Глава 9
1 января 2025 г., 17:38
Я почти уверен, что он что-то говорил, но все, что я мог услышать, это глухой шум. Последние слова, которые я отчетливо помню, были "рак поджелудочной железы". Я сидел в кабинете доктора, пока он продолжал делать то, что должен делать и теперь я предполагаю, что он объяснял мне мои варианты.
У меня был друг с раком поджелудочной железы - он продержался шесть месяцев после постановки диагноза. Это было три года назад. Каждый раз это смертный приговор. Мне не нужно было слышать от него, какие у меня были варианты. Я был в полной заднице.
Что-то изменилось. Теперь он, молча, смотрел на меня, чего-то ожидая. Я вернулся на землю. Я думаю, он ждал, когда я заговорю.
- Мне очень жаль. Я... ах... я не слышал, что ты сказал. - Грациозная манера держаться у постели больного заменяет поведение врача. Он явно был мастером сообщать такие новости.
- Я объяснял, что мы должны провести процедуру исследования как можно быстрее. Я не хочу давать ложную надежду, но есть шанс, что этот тип рака поддается лечению или, по крайней мере, мы можем замедлить его. - Он проверил, понимаю ли я его, прежде чем продолжить. - Нам нужно сделать биопсию. Я предлагаю назначить одну прямо сейчас либо завтра, если возможно. - И еще он добавил для большей убедительности - этот рак может быть очень агрессивным, нам нужно точно знать, с чем мы имеем дело и как можно быстрее. Но если есть веская причина подождать день или два мы можем подождать.
- Хорошо, - сказал я, понимая, что даже сам не знаю, на что соглашаюсь.
- Ладно, до завтра? - спросил он.
- А ... нет, - возразил я. - Мне нужно ... - Я оборвал себя, чтобы не озвучить эту мысль. - Мы можем сделать это в среду?
- Пока в операционной есть место, - согласился он.
- О'Кей? Разве это не просто биопсия? Например, просто иголка или что-то в этом роде?
- Большинство биопсий поджелудочной железы таковы, - подтвердил он, - но в вашем случае расположение и природа раковой ткани противопоказаны для простой биопсии. Мы не можем знать, с чем имеем дело пока не разрежем и не посмотрим. - Он сделал паузу, прикидывая, какую часть сказанного я воспринимаю. Теперь я был в основном, настороже прислушиваясь, так что он продолжил. - Мы сделаем лапароскопию. Это относительно простая процедура, при которой врач вставляет камеру и хирургический инструмент через крошечные отверстия в животе. Когда я говорю "относительно простая", - продолжал он, - я имею в виду, что по сравнению со многими хирургическими операциями это несложная процедура. Но это все-таки операция, которая всегда сопряжена с небольшими, но определенными рисками. Риски возникают из-за потенциальной реакции на анестетики, инфекции хирургического участка и в любой онкологической операции всегда существует риск метастазирования. - Доктор Инглиш (почему у врачей всегда такие странные имена?) потратил еще пятнадцать минут, объясняя риски, причины, альтернативы.
Наконец я спросил его:
- Какова цена бездействия - просто переждать его?
Казалось, этот вопрос его не смутил. Он помолчал, прежде чем ответить.
- Наша настоящая проблема сейчас заключается в том, что у нас нет детального понимания того с чем мы имеем дело. Результаты ваших анализов не говорят нам, начался ли ваш рак в поджелудочной железе или где-то еще, поэтому мы не знаем, как его лечить. Если мы не знаем, как с ним обращаться, то он идет своим чередом. Не беспокойтесь, я не собираюсь приукрашивать это. У вас впереди тяжелая битва, но прямо сейчас мы даже не знаем какой путь находится наверху, так что никакой битвы не будет, пока мы не войдем туда и не осмотримся. - У доктора Инглишь был способ, объяснятся четко в сложных вопросах.
Мое внимание вернулось к моей теперешней больничной палате. Задернутая занавеска посреди комнаты создавала иллюзию уединения между мной и моим соседом по комнате. За окном серым пятничным днем виднелась бесконечная петля миллионов безликих пассажиров бредущих, обратно домой, словно потоки бесчисленных муравьев, бегущих по своим насекомоподобным дорогам.
Насколько я помню, разговор с доктором Инглишем состоялся в понедельник. Процедура биопсии была назначена на утро среды, но пожар в квартире с обрушением крыши в предрассветные часы наполнил операционные неотложными операциями, что привело назначение биопсии на утро четверга. Процедура прошла без происшествий. Однако врачи не сообщили мне никаких результатов, что я воспринял как плохую новость. Я решил, что они ждут результатов биопсии, чтобы подтвердить то, что они уже знали.
