Кровь? Разве что голубая

Невероятной красоты оазис расстилался перед взором. И без того красочный вид окутывали вечерние сумерки в алом те, словно говоря о том, что красный сейчас — не предвестник беды. Принято считать, что это цвет агрессии, но в существующих реалиях он почему-то вселяет больше азарта. Такой пастельный цвет багряного неба не вселял тихий ужас, в нём хотелось просто раствориться. Подобно облакам, что проплывали на горизонте глади воды. Даже ветер в этот вечер не беспокоил. Он мягко колыхал полы одежд слабыми порывами, как бы показывая свое равнодушие и лень ко всем ситуациям, что сейчас наводят хаос в округе. Египет окутала паника, Фивы — в страхе трясутся от появления черномагов, одну из которых недавно казнили. Хотя стоит бояться охотников, ведь причастность тёмных сил к всеобщей беде никак не подвязана аргументами. «Хотелось бы верить», — проносится в голове у сидящей на берегу. Её взгляд задумчиво устремился вдаль воды, куда-то сквозь неё. Словно видано госпоже то, чего неизвестно остальным. Ищет что-то, умело припрятанное от посторонних неумелых глаз. Индиго — в таком цвете отделано платье с голой спиной, что окутывало остатками ткани изящные изгибы. Провести рукой — тряпка сольется с кожей, ведь портниха использовала лучший шелк в этом костюме. Такой наряд стоит немалых денег, если ты не обзавелся в Египте связями. Навязчивые мысли о будущем не покидали девушку. Нефтида Меренсет — это имя очерняло похуже простого звания «шезму». Шезму — это разрушения, беспорядок и темнота, тогда как она — несущая смерть. Но никто не посмеет назвать так Ме-рен-сет — жену самого бога Сета. Он разорвёт и бровью не поведёт. Вот только сам он в праве приносить юной Госпоже плохие эмоции. Её пыл, конечно, стоит держать в узде рядом с такой влиятельной персоной, однако обиды, что таятся в душе, испытывают терпение. Сет пропал вновь и даже не удосужится объясниться при следующем появлении, ведь это не в его компетенции — оправдываться перед смертной. Где такое видано, что бы Бог ограничивал себя как-то из-за чувств простой Неферут. Эвтида вообще не уверена в том, что он появится. Её не пугала смерть и она была готова принять хоть сейчас эту подругу, что всю жизнь вышагивает с ней вальяжно рука об руку, только Сет не позволяет взять за руку и потянуть за собой. Но это не значит, что он всегда придёт на помощь. В какой-то раз он точно устанет копошиться в чужих передрягах и плюнет на неумелую шезму. Всё равно таких, как её мать — сотни. И всё равно, как бы ей не приглядывалась мылсь о том, что с Сетом и долгом перед ним покончено, она продолжала приходить на их место. Смешанные чувства боролись в девушке, когда мысли затмевал красноглазый Бог. Бессмысленно отрицать — её тянет к мерзавцу, но с такой же силой отталкивает страх к неизвестному. Что ещё вычудит этот славный «хозяин» со своими заданиями? Они были словно магниты, когда Эва — позитивно заряженная сторона, а Сет — по своей воле отражающийся, то поворачиваясь к ней неагтивным зарядом, то своей наилучшей стороной. Песок словно шептал идти ей отсюда прочь. Не будет сегодня её объекта ожидания, как и вчера, и позавчера, и неделю назад. Ей остаётся лишь коротать дни в счёте с тем, сколько ей осталось до того, как Амен снесёт ей с плеч её языкастую голову. Но пока она уверенно держит роль и позволяет себе наглость — Эпистат вряд ли подумает, что Шезму у него в кровати может позволять себе такое поведение. Шаги пришедшего оказались совершено бесшумными. Эвтида поняла, что её покой нарушили только когда завидела тень, возвыщающуюся над её кошкой. Та всегда семенила за ней в это место, словно чуяла высшие силы. Умная животинка — ничего не скажешь. Иногда даже жаль, что она