Рождество в зимнем лесу

      В темноте не было ничего. Ни пространства, ни времени, ни эмоций, только всеобъемлющая, всепоглощающая пустота. Бесконечный мрак, растворяющий в себе все мысли и желания. Небытие…       — Гарри! Гарри, ты слышишь меня? Гарри! — высокий, буквально звенящий от едва сдерживаемой паники голос пробивался к сознанию с трудом, будто сквозь толщу воды. — Черт, да очнись ты, ну! Агуаменти!       Холодные брызги, полетевшие в лицо, мгновенно выдернули ее из непроглядной тьмы, возвращая в реальность. Глаза распахнулись сами собой, и в поле зрения появилось бледное, перепуганное лицо Гермионы.       — Слава богу! — хрипло выдохнула она, заглядывая ей в глаза. — Эй, ты как?       — Получилось? — губы почему-то не слушались, а от того слова давались с трудом. — Герм? Что…       Тревога в карих глазах сменилась чем-то похожим на усталое раздражение.       — Нет, — отрывисто отозвалась Гермиона, помогая ей принять сидячее положение, и поднесла к губам флакон с каким-то резко пахнущим зельем. — Пей.       — Подожди, я…       — Пей! — в ее голосе прорезались знакомые с детства командные нотки.       Гарри послушно глотнула мерзкую на вкус жидкость и, ощутив, как в голове начинает проясняться, оглядела комнату, в которой проводила ритуал.       Рунный круг на полу, погасшие свечи, запах воска и полыни, разлитый в воздухе…       — Не может быть, — Гарри почувствовала в горле тугой комок, глаза предательски защипало. — Я все просчитала! В этот раз точно все! Должно было получиться!       — Но не получилось! — неожиданно резко сказала Гермиона, поднимаясь на ноги и откидывая со лба волосы. — И не получится. Я говорила тебе об этом миллион раз, но ты же…       — Ты говорила, проблема в нехватке энергии, — перебила ее Гарри, тоже резко поднявшись, и тут же пошатнулась от накатившей слабости. — Но тогда мы не брали в расчет природные аномалии! Лунное затмение должно было…       — Гарри, ради бога, остановись! — в глазах Гермионы плескалось отчаяние. — То, что ты пытаешься сделать, это самоубийство! Посмотри на себя! — она махнула рукой в сторону большого напольного зеркала, стоявшего в углу.       Гарри, машинально повернув голову, увидела в мутном стекле свое отражение. Спутанные волосы, бледная до синевы кожа, потрескавшиеся губы, глубокие тени под лихорадочно блестящими глазами…       — Бывало и хуже, — равнодушно хмыкнула она, отворачиваясь, и тут же, ощутив сильное головокружение и дрожь в ногах, опустилась обратно на пол.       — Хуже? — неверяще переспросила Гермиона. — Гарри, ты только что чуть не умерла! У тебя сильнейшее магическое и физическое истощение! Опять! Ты серьезно не понимаешь, чем это все может закончиться?       Гарри медленно подняла голову, и Гермиона, посмотрев в ее лицо, закатила глаза.       — О, я знаю этот взгляд, — раздраженно процедила она. — «Я веду себя, как бессмертная идиотка, но я права!»       — Я должна была попытаться, — тихо, но упрямо сказала Гарри, глядя на нее исподлобья.       — Ты должна была хоть раз подумать о последствиях! Ты же обещала мне! Ты слово дала, что больше не станешь ничего делать, не сказав мне!       — Я сказала.       — О, прекрати! — Гермиона поморщилась, как от зубной боли. — Отправить Патронуса с сообщением: «на всякий случай» за минуту до начала ритуала — это не называется «сказать». Это называется — я плевать хотела на всех, кто меня любит, но, так и быть, похороните мои бренные останки!       — Можно подумать, если бы я сказала раньше, ты бы не стала меня отговаривать, — огрызнулась Гарри, ощутив легкий укол вины.       — Конечно, стала бы! — Гермиона сверкнула глазами. — Потому что я твоя подруга. Потому что я тебя люблю. Потому что мне смотреть больно, как ты гробишь свою жизнь, ради… ради какой-то призрачной, невозможной, несбыточной надежды на… Господи, да я даже понять не могу, на что ты еще надеешься!       Гарри почувствовала, как горло сжал болезненный спазм.       — Увидеть его, — севшим, чужим голосом произнесла она.

