world in my eyes

— Мы сделаем это, да? — желание Минджон исчезает с каждой секундой. — Конечно, мы да, — говорит Чонин, но звучит он так же неуверенно, как и девушка рядом с ним. — К тому же, даже если мы и не справимся, наши костюмы сделают всё за нас. Они крутые. — Никто не поймёт, кто мы такие, бро, — говорит Минджон, поднимая взгляд на своего лучшего друга. Её, конечно, узнают сразу, это на поверхности — она много работала над шляпой гриба, сама формировала её и клеила ткань. Собрала милый белоснежный костюм, чтобы он походил на ножку гриба, нарисовала на нижней части колготок мицелий. Но никто не поймёт, и ей пришлось смириться с тем, что обычно она единственная в комнате, кто по-странному серьёзно относится к грибам. По крайней мере, люди будут знать, однако; Чонин понял, что подписался на вечер кто ты такой? — сразу, как только надел красные конверсы и бежевое пальто и сказал: у меня есть деньги только на это, и таким образом создал корявый костюм Десятого Доктора. — Мы сделаем это, — ещё раз успокаивает её Чонин, прежде чем постучать в дверь. Слышится небольшая суета, громкий смех, и затем… Ичжуо почти сразу же приветствует Минджон, визжа на такой высоте, что у Минджон чуть не лопаются барабанные перепонки. — О мой бог, ты пришла! Минджон уже сопротивляется желанию уйти. — Похоже на то, — кивает она, после чего осматривает Ичжуо с головы до ног. Коричневая ковбойская шляпа, вельветовая куртка и джинсы. — Кто ты…? — нерешительно спрашивает она. — Эннис! Из Горбатой горы, — Ичжуо сияет, после чего кружится. — Эй, а ты знаешь, что Эри нарядилась Джеком? Мы даже не планировали! Совпадающие ковбойские шляпы! Люблю свою бро. — Я… — Минджон моргает, пытается осмыслить всё это количество… чего бы то ни было… и быстро переходит к другому. — Круто. Очень круто. Люблю лошадей. Она никогда в жизни не смотрела Горбатую гору. — Это очень депрессивный фильм, — очень серьёзно кивает Ичжуо, прежде чем снова оживиться. — Проходи, проходи! Это дом моего двоюродного брата, так что, типа, не трогай красивые шкафчики с вазами и прочей фигнёй, а всё остальное — в твоём полном распоряжении. — Двоюродный брат? — переспрашивает Чонин, снимая обувь и помогая Минджон, следя за тем, чтобы её шляпа не упала, когда она наклоняется. — Джексон Ван. — А, — кивает Чонин, как будто он отлично знает, кто это. Минджон держится за него даже после того, как они разулись, просто потому что она… в шоке. Громко играет дарк-рок, здесь много людей, и… Ладно, мы сделаем это. Минджон видит как минимум пять человек, которые, кажется, предпочли бы оказаться где угодно, но только не на этой вечеринке. Некоторых из них она даже узнаёт — в основном потому, что они вместе играют в онлайн-игры. Ичжуо сначала ведёт их к дивану, где собралось большинство их общих друзей. Сыльги и вся её компания устроились на одном диване, Сынван громко смеётся над чем-то, чего Минджон не расслышала из-за перекрёстного разговора. Пятеро из них похожи на… призраков в одинаковых белых платьях и с кровавым макияжем. Хёнджин и Минхо, два друга Чонина — ну, как бы, кто знает, что там происходит между ними — нацелились на него, как кошки, Хёнджин подвинулся, чтобы похлопать по месту между ним и Минхо. Минхо — вампир, всё просто. Он ухмыляется, показывая заострённые клыки, и зовёт Чонина. Хёнджин в какой-то степени соответствует ему — чрезмерно детализированный, сложный костюм ведьмы. Корсет, бархатная юбка и всё такое. Минджон очень рада, что она не единственная, кто серьёзно отнёсся к костюмам. Чонин как вкопанный стоит рядом с Минджон, поэтому она слегка толкает его. Он всё ещё не двигается. — О, Джимин должна вот-вот прийти, — говорит Ичжуо, похлопав Минджон по плечу — как