не разговаривает. — Эва, тебя уже Эпистат хватился. Что ты тут высматриваешь? — Тизиан, как всегда, явился с целью вернуть её в Ибу. Иногда кажется, что даже когда Амен его отпускает, он всё равно невидимой тенью остаётся с ними, дабы сию секунду явиться и исполнить все поручения босса. Какая-то нездоровая привязанность. Словно Эвтида была здоровой хоть на грамм. — Да вот золотую рыбку жду, — девушка нехотя поднялась с колен. Она наотмашь отрусила юбку от песчинок и отправилась в сторону поселения, не задерживаясь на разговор. Не о чем им было разговаривать. Хоть этот охотник и не считал Эвтиду врагом из-за невеликих подозрений в её адрес, всё равно неохотно завязывал с ней какую-то беседу. Не доверял, но и ненависти в нём не было. Это правильно. Пляж под ногами ускользал. Босоножки тонули в кучах песка. Оазис всегда отпускал Меренсет нехотя, умоляя задержаться ещё хоть на минуту. Полюбоваться красотой здешней природы, но исподлобья наблюдавший Тизиан не дал ей такой возможности. Пришлось идти. Однако одиночество её вновь продлилось недолго. — Выходи, я знаю, что ты опять следишь за мной, — Эвтида устало вздохнула, подводя глаза к небу. Она едва удосужилась поднять руки, чтобы уткнуть в бока. Вода успокоила её настолько, что не было сил и препираться. — У тебя дел, что ли, своих нет? Из-за угла показался среднего телосложения парень. Настолько любил он себя, что с оголенным торсом щеголял везде без исключений, лишь укороченные штаны и накидку какую-либо для приличия на себя натягивал. Но Эвтида понимала его самолюбие, этот сожитель действительно был нечеловеческой красоты. Лишняя, одежда в его случае не подчеркивала, а только мешала любоваться. — Моё дело — твоя безопасность, — после смерти Исмана на себя ответственность «старшего брата» возложил на себя он. — Которой ты безупречно пренебрегаешь, только добавляя мне хлопот. — Я не просила нянчиться со мной, Ливий. — Кто-то не выспался? — подмечая плохое настроение неназванной сестры, констатирует Ливий. А после вмиг становится серьезным и разочарованно качает головой: — Рано или поздно он поймёт, что к чему. Твой эпистатик прорицательный настолько, что аж не по себе становится. Как спросит, чего ты к этому озеру несчастному носишься и сидишь часами — высматриваешь, что говорить будешь? Номер с желанием «побыть одной» не проканает столько раз. Ливий — единственный, кто мог помнить Сета. Кто вообще знал о нём, о его связи с Эвтидой и Фивами. Ливий знал вообще всё, так что лукавить смысла нет. Её навыки манипулятора, к сожалению, можно отрабатывать на ком угодно, кроме него. С ним её совесть ещё может питать хоть какую то надежду на свою значимость. — А какие есть доказательства против меня? Никто и подумать не может, что криворукая шезму — собственность Сета, к которой он испытывает необьяснимую благосклонность, — они продолжили идти вдоль улиц и говорить в пол голоса, чтобы не приввлекать много внимания. Если кто-то застукает их ругающимися на повышеных тонах посреди улицы, то главный охотник точно устроит ей допрос с пристрастиями. — Чуйка у него, и никакие доказательства не упёрлись. Если он знает, что искать — точно найдёт, — в словах Ливия не было намерения напугать её. Просто парень желал её защитить, а оттого и пытался искать хоть какие-то способы переубедить подругу. — Ты же знаешь, что он явится куда угодно когда ему заманется. И ничто не помешает самому Сету выкрасть тебя на глазах у эпистата. Я просто хочу добиться от тебя хоть каплю осторожности, Эва. Ты же умная девочка. Иногда Ливий почти цитировал Исмана, и их схожесть пугала. Хотя она и была благодарна, что хоть что-то даёт ей силы не расклеиваться. Вместо некровного брата Ра прислал ей надёжного друга. — Иди, пока