***

      Отпустить не получалось.       Гарри понимала, что это неправильно, что надо жить дальше, думать о будущем, строить планы… Она даже пыталась все это делать. Честно пыталась. Закончила Хогвартс, затем курсы авроров, стажировку, изо всех сил старалась быть полезной, даже убедила всех, что способна на большее, чем фотографироваться для журналов в образе национальной героини и перебирать бумажки в кабинете.       Не помогло.       Все желания, надежды, стремления, которыми она жила раньше, казались теперь пустыми и бессмысленными. Она не понимала, ради чего это все. Зачем она встает по утрам, идет на работу, разговаривает с людьми… Будто ее мысли, ее душа навсегда остались в волшебном зимнем лесу рядом с единственным человеком, с которым она чувствовала себя живой.       Она раз за разом пересматривала воспоминания об их встречах, найденные в Тайной комнате, и убеждалась, что только там, с Заром, чувствовала себя по-настоящему счастливой. Никто из реального мира не мог даже близко сравниться с ним. Никто не мог дать ей те эмоции, в которых она нуждалась.       Поначалу Гарри искренне старалась жить полной жизнью. Встречалась с друзьями, принимала участие в общественных мероприятиях, ходила на свидания — благо, желающих провести время в ее компании было больше, чем достаточно, но… Все это было не то. Все эти люди были не те. Нет, она по-прежнему любила Рона и Гермиону, семью Уизли и маленького Тедди Люпина, но их всех ей теперь было катастрофически недостаточно для счастья.       И постепенно она перестала притворяться. Призналась самой себе, что бесповоротно, безнадежно влюбилась в человека, жившего за тысячу лет до ее рождения. На новую встречу с которым было бессмысленно даже надеяться. И все же…       И все же она продолжала приходить на их с Заром заснеженную поляну, проводя в омуте памяти едва ли не все свое свободное время. Продолжала смотреть со стороны, как танцевала с ним на берегу замерзшего озера под звуки призрачной скрипки. Как рассказывала ему какую-то ерунду, а он улыбался и слушал с неподдельным, искренним интересом. Как они вместе любовались горным пейзажем, как после блуждали среди деревьев, как касались друг друга без надежды ощутить живое тепло…       Где-то в глубине души она надеялась, что рано или поздно ее отпустит. Что это острое, слишком сильное для нее чувство влюбленности перегорит и стихнет, но этого не происходило. Наоборот, чем дальше, тем сильнее Гарри чувствовала какую-то болезненную потребность видеть его. Хотя бы так, в застывших вне времени фрагментах воспоминаний. Стоять так близко, что можно было рассмотреть светлые крапинки в темно-серых глазах. Что можно было поверить в то, что реален он, а не пустая, серая жизнь вокруг.       И Гарри верила. А потому не слишком удивилась, когда Зар начал ей сниться.