будто ей нужно знать эту очень важную информацию, — она опаздывает, потому что мы попросили её купить ещё напитков. У Минджон пересыхает во рту при одном упоминании Джимин — неловкая автоматическая реакция, которая происходит каждый раз, когда упоминают эту женщину. — Хорошо, — кивает она, наблюдая, как Ичжуо уходит, прежде чем она остаётся с знакомыми. Она считает Чонина, Эри и Ичжуо своими близкими друзьями, но они постоянно пытаются заставить её немного расширить круг общения, поэтому… — Мне нравится твой костюм! — Сынван прерывает сама себя, пытаясь заставить девушку сесть, переключая её внимание, — Ты гриб, да? Так мило! Очень детализированно. — Аманита Мускария, — мягко поправляет Минджон, — также известный как мухомор, или красная поганка. Очень милый. Очень смертельный. — Оу, — хлопает в ладоши Сынван, когда Минджон робко переступает через подозрительные пятна, которые, кажется, недавно появились на ковре в гостиной, прежде чем сесть по-турецки рядом с компанией. Она лишь смутно знакома с Сынван и её друзьями, потому что они на год или два старше её, и они редко видятся вне мероприятий, которые пытаются организовать их общие друзья. — Иенни! — громко зовёт Минхо, — иди сюда, твоя кровь пахнет восхитительно. Он хохочет, когда Чонин повинуется, едва не споткнувшись на ровном месте, неуклюже переваливаясь вперёд. — Привет… чувак, — Чонин тут же морщится от собственных слов. — Я имею в виду. Просто. Привет. Хёнджин и Минхо почти одновременно набрасываются на него, Хёнджин обвивает Чонина своей правой рукой, а Минхо прислоняется к его левой. Минджон всегда спрашивает про подробности о… чём бы то ни было, что происходит между этой троицей… но Чонин кажется таким же растерянным и ничего не понимающим, как и она. — Я удивлена, что ты пришла, — говорит ей Джухён, и Минджон поднимает голову. — Это совсем не похоже на тебя. — Джимин пригласила меня, — честно отвечает Минджон. Ей немного хочется снять шляпу, потому что у неё начинает чесаться кожа головы, но она хотела, чтобы Джимин первой увидела её костюм, поэтому… Ей придётся немного потерпеть дискомфорт. — Думаю, она опаздывает, потому что Ичжуо попросила её сходить за чем-то. Наверное, я здесь ненадолго. — Не грусти! — Сынван шутливо легонько шлёпает её по руке, но это лишь заставляет Минджон немного вздрогнуть. — Может, попросишь Ичжуо принести тебе что-нибудь выпить? Немного расслабиться тебе не помешает. — Обычно да, — Минджон обычно не против выпить, и она никогда бы не отказалась от чего-нибудь бесплатного — но волнение и тревога настолько усиливаются, что ей уже просто хочется домой, увидит она Джимин или нет. — Но, может, не сейчас. Как только Минджон начинает планировать своё великое бегство в ванную (а затем, возможно, и к входной двери), Эри уже хлопает Джимин по спине, как только та входит в дом, а Джимин поднимает упаковку пива, как будто это трофей. — Я несу дары! — объявляет она. Минджон, возможно, немного неудачница, потому что она расслабилась при виде другой девушки так быстро. Джимин всё ещё требуется несколько минут, чтобы просто поздороваться — она помогает Эри перенести продукты на кухню, обходит всех и приветствует нескольких людей. Но затем Джимин уже с банкой Hite в руке, и она так же быстро оказывается в гостиной, и Минджон может полностью рассмотреть плащ и воротник, заострённые зубы, жилет и винтажные брюки. — Вампир? — предполагает Минхо, щёлкая пальцами в знак солидарности. — Ох, да ладно, чувак, — стонет Джимин. — Я, типа, прародитель вампиров. Бела Лугоши? Она получает пустые взгляды от большинства собравшихся. — Дракула? 