(Не) быть сильной

      Остановись всего на миг, прекрати движение. Пусть пылающее гневом тело совершит последний шаг. Отчаяние смоется искренней радостью, улыбкой, распустившейся на губах.       — Командир?       Так её голос звучит слишком искренне. Это не грозный тон. Это тихий голос, искренний шёпот, предназначенный только командиру.       На глазах выступают слëзы. Для Теруко они роскошь.       Теруко, помнящая вкус крови, та Теруко, которая медленно ожидала своей смерти на поле боя, смотрит наивно. Ей хочется на секунду поверить, что это правда он перед ней, что она не убила его своими же руками.       На жалкий миг можно и забыть, как со слезами на глазах она вонзила клинок в тело Фукучи, зная, что никому другому не под силу до конца осуществить замысел командира.       Она ищейка. Главное — цель. Чувства стоило оставить позади.       Его лицо выглядит молодым. Она навсегда запомнила Фукучи таким, когда он склонился над её телом, израненном пулями, спас, забирая с собой.       Теруко помнит, как лежала на земле, думая, что это конец. Продырявленное пулями тело не продержится долго — так и закончится её жизнь, не успев начаться. Она бы усмехнулась — приятнее сгинуть, чем вновь и вновь задыхаться от отчаяния, чувствовать запах крови и считать, скольких она смогла уничтожить сегодня.       Она должна была щеголять в красивых платьях и смеяться задорно, случайно выпускать воздушные шары из рук и наблюдать, как они тянутся ввысь, но ей приходилось убивать.       Выражение лица Фукучи кажется печальным, но Теруко не обращает внимания. Ей хочется кинуться в объятия. Стиснуть его крепко, громко заплакать. Ведь только рядом с Фукучи, помнящим, как выглядит её безжизненный взгляд, направленный в никуда, она может позволить себе на короткий миг обрести право быть слабой.       Что вокруг — это так неважно, пока Фукучи рядом с ней. Эти люди, опасный эспер — всё лживое, ненастоящее, бред её головы, измученной болью и тяжёлыми мыслями.       Она позволила себе поверить, что Фукучи действительно жив, когда должна была оставаться сильной.       Так же, когда крепко сжимала рукоять меча и вонзила оружие в тело самого дорогого человека — кому ещё хватит сил взять на себя столь тяжёлую роль? Когда смотрела, как падает на землю уставшее тело умирающего командира.       Пожалуйста, скажи, что всё было не зря.       Даже если ей придётся уничтожить самое дорогое, что есть в её жизни. Развеять по ветру и до самого последнего вздоха не позволять себе показывать, каких усилий ей стоило совершить решающий удар.       Но всë кажется блеклым, ничтожным, ненужным, придуманным, когда она видит его взгляд, ставший родным.       Всего пара секунд, когда её тело наполняет счастье, пока она позволяет обмануть саму себя — командир живой и всегда будет рядом.       Клинок пронзает её тело насквозь, забирая с собой все мысли и счастливый образ со слезами на глазах и искренней улыбкой.       Она тает, а вместе с ней — всё, что ей довелось прожить и прочувствовать в аэропорту.       Засыпай, Теруко. Всё закончилось.       Пусть тело обратится водой. Засыпай, и тогда сознание рассеется, оставшись навеки лишь оружием командира.       В конечном итоге именно им она всегда и была, вынужденная убивать с самого своего рождения.       Тело рассыпается на частицы, и тяжëлые мысли покидают голову, становится так легко, что Теруко позволяет себе прикрыть глаза и сдаться — то, что она желала так давно, что ей так необходимо. Со смертью не останется ничего — ни слëз, едва выступивших на глазах, ни сожаления и горечи от действий, которые никто, кроме неё, не мог совершить.       Ей уже не тревожно за этот мир. В конце концов, он в силах справиться без неё.       Меч, пронзивший её за секунду не делает больно, он не убийца, а вознаграждение за пережитые страдания, дарованное с небес. Последний вздох срывается с губ — Теруко больше нет, остаётся лишь вода, поглощённая богоподобным существом.       Теруко больше никогда не придётся быть сильной.