Амен не начал искать меня лично. Иначе беда всем, — Эвтида поторопила Ливия, подталкивая его аккуратным касанием в спину. Ещё раз взглянув на неё неодобрительно, Ливий свернул в первый поворот и след от него простыл. Исфет, каким он иногда бывает! Невозможно. Сама Эвтида неторопливо продолжила прогуливаться по поселению. Ей было неинтересно разглядывать округу, просто не хотелось так быстро оказаться в лапах самого могущественного охотника Египта так быстро. Даже несмотря на его расположения, Эва была уверена, если у него появится хоть один весомый аргумент — он всадит нож в грудь. И единственной поблажкой ей, как возлюбленной, будет только быстрая и легкая смерть, а не мучительная публичная казнь. Это казалось единственным выходом отвести от себя больше подозрения — охамутать эпистата. Кто бы подумал, что под одной крышей с ним живёт шезму и за его спиной прислуживает Богу Сету, хоть и не по своей воле. Хотя Амен действительно привлекал её, как мужчина. — Неферут, ты опять своевольничаешь, — Амен в хорошем расположении духа. Его интонация не прятала за собой упрека, лишь легкий подкол. От вечных обращений то «неферут», то «шезмочка» ей уже начало казаться, что у неё просто напросто не существует имени. Каждый пытался назвать её как в голову взбредет — только не по имени. Это раздражает. — Хорошая погода сегодня, Господин, — это даже не похоже на попытку оправдаться, коим должна была являться реплика. Но Эвтида перестала бояться быть схваченной на лжи, ведь эпистат закончил попытки сделать из каждого разговора допрос. Она прошмыгнула мимо него в покои. Стол, стул да кровать с тумбочками — ничего особенного, но всё равно их дом выделялся особым ремонтом и дорогостоющим декором на фоне остальных. Это льстило, но больше никакой пользы, кроме эстетической, не приносило. Наоборот расположение в самом центре мешало выйти ночью незамеченной. Какой-то зоркий глаз, что захотел выслужиться перед главным, — настучит. Ливий и Рэймсс старались помогать ей с этим. Первый — всегда требовал в помощницы только Эву, а второй был её собратом по несчастью письма. Папирусы одной кучей навалены на стол, было видно, что Амен собрал их в охапку одним махом в спешке. У Эвтиды закрался интерес, что бы могло там писаться, но она не рискует спрашивать. Не стоит пользоваться расположением настолько явно, эпистат пересечет такую наглость на корню. Он уже несколько дней интенсивно работает днем и ночью над чем-то, а Эву допускает к перу только если под диктовку записать какие-то обрывки, цельную картину из которых не сложишь. Остерегается, но Эва понимает — он знает о том, что она прибыла сюда с черномагами, а значит нельзя доверять ей полностью. Ей вообще иногда кажется, что в моменты забвения страстью Амен сам не свой. Он как будто просто окутан этой пеленой романтики, а после образумевается и снова винит во всех бедах Эвтиду. Чаще всего его опасения правдивы, но и Эвтида не пальцем деланная. Только после доказательств сознаётся в содеянном. Амен вернулся в помещение на пару с Тизианом. Они обсуждали что-то про болезнь и остальны рабочие моменты, в которые Эвтида не вслушивалась. Её мысли были заняты эпистатом. Она перевела задумчивый взгляд на его широкую спину, на которой игрались мышцы, перекатываясь в разные стороны. А Солнце лишь усиливало сию красоту, кторой и налюбоваться нельзя было. Смотришь — а оно как гипноз. Завораживает и не даёт оторваться В голове Неферут мигом проносятся воспоминания об отметинах, что она оставляет на этой спине регулярно. Как царапины от её багровых ногтей дополняют картину. Амену не нравится этот цвет, он требует от неё ногтей более нейтральных оттенков. Охотник заметил её взгляд на себе, с хитринкой