Новогоднее чудо

      — Сусеки! — возмущается Модди, завидев как сын ворует со стола крабовую палочку. Боря за ним повторяет, забирая корзиночку с икрой. — Боря! — мальчики хихикают и убегают в комнату, наслаждаясь награбленным.       Они уже написали свои письма Деду Морозу, уже давно их отправили и теперь с нетерпением ждут подарков. На комоде в детской стоит фото, которое Кшиштоф сейчас с упоением разглядывает.       Его сделал Модди, когда они только-только начинали жить большой семьёй – Кшиштоф прекрасно помнит, как первое время не мог свыкнуться с ухажёрами папы, однако сейчас и их так называет. На фото дети собирают какой-то набор Лего, под чутким руководством Жирафа – набор большой, так что собирают за обеденным столом – Пугод, что сидит с ними, пытается помогать, однако большую часть времени просто ворует у Жирафа из под носа детали, вызывая смех мальчиков. Фотограф же куском довольного лица маячит справа. В темно-карих глазах чувствуется умиротворение и уют.       — Кшиштоф, мы и на тебя захватили! — Сусеки вихрем врывается в комнату, подбегая к брату и протягивая ему украденную еду. Боря повторяет за ним, присаживаясь на кровать.       — Вы опять папе мешаете готовить? — хихикает парень, принимая угощение.       — Не мешаем. Саботируем чутка. — отзывается Борис.       — Эх вы, — хихикает старший, поднимаясь с кровати. — Пойдёмте, поможем лучше.       Украденные закуски возвращаются на место, а Модди, как оказывается, не злится. Он поручает Боре накрыть на стол, Сусеки заправить корзиночки икрой – «Только корзиночки на тарелку, а не в рот!» — а Кшиштофу доверяет салат.       — А папа приедет!? — не унимается расспросами Сусеки. Икра с ложки шмякается на стол.       — У папы много работы, к сожалению, он не сможет, — с горечью отвечает Модди, гладя сына по голове, собирая икру. — Но он сказал, что вышлет вам самые лучшие подарки и просил передать, что очень по вам скучает.       — Не хочу подарки! Хочу, чтобы папа приехал! — возмущается Сусеки и Модди его винить не может. Как минимум потому, что сам до безумия хочет, чтобы Пугод наконец вернулся домой.       Он уехал в середине июня решать вопросы с жильём, документами и прочим, чтобы они могли переехать и жить наконец как нормальная семья, а не притворяться чужими на людях. В их стране отношения мужчины с мужчиной в целом не одобряются, а тут... Так ещё и за детей страшно, не дай бог ещё их всех прав родительских лишат, тогда что? Модди встряхнул головой, отгоняя неприятные мысли.       — Я понимаю, — Чат присаживается на корточки возле сына. — Но папа делает всё для нас, поэтому не может приехать.       Сусеки не отвечает, молча прося его обнять. Модди ему отказать не может, заключая в объятия и мягко теребя волосы на затылке.       — А нас? — просит Боря, подойдя к родителю. Кшиштоф повторил за ним.       Модди хихикает и отставляет руку, затягивая в объятия и их. Все переживания о том, что он не сможет принять Кшиштофа и Сусеки, что они будут к нему относятся предвзято, отпали уже после первого полугода – а живут они все вместе уже почти три. Конечно, Кшиштоф долго свыкался с новой обстановкой, потому как был старше, однако было понятно, что Модди и Пугодом он дорожит так же, как своим отцом.       — Встречайте добытчика! — раздаётся в коридоре, после хлопка двери. — Модди, пакеты тяжёлые, ну помоги!       Чат хихикает, нехотя разрывая объятия и дети пулей летят к вернувшемуся из магазина Жирафу.       — Уже соскучится успели? — хихикает актёр, когда дети налетают на него с объятиями. — Не бось, бедные, работаете вместо МоддиЧата тут.       — Э-э-эй.       Все вместе хихикают, Жираф выпутывается из кокона детских ручек и протягивает пакеты возлюбленному, однако внезапно слышится поворот ключа в двери, что настораживает.       Друзей, у которых мог по неосторожности остаться запасной ключ у них не то чтобы много – да и те сейчас за границей.       Дверь с тихим скрипом открывается, а пакеты из рук падают на пол.       В дверном проёме стоит невозмутимый Пугод, с чемоданом и парой сумок в руках. Он загорелый, довольный, смотрит с прищуром на всех, ожидая реакцию на своё появление. И она не заставляет себя долго ждать.       — Папа! — в один голос радостно восклицают дети, накидываясь на родителя, что только успевает скинуть сумки на пол, да присесть на корточки.       — Привет-привет, мои хорошие, — шепчет Пакет, обнимая сыновей, целуя поочерёдно в лоб. Даже сквозь толщу одежды чувствует, как Сусеки плакать начинает. — Тише-тише, я дома, всё хорошо.       Украдкой поднимает взгляд на возлюбленных, замечая, как те уже сорваться готовы, чтобы тоже с объятиями налететь. Хихикает, чуть отстраняясь от детей и на ноги встаёт. Сумки с чемоданом заносит в квартиру, закрывая за собой дверь.       — А папа сказал, что ты не приедешь! — жалуется Сусеки.       — Так папа сам не знал, — хихикает в ответ Пугод. — Я не с пустыми руками кстати! — он быстро достаёт из сумки три коробки, вручая их Боре. — Вперёд! Открывать, мы к вам сейчас придём!       Радостные дети убегают на кухню, огибая ошарашенного Модди, что стоит в проходе. На всю квартиру раздаются радостные детские смешки и возгласы, что улыбка сама на лицо лезет.       — Ну- Пакет даже договорить не успевает, как на него, перешагивая через упавшие пакеты, накидывается Жираф, жадно ощупывая спину, бока, к бёдрам тянется, однако его щипают за шею и он приходит в себя. — И вам привет. — хихикает беззлобно.       — Почему не позвонил? Я бы забрал с аэропорта! — возмущается актёр, чуть отстраняясь, смотря прямо в янтарные глаза возлюбленного.       — Вот ради такой реакции и воздержался, — Пугод целует его в нос, оглаживая рукой щёку. — Модди, ты чего зас... Модди, ты плачешь?       Чат моргает и в себя приходит. Чувствует на щеке одинокую слезу, что в мелкой, ещё не отросшей бороде путается. Медленно, шаг за шагом расстояние между ними преодолевает, заключая обоих партнёров в объятия – как-то много их за последний вечер, – лицом в плечо Пугода утыкается. Оно холодное с улицы, хотя Жираф такой же.       — Привет, — лепечет в плечо, чувствуя поцелуй на виске. — На долго?       — На совсем.       — В смысле? — Жираф непонимающе изгибает бровь, смотря на Пакета с его же плеча.       — В следующий раз мы поедем уже все вместе, — Пугод наклоняется к нему и целует пигментное пятнышко на уголке губы. — Как же я по вам всем скуча-а-а-ал! — с силой прижимается к возлюбленным, а те лишь показушно кряхтят.       Пугод шутит, что они старые – «Жираф, тебе вообще скоро на пенсию!» – и что оставят они его одного с тремя детьми. Те лишь хихикают, но профилактический щипок в бок с двух сторон Пакета всё же затыкает и они втроём идут на кухню, где уже во всю резвятся дети с новыми игрушками – заграничными!       Все вместе накрывают на стол и добавляют в оливье забытый и купленный в последний момент горошек – со слов Жирафа, он чуть гладиаторские бои в магазине за последнюю банку не устроил, дети смеются, а Модди с Пугодом рады, что всё-таки не устроил, знают, что может.       Жираф выуживает из мини бара две бутылки шампанского – детского и обычного. В четыре бокала наливает сладкую газировку, при этом всячески выпендриваясь навыками разлития напитков в самых различных позах и берётся за два оставшихся бокала – его и Модди.       Дети стараются сесть поближе к Пугоду, видимо боясь, что он опять от них сбежит и улетит на другой край света, но он заверяет, что остаётся и теперь без них пятерых никуда. Модди хихикает, смотря на то, как Жираф за детьми повторяет и лезет обниматься.       После полуночи, боя курантов и просмотренных в панорамное окно фейеверков, когда дети уже уложены в кровать и видят десятый сон, мужчины сидят на кухне, обсуждая прошедшие месяцы друг без друга.       — Знаете, за это время я понял, как же сильно, на самом деле, я вас люблю, — вдруг начал Пугод, допивая газировку из своего бокала.       — А до этого не знал? Или не любил? — насмешливо спрашивает Жираф, однако одного строго взгляда Пакета хватает, чтобы тот понял, что его пьяный бред сейчас не к месту и смолк.       — В общем... Мы знакомы уже лет пять, три года из которых живём все вместе и я не хочу, чтобы что-то менялось, — Пугод лезет в карманы брюк, доставая от-туда что-то, скрытое в кулаке. — Вы... Вы выйдете за меня, когда мы переедем?       