***

      Это были странные сны.       Размытые, нечеткие, совсем не реалистичные. В них она видела лишь смутный силуэт, но откуда-то точно знала, что это он. Салазар. Чувствовала, как он тянется к ней, как зовет тихим, едва слышным голосом, будто с другого конца вселенной.       Она тоже звала его, кричала, пыталась приблизиться, но каждый раз сон обрывался, оставляя после себя ощущение острой тоски и вместе с тем сумасшедшей надежды.       А что если это не просто сны? Что если он на самом деле пытается связаться с ней? Что если он нашел способ преодолеть разделяющие их века хотя бы так, на границе сна и яви? Он же гений, ученый, сильнейший волшебник в истории! Кто, если не он, мог бы совершить невозможное?       Окрыленная этой невероятной идеей, Гарри, буквально бросив все, зарылась с головой в книги по магии духа и перемещениям во времени и пространстве. А спустя некоторое время к ней присоединилась и подруга.       Гермиона была единственной, кому Гарри спустя почти два года своей «двойной» жизни все же рассказала о знакомстве с Заром. Она просто не могла больше держать все это в себе, ей необходимо было поделиться своими переживаниями и отчаянными надеждами хоть с кем-то.       Та, конечно, поверила не сразу. Пришлось рассказать и о находке в Тайной комнате, и даже показать одно из воспоминаний Салазара. Но зато когда поверила, со всем присущим ей исследовательским энтузиазмом бросилась помогать Гарри в поисках информации. Вместе они изучили все, что нашлось по интересующей их теме в библиотеке Блэков, министерском хранилище и закрытой секции библиотеки Хогвартса, а также перепробовали немыслимое количество заклятий, обрядов и ритуалов, теоретически способных свести воедино две временные точки.       Однако результат оказался если не нулевым, то очень далеким от желаемого. За полтора года их исследований ни одна попытка выйти на связь с Салазаром не увенчалась успехом, но вот сны Гарри стали отчетливее и ярче. Теперь она могла разглядеть в темном силуэте черты Зара, слышала его знакомый до мельчайших интонаций голос гораздо ближе, но коснуться его или хотя бы поговорить не получалось. Он будто бы не видел и не слышал ее, хотя Гарри всем своим существом чувствовала, что он тянется, рвется к ней сквозь время и пространство.       — Возможно… Только возможно! — говорила всегда осторожная в предположениях Гермиона. — У вас с ним действительно образовалась какая-то духовная связь, и он пытается через нее связаться с тобой, но… на это нужна колоссальная энергия! Я не знаю… термоядерный взрыв! Вспышка сверхновой! Даже предположить не могу, что за источник может дать столько, чтобы пробиться сквозь десять веков…       — Но Выручай-комната ведь смогла, — за этот аргумент Гарри цеплялась всякий раз, когда казалось, что все усилия бесполезны. — Мы много раз встречались, разговаривали, я видела его, как тебя сейчас.       — Даже не говори мне про комнату! — отмахивалась Гермиона. — Она вообще что-то из области фантастики. Причем магической. Никто про нее ничего не знает, изучению она не поддается, а все заведомо необъяснимое меня бесит.       Гермиона и правда терпеть не могла чего-то не понимать. Сталкиваясь с чем-то сложным и на первый взгляд недоступным, она каждый раз упорно вгрызалась в изучаемый предмет или задачу, вцеплялась, как клещ, и не отпускала, пока не решит или не поймет.       Наверное, именно поэтому она так долго и упорно искала способ помочь Гарри, хотя изначально не верила в возможность успеха. А может, надеялась, что убедившись в несбыточности своей мечты, Гарри одумается и вернется к реальной жизни.       