прищуриваясь в ответ. Он никогда не улыбался, даже не ухмылялся и не показывал хотя бы свой хищный оскал. Словно все позитивные эмоции из него просто высосали. Это было тяжело воспринимать, как будто ты общаешься с наполовину мёртвым. Если б не сила его агрессии, Эвтида бы и вовсе с ума сошла. — Ступай к лекарю старшему, — Амен аккуратно выпроваживает Тизиана из покоев. — Скажи, чтоб был готов на выезд всегда. И помоги ему, с чем он там просил помочь ему Неферут. — Ливий просил помочь? — до того отреченная Эвтида вдруг воссияла, приподнявшись на кровати на локтях. — Я схожу. — У тебя другая работа, — отрезает эпистат моментально. Он всегда был против их совместной работы с медиком. Или учуял какую-то инородную связь между ними и разнюхивает в этом отголоски черной магии, или… Или старая добрая ревность. Не хотелось бы напрвлять на друга гнев её возлюбленного, потому она покорно опустилась обратно, тут же теряя интерес к прочим разговорам. Наверное, помочь Ливию было лишь предлогом выпихать Тизиана из дома. что ж ты фраер сдал назад, [10.12.2024 0:07] Ну и пусть. Эвтида не прочь. Её смущает внимание сразу двух охотников, что вечно терлись около неё — черномага. Хоть один и усыпил свою бдительность, а другой считает её просто глуповатой девчушкой, это всё равно печально известные в её кругах охотники. Один раз ступил не туда — и ты труп. Это пугало, но адреналином накатывало каждый раз в моментах, когда Эвтида вспоминала об этом. — Выглядишь… — Амен скуп на комплименты. Он никогда не говорил особо отличающихся слов Эвтиде. Только «нормально» и «неплохо». Он бесстыдно проходится взглядом по каждому сантиметру загорелой кожи. — Сносно. Лучше и ждать не стоило. Эвтида выдавила из себя улыбку. — Спасибо, Господин, — она грустно усмехнулась. — Очень приятно. — Не ерничай, — зато как в таком тоне разговаривать с девушкой, так он гаразд. От него всегда веяло холодом и сухими диалогами. Из интересного во взаимодействиях с ним — это, пожалуй, игра в «не умри под носом наилучшего охотника, будучи черномагом», а Сет, вечно подкидывающий ей задания на сближение с охотником, только подогревает интерес к этой игре. Так вот ей настолько интересно, что иногда даже чересчур становится. — Хочешь поужинать? — Я была бы не против. Так они общались. Амен кивнул, сгребая несколько листков в кулак. Перед дверью он обернулся и сказал напоследок, чтобы она недолго собиралась. Он будет ждать её возле избушки Ливия через полчаса. Девушка промычала что-то нечленораздельное в ответ и со скрипом поднялась с кровати. Зачем только этот Амен выкинул Тизиана, если даже не намекнул Эве на близость. Что, действительно просто поработать? Эвтида разочарованно открыла шкаф и без энтузиазма разглядывала свои наряды. Особо ей нравился синий цвет, но сегодня потянуло разодеться в красные одеяния. Скинув на пол платье, Эва принялась натягивать на себя кровавого цвета топ, больше похожий на обычный бюстгальтер. А расправившись с облегающим верхом, приступила вытягивать из горы одежды широкие штаны такого же цвета. Это комплект, купленный ею на рынке Агнии у какого-то торгаша. Но попытка не увенчалась успехом: шаровары застряли в шкафу, а сил выкладывать все по порядку не было. Эва нашла решение в мини-юбке, что лежала на полу рядом с покоившимся платьем. Ей пришлось накраситься, скрывая синяки, ведь ночью её мучают кошмары, в которых и Сет периодически является. Сегодня её выбор пал на длинные кошачьи стрелки с острым уголком во внутреннем краю глаза, а сама стрелка подведена синим и красным цветами. Это так по-египетски. Никуда Эвтида не выйдет и без украшений. Ей психологически спокойней, когда она чувствует тяжесть металла на руках и шее, а во время ходьбы что-то приятно