1931 год? — снова спрашивает Джимин. — Песня Bauhaus играет прямо сейчас. — Я просто подумал, что это классный плейлист на Хэллоуин, — робко признаётся Хёнджин. — Не знал, что в этом есть какая-то предыстория. — Я его составила, — говорит Джимин, — Эри попросила меня. Она сказала: это, типа, совсем твоё. Знаешь, вся та музыка, которая тебе нравится — ну, как она говорит, когда притворяется, что ничего об этом не знает, по какой-то причине. — Я думаю, она даёт тебе шанс показать, что ты крутая и готка, — услужливо добавляет Йерим. — Джухён постоянно делает так с Сыльги, с музыкой. — Я так не делаю, — тут же отрицает Джухён. — Это супер круто, — немного неловко вмешивается Минджон. Разговор обрывается, и вдруг всё внимание обращается на неё — поэтому она продолжает, потому что что ещё можно сделать? — Как… составление плейлиста. И готическая тема. Это тоже круто. Ты должно быть много знаешь о… музыке. Её щёки краснеют, она это чувствует. Она наклоняет голову так, чтобы шляпа закрывала её лицо от дивана и диванной подушки, но это происходит ценой того, что Джимин прекрасно видит её лицо. — Наверное, — улыбается Джимин, тихонько хихикая, когда откашливается. — У всех нас есть свои интересы, правда? Я не думаю, что это… то есть, я не так увлечена этим, все любят музыку, верно? — Ты буквально одета, как вампир, — бесстрастно заявляет Минхо. — Ты сама это сказала, поклонница-лузер Белы Лугоши. — Ладно, может, я просто подумала, что эстетика 1930-х годов крутая, — дуется Джимин. — Мой костюм вампира круче, чем твой! Чонин, кто ты вообще? Чонин моргает, как будто забыл, что вообще переоделся. — Я Доктор. Десятый Доктор. Из сериала. Доктор Кто. — Это так сексуально, когда ты говоришь о научно-фантастическом дерьме, — мурлычет Хёнджин, решив, что сейчас самое время наброситься на Чонина. — Почему он, а не, например… кто-нибудь другой? — У меня была одежда для него? — беспомощно пищит Чонин. — Он… регенерирует каждый раз. Регенерация — это когда… он, в общем, Властелин времени, и это инопланетная раса с планеты… Хёнджин и Минхо успешно вцепились в Чонина; парни, которые готовы слушать о любых его текущих интересах — его слабое место. Минджон понимает. Она, к сожалению, точно такая же. — Минджон, — говорит Джимин, кивая головой в сторону кухни. — Ты уже что-нибудь выпила? — Нет, ещё нет, — Минджон поднимается ещё до того, как чем Джимин что-либо предлагает. Джимин цыкает языком и берёт Минджон за руку, ведя её на кухню. — Ичжуо — плохая хозяйка, она должна была сразу предложить вам напитки. Чем она занимается? — Наверное, с Эри, — говорит Минджон. — Ты знаешь, что они случайно пришли в одинаковых костюмах? Ещё и из Горбатой горы. Это же довольно редкий фильм, правда? Джимин фыркает на это, закатывая глаза. — Так считает Ичжуо. Эри сказала мне, что она просто заглянула в шкаф Ичжуо и нашла способ подобрать что-то подходящее, даже если это было что-то, где не было пары. — Почему бы им просто не…? — вздыхает Минджон, бросая взгляд в угол, где кухня и полуоткрытая столовая встречаются. Эри и Ичжуо заставляют своего друга сфотографировать их, ковбойские шляпы закрывают их попы, пока они ухмыляются в камеру телефона. — Я думаю, что они думают, что убедили всех, что они друг другу не нравятся, — беззаботно отвечает Джимин. — Ладно, у нас есть… паршивое вино в коробке, немного пива… соджу, конечно же… Джимин осматривает стойку, заставленную различными алкогольными напитками — вздыхая, она медленно начинает понимать, что ей, вероятно, совсем не нужно было бежать за напитками. — Ох… — Минджон не против выпить в компании друзей… но на вечеринке? В окружении стольких людей? Может произойти всё, что угодно, и тревога грызёт её изнутри. — Не знаю. — Как насчёт ширли темпл? — предлагает Джимин. — Я знаю, что ты любишь сладкое. — Откуда ты