Нет, не то чтобы Гарри не жила. Стараниями все той же Гермионы она исправно ходила на работу — но теперь занималась не оперативной работой, а тем самым перекладыванием бумажек, которое так раздражало ее вначале. Теперь шестичасовой рабочий день и гарантированно спокойные выходные ее устраивали — ничто не отвлекало от поисков. Посещала семейные праздники у Уизли, навещала Тедди, изредка выбиралась на прогулки в маггловский мир, и даже съездила вместе с подругой на пару каких-то экскурсий, но все это так, для галочки. Чтобы создать видимость нормальной жизни для окружающих, не больше.       И, надо сказать, ей удавалось обмануть почти всех. Кроме, разумеется, Гермионы.       — Гарри, ты же понимаешь, что это не может продолжаться бесконечно, — пыталась она воззвать к ее разуму после очередной неудачной попытки. — Мы перепробовали уже все, что могли, и ничего. Ни единого намека на результат. Если бы способ был…       — Но комната…       — Это была случайность. Магический парадокс, даже… прости господи, Салазар это признавал, ты сама говорила!       — Он говорил: один из множества. Если был один парадокс, почему не может случиться второй?       — И что? Ты собираешься всю жизнь ждать чуда? — в глазах Гермионы отражалась жалость пополам с раздражением. — А если оно не произойдет? Так и похоронишь себя в этом склепе, — она обводила рукой сумрачные углы гостиной на Гриммо, — довольствуясь иллюзиями вместо нормальной жизни?       — Это не иллюзии, — чего-чего, а упрямства Гарри было не занимать. — Зар настоящий. Я чувствую это. Я знаю, что он…       — Он был настоящим, — тихо, но твердо прервала ее Гермиона. — Он прожил свою жизнь тысячу лет назад. И наверняка хотел бы, чтобы ты прожила свою.       — Перестань, — Гарри болезненно поморщилась. — Ты не понимаешь…       Она и правда не понимала. Ее пугала одержимость подруги призраком. Настолько, что она даже затащила Гарри на обследование в Мунго, всерьез подозревая, что ее прокляли, опоили или заколдовали, но колдомедики, изучив национальное достояние со всех сторон, пришли к выводу, что та здорова. Тогда Гермиона попыталась зайти с другой стороны, но тут Гарри взбунтовалась, сказав свое категоричное и окончательное «только через мой труп».       — Но можно хотя бы попробовать…       — Нет, Герм, я не пойду к маггловскому психотерапевту! Ты в своем уме? Что я ему скажу? О, да, доктор, у меня было сложное детство, за мной с младенчества охотился злой колдун, я много раз чуть не умерла в волшебной школе, два раза пережила смертельное заклятие и влюбилась в легенду магического мира! Что посоветуете? Нет, спасибо, в психушку я не хочу.       Впрочем, умом Гарри понимала, что беспокойство Гермионы оправданно. Со стороны она, наверное, и правда выглядела одержимой. Если бы можно было поделиться с подругой своими ощущениями, тем необъяснимым чувством правильности происходящего, которое она испытывала во сне, а в последнее время все чаще и наяву, она бы поняла, почему Гарри так упорно не сдается, но… Увы. Словами такое не передать. А потому все, что она могла сделать, это пообещать не совершать глупостей.       Пообещала… и уже на следующий день нарушила обещание, впервые увидев призрачный силуэт Зара не во сне, а наяву.       — У нас получается, Герм! — шептала она в полубреду, когда Гермиона едва привела ее в чувство после использования темного артефакта усиления связи, найденном еще несколько месяцев назад в блэковском хранилище. — Я вижу его… Не только во сне, как раньше, я вижу его в реальности…       В доказательство своих слов она сбросила воспоминание в омут и показала подруге.       — Видишь?       — Вижу, — неуверенно отозвалась Гермиона, вглядываясь в размытый силуэт. — Но… откуда ты знаешь, что это он? Это ведь просто… тень…       — Я знаю, — безапелляционно заявила Гарри. — И не говори мне, что это галлюцинация! Я чувствую, что наша связь растет, крепнет, просто… наверное, нужно больше времени, или…       — Или энергии, — задумчиво пробормотала Гермиона и, наверняка, тут же пожалела об этом, увидев загоревшиеся глаза Гарри. — Только не вздумай опять бросаться экспериментировать! По крайней мере, без меня!