негромко брянчит. Выбор пал на давно подаренный Ливием кулон в виде луны. Собравшись с силами, мыслями и остальными вещами, девушка уже дёрнула ручку двери, чтобы открыть, но вмиг её рот зажали крупной сильной рукой, а другая чужая рука перетянула ей живот, чтобы она не могла и двинуться. Ещё до того, как она почувствовала умирающийся острый подбородок в её макушку, а за ним — и красный волосы, щекотящие лицо, она услышала невероятных аромат кедрового дерева и жасмина. Вот так пахнет Бог… Ещё с минуту они пробыли в такой позе: Неферут без возможности пошевелиться замерла, а парень сзади прижался всем своим телом к ней, повторяя каждый изгиб. Словно они — одно целое. Но она и была создана для него, а потому ниче удивительного в этом нет, что они подходят друг другу. Только вот в развитии романтических отношений он явно не заинтересован, а потому у Эвтиды возникает много вопросов. — Слава Исфету! Явился, — Эвтида резко развернулась, только ощутив как хватка ослабла, и сложила на груди руки недовольно. — Опять с каким-то идиотским поручением? Сет не выдал своего недовольства, даже наоборот — широко оскалился, обнажая ряд белоснежных зубов, в котором покоились два заостренных клыка. Завораживающее зрелище. что ж ты фраер сдал назад, [10.12.2024 0:07] — Не забывай, с кем ты разговариваешь, Не-фти-да, — ни один мускул на лице мужчины не дрогнул, и только лишь нотка раздражения в голосе выдала в нём плохое настроение. — Надо мне будет — пошлю тебя зерно от другого зерна разделять, и не посмеешь мой выбор оспорить. — Да, господин… — Сквозь силу выдавливает из себя Эвтида. Ей знатно резануло ухо старое имя, но Сет явно дал ей понять, что с ним не стоит спорить. — Когда мне захочется, тогда я и буду возвращаться, уходить, приходить. И не собираюсь ставить тебя в известность, Шезмочка. Не в твоей компетенции. Господин оказался рядом незаметно. Эвтида, уже облаченная в его объятия, могла лишь негромко дышать, с осторожностью глядя в алые глаза. Медленное касание холодных пальцев по нежной женской коже щеки казалось мучительным. Неферут затаила дыхание в страхе даже пошевелиться, когда мужчина сообственнически обхватил её талию и усадил на колени. Атмосфера накалялась каждый раз, когда он наичнал говорить о делах. Такое напряжение, что его можно было осязаемо чувствовать. Груз на плечах каждый раз становился всё больше, ведь каждое его задание — это риск для девушки. Причем серьёзный. Положение спасает только неистовая симпатия повелителя. Ведь он оберегает её, как зеницу ока, от насущных опасностей. Именно из-за своего нового покровителя Меренсет не опасается жить бок о бок с главным Эпистатом. Она знает его всего ничего, но она уеврена в нём больше, чем в себе. Магия — не иначе. Этот человек — симбиоз хаоса и порядка. С ним никогда не будет спокойно, но он вселяет в тебя неистовое спокойствие. Чего бы вокруг не происходило — Сет выручит. Дело лишь в том, что все её проблемы в основном как раз из-за него и появляются. И хотя её вечно нарекают неудобной в связи с её длинным языком, не будь она такой значимой пешкой — никто бы и внимания не обратил. — О чём задумалась, ше-е-змочка? — горячий шёпот окатил как ледяной водой. Эва поежилась, неуютно чувствуя себя в подобном положении: на чужих коленях, в полуобьятиях самого Бога шезму под пристальным взглядом, от которого не скрыться. — Не трясись. Что я тебя, мучить буду? Всего лишь парочка бытовых поручений. — Бытовое поручение — это приготовить ужин, а не залезть в сон охотника с аномальным чутьем, — позволила себе наглость Эвтида. Страх не может пересилить её характер, что Сету в ней и нравится. — Гордость тебя погубит, — вперемешку с раскатистым смехом, цокает Бог и машет головой.