знаешь? — удивляется Минджон. Они действительно видятся только опосредованно — Эри и Ичжуо приглашают их вместе. Они общаются только из-за общих друзей. Вот почему небольшая влюблённость Минджон ещё более неловкая — они чуть больше, чем знакомые, но не совсем… подруги. Номер Джимин есть у неё в телефоне, но они не переписываются. Ну… кроме приглашения на вечеринку. — Эри пригласила нас поужинать однажды, и ты заказала, типа, — Джимин жестикулирует руками, как будто силясь подчеркнуть, — самый отвратительный шоколадный торт на десерт, который я когда-либо видела. А потом ещё и мороженое. Минджон это помнит — потому что этот торт был вкусным. Мороженое было ничего — но она никогда не любила цитрусовые вкусы в сладком. — Он был не отвратительный, — она округляет глаза. — Он был вкусный. Я хотела ещё немного взять с собой, но… Она съела весь кусок. Так что, да. Она любит сладкое. Очень. — Так что… ширли темпл? — предлагает Джимин, и кто такая Минджон, чтобы отказать? — Конечно, — Минджон больше ничего не говорит, прежде чем следует за ней на кухню, наблюдая, как Джимин кивает в такт музыке, делая свой напиток. Она в своей стихии — Минджон почти загипнотизирована этим. — Кто это? — любопытно спрашивает Минджон. — Сейчас играет. — Depeche Mode, — мурлычет Джимин. — Песня называется World In My Eyes. Очень глубокая, поэтичная. Однозначно про секс. Минджон фыркает. — Вот почему я люблю такую музыку — это так… Драматично — не то слово, но… — Джимин на мгновение замолкает, подбирая выражение. — Не знаю. Она просто заставляет меня чувствовать себя крутой. — Это отличная причина, чтобы любить песню, — Минджон смеётся, наблюдая, как Джимин рыщет по шкафчикам и холодильнику в поисках спрайта. — А как насчёт твоего костюма? — спрашивает Джимин. — А? Минджон — гриб! Разве это не очевидно? — Ну, очевидно, что ты гриб, но… типа… — Джимин пожимает плечами, наконец достаёт холодную банку и возвращается к стойке. — Никто не вкладывает столько усилий в костюм, если ему это не нравится, понимаешь? — О… — щёки Минджон краснеют, когда она задумывается, что сказать. Наверное, не стоит начинать с её типичного вываливания информации о том, что самый популярный гриб на планете на самом деле смертельно ядовит — поэтому вместо этого она выбирает разбор своего костюма. — Ну, я старалась сделать его анатомически правильным — так что… Она указывает на белые кружевные панталоны, которые решила надеть поверх колготок. — …Это кольцо гриба, а затем моя шляпа… Та часть, которой она больше всего гордится, потому что потратила на неё слишком много времени. — …Я натянула ткань на проволоку от вешалки, чтобы сделать пластинки, как под шляпкой гриба, понимаешь? А саму шляпку… Я приклеила горячим клеем красную ткань на основу, потому что у меня не было времени шить — вот почему по краю кружево, а не градиент, потому что я хотела скрыть место, где я накосячила с клеем, и… Она понимает, что уже довольно долго говорит, и её щёки начинают соответствовать цвету её шляпы, которую она сняла, чтобы показать Джимин. — …Извини. Я серьёзно увлеклась семейством Аманита в последнее время. Джимин неожиданно смеётся, моргая и хмуря брови. — Извини, семейством чего? — Ну, я одета как Аманита Мускария… — объясняет Минджон, — …в основном потому, что все его узнают, но все мухоморы, типа…очень ядовиты. Это так круто. Мой любимый — на самом деле Аманита Фаллоидес, бледная поганка, потому что она выглядит как обычный белый гриб, а побочные эффекты ещё хуже, чем у мухомора красного, поэтому её прозвали Смертельной шапочкой. — Ты такая мрачная, — Джимин говорит это не с презрением и не с безразличием. Скорее, она кажется поражённой — возможно, именно поэтому следующими словами, которые