***

      Новый виток их попыток опровергнуть все известные законы магии привёл к тому, что Гарри несколько раз довела себя до истощения, а Гермиона, схватившись за голову, категорически отказалась продолжать эксперименты.       — Все, с меня хватит! Я в этом сумасшествии больше не участвую! И тебе не позволю!       — Герм…       — Нет! И не смотри на меня так! Ритуалы на крови — это финиш, Гарри! Они опасны, не говоря уже о том, что противозаконны!       — Но ведь почти получилось… — Гарри помнила тонкие, едва заметные золотистые нити, возникшие между ней и призрачной фигурой во время ритуала.       — Ничерта не получилось! — отрезала Гермиона, обведя широким жестом пустую комнату. — А тебе теперь неделю придется пить восстанавливающие зелья и валяться в постели.       — Но это работало, я видела…       — Это — темная магия, — Гермиона невольно понизила голос. — Ты осознаешь, до чего мы докатились? И что дальше? Жертвоприношения? Некромантия? Гарри, ради всего святого, мы должны остановиться, пока не поздно!       Она говорила правильные, разумные вещи, но… все они не имели значения. Только не теперь.

***

      — Увидеть, — медленно повторила Гермиона, глядя на вымотанную, обессиленную очередной бесплодной попыткой, но все еще упрямо сжимающую губы подругу. — Увидеть, чтобы что? — она подошла к ней и опустилась рядом. — Ведь даже если произойдет чудо, и его дух появится здесь, вы сможете поговорить, но… что дальше?       — Я скажу ему, что…       — Что любишь его, — кивнула Гермиона, без труда угадывая окончание фразы. — Уверена, он и сам об этом догадывается, но допустим. Допустим даже, что он признается тебе в ответ. Неужели ты думаешь, что тебе станет от этого легче? Или ему? Связь разорвется, он вернется в свое время, и вы оба будете мучится еще сильнее, разве нет?       Гарри медленно покачала головой. Усмехнулась уголком губ и посмотрела ей в глаза.       — Вообще-то, Герм, я не собиралась вызывать его дух.

***

      Гарри не могла точно сказать, когда именно в ее голове появилось это знание, но зато точно знала откуда оно.       Их связь с Заром крепла, и порой, ей казалось, он пытается передать ей что-то. Не словами, но образами, ощущениями, мыслями, которые появлялись в ее сознании, но не принадлежали ей.       И одним из таких посланий было четкое, кристально ясное знание о том, что перемещение во времени возможно. Не ментально. Физически.       Зар буквально пытался материализоваться в ее времени, используя их связь, как мост между прошлым и будущим. Вот только пропасть, разделявшая их, была слишком огромной. Нужен был рывок. Прыжок веры. Энергия такой силы, что смогла бы выдернуть его на эту сторону реальности. Но где ее взять, похоже, не знал пока ни один из них.       Впрочем, как казалось Гарри, она нащупала вариант. Мощная природная аномалия, вроде лунного затмения, должна была усилить ритуал на крови и дать достаточно энергии, чтобы завершить переход, но… И этого, как оказалось, было недостаточно.       Однако, в этом направлении определенно стоило копать еще.