Ладони раскрываются и в них оказываются две бархатных коробочки – тёмно-красная в левой, что ближе к Жирафу и тёмно-зелёная справа, возле Модди.       — Твою мать, — тихо ругается пакет, меняя коробочки местами. На лице в мгновение вспыхивает румянец и он отводит смущённый взгляд куда-то к курице – всё же Модди волшебно готовит.       Жираф неуверенно коробочку в руки, открывает и в изумлении вздыхает. Кольцо красивое дорогое, с камнем рубина в форме треугольника в центре, что в свете новогодней гирлянды и небольшого светильника над столом переливается тёплыми цветами. У Модди кольцо такое же, только с зелёным сапфиром.       — Вау... — шепчет с предыханием Чат, кольцо пытаясь надеть на палец, только... — Погоди, Пугод, оно мало, пах-ах.       — Как!?       Жираф даже не примеряя видит, что кольцо в его руке для него велико и сразу догадывается, в чём проблема.       — Потому что оно моё, Модди, ты опять у меня вещи воруешь, — хихикает актёр снимая украшение с чужого пальца, надевая подходящее. — Ну вот. Мы с тобой тоже кольцами обменялись.       — Позо-о-о-о-о-ор! Ну вот чувствовал, что напутают! — разочарованно стонет Пугод, пряча голову в руках.       — В этом есть своя изюминка, — усмехается Чат, поглаживая Пакета по плечу. — А своё покажешь?       Пугод молча стягивает оставшуюся на правой руке перчатку, демонстрируя такое же кольцо, как у возлюбленных, только с оранжевым камнем.       — А что за камень?       — Сердолик.       — Я понимаю, дети спят и всё такое, но это не повод ругаться, Пугод. — насмешливо возмущается Жираф, целуя его прямо в это самое кольцо. — Или правильнее будет сказать, любимый муж?       — Жених ещё вообще-то!       Из-за спины, в коридоре слышится звук падения чего-то тяжелого на ковёр, что заставляет мужчин обернуться. В дверном проёме стоят совсем не сонные дети, что с упоением следят за происходящим.       — Это Боря! — сразу пытается остаться не при делах Сусеки, показывая пальцем на брата.       — Что!? Вообще-то это была твоя идея!       — Я предложил поймать Деда Мороза, а не за папами подглядывать!       — Тихо, вы двое! — вклинивается Кшиштоф.       — И долго вы тут Деда ловите? — спрашивает с усмешкой Жираф, подперев рукой подбородок.       — Примерно с «Твою мать»...— отвечает Кшиштоф, руками разнимая готовых уже драться братьев. — Мы не специально, честно-честно!       — Господи, ещё и дети мой позор видели, какой кошмар, — шепчет Пугод, закрывая рукой рот. — Жираф, налей мне что-нибудь. Я хочу это забыть.       — А вы правда поженитесь!?       — Сусеки, ты дурак! — возмущается Боря, щёлкая его по лбу. — Они замуж выйдут друг за друга!       — Так а в чём разница!?       — Тише-тише, — Модди встаёт из-за стола и подходит к детям, присаживаясь на их уровень. — А вы бы хотели, чтобы мы сыграли свадьбу? — уточняюще усмехается.       — Да! — в один голос восклицают Боря и Сусеки. Ну, хоть не ругаются.       — Кшиштоф, а ты?       Мальчик не отвечает, с опаской глядя на отца за столом. Свадьбу он видел, видел и как папе потом было грустно, от последствий. Модди с Пугодом, конечно, папу не обижали, а если такое и случалось, то они всё решали и всё было хорошо, но неприятный опыт всё ещё нагонял сомнения.       — Наверное, — мальчик пожимает плечами. — Сейчас я спать хочу.       — Пф-ф, хорошо. Тогда пойдёмте, — Модди поднимается, и за плечи ведёт детей к спальне.       Пугод с Жирафом их догоняют и дети просят рассказать, что ещё интересного папа видел за границей. Под умиротворённые истории Пугода и сопение Кшиштофа и Модди, что уснули раньше всех, засыпают и Сусеки с Борей.       — Будем Модди будить? — спрашивает Пугод, смотря на Чата, что сидя на полу упёрся головой в краешек подушки Кшиштофа и сопел на пару с ним. — Жираф? — не получив ответа, Пакет обернулся увидел дрыхнущего актёра, что уложил голову на руки и спал в ногах сына. — Мне ещё вам врача для лечения сколиоза искать, что-ли, — хихикает, поднимаясь на ноги и уходит за пледом в их спальню.       — Вы на меня плохо влияете, — усмехается, накрывая своих женихов, сам усаживаясь в центр и пытаясь устроиться поудобнее. — Вам повезло, что я вас люблю, хе-хе.