слетают с её губ, становятся: — Это горячо. Минджон пялится на неё. Джимин смотрит в ответ. — Извини, боже мой… — Джимин уже отказывается от своих слов, казалось бы, в ужасе… но у Минджон возникает странное чувство уверенности. Её никогда раньше не считали горячей. Милой — абсолютно точно. Привлекательной иногда. Но горячей…? — Нет-нет-нет… — Минджон быстро пытается остановить любые извинения. — Я думаю, это лучшее, что кто-либо сказал мне за весь вечер… Она поправляется. — На самом деле, я думаю, это лучший комплимент, который я когда-либо получала по поводу моих фактов о грибах… в целом. Её улыбка по-глупому широкая — она ничего не может с собой поделать. — Можешь подать на девушку-типа-готку в суд за то, что ей нравятся факты о смертельных грибах, — шутит Джимин, заставляя Минджон снова рассмеяться. Джимин протягивает ей напиток, и она берёт его дрожащими руками, снимая вишню сверху и позволяя стебельку застрять между зубами, когда она откусывает. Минджон осознает, что Джимин сосредоточила взгляд на её губах. Это даже не было преднамеренным, вишенка в ширли темпл — это просто любимая часть для всех… но теперь, когда у неё есть такая возможность… Она не уверена, что с этим делать. Она плохо разбирается в ситуациях. А вдруг она всё неправильно понимает? — Ты очень красивая, — говорит Джимин. — Костюм милый, но ты его отлично обыгрываешь. Не думаю, что я обратила бы на него внимание на ком-то другом. — О, — лицо Минджон пустеет, пока она осмысливает слова — просто потому, что она не знает, как реагировать. — Спасибо. Наверное… Теперь ей следует ответить комплиментом. — Мне очень нравится, сколько усилий ты вложила в свой. И историческая точность — судя по тем немногочисленным знаниям, которые у меня есть об истории костюмов… — Я пытаюсь поцеловать тебя, Минджон, — бесстрастно заявляет Джимин, потому что понимает, что флирт не очень хорошо работает. — Могу я тебя поцеловать? Оу. Оу. — Да, — голос Минджон такой высокий, что она думает, что могла бы разбить бокал. Как только ширли темпл оказывается у неё в руке, ловкие пальцы забирают его. Кожа Джимин гладкая, а пальцы холодные на ощупь, но она всё же каким-то образом заставляет кончики пальцев Минджон гореть. Джимин обхватывает её талию рукой и притягивает совсем чуть-чуть ближе — Минджон не осознавала, как близко они стояли до этого. — Я собираюсь высосать твою кровь, — неудачно шутит Джимин. — Получи удовольствие от эйфории, бреда и последующей смерти, — отвечает Минджон, явно гордясь собой за то, что уместила ещё один забавный факт о мухоморе в каламбур. Джимин лишь хихикает, прежде чем её губы касаются губ Минджон, и… о. Мягкие губы встречаются с потрескавшимися — небольшое напоминание о том, что Минджон, наверное, стоит чаще пользоваться бальзамом для губ — но это не мешает Джимин относиться к ней так, как будто она самый восхитительный десерт на свете. Она медлительна, осторожна… но всё ещё точно хочет. Ей странно подходит костюм вампира; Минджон почти вздрагивает от явного желания. Джимин прижимает её к себе и к стойке, и руки Минджон блуждают, чтобы схватить лацканы куртки Джимин. К тому моменту, когда они отдаляются — щёки румяные, дыхание рассеянное. Минджон облизывает слюну — и то, что похоже на помаду — с губ, когда поднимает взгляд на Джимин из-под ресниц. Чёрная помада Джимин размазалась у неё на губах, девушка явно растеряна. Сейчас она кажется более робкой, чем Минджон. Иронично, как они, кажется, поменялись местами. — Я думаю, нам стоит поговорить побольше, — говорит Минджон, пытаясь выровнять дыхание. — Что скажешь? — Я думаю, мне бы этого очень хотелось, — отвечает Джимин. Если так подумать, Минджон, в некотором смысле, всё-таки сделала это.