***

      — Ты с ума сошла, — отчего-то хрипло выдохнула Гермиона, глядя на нее почти с суеверным ужасом. — Ты… ты понимаешь, о чем ты говоришь?       — А что такого? — Гарри, чувствуя, как мысли вновь начинают крутиться вокруг решения основной проблемы, пожала плечами. — Ну да, это считается невозможным, но… Слушай, когда-то люди считали, что земля плоская и стоит на трех китах, а теперь? Телефон, телевизор, интернет, атомные станции, я уже не говорю о полетах в космос! Все это когда-то было фантастикой, сказкой, так почему…       — Черт, да я вообще не об этом! — перебила ее Гермиона. — Ведь прошлое…       — Погоди! — Гарри вдруг замерла, ошарашенная только что пришедшей в голову мыслью. Это было тем самым озарением, которое случается в самый неожиданный момент, когда кажется, что мысли и идеи вертятся по кругу. — Сказка… я, кажется, поняла!       Забыв обо всем — о слабости, о противном головокружении и подкашивающихся ногах — она вскочила и рванула в библиотеку.       — Гарри! — Гермиона бросилась за ней. — Послушай…       — Чудо, Герм! — почти не слыша ее, крикнула она. — Конечно, это должно быть чудо! Мы с тобой все это время думали не в ту сторону, а разгадка была совсем рядом! Ведь энергия — это не только взрывы и затмения! Энергия — это люди, надеющиеся на чудо! Верящие в сказку! Загадывающие самые несбыточные, самые отчаянные желания!       Забежав в библиотеку, она схватила с полки том, в который не раз заглядывала, но будто не видела очевидного. Невзрачная с виду книга в пыльной серой обложке, посвященная магии желаний, казалась ей сейчас самым большим сокровищем.       — Энергия желания одна из самых мощных в волшебном мире, — бормотала Гарри, листая ветхие страницы. — Не зря ведь созданные с ее помощью артефакты считаются опасными. Помнишь зеркало Еиналеж? Дамблдор тогда сказал, что оно опасно, потому что затягивает в мир иллюзий, но на самом деле это артефакт-вампир. Оно заставляет человека желать самого сокровенного и выкачивает эту энергию, отдавая тому, на кого настроено, ну, или накапливая… Не суть. Знаешь, что главное? Что здесь есть способ аккумулировать энергию желания нескольких человек, — она постучала ладонью по странице.       — Гарри… — Гермиона попыталась ее перебить, но та не слушала.       — Конечно, для того, чтобы вытащить Зара сквозь время, даже десятка человек будет мало, но что если расширить круг? Собрать энергию сотен, миллионов людей, загадывающих желания? Не понимаешь? — она посмотрела в бледное, застывшее лицо Гермионы сияющими глазами. — Рождество, Герм. Время чудес. В эту ночь все надеются на лучшее, мечтают, желают… Если мне удастся…       — Если тебе удастся, мир полетит ко всем чертям! — неожиданно рявкнула Гермиона схватив ее за плечи и с силой встряхнув. — Гарри, опомнись, ты планируешь катастрофу!       — Что? — она ошарашенно смотрела в расширенные карие глаза. — О чем ты?       — О чем я? После всего, что мы с тобой узнали о перемещениях во времени, после всего, что изучили, ты спрашиваешь, о чем я? — она наконец отпустила ее плечи и отступила на шаг, неверяще мотнув головой. — Прошлое нельзя трогать, Гарри. «Эффект бабочки», «парадокс убитого дедушки», боже, даже магглы понимают, что никакие изменения прошлого недопустимы! Ваши встречи в Выручай-комнате можно считать петлей, вроде той, что мы создали на третьем курсе, спасая Сириуса, но сейчас ты говоришь о том, чтобы вытащить человека из десятого века в двадцать первый! И не кого-нибудь, а Основателя! Одного из сильнейших волшебников в истории! Ты хоть приблизительно представляешь, к каким последствиям это может привести? Он ведь исчезнет из своего времени, не сделав всего того, что должен был. А учитывая количество разделяющих нас веков, эффект домино в любом случае будет просто чудовищным!       Гарри, замерев на месте, молчала, лихорадочно подыскивая аргументы для возражений, но почему-то ничего убедительного не приходило в голову.       — Но… — наконец выдавила она, зацепившись за безумную идею. — А что если я сама отправлюсь в прошлое? К нему. Я…       Гермиона мрачно посмотрела в ее растерянные глаза.       — Нет, ты точно с ума сошла. Это же еще хуже! Ты со своими знаниями о будущем можешь изменить историю так, что в этой реальности случится апокалипсис! Она просто схлопнется, перестанет существовать!       — Ты этого не знаешь! — почти с отчаянием возразила Гарри, чувствуя, как сердце сжимает ледяной обруч. — Никто не знает! Это просто предположение…       — И ты готова рискнуть всем миром? — Гермиона смотрела на нее, как будто видела впервые. — Ты понимаешь, какой выбор сейчас перед тобой стоит?       Гарри невольно шагнула назад, словно ее толкнули в грудь. К глазам подступили жгучие слезы, отчего-то стало трудно дышать, и она тяжело опустилась на край стола.       — Почему я, Герм? — отчаяние в ее голосе было таким горьким, а взгляд покрасневших глаз таким обреченным, что Гермионе самой стало больно. — Почему я всегда должна выбирать между личным счастьем и долбанным общим благом? Это нечестно.       — Гарри… — Гермиона шагнула к ней.       — У меня все забрали, — слезы текли по ее щекам, но она будто не замечала этого. — Родителей. Нормальное детство. Сириуса. Ремуса. Возможность быть просто собой, а не чертовым символом. Меня пытались убить столько раз, что я со счета сбилась, а потом заставили выбирать между собственной жизнью и благом тех, кто был мне дорог. И я выбрала, Герм. Я готова была умереть за вас всех. За тебя, за Рона, за всех, кому угрожал Волдеморт. Я пошла в ту ночь в Запретный лес и встала под Аваду, понимая, что так правильно. Что по-другому нельзя. Но сейчас… сейчас я чувствую, что должна идти до конца. Не потому что я такая эгоистка, а потому что знаю, что так будет правильно.       Гермиона несколько мгновений молча смотрела ей в глаза, а потом вдруг обняла. Крепко, как обнимала в детстве, когда Гарри выходила из больничного крыла после очередной заварушки.       — Знаешь, — тихо сказала она куда-то в ее плечо, — это против всякой логики и здравого смысла, но… я тебе верю.       — Что? — Гарри отстранилась, машинально вытирая рукавом мокрое лицо.       — Может, я заразилась твоим помешательством, — нервно усмехнулась Гермиона, тоже вытирая выступившие на глазах слезы. — Но если ты уверена в том, что поступаешь правильно… Я тебе верю. И помогу.       — Но как же… Риск, апокалипсис, необратимые изменения реальности?       — Эй, ну не одна ты тут готова жертвовать собой ради других, — Гермиона негромко хмыкнула. — Если помнишь, я стерла память собственным родителям, не особо надеясь вернуться живой из похода за крестражами.       — А… остальные? — Гарри все еще слегка недоверчиво улыбнулась и шмыгнула носом.       — Социальный опрос проводить не будем, — деловито отозвалась Гермиона, беря в руки книгу, оставленную на столе. — Если ты права, все будет в порядке и никто ничего не заметит. Ну, а если нет…       — Все будет в порядке, — Гарри улыбнулась и накрыла ее ладонь своей, глядя за ее плечо.       Туда, где несколько мгновений назад соткалась из теней призрачная фигура с уже отчетливо различимыми, до боли знакомыми чертами.