Хотя лапароскопическая операция прошла нормально медсестры начали беспокоиться из-за лихорадки, которая началась у меня ночью - возможные признаки послеоперационной инфекции, поэтому врач-ординатор назначил антибиотики и решил держать меня под наблюдением, пока я не стабилизируюсь. Похоже, я проведу выходные со своими мыслями. И с Билли тоже.
Билли был пациентом онкологии. Мы разговаривали несколько раз. Думаю, Билли чуть за тридцать. Разведен, детей нет. У Билли был рак яичек - одно из них пришлось удалить. Я слышал, как Билли спрашивал своего врача о сексе после операции. У меня сложилось впечатление, что Билли считает себя игроком и мысль о потере половины своего мужского достоинства приводила его в ужас. Я слышал, как врачи говорили ему, что через несколько месяцев все придет в норму, но я видел, что он в это не верит.
Мои мысли были прерваны медсестрой, которая вошла, чтобы проверить мои жизненные показатели. У нее 50 фунтов лишнего веса и я чувствую запах сигаретного дыма в ее дыхании. Меня всегда интригуют подобные вещи. Она проверила мою капельницу, кровяное давление и температуру - 102,3. Она спросила, не нужно ли мне чего-нибудь от боли - у меня все болело от лихорадки, но в остальном все было в порядке, и я отклонил предложение. Ей не так уж много нужно было сделать для Билли - он приехал в то утро как предоперационный пациент - его операция была назначена на субботу утром. В пятницу его забрали пораньше, чтобы побрить его член, но с точки зрения здоровья он был обычным парнем, ожидающим, что кто-то отрежет ему левое яичко - не так уж много для медсестры, чтобы суетиться.
- Я закончу свою смену через несколько минут, - объявила медсестра, выходя из палаты. - Клэр будет вашей ночной сиделкой.
- Хорошо, - ответил я.
- Ты знаешь Клэр? - Спросил Билли когда медсестра ушла.
- Она была на смене вчера вечером.
- Милая? - Я знал, о чем он спрашивает. Парень все еще был сосредоточен на своем мужском достоинстве.
- Милое личико. Горячее маленькое упругое тело.
- О боже, - простонал он. - Накануне вечером. Хотя бы ... - он не мог заставить себя закончить эту невозможную мысль.
- Никогда не знаешь наверняка, - задумчиво произнес я. Билли не удостоил мою банальность оптимизма ответом, но он никак не мог знать, что я был на ранней стадии планирования прощальной вечеринки для левого яичка Билли.
Клэр появилась сразу после 6:30. Под тридцать и пять футов пять дюймов, я думаю. Зеленые глаза, чистый цвет лица. Острая челка и прямые черные волосы до плеч красиво обрамляли ее длинное лицо. Подумайте о Деми Мур в фильме "Призрак", но с зелеными глазами и длинными волосами и вы получите картину. Даже с типичной свободной одеждой медсестры, можно было сказать, что Клэр была стройной, крепкой и подтянутой. У нее были очень стройные бедра. Я представил себе гибкие, сильные ноги под этим мешковатым халатом с идеальной круглой попкой. Маленькие груди - я больше люблю грудь среднего и большого размера.
Клэр была приятной и разговорчивой, но исключительно деловой. Никакого флирта никаких намеков. Она нахмурилась, увидев мою температуру - 102,1.
Она приходила в конце каждого часа, чтобы проверить мои жизненные показатели. Каждый раз, когда приходила Клэр, я заводил разную беседу и расспрашивал о ней невинные подробности. За пять визитов я выяснил, что Клэр родилась и выросла здесь. Не замужем, детей нет, одна кошка. Она никогда не ездила за границу, но хочет увидеть Европу. Она получила диплом медсестры два года назад в колледже Хеймаунт. Все еще выплачивает свои школьные кредиты. Говорит только по-английски. Регулярно занимается в тренажерном зале. У нее есть сестра в юридической школе. Не курит. Я упомянул, что почувствовал запах сигарет от предыдущей медсестры. Ее родители все еще живы и имеют коттедж на озере примерно в 3 часах езды. Она чередует от трех до четырех 12-часовых смен в неделю, что ей нравится из-за длинных выходных.
Я заметил, что Билли проявляет живой интерес к моим разговорам с Клэр. Он все равно слишком нервничал, чтобы спать, поэтому не спал, когда Клэр вошла в 2:30 ночи. Глубокая ночь тянется медленно. Многие пациенты не проверяются, когда спят, но медсестра проверяла мою температуру каждый час.
