Слишком хороша для меня

Гермиона третий раз подряд пыталась прочесть один и тот же абзац учебника по Трансфигурации. Им выдалась великолепная возможность – окончить Хогвартс и сдать ЖАБА, и кем бы Грейнджер была, если бы ей не воспользовалась. Гарри с Роном, покрутив на ее предложение пальцем у виска и выпятив с гордостью грудь, сообщили на семейном ужине о том, что их приняли в Подготовительный Центр Авроров. Молли все причитала, что чуть не потеряла одного сына и не хочет лишиться другого, но Рон был непреклонен. – Мам, Фред выжил благодаря кому? Правильно, Гарри и его навыкам. Я хочу и дальше помогать людям, и я знаю, что мне место рядом со своим другом, – пыжился Уизли, постоянно поглядывая на Гермиону в ожидании, что она подтвердит его слова. Но девушка не поддержала, больше того, она лишь пожала плечами, мол, «разбирайся сам», подхватила увесистую книгу и поднялась наверх в бывшую спальню близнецов, которую ей на время предоставили в Норе. Рухнув на дальнюю от входа кровать, Грейнджер шумно вздохнула. Буквально через месяц она снова увидит Хогвартс, шпили башен, стремящиеся в облака, ровную гладь Черного озера, прохладные коридоры. Место, которое стало для нее вторым домом и которое она чуть не потеряла этой весной. Ей хотелось верить, что они все восстановятся, начнут спокойно спать по ночам, не будя каждый по очереди весь дом, найдут собственные цели, обретут любимых. Она до сих пор не понимала, что произошло между ней и Роном во время битвы за Хогвартс. Мимолетное помутнение на фоне адреналина и страха, что до рассвета они не доживут, или же притяжение, влюбленность, которая проявилась в хаосе и пылу сражения. Очередной громкий вздох прервал тихий голос: – Почему ты никому не сказала? – Гермиона дернула рукой к карману, где лежала палочка, но тут же расслабилась, узнав владельца. Только у него получалось говорить одновременно серьезно и с насмешкой. – Не сказала что? – девушка даже не подняла голову, продолжая лежать поперек кровати, вглядываясь в замысловатые черные пятна на потолке. Они напомнили ей магловский психологический тест с картинками – кажется, Роршаха. Одна из клякс однозначно была похожа на маску Пожирателя Смерти. Гермиона отвела взгляд на другое пятно, вот оно напоминало лисью мордочку с ушками-кисточками. – Не прикидывайся дурочкой, малышка, тебе не идет, – и опять этот насмешливо-покровительственный тон. Грейнджер оторвала взгляд от лиса на потолке и, поднявшись на кровати, повернулась к нарушителю ее спокойствия. – Не тебе, Фредерик Уизли, называть меня дурочкой. Что тебе тут нужно? – последнее время между ними будто молнии летали. Фред ни на минуту не сводил с нее своих изумрудных глаз, а Гермиона всячески его избегала. Но когда они сталкивались, происходило что-то непонятное. Он мог вывести ее из себя одним только словом, за что получал десять в ответ. Все семейство недоумевало от внезапно вспыхнувшей вражды. – Это моя комната, и я пришел кое-что забрать, – как ни в чем не бывало проговорил Уизли, продолжая стоять в дверях, сложив руки на широкой, мощной груди. И когда только он нарастил такие мышцы? – Ну так забирай, я тебе не мешаю, – огрызнулась Гермиона, отворачиваясь от него в сторону окна. Да что с ней творится? Почему только один его вид выводит ее из себя? До определенного момента Грейнджер не замечала за собой неприязни ни к одному из близнецов, даже наоборот. Фред… Девушка оборвала себя на половине мысли, продолжая невидящим взглядом смотреть на холмы за окном. Внезапно ее оголенной ноги коснулось что-то горячее, и Гермиона, вздрогнув, опустила взгляд вниз. Чертов Фред Уизли сейчас стоял на коленях перед ней, обхватив длинными тонкими пальцами ее лодыжку. – Грейнджер, ты знала, что в волшебном мире не принято ходить в таких коротких шортах? – его голос стал каким-то хриплым, даже интимным. По позвоночнику прошла горячая волна, которая сконцентрировалась между ее сведенных ног. В комнате стало душно, и захотелось оттянуть ворот футболки, чтобы остудить кожу. – Пора менять застаревшие традиции, – девушка не планировала утопать в чистой зелени его глаз, но стоило только ей взглянуть в них, и, казалось, весь мир вокруг перестал существовать. В голове красными огнями