что-то повалило Д-16 на землю, не дав ему довести дело до конца. Оглянувшись, шахтёр встретился взглядом с оптикой красно-синего бота. Увидев, как его лучший друг падает вместе с крылатым мехом, Орион бросился на выручку. Но к кому? Боялся ли Пакс, что Сентинел в бессильной злобе от разоблачения напоследок уничтожит Д-16? Определённо. Волновало ли его, что поддавшийся гневу друг сделает то, что разделит его жизнь на «до» и «после»? Несомненно. И он едва успел это предотвратить. Орион больше не узнавал Д-16. Встреча с Альфа Трионом изменила всё. Он, Элита-1 и Би-127 — все они были шокированы открывшейся им правдой: о гибели Праймов, Матрице и их положении. Но Д-16... Самый тихий и исполнительный бот в конечном итоге оказался сломлен сильнее всех. Пакс не знал, что Сентинел ещё сказал и сделал с ним, пока тот был у него в плену. Но этот знак, выжженный на его груди... говорил ему о многом. Орион понимал, Д-16 был сейчас не в своём уме. И если он хочет спасти друга от самого себя, ему нужно очень тщательно подбирать слова, чтобы его успокоить. Да, он соврёт, сманипулирует, но не допустит, чтобы дорогой его Искре мех замарал манипуляторы. — Что ты творишь?! — глядя на сбившего его бота, крикнул негодующий Д-16. — Прости, Ди. Но я не мог поступить иначе, — ответил ему Пакс. — Ты что, его защищаешь?! Его?! Он же отнял у нас всё! — поднявшись, выпалил серебристый мехлинг, указывая на дрожащего лже-Прайма. — Отойди и не мешай мне! Я должен это сделать! — Нет, не должен, — продолжил Орион, кладя манипуляторы на корпус друга. — Он заслуживает смерти! Как ты этого не понимаешь?! — рвясь вперёд, не унимался шахтёр. — И ты считаешь это будет справедливо? — нащупав нужную нить, спросил друга Пакс. — Думаешь, быстрая смерть здесь и сейчас равноценна циклам наших каторжных работ, всех издевательств и притеснений? Подумай, Ди. Ты же сам мне говорил, что хочешь заковать Сентинела в цепи и провести его таким по шахтам. Не ты один хочешь воздать ему по делам. Убьёшь его сейчас и только окажешь ему услугу. — Я согласен... Согласен на шахты, — подал голос разоблачённый Прайм; он согласился бы на что угодно, лишь бы только мститель отказался от расправы над ним. — Д-16, прошу тебя... — Заткнись! Заткнись! Заткнись!.. — услышав голос ненавистного ему меха, гневно крикнул серебристый шахтёр. — Нет, Ди! — выпалил Орион, хватаясь за ствол термоядерной пушки. — Все в Иаконе узнали правду. Теперь его жизнь станет невыносимой. Каждый цикл. До самого конца. Слова Пакса заставили Д-16 задуматься. Желание погасить Искру Сентинела было так велико, но... Орион оказался прав. Это был тот редкий случай, когда красно-синий бот действительно излагал стоящую внимания идею. Вне всяких сомнений, свергнутый Прайм заслуживал долгих страданий. И он сполна искупит свою вину. Он и его приспешники, такие как Эрахнида или Дарквинг. Им отплатят той же монетой: отнимут шестерни трансформации и принудят добывать энергон до полного изнеможения без возможности ещё когда-либо увидеть дневной свет. Но сперва. Сперва их ждёт «путь искупления» через весь Иакон. Определённо, это мероприятие соберёт больше зрителей, чем всеми любимые уличные гонки за всю их историю. Представив это, Д-16 упустил из виду, как на мемориал опустились члены Верховной Стражи. — Ты отлично справился, Ди, — продолжил уверенный в себе Орион. — Остальное предоставь стражам. Пусть теперь они им займутся, — бросив взгляд на летунов, Пакс кивком подал им сигнал к действию. — А тебя нужно показать врачу. Удивительно, но гнев Д-16 заметно утих. Это было видно по выражению его лицевой пластины и оптике. Побуревшая, она вернулась к исходному, смежно жёлто-зелёному оттенку. Шахтёр молча дотронулся до своего плеча. Самостоятельно вправленный манипулятор продолжал ныть. Но эта боль была пустяком. Проведя пальцами по выжженному на груди фейсплейту кумира, Д-16 презрительно посмотрел на Сентинела. Лже-Прайма уже взяли под конвой. Разоблачённый узурпатор испытывал смешанные чувства. Определённо, сейчас он ощущал облегчение от того, что красно-синий шахтёр смог усмирить жаждущего его смерти друга. Но это не отменяло того факта, что ему, как Прайму, пришёл конец. Сине-золотистый мехлинг догадывался сколько унижения его ждёт. Его и приближённую к нему Эрахниду. Впрочем, в настоящий момент это было совсем не важно. Выживание — вот что, действительно, имело значение. Что бы ему не говорили и как бы с ни не поступили, он стиснет дентопластины и стерпит. Стерпит, как терпел ненавистную работу на Совет истинных Старейшин Кибертрона. Сентинел смирится и подчинится. И будет подчиняться до тех пор, пока ему не выпадет очередной шанс изменить свою жизнь.