***

      Рождество в этом году выдалось на редкость снежным и красивым.       И в маггловской, и в магической части Лондона здания были украшены гирляндами и омелой, отовсюду доносилась веселая праздничная музыка с характерными перезвонами колокольчиков, улицы были заполнены людьми, спешащими за подарками и покупками, в воздухе разливался хвои, свежей выпечки и горячего глинтвейна.       Ветра почти не было, и потому крупные пушистые снежинки плавно кружились в воздухе, опускаясь на землю. Пусть ненадолго, но укрывая серый асфальт и крыши домов белоснежным пуховым одеялом.       — Ты готова? — Гермиона смотрела встревоженно и очень серьезно.       Они вдвоем стояли на заснеженной поляне в самом сердце Запретного леса, ожидая полуночи. Гермиона, по обыкновению всесторонне изучив вопрос, пришла к выводу, что это место подойдет для ритуала лучше всего. Древний лес был одним из самых энергетически сильных мест в магической Британии. И существовал во времена Основателей. Гарри же не нужно было ничего изучать. Едва увидев знакомый камень, покрытый нетронутым снегом, она сразу поняла, откуда в Выручай-комнате взялся тот образ.       — Мне страшно, — призналась Гарри, обхватывая руками плечи. — Я знаю, что делаю все правильно, но… все равно.       — Я понимаю, — Гермиона крепко обняла ее и ободряюще улыбнулась. — Но ты справишься. Как всегда.       — Мы справимся, — тихо сказала Гарри, глядя в глаза Зару, стоявшему у одного из деревьев. — Тебе пора.       Они заранее договорились, что Гермиона лишь поможет ей подготовить все, но в самом ритуале участвовать не будет. Гарри точно знала, что так будет правильно.       — Если через десять минут после полуночи от тебя не будет Патронуса…       — Да-да, ты примчишься сюда с бригадой колдомедиков откачивать сумасшедшую меня, — усмехнулась Гарри, глядя в ее напряженное лицо. — Но этого не понадобиться. Успокойся.       — С тобой успокоишься, — проворчала подруга и еще раз крепко обняв ее, аппарировала.       Гарри, посмотрев на часы, снова нашла взглядом фигуру Зара и встала в самом центре поляны.       — Пора, — одними губами прошептала она и закрыла глаза.       Холодное лезвие рассекло ладонь, капли крови упали на землю, активируя заранее нанесенные руны. Поднявшийся в тот же момент ветер вихрем закружил снег вокруг нее. И Гарри начала читать длинную словесную формулу призыва по кругу, отрешившись от всего, позволяя магии разливаться вокруг, проходить сквозь ее тело, плескаться вокруг бушующими волнами. Земля под ногами едва ощутимо дрожала, ветер завывал так, что она едва слышала собственный голос, кровь текла из рассеченной ладони, а вместе с ней, казалось, утекает и жизнь. Гарри чувствовала, как слабеет с каждой секундой. Под веками плыли разноцветные круги, руки онемели, ноги предательски подкашивались, но она упрямо продолжала твердить заученный наизусть текст, зная, что останавливаться нельзя. Только не сейчас.       В какой-то момент ей показалось, что она не сможет. Что все это слишком для нее. Что она переоценила свои силы. Мысли путались, тело вовсе перестало ощущаться, но она чудовищным усилием воли цеплялась за ускользающее сознание, зная, что должна закончить. Любой ценой.       Она уже не слышала собственного голоса, произнося формулу в последний раз. В ушах шумело, веки казались свинцово-тяжелыми, а губы онемели как под анестезией.       Последним, что почувствовала Гарри прежде, чем потерять сознание, были чьи-то сильные руки, подхватившие ее, не позволившие упасть на промерзшую землю.       И в тот же миг все прекратилось. Стих ветер, прекратила вибрировать земля, схлынула магия Рождества, призванная ее самым сильным и искренним желанием. Холодные снежинки упали на лицо, возвращая ее в реальность. Она чувствовала, что полусидит, опираясь спиной о чью-то грудь, а теплые, почти горячие руки обнимают ее.       — Привет, — негромкий, до боли знакомый голос прокатился по телу обжигающей волной.       Гарри медленно открыла глаза, ни секунды не сомневаясь в том, что увидит.       Темные волосы. Шрам-полумесяц на лице. Взгляд темно-серых глаз, заглядывающий в самую душу.       — Патронус, — выдохнула Гарри, непослушной рукой нащупывая в кармане палочку.       — Что? — Зар чуть приподнял брови, вглядываясь в ее лицо.       — Сейчас… секунду… только не исчезай, ладно? — пробормотала Гарри, с трудом соображая, что говорит, и с усилием взмахнула рукой. — Экспекто Патронум.       Впервые в жизни ей не пришлось ничего представлять для этого заклинания. Серебристый олень сорвался с палочки легко и сиял ярче, чем когда либо.       — Все в порядке. Все получилось. Надеюсь, мир цел, — проговорила она, и Патронус растворился во мраке между деревьями.       Гарри с облегчением снова откинулась на грудь Зара, и тот тут же прижал ее к себе, щедро делясь теплом и магией.       — Подруга, — пояснила она, запрокинув голову и глядя ему в глаза. — Переживает.       — За тебя или за мир? — в голосе Зара прозвучала улыбка и легкое недоумение.       А Гарри казалось, что каждое его слово — новое, живое, а не услышанное уже тысячу раз в воспоминаниях — наполняет ее энергией не хуже бодрящего зелья и заставляет сердце биться так быстро, что становилось жарко.       — Она боялась… Мы думали, что могут быть последствия… Должны быть…       Ее путанные объяснения прервала появившаяся на поляне сверкающая выдра.       — Мир вроде на месте, я тоже, — произнесла она голосом Гермионы, полным облегчения. — Жду встречи с… вами… с нетерпением!       Гарри улыбнулась и, почувствовав в себе силы двигаться, развернулась в объятиях Зара, наконец разглядывая его наяву. Отмечая сильно отросшие с их встреч в комнате волосы, легкие морщинки в углах глаз, средневековый меховой плащ на плечах.       — Кажется, конец света отменяется.       — Ты правда думала, что мое появление спровоцирует конец света? — с теплой насмешкой спросил он.       Точно так же, как иногда во время их встреч объяснял ей очередные магические законы и правила.       — Было такое подозрение, — Гарри положила руки ему на плечи, все еще с трудом веря, что он реален. — Я чувствовала, что все будет хорошо, но… Знать и чувствовать все-таки разные вещи.       — И ты все равно решилась? — он улыбался, разглядывая ее — наверняка чудовищно бледную и с кругами под глазами — так же пристально, с тем же жадным восторгом, как и она его.       — Ну, неофициальный девиз моего факультета «Слабоумие и отвага», так что…       Зар рассмеялся мягким грудным смехом, от которого у Гарри побежали мурашки по коже. И тут же отказали последние тормоза. Подавшись вперед, она обвила руками его шею, зарылась пальцами в слегка влажные от снега волосы и коснулась губами его губ.       И он ответил мгновенно, целуя ее жадно, глубоко, так, что отпали последние сомнения. Он ждал этой встречи ничуть не меньше, чем она.       Гарри не знала, сколько они целовались вот так, сидя на заснеженной поляне, не желая отрываться друг от друга ни на миг. Казалось, прошла целая вечность прежде, чем они нашли в себе силы разорвать поцелуй, тяжело дыша от остроты ощущений, и соприкоснуться лбами.       — Слабоумие и отвага, значит, — чуть хриплым голосом повторил Зар и усмехнулся. — Счастье, что Рик этого не слышит. Вот где был бы конец света…       — Кстати, об этом, — Гарри слегка отстранилась и посмотрела ему в глаза. — Не то чтобы я жалуюсь, но… Разве история не должна была измениться из-за твоего исчезновения? Ведь прошлое…       — Прошлое нельзя изменить, Гарри, — Зар провел ладонью по ее волосам, убирая упавшую на лоб прядь. — Все, что случилось, уже случилось.       — Погоди… — она качнула головой, пытаясь сосредоточиться на чем-то, кроме тепла его рук. — То есть… ты хочешь сказать, все так и было? Ты уже исчез из своего времени, когда… Черт, у меня сейчас мозг закипит…       — Ты все правильно поняла, — подтвердил ее спутанные мысли Зар. — Скажи, ведь в ваших книгах, архивах, наверняка, нет никакой информации обо мне с этого самого момента. То есть, с того момента, как я исчез из своего времени.       — Если верить книгам и… Распределяющей Шляпе, ты поссорился с другими Основателями и ушел из Хогвартса. И… больше никакой точной информации нет, поверь, я изучила о тебе все, что только было можно. После ухода из Хогвартса о тебе были только всякие слухи и байки.       — Вот видишь, — Зар усмехнулся и поднялся на ноги, увлекая ее за собой. — Все в рамках известной истории. А что до ссоры… Скажем так, мои друзья были не в восторге от идеи путешествия в будущее на десять веков вперед. Вернее, они считали, что это путь в один конец — на тот свет. Видишь ли, я не смог в полной мере объяснить им природу возникшей между нами связи.       — Как знакомо, — протянула Гарри, вспоминая бесконечные споры с Гермионой.       — Честно говоря, они могли оказаться правы, — хмыкнул Зар. — Я сам до конца не был уверен, что все получится. Но я был обязан попытаться. Не мог отступить, понимаешь? Когда я попрощался с тобой там, в Комнате, я дал себе слово, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы встретиться с тобой по-настоящему.       — Ты говорил, что какой бы ни была наша последняя встреча, это еще не конец, — тихо сказала Гарри.       — Я привык держать обещания, — он слегка наклонил голову набок. — Идея с воспоминаниями возникла, когда я понял, что необходимо установить связь с тобой. Я надеялся, что ты будешь возвращаться к ним, вспоминать меня и питать тем самым эту связь.       — Вспоминать? — Гарри провела рукой по его плечу. — Как будто тебя можно забыть. Хоть бы инструкцию к ним приложил, я ведь… — она замолчала, ощутив комок в горле.       Зар шумно выдохнул и прижал ее к себе.       — Прости. Я знаю, тебе было больно, я чувствовал. Я пытался говорить с тобой, пытался передавать образы через сны, но ничего не получалось…       — Получалось, — Гарри заглянула ему в лицо. — Я видела тебя. Смутно, но знала, что это ты. Слышала твой голос, как ты зовешь меня, а потом в голове будто стали появляться твои мысли и знания…       — Значит, все было верно, — Зар усмехнулся, похоже очень довольный тем, что его гипотеза оказалась рабочей. — Я тебя не видел и не слышал, но чувствовал, что ты рядом, — он вдруг нахмурился. — Чувствовал, что тебе плохо. Что ты мучаешься. Я не хотел этого…       — Оно того стоило, — Гарри улыбнулась легко и очень светло. — Одна эта встреча с тобой стоит всего, что было. Неважно, что будет дальше.       — Дальше мы будем жить, — сказал Зар и снова поцеловал ее.       Гарри закрыла глаза, растворяясь в ощущении абсолютного, незамутненного, такого долгожданного счастья. Зар был с ней. Живой. Настоящий.       Ее Рождественское чудо. Самый дорогой, самый главный в жизни подарок, преподнесенный судьбой. Их общее сбывшееся желание.