мигали восклицательные знаки, кричащие о том, что она ступила на опасную территорию. – Знаешь, я с тобой должен согласиться. Традиции – это так скучно, – фыркнул Фред. Грейнджер ожидала, что он заберет то, за чем пришел, и уйдет, или они перекинутся новыми остротами, и на этом все закончится. Но она не рассчитывала, что этот рыжеволосый лис припадет горячими сухими губами к ее колену, выводя на нем легкие круги языком. – Фред, – пискнула Гермиона, схватившись обеими руками за край кровати. Щеки обдало жаром, который спустился вниз по шее к груди. Девушка почувствовала, как ее соски затвердели, а между ног стало не просто горячо, казалось, там разгорается адское пламя. – Всегда хотел узнать, какая твоя кожа на вкус, – Уизли продолжал ласкать губами ее ногу, передвигаясь от колена по внутренней стороне бедра вверх. Когда он остановился, Гермиона дернулась в попытках уйти. Она не позволит с собой так шутить. Не ему. Не здесь. Не теперь. Но ее удержали сильные руки загонщика, опрокинувшие спиной на узкую кровать и прижавшие к матрацу. Перед лицом вместо запятнанного потолка появились зеленые глаза, в которых плескались оранжевые всполохи. Грейнджер заметила, что сейчас он смотрел на нее предельно серьезно, без ухмылок и шуток. – Ответь мне, Гермиона, – ее обдало сладким дыханием со вкусом вишни, и девушке показалось, что только от одного его запаха все внутри переворачивалось.       Она допустила глупость и вдохнула полной грудью. Вкусовые рецепторы затопила вишня с оттенком пороха. Настолько несочетаемые вещи так идеально подходили этому человеку.       – Что ты хочешь знать? – в голове метались мысли, варианты ответов, причины и ничего, что могло бы утолить его любопытство. Возможно стоит прекратить бегать? Признаться? А дальше?       Гермиона продолжала утопать в изумрудных глазах и только ему свойственном аромате и поняла, что бежать дальше некуда, он ее догнал. Загнал в угол, как хитрый лис глупого кролика.       – Почему ты никому не сказала, что спасла меня? – прошептал Фред, опуская голову ниже и носом проходясь по ее щеке, шумно вдыхая ее запах. Неужели его это тоже сводило с ума?       – Зачем? Ведь главное, ты остался жив, – так же, на грани слышимости, ответила Грейнджер, замирая от каждого его прикосновения.       Слегка потеревшись носом о ее подбородок, Уизли спустился к шее. Он уже не держал руки девушки, но Гермиона не могла пошевелиться, казалось, что все ее тело готово было остаться на месте, только бы этот хитрый лис был на ней.       – Неее, – протянул Фред, – Ты не просто спасла меня, малышка, ты буквальным образом выдернула мою жизнь из рук костлявой. Потом, когда я понял, что произошло, немного почитал о таких экспериментах.       Уизли снова поднял голову, его глаза лихорадочно блестели, а одна рука широким движением прошлась по ребрам Гермионы, поднимаясь вверх, к груди, задевая костяшками пальцев не скрытые лифчиком полушария. Когда старший близнец это понял, его лицо озарила лукавая ухмылка.       – Не носишь верх, Гермиона, – буквально прорычал он ее имя, протягивая каждый согласный звук.       – Жарко, – на выдохе. Казалось, еще пара таких манипуляций, и Грейнджер сама залезет на этого несносного Уизли, несмотря на то, что где-то на первом этаже продолжали спор Молли и Рон.       – Да, сегодня жарко, – резкое движение, и горячая рука уже ласкает обнаженный живот под футболкой, вырывая тихие вздохи из Гермионы, – Так на чем это я? Ах да...       Рука продолжила двигаться вверх, пока не остановилась ровно под правой грудью, медленно лаская нежную кожу. Грейнджер казалось, что она прямо сейчас сгорит от стыда и желания. Она не была невинна и прекрасно понимала, как на нее действуют прикосновения Фреда, но, Мерлин, почему она не могла его оттолкнуть или проклясть? Почему стоило только этому хитрому лису посмотреть на нее, и она полностью обо всем забывала? И так каждый раз, с третьего курса.       Гребаный Уизли.       – Удивительно, как быстро можно достать информацию, когда у тебя есть деньги. Один мой знакомый, что поставляет нам перуанский порошок, услышал мою историю и очень ею заинтересовался, – Фред говорил неспешно, продолжая невесомо поглаживать окружность ее груди, не заходя дальше. – Он принес мне парочку занятных книг по магии Вуду, и знаешь, что я в них увидел, Гермиона?       Он ни на секунду не отрывал своего взгляда от нее, и сейчас в его глазах разгорелся огонь гнева. Внутри у девушки все похолодело. Какова вероятность, что Уизли узнал именно об этом заклинании? По его поведению, Грейнджер понимала – большая.       – Ритуал разделения жизненных сил, – рыкнул ей прямо в губы, перемещая руку на острый пик соска, отчего девушка ахнула и тут же захлопнула рот в испуге, понимая, что ее кто-нибудь может услышать, – А теперь, Гермиона, ответь мне на вопрос: почему ты это сделала и почему никто, мать твою, в этом чертовом заботливом семействе, об этом не знает?       Глаза девушки метались по лицу Фреда, не зная, что сказать. Она не могла бы жить, если бы он умер? Она влюблена в него, а не в его младшего брата? В тот момент, когда он лежал бездыханный, она не думала, просто сделала, что должна? Грейнджер в очередной раз выбрала соврать.       – Ты брат Рона, и поэтому я не могла дать тебе умереть, – с вызовом, вздернув подбородок, так как умеет только она, ответила Гермиона.       На лице Уизли со скоростью снитча менялись эмоции. Шок, недоверие, разочарование, гнев и последняя… Грейнджер не поверила своим глазам. Чертов Фредерик ухмыльнулся и, сощурив глаза, провел языком по нижней губе, снова приблизив свое лицо.       – Похоже, малышка, мне придется вытягивать из тебя правду, – прошептал прямо в губы. Послышался тихий звук закрывшейся двери, и Гермиона почувствовала, как на комнату опустился полог тишины.       Ну уж нет. С нее довольно его шуток! Дернувшись под сильным мужским телом, Грейнджер попыталась встать, но вместо этого снова упала на кровать. Рука резко пропала с груди, обхватывая ее запястья и поднимая их над головой.       – Отпусти меня, ты шут гороховый, – вскрикнула Гермиона, дергая ногами. Она почувствовала, как ее руки стянуло что-то мягкое и гладкое, плотно, но не болезненно. Подняв голову, увидела на руках галстук Гриффиндора. Вот засранец.       – Знаешь, я хотел подождать, думал, ты сама признаешься. Видимо, зря, – Фред резко коленом раздвинул ее ноги, одна рука снова оказалась под футболкой, а вторая ласкала ее скулу. – Мне давно нужно было это сделать.       Его губы обрушились на нее как цунами. Ошеломляюще и сладко. В голове образовался туман, и Гермиона окончательно поняла, что проиграла.       Раскрыв рот, она впустила горячий язык, отвечая с таким же остервенением и злостью, прикусывая его нижнюю губу и тут же засасывая. Из горла вырвался гортанный стон, ноги сами по себе обвили талию Уизли, упираясь пятками в поясницу. Приподняв бедра, Грейнджер потерлась, как кошка, промежностью о внушительный бугор, выпирающий из брюк.       – Неужели я добился от тебя хоть какого-то ответа? – засмеялся Фред, прокладывая мокрую дорожку от губ к шее, оставляя на молочной коже фиолетовые следы.       Гермиона не поняла, как оказалась без футболки, но в тот момент, когда горячий рот накрыл темный ореол, ей стало неважно. Вторую грудь Уизли со знанием дела, ласкал, перекатывая между пальцами горошину соска и вырывая из горла откровенные стоны.       Греховные губы, о которых Грейнджер могла только мечтать в своих фантазиях, и то когда никого не было рядом, опустились ниже, выцеловывая каждый сантиметр ее впалого живота, доходя до пояса джинсовых шорт.       Одно совместное движение его рук и ее ног, и одежда с трусиками улетела в другой конец комнаты. Фред встал перед ней на колени, обжигая своим взглядом каждый кусочек тела. Даже если бы Гермиона хотела прикрыться, дурацкий галстук до сих пор сковывал ее руки над головой. Отчего все происходящее еще больше ее заводило.       – Ты так прекрасна, – прошептал Фред, разводя ее бедра шире, раскрывая для себя.       Девушка откинула голову назад, рассыпав волосы по рукам и кровати, она не могла смотреть на него, не сейчас, не после того, как он назвал ее прекрасной. Все мысли вынесло одним широким движением языка по ее мокрым складочкам, Грейнджер будто пронзило током, и она поджала пальчики ног.       – Ты невероятна на вкус. Блядь, теперь я точно готов умереть, – его голос отдавался вибрацией прямо в ее сердцевине, вызывая доселе неведомые ощущения. Язык порхал над клитором, и Гермиона ощутила, как к нему присоединился сначала один, а затем второй палец, заполняя ее и растягивая тугие стеночки.       Дыхание сбилось, и она уже себя не контролировала, самостоятельно насаживаясь на пальцы Уизли, пока он посасывал жемчужину клитора. Правая рука опустилась вниз, пальцы запутались в рыжих волосах, оттягивая пряди и одновременно прижимая его голову ближе, еще ближе…       Оргазм пришел резко и ошеломительно. Тело выгнулось дугой, в глазах заплясали разноцветные искры, судорога прокатилась по всем мышцам, и Грейнджер обессиленно рухнула на кровать, рвано хватая воздух ртом.       – Итак, малышка, ты готова рассказать свой секрет? – соблазнительный шепот прямо в ушную раковину, а за ним нежное движение языка по шее, остановившееся на пульсирующей жилке.       Девушка усмехнулась. Даже если Фред что-то подозревал, так просто он не добьется от нее признания.       – Не дождешься, Уизли, – саркастично ответила Гермиона, снова обхватывая ногами талию парня и потираясь влажной промежностью о его пах. На это она услышала самый сладкий стон в своей жизни.       – Ты доигралась, ведьма, – щелчок пальцев, и перед Грейнджер предстало обнаженное подтянутое тело загонщика.       Фред поднял бедро Гермионы выше и направил свой член прямо в нее. С первым толчком девушка задохнулась от внушительного размера старшего близнеца. Уизли замер, все его тело потряхивало мелкой дрожью, и она видела, как ему сложно было держать себя в руках.       Всего одно невербальное, и тонкие руки обвивают широкие плечи, приподнимая бедра выше, впуская его глубже. Потянувшись вперед, девушка, захватив мочку зубками, прошептала:       – Не останавливайся, – гортанный стон, и молодой человек отпустил себя, начав двигаться внутри.       Ей казалось, что еще немного, и она умрет от наслаждения и эйфории, было четкое ощущение – он идеально подходил Гермионе.       Оставляя укусы на шее, груди, сжимая молочные бедра до синяков, Фред ни на минуту не прекращал целовать ее тело. Тугой жгучий узел снова затягивался внизу живота, Грейнджер полностью потерялась в экстазе и, уперевшись пятками в поясницу, на каждый толчок выгибалась все сильнее.       – Смотри на меня, Гермиона, – это не было похоже на приказ, скорее на мольбу, и девушка не смогла ему отказать. Тут же погружаясь в омут двух изумрудов, которые пожирали каждую деталь ее лица.       Фред опустил одну руку вниз, прижимая палец к чувствительной горошине клитора, несколько нажатий и круговых движений, и Грейнджер с криком выгнулась до хруста в позвонках.       Продолжая дрожать от посторгазменных спазмов, она наблюдала, как исказилось такое знакомое, родное лицо, как движения стали более хаотичными. Несколько толчков, и Фред с диким рыком излился в нее, утыкаясь Гермионе в шею.       Оба дышали как загнанные звери, в комнате стояла оглушающая тишина, красные всполохи заката плясали зайчиками на стенах, отражаясь в мензурках и колбах на рабочем столе близнецов. Грейнджер хотелось замереть в этом мгновении, вместе, в тишине.       Невесомо касаясь мужской спины, она выводила символы, которые на всю жизнь отпечатались под их сердцами. Одна жизнь на двоих. Умрет она – умрет и он. Плата за спасение.       – Почему? – тихий вопрос, куда-то в волосы. В голосе не было требования или насмешки, лишь грусть.       – Потому что люблю, – ответила Гермиона, продолжая выводить узоры на спине Фреда.       – Ты слишком хороша для меня, – хмыкнул Уизли, поднимая голову и смотря на нее своим хитрым взглядом. – Но хоть раз в жизни я не хочу делиться.       У девушки на миг замерло дыхание, когда парень положил свою руку на ее грудь, туда, где на ребрах был оттиск соглашения. В ответ она провела тонкими пальчиками по его животу, чувствуя, как при каждом движении сокращаются брюшные мышцы, и остановилась там же, где и Фред, на втором ребре со стороны сердца.       – Не шути со мной, Фред, – просьба, мольба? Все вместе. Грейнджер стало страшно.       – Никогда, малышка, ведь у нас одна жизнь на двоих, и я ее хочу прожить только с тобой, – усмехнулся Уизли, сверкая зелеными глазами и втягивая Гермиону в новый поцелуй.